Давай разделим сигарету на двоих | Кащей +18

Она развернулась, даже не бросив взгляда через плечо, и, не сказав мужчине ни слова, уверенно зашагала прочь с территории. Холодный воздух тут же обдул лицо, но в этот момент Дарья чувствовала себя почти облегчённо — как будто сбросила с себя груз чужого напряжения. Её шаги становились всё увереннее.

Выйдя на обочину дороги, она инстинктивно повернула голову вправо и почти сразу заметила небольшой торговый ряд. Яркие вывески, пусть и немного выцветшие от времени и погоды, всё равно выглядели как знак, будто для неё лично.

— «Вот что нужно! Как раз то, что мне надо!» — радостно подумала Даша, чувствуя, как в груди разгорается спокойный оптимизм.

Оказалось, она живёт в довольно приличном районе — чистые улицы, крепкие дома, да и народ вроде без суеты. Интересно, с чего это тот ментовский мужик нагонял на неё жути? Вон как всё удачно складывается — лучше и быть не может. По вывескам было видно: магазинов тут не один и не два — можно и продукты взять, и аптеку найти, и даже, может быть, поискать, где бы подработать.

Зайдя в ближайший магазин, Дарья сразу почувствовала приятное тепло и запах — хлеба, бумаги, и чего-то еле уловимого, но тоже домашнего. За кассой сидела женщина лет пятидесяти — ссутулившаяся, но крепкая, как корни дерева. Она читала газету, в очках, на носу — с тех, что сползают и постоянно требуют поправки. Одетая в простую кофту, свободные штаны, а на плечах — вязаный платок, видно, любимый: потёртый, но аккуратно уложенный. Женщина бормотала себе под нос:

— Ой, господи, ох-ох-ох...

Дарья мысленно усмехнулась — будто из детства кадр, знакомый и родной. Таких продавщиц она не раз встречала в своих скитаниях по районам.

— Добрый день, — вежливо произнесла она, подходя ближе. — Мне, пожалуйста, две буханки хлеба, четыре помидора, три огурца... И ещё две пачки «Космос».

Продавщица подняла глаза поверх очков и кивнула, медленно начала собирать заказ. Дарья тем временем аккуратно укладывала покупки в принесённый пакет, оставляя место для лекарств. Аптечку ведь пора собирать — мало ли что. Особенно в её случае — если вдруг снова накатят магнитные бури, а её организм их чувствует, как кошка приближение грозы. Таблетки от головной боли, что-нибудь от простуды — пригодятся, да и вообще лучше быть готовой.

_ Так, деточка... — выдохнула женщина, пододвигая счёты к себе. Тук-тук — деревянные шарики закружились по проволоке. — С тебя будет двадцать рублей.

Дарья достала кошелёк и без лишних слов передала деньги. Женщина вернула сдачу с деловым кивком, и в этот момент девушка вдруг решилась:

— Извините, а вам помощник не нужен?

Слова вырвались неожиданно, но прозвучали твёрдо. С чего-то ведь надо начинать.Женщина прищурилась, изучающе посмотрела на Дарью.

— Ох, милая... Да место есть, но работаем мы до десяти вечера. Тебе такое подойдёт?

— Да вполне, — уверенно кивнула Дарья.

Так начался их разговор. Женщину звали Виктория Павловна, и, несмотря на суровый вид, в ней чувствовалась доброта. Она обстоятельно объяснила правила: если кто берёт в долг, не больше 90 рублей, и всё обязательно записывается — фамилия, имя и сумма. А главное — с уличными типами нужно быть осторожной.

— Просит — давай то, что нужно. Не суй что попало. Лучше подскажи, что получше — особенно если на выпивку берут. Мягче будь, но стойко.

Дарья внимательно слушала и кивала. Это было важно — её первый шанс зацепиться.

— Смена твоя будет с полудня до десяти вечера. До обеда я за прилавком. Не волнуйся, тут всё нормально. Завтра начнёшь.

— Спасибо вам огромное... правда.

С улыбкой покинув магазин, Дарья заглянула в аптеку рядом. Там, пробежавшись по стеллажам, она выбрала нужное: анальгин, цитрамон, йод, бинт, что-нибудь от давления — на первое время хватит. Остальное — потом.

Когда она вышла на улицу, заметила, что снег перестал сыпаться с неба. Он лежал ровным ковром, а в воздухе стало светлее. Больше не надо было щуриться и смахивать снежинки с ресниц. День заканчивался, и он оказался добрым.

┈───ᗊ───┈

Вернувшись домой, Дарья сняла куртку и неторопливо разобрала пакет с продуктами. Внутри лежало всё необходимое: кусок курицы, лапша, несколько овощей и по мелочи ещё что-то к чаю. Никаких изысков — всё по-простому, по-домашнему. Она принялась готовить ужин: бросила куриные куски в кастрюлю с водой, добавила лавровый лист, перец горошком, и, пока бульон начинал закипать, добавила туда макарон паутинки. Нарезала на блюдце хрустящие огурцы вдоль — как любила с детства — и помидоры на дольки, посыпала их солью и чуть-чуть свежемолотого перца. Хлеб порезала на ломти, как делала это ещё бабушка. Суп закипел и отключила плиту.

Решив не торопить время, она вышла перекурить, прихватив с собой куртку. Воздух был свежим, с лёгким дыханием наступающего вечера. Дарья медленно закрыла за собой дверь и, поправляя воротник, спустилась вниз, направляясь в сторону стадиона. Этот путь она уже знала наизусть, но каждый раз шла как в первый — особенно теперь, когда мысли постоянно крутились в голове.

На стадионе снова маячила та же компания парней. Те же силуэты, та же манера держаться. Только в этот раз без того серьёзного мужчины, что был днём. Дарья, стоя немного в стороне, закурила и, выдыхая дым, наблюдала за ними. Вроде бы безобидные, но что-то в их движениях, в переглядываниях говорило о внутренней дисциплине и понимании своих ролей.

Её мысли уплыли в другое русло. Родители... Не звонили. Странно. Обычно мама даже с работы находила минуту, чтобы сбросить смс или позвонить. А тут — тишина. Наверное, просто совпадение, но Дарью не отпускало ощущение тревоги. Всё, что было в последние месяцы — как будто по нарастающей. Слёзы по ночам, мрачные мысли, страх. И теперь — всё это казалось не трагедией, а будто репетицией перед чем-то по-настоящему серьёзным.

Она опустилась на лавку, подогнула ноги и закуталась в куртку. Смотрела, как темнеет небо — густо, быстро, как будто кто-то проливал тушь. Дым от сигареты поднимался вверх и исчезал. Тишина. Никто не мешал. Мир вокруг словно поставил её на паузу.

— Дашка! — позвал вдруг голос.

Дарья вздрогнула и подняла голову. Перед ней стояла девушка с сияющей улыбкой — Рудакова Наташа. Та самая, с которой они бегали в школу, с которой писали друг другу письма и которая будто растворилась в московской суете.

— Наташка! — с восторгом воскликнула Дарья, вскочила с лавки и кинулась ей навстречу, заключив подругу в крепкие объятия, словно не хотела отпускать совсем.

— Ты что тут забыла, озорная? — Наташа рассматривала её с улыбкой, мягко и внимательно, будто хотела убедиться, что с ней всё в порядке. — Ты же говорила, что в Москве навсегда.

— Ой, Наташ, если бы... — Дарья выдохнула, отступая на шаг.

— Рассказывай всё, я никуда не спешу, — сказала Наташа, взяв подругу под руку.

Они пошли вдоль улицы, фонари уже начали загораться один за другим. Асфальт чуть блестел после недавнего дождя, ветер трепал ветки деревьев. Дарья рассказывала — как вернулась, почему, как всё закрутилось. Голос её был спокойным, но в нём пряталась усталость.

— Ну вот поэтому я теперь и здесь, — заключила она, идя рядом с Наташей, и взглянула на неё с лёгкой грустью.

— Да, гляжу, жизнь у тебя снова не по маслу идёт. Прямо как тогда, в четвёртом классе, когда ты перед итоговыми контрольными чуть не с ума сходила, — подмигнула Наташа, и обе рассмеялись.

— А ты давай лучше про себя расскажи! Как живёшь, жених-то появился? — с подколкой спросила Дарья, от чего у обеих заиграли искренние улыбки. Как будто не было этих лет разлуки.

— Успокойся, ну! Сколько вопросов-то, — засмеялась Наташа, поправляя на себе коричневое пальто. В её глазах светилась доброта. — В медицину я ушла, всё как мечтала. Работаю в больнице, иногда по ночам дежурю. Сложно, но нравится.

— Наташ... — с теплотой протянула Дарья, требуя больше деталей.

— Ладно, ладно! Всё тебе расскажу, — снова улыбнулась подруга.

Они шли, не спеша, среди фонарей, вечернего шума города и вдруг ставшей родной тишины между словами...

— Я, правду тебе говорю, — с воодушевлением начала Рудакова, её глаза сияли, а голос чуть дрожал от смеха, — думала он ужасный человек. Ну, знаешь, группировки эти, криминалы, убийства, кровь... Всё как в кино. А он... — тут она сделала мечтательную паузу, улыбнулась и счастливо протянула. — Ты бы видела, как он в общежитие по пожарному шлангу поднимался! И цветы мне вручал! Настоящий Вова-романтик!

Даша недоверчиво вскинула брови.

— Да ну? Вот так жених у тебя?

— Ну, Даша! — с притворным укором протянула Наташа, но в её голосе звучала гордость.

— Молчу, молчу, — рассмеялась Даша, махнув рукой. И снова смех. Тёплый, искренний, раскатистый — тот самый, который возможен только в компании по-настоящему родных людей.

Они шли, увлечённые разговором, не замечая, как незаметно свернули с привычной улицы. Дома вокруг стали чужими — высотки серые, неприветливые, окна тёмные, редкие прохожие куда-то спешили, не глядя по сторонам. Девушки замедлили шаг.

— Эм... А где это мы? — Даша огляделась и сжала ремешок сумки. Лёгкое беспокойство закралось в голос.

— Ой, Дашуль... — Наташа нахмурилась, пытаясь понять, куда они завернули. И вдруг лицо её прояснилось. — Кажется, поняла где мы. Пошли вон туда, — она решительно указала пальцем влево, где вдалеке тускло светилась витрина.

Через пару минут они вышли к небольшому, но яркому зданию. На фасаде мигала вывеска с голубыми огоньками: «Снежинка». Мягкий свет изнутри лился на тротуар, а из дверей доносился уютный запах вафель и шоколада.

— Тут Вадим, брат мой, всегда время проводит, — с улыбкой сказала Наташа и, не дожидаясь ответа, потянула подругу за руку. — Пошли, погреемся и мороженого поедим. В честь старых времён!

Со смехом под свои шутки и разговоры девушки зашли в кафе и не заметив порог, Даша оступилась, рухнула на пол спиной и раздражённо выдохнула закрыв глаза.

— Наташ, можно я умру? — будто обречённо спрашивает девушка. Она который раз за день уже в этом городе падает.

— Ух-ты, душа моя! — послышался мужской голос и когда подруга подняла глаза, то заулыбалась.

— Вова!

Рудакова бросила подругу на полу одну и побежала в объятия своего мужчины.

— Предательница, — с наигранной обидной Даша встала кое-как и отряхнула штаны от грязи. В кафе оказалось тепло, поэтому сняв куртку и повесив её на вешалку, прошлась к барной стойке, совершенно не вникая кто вообще здесь ещё находится.

— Ванильное мороженое и яблочный сок.

Колик смотрел на девушку и кивнул, отодвигая стакан с мороженым в сторону, принимаясь за дело. Девушка только выдохнула облегчённо, как резкий хлопок двери заставил вздрогнуть.

Она оборачивается и видит как в это заведение зашёл мужчина, снял свою шапку и взъерошив кудри, прошёлся к столу. Там сидела Вова и общался с Наташей. Кудрявый встал там, хотел уже что-то сказать, как Даша перебила нагло.

— Рудакова Наталья, мы мороженое пришли есть или с любовью своей ворковать? — с нажимом спросила недовольно Соколова складывая руки на груди, пока сама стояла сбоку от Кащея.

— Ой, кстати. Вов, познакомься, это Даша — моя подруга. Я тебе рассказывала как-то за неё, — счастливо протянула светловолосая.

— Будем знакомы, — подтвердил Вова. Для себя он подметил, что Даша сейчас мимикой лица была схожа с Кащеем, едва сдержался дабы не дать комментарий.

— Наташа.

— Да ну дай пару минуток, я чуть-чуть, — хотела уговорить её подруга.

— Адидас, сопли свои потом можешь на рукава натянуть. Мы по делу сюда пришли, — влез Кащей и хладнокровно глянул на того.

— Беги, потом, — отпустив Рудакову, Адидас кивнул Кащею и понял, что действительно дело должно сейчас стоять на первом месте.

Оттянув свою подругу к себе, Дарья села с ней за барную стойку принявшись есть своё мороженое. Наташа всё глядела на Вову, хоть и разговаривала с подругой.

— Наташ, — сурово бормочет и хмуро смотрит на неё. Ей не нравилось, что позвав в кафе на мороженое она совершенно не с ней сейчас.

— Прости, прости. Просто я не понимаю о чём они разговаривают с Вадимом...

Стукнув стакан об твёрдую поверхность, Даша встала и направилась к вешалке где весела её куртка. Молча достала сигареты и зажигалку, вышла на улицу.

— Даша!

Вскрик Наташи привлёк внимание Адидаса, Кащея и Жёлтого, трое пар глаз смотрели за этим.

— Вот это характер, — дал комментарий Жёлтый. — Наташка так себя не ведёт постоянно, а вот её подруга так совсем как-то...

— Борзая слишком просто, таких нужно на поводок и месяц контроля — будет послушной как собака, — вмешался Кащей перебивая. — Ты там не мельтеши мне за баб. Чё за херня, Жёлтый?

— О чём ты?

— Дебилом не притворяйся. Мои пацаны не лезут на территорию к тебе. Какого хуя твои у меня ходят, чуть ли не перед носом?

— Я поговорю с ними, хорошо, — дал ответ Вадим и мелкое молчание повисло за столом. Никто больше слова не сказал.

— Наташ, да ты мыслями сейчас с ними. Впервые встретились, мороженое решили поесть, а ты только глазами туда хлопаешь!

— Даш, ну я правда переживаю за Вадима и Вову. Пойми меня!

— А вот не пойму, и хер ты что-то мне докажешь.

Девушки довольно громко общались выясняя свои дружеские отношения и времяпровождения, а без того открытое окно давало слышать их реплики.

— Ты меня хоть раз спросила с нажимом нормально ли у меня всё? Я, блять, в чужом городе, одна считай, а тебе только брат и твой женишок волнуют! Я не понимаю тебя, радость моя, — делая затяжку сигареты Дарья смотрела на молчаливую Наташу, пока холодный воздух медленно охлаждал её.

— Где моя Наташка, которая всегда бежит узнавать как я? Не виделись несколько лет, и всё — подружка гудбай в Америку?

— Даш...

— Да нету тут Даши, ушла она!

Нервно заходя в кафе и беря куртку, накинула на плечи, прошла к барной стойке и отсчитав нужную сумму и в чаевые, Даша была наполовину от пути остановлена.

— Да что ты начинаешь? — взбунтовалась теперь Наташа.

— Я начинаю? — повторяет в своей черёд тёмноволосая. Она выдыхает, отводит короткие волосы назад и рычит ей в лицо. — Я тебя вижу спустя тучу лет, а ты мне даже времяпровождение устроить не можешь.

— Так, Наташ, успокойтесь пожалуйста, — встал Жёлтый из стола и решил их успокоить от греха подальше.

— Она начала! Я лишь волнуюсь за вас!

Для Рудаковой это была фатальная ошибка — обвинять во всём Соколову было неуважительно, тем более они близкие подруги были, впервые встретились за долгое время. Ну разве нельзя отложить внимание на брата и на парня своего? Секундная тишина и рука Даши дала пощёчину голубоглазой.

— Я тебя услышала.

Стоя в ступоре, Наталья и не поняла за что получила пощёчину. Обернулась спешно на дверь, а той уже и след простыл.

— Вот так да, — пробормотал Вова и выдохнув, смотрел на Наташу. В данной ситуации он и не знал каков дать совет своей девушке.

Кащей же сидел спокойно и слушал их болтовню, пока курил сигарету и выдыхая дым. Некая драма ему понравилась по эмоциям, но и одновременно как-то понимал Дарью — он тоже не любил такие ситуации, когда зовут, а внимание уделяют другому. Здесь они схожи.

— Наташ, успокойся и потом поговоришь с ней. Дай немножко ей времени, — советует брат и ведёт свою сестру к столу, усаживая на стул. Девушка в свой черёд выдыхает, и потирает свою горящую щёку.

— А рука всё та же тяжёлая, — с некой досадой проговаривает и смотрит в окно, где силуэт подруги медленно удалялся куда-то вдаль. — Да она ж не знает ничего тут. Господи...

Только белокурая хотела подорваться с места, как её остановил Вова и Вадим.

— Кащей, проводишь? — спрашивает Адидас, хотя скорее в какой-то мере это была больше просьба как будто. Ему нужно тут остаться, с Наташей побыть и успокоить, объяснить что сейчас её подруга позлиться, ежом походит, а потом снова будет радость. Видно, что белокурая нервничает и волнуется. Да и теперь нужно знакомиться нормально с Жёлтым, ведь встречаясь с его сестрой как-то не красиво морозиться перед ним.

— Я тебе чё, собачка охранник? С чего мне провожать? — хмурится глава Универсама. — Возьми и сам встань проводи.

— Я отработаю, — бормочет он ему ответ.

— Ты мне своё «отработаю» уже по глотку должен. Блять, ладно, — не хотя встав из-за стола и поправив своё кожаное пальто, Кащей забирает шапку и идёт на улицу. Оглядывается и находит её силуэт, как она теперь идёт в другую сторону, пытаясь понять в какую нужно направиться, чтоб дойти домой. Медленно идёт к ней и появившись за спиной, Дарья врезается в него, падая задницей на холодный снег.

— Специально? — бурчит девушка и смотрит вверх хмуро глядя на мужчину.

— Сама виновата, что на эмоциях не слышишь как люди подходят, — ставит он весомый аргумент.

— Что нужно-то?

— Язык прикуси, не в том положении мне зубы показывать должна. Вставай и пошли, отведу тебя.

Он не собирался сильно с ней церемониться, тем более настроения и так много не было сейчас в радужных красках, после инцидента с Дом Быта и этой просьбы со стороны Адидаса. Кащея назвать многословным тяжело, в плохом настроении из него и слова хорошего не вытянешь, не то что флирт в сторону девиц. Слишком много начал Вова на себя брать, чтоб просить такие просьбы — уважение от него теряется постепенно к нему.

Даша лишь молча встала и отряхнув себя от снега, смотрела исподлобья на этого «великана» — он был выше чем она, и достаточно. Еле доставала до его подбородка макушкой.

Убедившись, что та стоит на ногах ровно, мужчина молчком пошёл немного в сторону от кафе. Рядом стояла белая Волга. Открыв дверь перед собой, он через плечо глянул на девицу.

— Давай, садись, я тебе не нянька.

Хотела возразить, правда хотела, но Даша воздержалась и молча села, но с опаской смотрела как он обходит машину и садится на водительское место. А если завезёт в лес и там оставит, или, того хуже, убьёт?

— У тебя на лице написано всё, прям бери как азбуку читай, — закрыв дверь машины и заводя её, Кащей закинул свою шапку на заднее сиденье, пока Даша сидела как мышь, но сверлила взглядом мужчину. — Чё не так тебе опять?

— Я не просила за мной идти и, тем более, отвозить домой.

— Слышь, зубастая, ты аль молча сиди, аль вали по холоду не зная куда. Ты знаешь этот город? Ты знаешь на какой ты улице?

В ответ тишина. Он надавил на те вопросы на которые у неё ответа не будет.

— Вот и сиди молчи, пока не передумал и в лес не увёз.

Гробовая тишина повисла в салоне, Кащей прикурил сигарету и открыв окошко выехал на дорогу. Он делал длительные затяжки и не водил даже взглядом в сторону Соколовой. Сейчас он переваривал разговор с Жёлтым, не сбрехал ли тот ему, иначе в противном случае сам будет воспитывать его людей мордобоем, как и его когда-то в само начале всех заварушек в жизни.

По мере того как мужчина вёл свою машину по дороге, старался все объезжать ямки в асфальте местами. От такой езды Соколова уснула, усевшись на сидении калачиком, подогнув к себе колени, руки между ними. Волосы спадали на лицо и прикрывали его, а губы были едва приоткрыты. Слишком эмоциональный день вышел у неё — вначале радостью и весельем, а теперь лишь брошеность и обида на свою подругу. Ну вот как можно было так поступить? Ай, Даша и сама не понимала как так можно делать, поэтому просто приняла для себя один простой факт: все люди на этой планете двуличные, все до единого.

Время тянулось уже к глубокой ночи, а небо было непроглядной тучей. Очень хорошо было то, что снег не оседал. Кащей въехал в нужный район где была их база, стадион и не так далеко его квартира. Машина медленно затормозила, двигатель выключил ключом и сидел теперь просто глазел на эту зубастую. В какой-то степени оно так и есть — зубки свои показывает умело и ставит в приоритет себя, а не что-то другое. Здесь ей уважение, несомненно. Сюда же относилось и её терпение.

— Эй, — пихнул Кащей её немного в плечо. — Давай подъём, нехер у меня засиживаться. Привёз я тебя, теперь вали.

— Какой ты вежливый, — бурчит саркастично девушка и открыв глаза, жмурится, выдыхая. Медленно оглядывается, и видит, что ей дойти-то не составит труда до своей квартиры. — Спасибо что-ли?

Хмыкнув, Кащей сложил руки на груди и изогнул бровь в немом вопросе.

— Что?

— Мне твоё спасибо куда пихать? Спасибо в карман не положишь, себе оставь, — проговаривает он предъявление к ней и ожидает.

— Сколько?

Доставая кошелёк с внутреннего кармана, Дарья отсчитывает купюры и ждёт когда он скажет «стоп», но этого не происходит.

— Ты можешь нормально мне сказать, что ты хочешь? — вскипает девушка и хмурится, от чего между бровя морщины стали ярко выраженными. Поднимает карие глаза на него.

— Даша, Даша, Даша, — обращается к ней по имени. — Я тебе что говорил изначально? Правильно, следи за языком. Чё ты хмуришься на меня, а? Я ж тебя подвёз, вроде целая, здоровая.

— Может нужно просто сказать что ты хочешь? Ты молчишь, а я в свой черёд не понимаю что тебе нужно.

— Просто закрой свой рот и слушай, — хамит Кащей девушке, выходит с машины и хлопнув дверью, обошёл её и открыл дверь с её стороны. — Вылезай.

Взгляд уходит его в сторону, он смотрит внимательно по сторонам. С этими разборками в жизни слишком большая иногда появляется паранойя.

— Видишь там дверь железную?

— Ну, и? — задаётся она тихим вопросом стоя у машины и возле мужчины, не понимая к чему ведёт.

— Чтоб завтра там была в восемь вечера. Нарядная и все такие цацки ваши женские.

— Но я...

— Мне разницы твоё — «но я», «у меня там» и так далее. Плевать мне что у тебя там, чтоб была как штык.

Обойдя девушку и сев в машину та тронулась с места. Кащей уехал в своём направлении, а девушка стояла и усваивала информацию. И что ей делать теперь — бросить что-ли работу и закрыть магазин на два часа раньше или проигнорировать это требование?

Тяжело выдыхая отводит тёмные пряди волос назад и смотрит в небо. Ничего не оставляя на выбор Дарья просто идёт домой, не напрягая свой мозг. До восьми вечера ещё выдержать смену нужно в магазине, а уже потом глядеть: идти или нет.

С неба посыпался мелко снег, оседая мягко на все поверхности — зрелище по своему сказочное, особенно с этим светом фонарей в глубокой ночи. Хоть что-то приятное на этот окончательный период дня.

Поднявшись домой, сняв обувь, куртку, снимает на ходу вещи и у шкафа берёт свои излюбленные тёплые ночные штанишки, мягонькую кофточку, и переодевшись в пижаму, ложится под одеяло в постель, вдыхая от неё прохладу и свежесть.

— Господи, если ты меня слышишь, — бормочет она под нос с усталостью. — Сделай так, как нужно лучше всего.

Глаза предательски слипаются, голова тяжелеет как и веки, последний зевок и девушка засыпает, обнимая руками свою подушку. Новый день покажет всё.