Танец.
Я вижу их счастливые лица, они танцуют, болтая о чем-то сокровенном...
Они такие красивые. Я хочу к ним... Хочу прижаться к их живым телам и заплакать, обвинив в моих слезах...
Я не могла сдерживать рвущийся наружу вопль, воплощающий в себе всю боль и обиду. Дыхание участилось, а биение сумасшедшего сердца глухо раздевалась в моих ушных перепонках... Всё смеркло, будто мир вокруг вовсе не существовал... Только я и они. Мои ноги понесли меня туда, в самое пекло бурного танца; туда, где весело танцевала, до дрожи в теле, знакомая мне пара; туда, где мой мир мог восстановиться и снова рухнуть...
Я неслась сквозь толпу, всеми силами пытаясь не упустить из виду родителей. Уже перехожу на бег, не обращая ни на кого внимание. Главное-не упустить...
Вдруг я стремительно врезаюсь плечом в кого-то довольно высокого и прижимистого. Из моей груди вырывается негромкий вскрик, но это не меняет мои планы, я снова всматриваюсь в глубь танцующих пар, чтобы найти знакомые очертания...
Никого. Их там нет... Что это значит? Они были здесь секунду назад! Да что вообще здесь происходит?!
Ярость. Самое разрушительное и безжалостное чувство данное когда-то человеку Богом. В ярости мы можем совершить самые неправильные поступки, от последствий которых не отправимся и за всю жизнь...
- Не могла бы поаккуратнее? - Раздается где-то совсем рядом и я чувствую сильную хватку на своем запястье.
Нет... Снова этот голос... Ну почему он всегда так не вовремя?!
- Отпусти меня, - грозно шепчу я, всё ещё неотрывно наблюдая за парами.
- Ты на приеме, поэтому введи себя соответствующе нашему статусу.
Кажется, он подошёл слишком близко, потому что я чувствовала его ядовитое дыхание на своём затылке.
- Ваш статус. Мой намного ниже, и вообще, мне нужно идти к...
Я замолчала, оглядываясь по сторонам...
Вдруг мне стало до жути тошно. А что если это всего лишь мрак? Сколько раз они снились мне? А сколько я видела их, будучи ребенком?.. Мне всегда чудилось, что по ночам они сидели рядом со мной на кровати... Папа рассказывал удивительные истории, а мама нежно гладила меня по голове... Поэтому, я любила ночь намного больше дня, в котором были: тётя Лекси, ненавистная школа, унижения и упреки. Ночь была моим спасением, день - моей погибелью...
К горлу подступил ком горьких слёз. Душно. Как же здесь невыносимо душно! Всё в одночасье стало таким пустым и ничтожным, что мне хотелось кричать, биться в истерике, проклинать судьбу и всех вокруг... Но я молчала, лишь покорно проглатывая слёзы. Пустой взгляд теперь смотрел куда-то вниз. Снова. Я снова их потеряла...
- Ты в порядке?- нерешительно спрашивает Дэнвель, отпуская моё запястье и пытаясь заглянуть мне в лицо.
Больно. Мне больно Дэнвель, а значит всё в порядке. Я чувствую боль, а значит, всё ещё жива...
- Всё хорошо... У меня всегда всё хорошо,- одними губами прошептала я, но мой голос предательски дрогнул, что заставила моего,, мучителя" ещё упорнее пытаться заглянуть в мои пустые глаза.
Он отступил, дав мне возможность тихо сглотнуть слёзы и убрать их солёные следы.
- Можно пригласить тебя на танец?- Снова слышу я, слишком близко, чем хотелось.
Танец? Это последние о чём я могла думать в этот момент, но жгучий стержень моего сознания спохватился раньше глупого разума.
- Можно,- вырывается из моих уст, что заставляет и меня, кажется и его, в расплох.
Он тихо обошёл меня и подал мне небольшую ладонь, обрамленную тонкими пальцами. Я наконец подняла взгляд на красивого мужчину, гордого и невозмутимого.
- И кстати, замечательно выглядишь,- произнёс он, смотря мне в глаза.
Думаю, он сказал это больше из-за учтивости, нежели действительно так думал.
- Ты тоже ничего,- с ужимкой произнесла я, на что он усмехнулся, так тепло, что кажется моё бедное сердце вот-вот не справится с такой стремительной переменой внутреннего состояния его хозяйки.
Нам оставался лишь шаг, чтобы оказаться в вихре прекрасного танца. Мы стояли слишком близко, неотрывно всматриваясь друг другу в глаза... Мне
стало неловко, но что чувствовал он? Скорее всего ничего.
Я осторожно положила одну руку на
осторожно положила одну руку на его плечо, а другой потянулась к его ладони... Жгучий холод обжег мою миниатюрную кисть, отчего мне пришлось её отдернуть. Мой взгляд обратился к горящей ладони, в надежде не увидеть на ней след,, его" холода...
- Они всегда такие,- спокойно произнес Дэнвель.
Я снова поняла взгляд на до боли знакомые черты, в которых сейчас царило безразличие и даже цинизм. Но глаза... Что-то в них казалось мне таким знакомым и...живым. В них был испуг. Чего он испугался? Неужели того, что, невольно, причинил мне боль?..
- Ничего, привыкну,- произнёсла я, не подумав, за что грозилось получить укор и издевательство, но он молчал, лишь ещё пристальнее вглядываясь мне в глаза.
Глубоко вздохнув пьяный воздух и набравшись храбрости, я снова положила свою горящую ладонь на его холодную.
Я всё ещё чувствовала боль от этого леденящего холода, пронизывающего всю мою плоть, но она была ничем перед болью потери...
***
Запах его дорогого одеколона переменный с затхлым воздухом, сейчас был единственный моим спасеньем от навязчивых мыслей... Я не могла не оставить мысль о том, что те люди были моими родителями. Не может быть такого, чтобы люди были так похожи, а если это всё лишь иллюзия, тогда почему она настолько правдоподобна?.. Здесь точно что-то не так. Вдруг в мою голову приходит глупая, но вполне допустимая идея.
- Дэнвель, ты знаешь всех гостей, которые здесь присутствуют?- спрашиваю я, не умело скрывая надежду в голосе.
- Многих, но не всех. Зачем тебе? Встретила кого-то знакомого?
Я вскидываю голову и снова смотрю в его бездонные глаза, выражающие любопытно.
Сказать ему или не стоит? Боже, да он даже слушать не будет! Посчитает сумасшедшей! И он будет не так далёк от истины...
- Случайно, здесь нет пары с именами Элоиза и Даниэль?- спросила я, опустив взгляд на его широкую грудь.
Мне стало тошно от того, как жалко из моих уст прозвучали имена родителей. Ещё чуть-чуть и я возненавижу саму себя за неимоверную глупость.
- Элоиза... Впервые слышу это имя, но одного Даниэля я здесь точно заприметил, - произнёся это, он нежно коснулся моего подбородка своими леденящими пальцами и повернул его в сторону.
От этого движения мне стало неловко, но покорно подчинилась и теперь смотрела туда, куда указал Дэнвель. Там стоял седовласый мужчина с довольно внушительными габаритами и стройной девушкой под руку.
Я обречённо выдохнула и вернула голову в первоначальное положение.
- Извини, - прошептал он, чуть сжав мою руку, заставляя вновь обратить на себя внимание.
- Не нужно беспричинно извиняться, иначе значение слово потеряется.
Я снова выдохнула и опустила взгляд. Мне надоело.
- Кто такие Элоиза и Даниэль?- Он задал вопрос просто, понятия не имея что значат для меня эти имена и их носители, но мне почему-то стало обидно.
Я глупая и этим всё сказано, поэтому не надо задавать мне вопросы Дэнвель, прошу только не сейчас и не здесь... Мне плохо. Очень плохо. Воздух. Мне его катастрофически не хватает...
Я резко отстраняюсь от негодующего мужчины и не обращая внимание на окружающие удивленные взгляды бросаюсь к входным дверям, за которыми такой желанный, свежий воздух...
***
- Кажется, ты не любишь коньяк?- Раздается прямо над ухом, сидящей за барной стойкой Мери.
Она резко подняла голову на говорившего, чей голос не смогла бы спутать ни с чьим другим, даже если очень сильно бы захотела.
- Всё меняется и это тоже изменилось...- проговорила она, пустым голосом и снова уранила свой без эмоциональный взгляд в стеклянный стакан.
- Что-то неизменно, Мери. Мне жаль, что ты этого до сих пор не поняла...- произнес он и пригубил немного жгучего виски из дорого хрусталя.- Почему ты не танцуешь?
Мери замерла, вдумываясь в ранее сказанные им слова, а услышав вопрос лишь нервно покосилась на вихрь танцующих пар.
- Ты же знаешь, я люблю петь, а не танцевать... А почему ты не танцуешь? Мила,кажется, очень хотела, чтобы ты подарил ей танец, - усмехнувшись произнесла слегка нетрезвая женщина.
- Мила, танцы, бал...не слишком ли это много для одного вечера? Я давно привык к сонной жизни, когда лень даже прогуляться в пятницу вечером, и ты еще говоришь о танцах?
Он усмехнулся, проведя подушечкой большего пальца по краю бокала. На его лице отразилась вселенская усталость, а в глазах пустое томление. Он так молод, но, кажется, уже отжил своё...
- Ты тоже изменился, Стефан... Где тот жизнерадостный парень, которого я знала?
Её вопрос гулким эхом раздался в их, уже пьяных головах.
- Изменился...- прошептал он, закрывая свои, мерцающие от выпитого виски, глаза.- Кое-что во мне никогда не измениться, Мери...и ты знаешь, что именно.
Он раскрыл свои тёмные глаза и его хищный взгляд оковал её пугливое сердце... Ненависть. То, что никогда оставит его, некогда светлую душу.
- Не помешаю? - Раздался позади сидящих за барной стойкой, женский голос, с некой хрипотцой вызванной алкогольным опьянением.
Они резко обернулись на источник звука. Эта была молодая девушка невысокого роста, с рыжей копной кудрявых волос и большими светло-карими глазами. Её стройное тело облегало красное, далёко не средневековое платье, а современное и, безусловно, подчеркивающее статус и изысканность его обладательницы.
- Мне пора, - быстро проговорила Мери, резко вскочив с удобного стула, отчего у неё закружилась голова, но даже это не помешало ей грациозно прошествовать мимо девушки.
- Разве так обращаются с подругами?- ударил в спину Мери насмешливый вопрос рыжеволосой.
- Бывшие подруги. Не забывай об этом, - тихо произнесла Мери, продолжая путь.
- Никогда, Мери, никогда! - выкрикнула ей в догонку пьяная девушка и уже направлялась к новой,, жертве ".
- Давно ж, однако, мы с тобой не виделись, Стефан... Знаешь, когда я узнала, что ты приезжаешь да ещё и с невестой, моему удивлению не было предела! Ты стал для меня героем! - восторженно произнесла она и устроилась на место, где недавно сидела Мери.
Мужчина отхлебнул ещё пару Гладков и с интересом взглянул на старую знакомую. Она была из тех людей, кому действительно шёл возраст. Её ранее неуклюжие, детские черты превратились в изысканные и женственные. Он усмехнулся, припоминая прошлые годы их совместного безумия.
- Ты похорошела, Никки, - озвучил он свои мысли, вызвав у девушки широкую улыбку, неумело скрывающее ликование.
- Ты тоже... Так, значит, женится собрался?
Её голос невольно вздрогнул, а взгляд упал куда-то вниз.
- Собрался, а ты ещё не нашла себе кого-нибудь стоящего?- спросил он, ещё пристальнее вглядываясь в лицо старой подруге.
,, Ты смог начать идти дальше, а я же всё ещё остаюсь в прошлом... "- пронеслось в голове девушке, но озвучить это не решалась, лишь отрицательно покачав головой.
- Одни извращенцы и тунеядцы,- с грустной улыбкой ответила она, снова взглянув в до боле знакомые глаза.
- Ничего, скоро всё изменится. Ты лучшая, всегда помни об этом. - Он улыбнулся свой самой светлой улыбкой и пригубил ещё немного алкогольного напитка.
Луч яркого солнца нерешительно проник в её темную душу, пытаясь пробить путь своим собратьям... Она улыбнулась, мысленно задавая себе вопрос: ,, Как скоро всё изменится? ".
Её взгляд с трудом оторвался от лица Стефана и непроизвольно упал на танцующие пары...
- А твой братец зря времени не теряет,- нервно не теряет,- нервно усмехнувшись, проговорила она, заставляя Стефана обратить свой взгляд на танцпол.
Они танцевали легко и непринужденно, близко прижавшись и неотрывно вглядываясь друг другу в глаза. Оба в черном, с золотыми элементами нарядах. Идеально, но до безумия неправильно.
Вдруг Мила отмахивает от себя Дэнвеля и несется к входным дверям.
- Я убью его...- одними губами произнёс Стефан и залпом опрокинул бокал с виски.
Никки вздрогнула, испуганно посмотрев на нетрезвого мужчину.
,,Только этого не хватало... "- обреченно
проносится в её туманном сознании...
***
Вечерняя прохлада, сопровождаемая несильным ветром, резко обожгла моё лицо и оголенные плечи...
Холод - всё что я чувствовала сейчас и то, что чувствовала оставшись сиротой. Невыносимый, жгучий и безжалостный, он проникает в душу медленно, мучительно, наслаждаясь нашей дрожью, нашим оледенением... Оледенение души-это ещё одна стадия омертвения. В ней мы становимся безразличны ко всем и ко всему; нас не интересует жизнь, полная надежд и мечтаний, их заменяет холодный расчёт; мы не ищем спасения или умиротворения, нет, нам они не нужны, потому что ,, холодная" душа бездомна и давно отречена от Бога...
Как победить холод? Как перестать,, леденеть"? Как найти спасение?.. Увы, я не знаю ответов и никогда не знала, да и не пыталось узнать. Я жила так, как твердило моё сознание, заставляющее меня и погибать, и восстанавливаться каждый день...
Вздохнула так глубоко, что ещё немного и мои легкие разорвутся на тысячу окровавленных кусков, похожих на моё сердце много лет назад. Мои глаза, привыкшие к тусклому освещению переда дома, невольно осмотрелись, пытаясь найти путь к бегству... Но вдруг они остановились на темной фигуре, расположившийся на просторной веранде. Присмотревшись, я удивлённо уставилась на чрезмерно знакомого старика. На мистера Лоренса.
Он, будто восковая статуя, неподвижно сидел на своей коляске, оперевшись руками на низкие перила и вглядываясь в ночное небо. Его взгляд был равнодушен, как впрочем и у безжизненных произведений искусства; выражение лица, казалось задумчивым, не теряя своей обычной суровости. Теперь мне оставалось лишь пожалеть о моем бегстве и сетовать на бурлящие чувства в горящей груди... Я хочу уйти, пока он не видит. Этот человек слишком далёк от моего мира, а он, соответственно, от моего...
Я делаю шаг назад, всё так же неотрывно рассмотрения мужчину. Его губы дернулись, а глаза медленно, но до жути пугающе обратились ко мне...
- Убегаешь?- с усмешкой на сухих губах, проговорил старик, так пронзительно глядя мне в глаза, что ещё вот-вот и испепелит мою плоть изнутри...
- Иногда, бегство самое верное решение...
Мой голос сел практически до шёпота, а глаза опустились на развивающейся подол пышного платья.
- Тебя кто-то обидел?
В его голосе звучит забота, и мне невольно показалось, что он искренне беспокоится за меня, но почему? Чем я обязана такому вниманию, если даже его дети обделены им?.. Я давно перестала что-то понимать. Очень давно.
- Меня трудно обидеть, мистер Лоренс. А Вы что здесь делаете в гордом одиночестве? Как раз Вам и непростительно сбегать с собственного приема, - проговорила я, куда более громче и уверенней, подняв на него ясный взгляд.
На его губах появилась усмешка, а взгляд значительно повеселел.
- Там слишком много моих,, друзей", которые каждый день грезят о том, что я наконец умру.
Он сказал это так просто, что мне вдруг стало тяжелее дышать... Как вообще можно жить в мире, где все тебя презирают?..
- Неужели, все присутствующее там Вас ненавидят?- Задала вопрос я и решительно приблизилась к перилам, облокотившись на них руками.
- Я не самый приятный человек, ты и сама в этом убедилась. Да и тем более, скоро придет моя мучительная смерть и все разом вздохнут с облегчением.
Мои глаза закрылись, а в голову ударили его пронзительный слова...
- Какую жизнь нужно прожить, чтобы получить такую ненависть?- спросила я скорее себя, нежели мистера Лоренса.
- Грешную, Мила. Жизнь полную презрения и безжалостности, и поэтому я заслужил своё наказание... Каждую минуту я чувствую невыносимую боль, такую, которую когда-то я причинял другим. Я мог поставить на колени каждого, кто мне не угоден, а теперь...теперь я сам стою на коленях, не в силах мужественно принять болезнь.
Меня передернуло от этого неожиданной исповеди и не смогла сказать и слова. Они застряли где-то там, в самой горловине. Беспощадно в моей голове всплывали многочисленные образы,, неугодных " людей, чью жизнь погубил мистер Лоренс.
- Даже если Вы само зло, это не может изменить сути... Бог милостив. Я верю, что даже самый страшный грех имеет право на искупление,- прошептала я, опуская глаза на свои дрожащие руки.
- ,,Темный мрак" моей души не заслуживает искупления, Мила...
- Потому что Вы не желаете его. Бог наградил Вас богатым домом, двумя здоровыми сыновьями и любящей женой. У вас было всё, о чём мечтает каждый и вы...
- Всё потерял, - перебил меня он, нервно усмехаясь.
- Нет, у Вас всё ещё много денег и двое детей. Вы могли бы многое изменить, искренне попросив у них и у Господа прощение... Но, к сожалению, Ваша глупая гордость этого не позволит. Мне, действительно, Вас жаль.- Я произнесла это четко и безапелляционно, резко развернувшись и направившись в дом, но не добравшись до двери всего каких-то пару шагов, услышала его хриплый голос:
- Ты заслуживаешь большего, чем имеешь, дорогая... И ты не поможешь старику вернуться на бал?
Я обреченно вздохнула, решив не придавать значение двусмысленным словам мужчины, и направилась обратно на веранду...
***
Диг учтиво отворил нам с мистером Лоренсом двери и мы вошли в холл. Неловкость ушла, уступив место обыденной уверенности, которой была так богата моя душа. Я небыстро толкала коляску, всеми силами пытаясь не задеть явно нетрезвых гостей и не причинить ненужных страданий отцу моего будущего мужа. Он тихо кашлял, но улыбался, тем самым показывая своё превосходство. Удивительный и до жути пугающий.
- Мы пришли как раз вовремя,- произнес он, указывая на золотую лестницу, на которой стоял Дэнвель. Величественно и грозно, просто не мог иначе.
- Дорогие гости, наш бал, к глубокому сожалению, подходит к концу и я хотел бы всех вас поблагодарить, что оказали нас честь своим присутствием. - Он щегла наклонил голову, приподняв бокал с шампанским, и улыбнулся.- Но это не всё, что я хотел сказать... Как вы знаете, недавно мой брат вернулся из Лондона с невестой, и мы все рады сообщить вам, что двадцатого числа состоится их помолвка и мы надеемся, что каждый из вас не сможет отказаться от приглашения на это торжественное мероприятие. Спасибо всем и до встречи.
Я ошеломленно слушала его речь, почти не дыша. Почему двадцатого? И почему на моей помолвке должны присутствовать все эти люди? Что здесь вообще происходит?! Я уже хотела возмутиться, но меня остановил подошедший Дэнвель.
- Папа, мистер Грин и его жена хотят увидеться с тобой, я могу их позвать?- протараторил Дэнвель, видимо не менее уставший от этого вечера, чем я.
Мистер Лоренс кивнул, а мне наконец выпал шанс высказать негодование.
- Простите, но почему на нашей со Стефаном помолвке должны присутствовать все эти люди? - спросила я, недовольно озираясь по сторонам.
- Чтобы потешить больного старика. Ты же знаешь, престиж для меня не пустой звук и просто обменяться кольцами вы могли сделать и в Лондоне, - съязвил мужчина.
Несправедливо. Это наша помолвка и наша жизнь! Я опустила глаза и недовольно уставилась в пол.
- За что проклинаешь не в чём неповинный паркет?- Насмешливо поинтересовался знакомый голос прямо над моим ухом.
- За то, что ты по нему ходишь, - прошипела я, не поднимая глаз.
- Здравствуйте, я рад, что вы всё-таки смогли выкроить время для этого бала, - учтиво проговорил старик, обращаясь, по-видимому, к мистеру и миссис Грин, которых незаметно привёл Дэнвель.
- А мы как рады побывать у Вас мистер Лоренс. У вас замечательный дом, - проговорил чей-то мелодичный голос.
Мое сознание содрогнулось. Голос... Боже, этот голос... Не может быть!
Я резко вскинула голову и пораженным взглядом уставилась на обладателя этого голоса и его спутницу...
,, Вы живы... "- последнее что успело промелькнуть перед тем, как сознание заволокло воспоминание...