Глава восемнадцатая ЕЩЕ БЛИЖЕ
Открылась стеклянная дверь, и в библиотеку легкими шагами впорхнула Бланш.
— Что вы здесь делаете? — спросила она Арнольда.
— Ничего. Собирался идти искать вас в парке.
— Парк сегодня утром невыносим, — проговорила Бланш, обмахиваясь платком.
Тряхнув головой, она заметила Джеффри и не потрудилась скрыть досаду, которую вызвала в ней его атлетическая фигура. «Подожди, вот выйду замуж, посмотрим, что будет, — подумала она. — Или ты гораздо умнее, чем кажешься, или я сумею отвадить от тебя Арнольда».
— Слишком жарко, а? — обронил Джеффри, заметив устремленный на него взгляд Бланш и решив, что от него ожидают каких-то слов.
Исполнив таким образом светский долг, он отошел прочь и, не дожидаясь ответа, сел с письмом за одну из конторок, находившихся в библиотеке.
— Сэр Патрик терпеть не может нынешних молодых людей. И он прав, — повернулась Бланш к жениху. — Вот, пожалуйста, прекрасный пример: задал вопрос и, не дождавшись ответа, удалился. А в парке прохлаждаются еще трое. Так эта троица все утро только и делала, что обсуждала родословные скакунов и мужские бицепсы. Когда мы поженимся, Арнольд, не знакомьте меня, пожалуйста, с друзьями моложе пятидесяти. А чем мы займемся до завтрака? Среди книг так тихо, прохладно. Мне бы хотелось почувствовать душевный трепет. Делать сейчас абсолютно нечего, давайте читать какие-нибудь стихи!
— В его присутствии? — спросил Арнольд, указывая на воплощенное отрицание поэзии, то бишь на Джеффри, который сидел спиной к ним в дальнем углу библиотеки.
— Но здесь, кроме нас, никого нет. Стоит ли обращать внимание на это грубое животное.
— Крепко сказано! — воскликнул Арнольд. — Вы сегодня не менее язвительны, чем сэр Патрик. Что вы скажете обо мне, когда мы поженимся, если так говорите о моем друге?
Бланш сунула свою ладошку в большую ладонь Арнольда и тихонько пожала ее.
— Я всегда буду ласкова с вами, — прошептала она и одарила Арнольда взглядом, полным самых нежных обещаний. Арнольд ответил ей тем же взглядом (ах, как им мешал сейчас Джеффри!) Глаза их встретились (почему это грубое животное должно корябать свое письмо именно здесь, в библиотеке). Слабо вздохнув и еще больше зардевшись, Бланш опустилась в уютное кресло и чуть дрожащим голосом еще раз попросила почитать ей стихи.
— Чьи стихи почитать? — спросил Арнольд.
— Чьи хотите, — ответила Бланш. — Это моя новая причуда. Умираю — так мне хочется послушать стихи. Только не знаю, чьи. И не знаю, почему.
Арнольд подошел к ближайшей полке и взял наугад томик — пухлое кварто в скромном коричневом переплете.
— Ну? — спросила Бланш. — Кого вы нашли?
Арнольд открыл книгу и добросовестно прочитал название от слова до слова: «Потерянный рай». Поэма. Джон Мильтон.
— Я никогда не читала Мильтона, — призналась Бланш. — А вы?
— Я тоже.
— Еще одно сходство между нами. Образованный человек не может не знать Мильтона. Давайте читать «Потерянный рай». Начинайте, пожалуйста, я слушаю.
— С самого начала?
— Конечно. Нет, погодите. Не можете же вы читать так далеко от меня. Вы должны сесть рядом, чтобы я все время смотрела на вас. Я не могу сосредоточиться, если не смотрю на человека, который мне читает.
Поставив к ногам Бланш скамейку, Арнольд сел и открыл книгу. Манера читать стихи, да еще белые, была у него самая незамысловатая. Читая вслух поэзию, одни (большинство ныне здравствующих поэтов) налегают на звуки, другие (таких меньшинство) налегают на смысл. Арнольд подражал тем, кто налегает на звуки. Каждую строчку он закруглял, как конец абзаца, и спешил к последнему слогу на всех парусах, храбро преодолевая препятствия в виде не очень понятных слов.
О первом преслушанье, о плоде.
Запретном, пагубном, что смерть принес.
И все невзгоды наши в этот мир.
Людей лишил Эдема до поры.
Когда нас Величайший человек.
Восставил, рай блаженный нам вернул.
Пой, Муза горняя...
— Ах, как прекрасно! — пролепетала Бланш. — Какой стыд! Все это время Мильтон стоял у нас на полке, а мы до сих пор не читали его. Теперь каждое утро будем проводить с Мильтоном в руках, хорошо, Арнольд? Правда, он очень толстый. Но ведь мы еще очень молоды и, может, успеем дочитать до конца. А знаете что, милый Арнольд, смотрю я на вас и кажется мне, что вы вернулись в Уиндигейтс не таким веселым, каким были.
— Не таким? Вот уж не знаю, почему.
— А я знаю. За компанию со мной. Мне тоже не очень-то весело.
— Вам?
— Ну да. Из-за Анны. Меня очень расстроило то, что я увидела в Крейг-Ферни. Вы поймете меня, я уверена. Вспомните, что я вам рассказала утром.
Арнольд с величайшей поспешностью отвернулся от Бланш и вперил взор в Мильтоновы строки. Упоминание Крейг-Ферни прозвучало для него новым упреком — как он все-таки мог обмануть Бланш? Чтобы отвлечь ее от грустных мыслей, он указал на Джеффри, поглощенного сочинением письма.
— Не забудьте, мы здесь не одни, — прошептал он.
— Какое дело этому животному до моей Анны. — Бланш презрительно пожала плечиками. — Он ее, наверное, и не знает.
Пожалуй, только одно могло отвлечь ее сейчас от опасной темы. Перескочив две строчки, Арнольд что есть духу понесся дальше, еще сильнее налегая на звуки и еще меньше вникая в смысл.
Начально поучавший свой народ.
Возникновенью Неба и Земли.
Из Хаоса; когда тебе милей.
Сионский холм...
— Пожалуйста, Арнольд, остановитесь ненадолго. Я не выношу, когда Мильтона мне вбивают в голову. И кроме того, я хочу что-то вам сказать. Я говорила, что советовалась с дядюшкой насчет Анны? По-моему, нет. Я застала его одного здесь, рассказала все, что вам, и показала ее письмо. Потом спросила, что он обо всем этом думает. Он сунул в нос добрую понюшку табака, немного подумал и сказал, что скорее всего муж Анны очень плохой человек. Я, между прочим, тоже так думаю. Начать с того, что он изо всех сил старался избежать меня. Подозрительное обстоятельство, согласитесь. Как только я вошла в комнату, сразу погасли все свечи. Мы с миссис Инчбэр решили, что свечи задуло ветром. Но сэр Патрик сказал, что вернее всего их задул этот злодей. Подумав, я пришла к выводу, что сэр Патрик прав. А вы как считаете?
— Давайте лучше читать Мильтона, — промямлил несчастный Арнольд, не поднимая склоненной над книгой головы. — Мы, кажется, уже забыли о нем.
— Дался вам Мильтон! Последний кусок совсем не такой интересный, как начало. А про любовь там есть?
— Наверное, найдем что-нибудь, если будем читать дальше,
— Ладно, тогда читайте. Только быстрее.
Арнольд тарабанил с такой скоростью, что не запомнил, где остановился, и вместо того, чтобы идти дальше, вернулся вспять:
Начально поучавший свой народ.
Возникновенью Неба и Земли.
Из Хаоса; когда тебе милей.
Сионский холм...
— Вы уже это читали, — опять прервала его Бланш.
— По-моему, нет.
— Я уверена, что читали. Когда вы дошли до Сионского холма, я сразу же подумала о методистах. Я это очень хорошо помню. Я бы не могла подумать о методистах, если бы вы не сказали «Сионский холм». Это ясно как божий день.
— Ладно, начну вторую страницу, — согласился Арнольд. — Здесь я уж точно не читал. Я ведь еще не перевернул ни одной страницы.
Бланш откинулась на спинку кресла и, покорившись судьбе, прикрыла лицо платком.
— Это от мух, — сказала она. — Я и не думаю спать. Читайте на второй странице. Да читайте же, говорят вам!
Арнольд опять забубнил:
Открой сначала — ибо Ад и Рай.
Равно доступны взору твоему.
Что погубило первую чету.
В счастливой сени, средь блаженных кущ...
Бланш вдруг сбросила с лица платок и выпрямилась в кресле.
— Закройте книгу, Арнольд! — воскликнула она. — Это невыносимо! Хватит, слышите, хватит!
— Что еще случилось?
— Блаженные кущи, — повторила Бланш. — Что значит «блаженные кущи»? Ну, конечно, это значит замужество! А замужество опять напомнило Анну. Я не могу больше слушать. «Потерянный рай» наводит на печальные размышления. Захлопните свою книжку, Арнольд. Ну вот, потом я спросила у сэра Патрика, что, по его мнению, мог натворить ее муж. Очевидно, этот негодяй совершил какой-то низкий поступок. Но какой? Может, это как-то связано с замужеством Анны? Дядюшка опять немного подумал и сказал, вполне может быть: тайные браки опасная вещь — особенно в Шотландии. Он спросил меня, не в Шотландии ли они сочетались браком. Я этого не знала и сказала только: «А если в Шотландии, тогда что?» Дядюшка ответил: «Мисс Сильвестр, должно быть, тревожится из-за своего брака. Возможно, у нее есть основания для тревоги; вернее сказать, она полагает, что есть: вдруг ее брак недействителен».
Арнольд заерзал на скамейке и оглянулся на Джеффри, который все так же сидел за конторкой к ним спиной. Хотя и Бланш и сэр Патрик ошибались относительно положения Анны, они, однако, коснулись предмета, имеющего особый интерес для Джеффри и мисс Сильвестр, — именно брака по-шотландски. В присутствии Бланш Арнольд не мог дать знать Джеффри, чтобы тот прислушался к ее словам, — соображения сэра Патрика на этот счет недурно было получить хотя бы из вторых рук. Но, может, слова Бланш долетают до него? Может, он и сам догадался прислушаться.
А он действительно догадался. Услыхав последние слова Бланш, он забыл про письмо, написанное до середины. Замерев с пером в руке, Джеффри ожидал продолжения разговора. Тем временем Бланш, рассеянно накручивая на палец волнистые пряди волос сидящего у ее ног Арнольда, оживленно продолжала:
— Я подумала, что сэр Патрик проник в тайну Анны. Я ему это сказала. Он засмеялся и возразил, что рано еще делать окончательные выводы. Мы плутаем в потемках. И все огорчительные события в гостинице, которым я была свидетельницей, могут иметь совсем другое объяснение. Он бы все утро поддразнивал меня, если бы я его не остановила. Я рассуждала строго логически. Я ведь видела Анну, а он нет. А это большая разница. Я ему сказала: «То, что меня так испугало и обеспокоило в ней, теперь разъяснилось. Конечно, дело в женитьбе. Закон должен найти этого человека, и он его найдет, дядюшка, — сказала я. — Я не постою ни перед какими расходами». Меня так все это разволновало, что я, кажется, немножко всплакнула. И что, вы думаете, сделал этот славный старик? Посадил меня на колени, поцеловал и еще сказал самым любезным тоном, что принимает пока мою точку зрения, если я обещаю больше не плакать. Подождите, это еще не все, главное впереди. Как только я успокоилась, он изложил мне все дело совершенно в другом свете. Вообрази себе — у меня мгновенно высохли глаза, и я стала само спокойствие. «Давай считать фактом, — сказал сэр Патрик, — наше предположение, что этот неизвестный мужчина действительно пытался обмануть мисс Сильвестр. Так знай: пытаясь обмануть ее, он мог сам попасться на этот обман, ни о чем не догадываясь». (Джеффри затаил дыхание. Перо выпало из пальцев, а он даже не заметил. Близился желанный миг. Он сейчас узнает то, чего не мог выведать у брата.)
А Бланш продолжала, ничего не подозревая:
— То, что сказал мне дядюшка, так поразило меня, что я запомнила каждое его слово. «Я не хочу, — сказал дальше дядюшка, — утомлять эту бедную головку запутанным шотландским законодательством. Постараюсь объяснить дело просто. В Шотландии, Бланш, разрешены так называемые «нерегулярные браки», вещь весьма пакостная. Но в данном случае нерегулярный брак может невзначай обернуться благом. В Шотландии очень трудно заключить фальшивый брак — мошенник почти всегда сам попадает в ловушку. Должен добавить, что здесь можно оказаться женатым по чистой случайности и даже никогда не узнать об этом». Вот точные слова моего дядюшки, Арнольд. Мы с вами будем жениться где угодно, только не в Шотландии.
Румянец схлынул с лица Джеффри. Если это правда, как же легко он мог попасться в те самые сети, которые замышлял расставить для Анны.
Бланш продолжала рассказ. А Джеффри слушал, стараясь не пропустить ни слова.
— Дядюшка спросил меня, понятно ли он излагает юридические тонкости. «А тут и понимать нечего. Все ясно», — ответила я. «Отлично, тогда перейдем к фактам, — продолжал дядюшка. — Допустим, наша догадка верна. Но мисс Сильвестр напрасно почитает себя несчастной. Если этот невидимка устроил в Крейг-Ферни представление, надеясь заключить фальшивый брак, то, находясь в Шотландии, он почти наверное стал ее законным мужем, несмотря на все его ухищрения и на все ее страхи». Это, Арнольд, точные слова моего дядюшки! Надеюсь, тебе не надо говорить, что спустя полчаса я уже отправила Анне письмо с пересказом нашего разговора!
При этих словах Бланш остекленелые глаза Джеффри вдруг заблестели. В его уме зашевелилась мысль, которую заронил туда сам дьявол. Он исподтишка глянул на человека, чью жизнь когда-то спас и который честно и сполна вернул ему долг. Коварная усмешка мелькнула в его глазах, покривила губы. «Арнольд Бринкуорт выдал себя в гостинице за ее мужа. Черт побери! Но это же выход. Как он раньше до него не додумался!» Завороженный этой мыслью, он опять склонился над письмом. Первый раз в жизни у него в голове работала рожденная им самим мысль. Он начал писать письмо, побуждаемый тяжкой необходимостью убедить брата, что не может сию минуту покинуть Уиндигейтс. У него на шее висела Анна, надо было ценой любого обмана выдворить ее за пределы Шотландии, без этого объяснение с леди Гленарм невозможно. Но вымучил он в свое оправдание только беспомощный лепет. «Ну нет, это никуда не годится, — перечитав написанное, сказал себе Джеффри. — Что угодно, только не это». Он опять украдкой глянул на Арнольда и разорвал начатое письмо.
А Бланш все не могла закончить рассказ. Арнольд позвал ее погулять по парку.
— Не пойду, — отказалась Бланш. — Я еще кое-что должна рассказать тебе.
Арнольду ничего не оставалось, как слушать дальше и даже отвечать на вопросы, как и полагается только что вернувшемуся издалека страннику, который и слыхом не слыхал ни о какой гостинице Крейг-Ферни.
— Ну вот, — продолжала Бланш. — Отправила я Анне письмо. И как вы думаете, что из этого вышло?
— Не могу себе представить.
— Ровным счетом ничего.
— В самом деле?
— Ничего абсолютно! Анна получила письмо рано утром. И должна была уже прислать ответ. А ответа все нет.
— Может, она решила, что ответа не нужно?
— Этого она не могла решить, на то есть причина. Кроме того, я умоляла ее написать мне, верна ли наша с дядюшкой догадка, хотя бы всего в одной строчке. А вот уж и утро кончилось, а ответа все нет! Что бы это могло значить?
— Откуда же мне знать?
— А может так быть, Арнольд, что сэр Патрик и я ошиблись? Вдруг человек, который задул свечи, настоящий злодей? Сомнения так меня мучают, что еще один такой день мне не вынести. Если завтра ничего не прояснится, я рассчитываю на вашу доброту и помощь!
Сердце у Арнольда упало. Кажется, замаячили новые осложнения. Он приготовился молча выслушать самое худшее. Бланш наклонилась к нему и прошептала:
— Только смотрите, это секрет. Если уши того животного за конторкой способны слышать не только про бег и плавание, то надо говорить потише. Пока все будут завтракать, Анна может прийти в библиотеку повидаться со мной. Мы с ней так условились. Если ни ее, ни письма не будет, остается самим проникнуть в тайну ее молчания. И я поручаю это вам.
— Мне?
— Пожалуйста, не перечьте. Если вы не знаете дорогу в Крейг- Ферни, я вас провожу. Что касается Анны, вы ведь знаете, какая она прелесть. Она примет вас как нельзя лучше, ведь это я посылаю вас. Я во что бы то ни стало должна получить от нее весточку, но нельзя же второй раз подряд нарушать домашние правила. Сэр Патрик на моей стороне, но он пальцем о палец не стукнет. Мой главный враг — леди Ланди. Слугам сказано, что они потеряют место, если только приблизятся к Анне. Видите, я могу рассчитывать только на вас. И если я не увижу Анну сегодня или ничего от нее не услышу, завтра вы отправитесь к ней!
И это было сказано человеку, который выдавал себя в гостинице за мужа Анны и был посвящен в самую сокровенную тайну несчастной мисс Сильвестр! Арнольд встал, чтобы поставить на место Мильтона; им вдруг овладело спокойствие отчаяния. Любую другую тайну он мог бы под давлением обстоятельств доверить скромности третьего лица. Но тайну женщины, в которой замешана ее честь, нельзя было доверить никому, хотя бы перевернулся мир. «Если Джеффри не вызволит меня из этого кошмара, — подумал он, — мне ничего не останется, как завтра же уехать из Уиндигейтса».
Только он поставил книгу на место, в библиотеку из сада вошла леди Ланди.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она падчерицу.
— Развиваю свой ум, — ответила Бланш. — Мы с мистером Бринкуортом читали Мильтона.
— Все утро читать Мильтона! Может, ты снизойдешь до того, чтобы помочь мне с приглашениями на обед, который мы даем на следующей неделе?
— А вы все утро кормили цыплят! И после этого снизошли до приглашений. Как же мне не снизойти — ведь я только читала Мильтона.
Обменявшись этими чисто женскими колкостями, мачеха с падчерицей уселись за бюро совместными усилиями претворять в жизнь заповедь гостеприимства.
Арнольд пошел в дальний конец комнаты посоветоваться с Джеффри.
Джеффри сидел, поставив локти на конторку и подперев кулаками щеки. На лбу у него выступили крупные капли пота, вокруг валялись обрывки неудавшегося письма. Первый раз в жизни в нем обнаружились признаки нервного возбуждения — он заметно вздрогнул, когда Арнольд негромко окликнул его.
— Что с тобой, Джеффри?
— Пишу ответ, но ничего не получается.
— Пишешь мисс Сильвестр? — спросил Арнольд, еще понизив голос, чтобы женщины не могли услышать.
— Нет, — еще тише ответил Джеффри.
— Ты слышал, что Бланш говорила мне о ней?
— Не все.
— Слышал, что она намерена послать меня завтра в Крейг-Ферни, если не будет никаких известий от мисс Сильвестр?
— Этого я не слышал.
— Ну так знай. Бланш велит мне завтра идти в Крейг-Ферни.
— Ну и что?
— Как что? Этого нельзя требовать даже от самого лучшего друга. Я надеюсь, ты не станешь уговаривать меня быть курьером Бланш? Я не могу, понимаешь, не могу появляться в гостинице после всего, что там произошло.
— Тебе все это осточертело?
— Мне осточертело огорчать мисс Сильвестр и обманывать Бланш.
— Что значит «огорчать мисс Сильвестр»?
— А то, что она не так легко смотрит на этот обман, будто она моя жена, как мы с тобой.
Джеффри машинально взял нож для бумаги. И, не поднимая головы, стал срезать верхний листок промокательной бумаги с пресс-папье. Все еще не поднимая головы, он вдруг шепотом промычал:
— М-м, да!
— Что, да?
— А как ты выдал ее за свою жену?
— Я же тебе рассказывал по пути сюда.
— Я, видно, думал о чем-то другом и пропустил мимо ушей. Расскажи еще.
Арнольд снова повторил ему, что произошло в гостинице, Джеффри слушал внимательно, покачивая на пальце нож и не делая никаких замечаний. Он был на удивление молчалив, даже в каком-то оцепенении.
— Но теперь с этим кончено, — проговорил Арнольд, тряхнув Джеффри за плечо. — Теперь дело за тобой. Помоги мне выпутаться из этой истории. В ней, к несчастью, замешана мисс Бланш. С мисс Сильвестр все надо уладить сегодня же.
— Все будет улажено.
— Будет, точно? Так чего ты мешкаешь?
— Я хочу прежде выполнить твой совет.
— Какой совет?
— Поговорить с сэром Патриком до того, как жениться.
— Ах да, я и забыл.
— Ну вот я и жду случая поговорить со стариком.
— А потом?
— Потом... — Джеффри первый раз взглянул прямо в лицо Арнольду. — Потом... — повторил он. — Считай, что дело решено.
— То есть женитьба решена?
— Да... женитьба, — Джеффри опять впился взглядом в пресс- папье.
Арнольд протянул руку, чтобы поздравить друга. Джеффри не заметил протянутой руки, поднял глаза и уставился в окно.
— Что это за голоса в парке? — спросил он.
— Это гости, — ответил Арнольд. — С ними, кажется, и сэр Патрик. Пойду посмотрю.
Едва Арнольд повернулся спиной, Джеффри поспешно вырвал из блокнота листок. «Как бы не забыть!» — прошептал он себе, вывел сверху «Очень важно» и ниже набросал следующие строки:
«На пороге спросил свою жену. За обедом при хозяйке и лакее сказал, что снимает номер для себя и жены. Тут же заставил ее сказать, что она его жена. Остался с ней на ночь в этом номере. Как расценивает шотландский юрист такие отношения? Можно считать их браком?»
Сложив листок бумаги, Джеффри задумался. Делать окончательный вывод, основываясь только на словах мисс Бланш, нельзя. Надо непременно обратиться к сэру Патрику.
Он спрятал листок в карман и отер со лба капли пота. Вернулся Арнольд и не узнал друга — с его лица схлынула вся кровь.
— Что-нибудь случилось? Ты белый как мел, — сказал он обеспокоенно.
— Это от жары. А где сэр Патрик?
— Вон он, — показал Арнольд в окно.
Сэр Патрик с газетой в руках и окруженный гостями двигался в сторону библиотеки. Он молча чему-то усмехался, а гости трещали наперебой, возвышая голос чуть не до крика. Столкнулись, по-видимому, два века — век новый и век минувший.
— Как ты будешь говорить с сэром Патриком в присутствии всей этой публики? — спросил Арнольд.
— Я поговорю с сэром Патриком, даже если придется для этого взять его за тощий загривок и перенести в соседнее графство.
Сопроводив эти слова крепким словечком, Джеффри поднялся со стула.
Сэр Патрик тем временем входил в библиотеку, по пятам преследуемый гостями.