Исследуя души
Вся улица была пронизана громогласным пением, доносившимся из отдела милиции.
- Что опять праздник у нашей милиции? - с возмущением спросила старуха у своего старика.
- Это и неважно. Слышь, как стараются сердечно.
Покачав головой, старуха отобрала у старика лопату и пошла дальше.
В скромном кабинете 27 пир стоял горой. Притащив откуда-то дубовый стол и накрыв на него пиршество, милицейские уселись кругом. Главным блюдом дня стали водка, малосольные огурцы и черный, свежий хлеб
- Поклонись до земли своей матери и отцу до земли поклонись. Мы с тобою в долгу неоплаченном свято помним об этом всю жизнь - песня лилась рекой, голоса сливались в один, образуя тяжёлый звон. Юрий Петрович остановился, не подпевая более товарищам.
- А ну тишина! - крикнула он, ударив кулаком по столу - 10 лет ни отца ни матери не видал, а вы мне тут душу рвёте - проговорил вполголоса Тарасов, наполняя рюмки сослуживцам.
- Простите, Юрий Петрович, мы не подумали - извинился Утяпкин, сидевший по правое плечо от него.
- Тогда - с икотой проговорил Антонович - Выпьем за родителей!
- За родителей! - скандировали остальные под звон рюмок.
Темная ночь окутывала просторные улицы Марьяна, когда трое пьяных милицейских - Тарасов, Утяпкин и Антонович - шатаясь, возвращались домой. Улицы были пустынными, только слабое освещение единственного фонаря и тусклые огни из окон домов озаряли им путь. Все трое были в полном беспорядке, и каждый из них испытывал сложности с передвижением. Так что оперевшись о плечи друг друга, они вышагивали почти маршевым шагом.
- Жениться тебе надо, Юрий Петрович - снова завёл свою шарманку Антонович
- Опять ты о своем, ну вот какого дьявола ты узрел в женитьбе?
- Как же, Юрий Петрович - вмешался Утяпкин - Вот пришли бы вы сейчас домой, а вас жена бы встретила, обогрела и ужином накормила.
- Это, Утяпкин, кому как повезёт.
- Ну, нам же с Алексеем повезло. Марфанька моя - какая хорошая баба! А борщ какой варит!
- Тебе лишь бы пожрать, Утяпкин - сказал Тарасов, а затем немного помолчав, добавил с тяжестью на душе - Нет, меня везение, братцы, стороной обходит.
- Это ты слепой просто, Юрий Петрович. Такая женщина к вам не ровно дышит!
- Это ты об Аде Андреевне?
- О ней, о ком же ещё?! Так и вьётся возле вас, так и вьётся
- А я тоже заметил - подал голос Утяпкин
- Только вот дамочка она не из простых. Особый подход нужен - продолжил Антонович - Но упускать такую нельзя
- Ни в коем случае! - поддакивал Утяпкин
Юрий Петрович резко отстранился от товарищей, чуть не потеряв равновесие. А затем онемевшем языком произнёс.
- А что, чем чёрт не шутит! - развернувшись на пятках, он приказал - За мной!
Они почти подошли к дому, где жила Ада Андреевна. Как заметили дом в соседях, где росли роскошные цветы трёх видов.
- Утяпкин, рви!
- Что вы, Юрий Петрович, это ж преступление - он произнёс «преступление» шёпотом и осмотрелся по сторонам.
- Это государственная необходимость, рви, кому сказал!
Не осмелившись перечить своему начальнику, Утяпкин одним ухватом сорвал все цветы и всунул их Тарасову, а тот, сказав «вперёд» смело направился к дому Ады.
Товарищи остались позади, бросив ему «Ни пуха ни пера». Юрий Петрович остался за забором, всматриваясь в окно. Там горел теплый свет. Ада Андреевна в домашней одежде, с распущенными витиеватыми локонами лежала на кровати, держа в руках книжку. Он простоял несколько минут, не замечая сам, как любуется девушкой. Очнувшись от наваждения, он поднял с земли крошечный камень и кинул в окно. Девушка испугалась, поднялась с кровати и удивилась, видя практически под окном Юрия Петрович. Отворив окно, она вопросительно окликнула его. Тот кинул ей букет, но он не долетел, упав на землю
- Зачем вы пришли сюда в такой час?
- Я пришёл вам предложить романтическую прогулку - он оглянулся, указывая рукой на небо - Под звёздным небом. Так сказать, в знак уважения и всего чего сами пожелаете
- Спасибо, Юрий Петрович, но больше всего на свете я сейчас хочу тишины и покоя.
- Да?
- Да. И, Юрий Петрович, не морочьте себе голову, строить со мной амуры - гиблое дело.
-Что?
- Поищите кого-нибудь другого. Спокойной ночи, дорогой, Юрий Петрович - она закрыла окно и задёрнула штору. Вокруг стало темно. Юрий Петрович подошёл уже твердой походкой к товарищам и горько проронил.
- Довольны?
******
Солнечные лучи проскальзывали через оранжевые шторки, всё же заставили меня слезть с кровати и потянуться. Всю ночь меня мучили непонятные кошмары, от чего я проснулась намного уставшее, чем засыпала. Я вышла из комнаты. Олежа, варивший себе геркулес, не упустил возможности польстить мне комплиментами.
- Мать с отцом звонили минут 20 назад, сказали, что доехали - поделился он, непрерывно помешивая кашу.
- Отлично, наконец-то смогут отдохнуть.
- Я все думаю над тем, что ты мне сказала. Про развал и подобное - хоть его голос был спокоен, я почувствовала тревожность, волнение. Он развернулся, взглянув на меня - Возможно как-то помешать этому случиться?
- Ты знаешь, мне кажется, изменить будущее, прошлое невозможно изменить. Все случиться именно так, как и должно. Сколько не пытайся, ничего не выйдет. Так устроена вселенная - как было больно это слышать от самой себя. А как же бабушка? Я ведь так хочу уберечь её от страшной участи. Но почему сейчас я уверена, что ничего не подлежит изменению? Откуда во мне взялась эта уверенность? Эти слова? Почему я так твердо это осознала сейчас? Я полезла в маленький кармашек возле сердца, достав оттуда фотографию, передала её Олеже.
- Ну, фотография. На ней ты.... И Лидия Владимировна?
- Эту фотографию оставил мне дед. Он хотел, чтобы я увидала её. Может хотел предупредить о том, что меня ждёт. Но по сути она стала одним из катализаторов попадания сюда. Я увидела её в миг до своего перемещения.
- Получается, то что ты здесь-это правильно. Выходит, так и должно было быть изначально.
- Выходит, что да. Так было и будет.
- И развал должен случится... - Олежа совсем поник. Опустились плечи, голова.
- Ты боишься будущего, тебе кажется, что оно будет ужасным?
- А разве нет? Все что так упорно строилось, в один миг будет разрушено. Падет великая держава, могущественное государство. Моя родина! Что может быть хорошего в этом будущем?
- У вас здесь все такое одинаковое: одежда, мебель, техника, даже дома. Никакого разнообразия. В будущем будет больше выбора, больше заграничных товаров. Все у всех будет отличаться.
- Пф, тоже мне плюс.
- О, знаешь, что есть в будущем и чего мне очень не хватает здесь?
- Чего же?
- Интернет. Прям по ночам снится. Скучаю по нему жутко.
- Это еще что? - видимо мне удалось заинтересовать Олежу, потому что он бросил кашу, выключил газ и присел на стул, приготовляясь внимательно слушать. - Интернет-это просто невероятная вещь. Хочешь почитать книгу? Пожалуйста, любая книга в твоем распоряжение на каком только пожелаешь языке, и никуда ходить не нужно. Посмотреть любую передачу? Не вопрос. Найти какую-либо информацию? Тоже не проблема. Ты можешь общаться с людьми из разных концов света, интересоваться чем угодно, знать все, что происходит в мире и как живут другие люди, смотреть что пожелаешь, слушать любую музыку. А самое интересное, что все это находиться в твоем телефоне - после последней фразы, Олежа сдвинул брови. Ну да, точно же, забыла - Телефоны у нас другие. Они больше похожи на такой кирпичик. Тонкий и бывает разных размеров, но, чтобы помещался в ладонь. Ты можешь по нему звонить, переписываться, читать, смотреть фильмы, слушать музыку, фотографировать, наблюдать через сотсети за своими друзьями, знаменитостями, искать информацию какую только пожелаешь. А еще ты можешь в пару кликов, купить любую вещь и тебе её доставят прямо до квартиры или на почту.
- Очуметь... да это же столько возможностей! Можно столько всего узнать!
Я решила промолчать, что большинство людей не пользуются преимуществом интернета для обучения, а тратят время за пролистыванием тиктока. Иначе, он снова разочаруется в будущем. Но оно ведь на самом деле не настолько плохое, просто он там ещё не бывал.
На кухню зашёл Ванюшка, протирая глаза и сонно зевая.
- Ада, я кажется, проспал - пробормотал он с улыбкой на лице.
Как только Олежка и Ванюша ушли в школу, я переделав все домашние дела, вышла немного прогуляться до дома Серёжи. Он заметил меня через окно, и выбежал на улицу.
- Ада, ты чего мерзнешь на улице, ветер такой, пойдём чай попьём.
Тут я уже нес могла отказать. Сережа провел меня в свой дом. Он был большим и чистым.
- Проходи, я поставлю чайник - он побрёл на кухню, ставить алюминиевый чайник на газовую конфорку.
- Ты живешь один?
- Мама с началом сентября уехала в Москву. Она там работает. И мне пришлось остаться на хозяйстве, из-за этого я все еще не подал документы в училище - пока Серёжа копошился на кухне, я прошла в зал, осматривая дом, попутно поддерживая разговор.
- А куда ты хочешь поступить? - Я приметила тумбу. На вязанной салфетке стояли фотографии. Одна из этих фотографий запечатлела маленького Серёжу в обнимку с улыбающийся женщиной - его мамой. На другой фотографии его мама была совсем молодой, она сидела на стуле и задорно улыбалась. В этой лучезарной улыбке, я увидела Сережу. На третей фотографии был изображен мужчина, стройный с прямой осанкой и тяжелым взглядом. Ко мне подошел Сережа, перехватив фотографию.
- Давно пора её убрать - он открыл ящик, небрежно кинув туда фотографию, видимо пополняя коллекцию. Так как ящик был полон других, забытых фотокарточек. Одна из них лежала лицевой стороной, и мне удалось её рассмотреть. Она была очень старой, потёртой, высветивший. На ней был мужчина в серой военной форме, что обнимал за плечи женщину. Их лица выражали спокойствие и тепло счастье. Сережа вынул эту фотографию и вложил мне в руки.
- Скажи, я похож на него? - его взгляд стал стальным, губы сжались в нитку. Я пригляделась на мужчину на снимке. Нос, разрез глаз, скулы эти черты неизвестного мне мужчины я видела и в лице Сережи.
- У вас есть что-то общее... - Сережа аккуратно забрал снимок, положив обратно в ящик. Послышался свист, чайник вскипел. Сережа бросился его выключать. Я прошла на кухню, присела за стол.
- У меня есть один очень вкусный чай, его собирала мама. Тебе должен понравиться - на его лице снова играла милая улыбка, голос был нежен, но вот глаза выдавали легкую печаль. Я следила, как он заваривал чай. Так изыскано и красиво, что я не могла отвести взгляда. Аромат окутал пространство. Стало так уютно и спокойно. Сережа придвинул мне чашечку и присел на против. Он размешивал сахар и эти резкие, порывистые движение выдали в нем волнение и тревожность. Я коснулась его руки, взглянула в глаза.
- Сереж, кто был тот мужчина?
- Мой дед. Моя бабушка тогда жила в Сталинградской области. Однажды к ним в деревню пришли немцы. Один из них зашел в дом к моей бабушки, та перепугалась не на шутку. Но он лишь попросил стакан воды. Солдат был ранен, бабушка не могла не помочь человеку. Пусть он и солдат вражеской армии, она увидела в нем простого человека, который нуждался помощи. Обработала рану, перевязала старыми тряпками, накормила, хотя самим есть было нечего, напоила. Не знаю, как развивались события дальше, но между ними завязались чувства. Бабушка забеременела моей матерью. Они с этим солдатом год поддерживали связь, им как-то удалось переписываться. Потом они встретится в последний раз, далеко от Сталинграда и этой войны. Там они и сделали фотографию, которую я тебе показал. Потом опять разлука и нескончаемые письма. Бабушка родила. Последним,ч то она отправила была телеграмма с фотографией ребёнка. От него ответа не было. Она сходила с ума, думала он обманул её, поступил жестоко. Но он погиб на фронте, в последний год войны. Эту фотографию она хранила, постоянно носила с собой. Кому-то она попалась на глаза и тут все стало ясно. Про неё говорили много плохого и про маму тоже. Бабушка переехала сюда в надежде убежать от всего того зла, что обрушивался на неё ежедневно. Она так и не вышла ни за кого, вырастила дочь одна и спокойно умерла в возрасте 41. Маме тогда было 17. И мой отец тут же женил её на себе, сказав, что спасает её. Ему тогда было 38. И через 6 лет на свет появился я. У них никак не получалось родить сразу. Дети либо рождались мертвыми, либо у мамы случался выкидыш. И все это из-за того, что эта скотина беспробудно бухала и избивала мать. Вот такая история, Ада. -он легонечко сжал мою руку, поглаживал пальцы и печально улыбнулся - Не знаю почему, но ты не такая, как другие здесь. Будто из другого мира.
- Или времени - подшутила я, совсем не шутя. Но Сережа посмеялся.
- Или так, ну тогда из какого-нибудь далекого будущего или совсем-совсем далекого прошлого, когда люди не знали войн и ненависти.
Чай уже остыл. Солнце клонилось к закату. На окошке сидел, тот рыжий котенок, умываясь ко сну. Курочки поспешили усесться в теплом сарае, заняв свое излюбленное местечко. Часы безмятежно тикали, напоминая о каждой пройденной минуте. Но для нас все этой было не столь важным. Сейчас для нас будто не существовал иной мир, мы полностью погрузились в миры друг друга. Сидели и болтали о светлом будущем, о мире, где все прекрасно и гармонично. Там, где расцветает любовь, создаются истории. Там, где нет места жестокости, обману, коварству, злобе, ненависти и войне. Сережа сказал, что это ждет нас совсем скоро лет, возможно, через 30-40. Я согласилась, представив, что все будет действительно так, сейчас мне хотелось в это верить. Однако, я знала, что через эти 35 лет мир не будет таким, каким мы его представили сейчас. То время, где я родилась и жила, всё еще есть место ненависти, обману, жестокости, лицемерию, подлости и войну. Человечество все никак не может заткнуть эту червоточину, разрушающую человеческую жизнь. И сможет ли вообще?