Власть Теней

Незадолго до нападения на герцога. Аксар.

Прибытие Феларнела не страшило меня: я мог предположить, зачем он явился, и совершил все необходимые приготовления. Все же, я надеялся, что мы с ним не ступим на тропу прямого противостояния. Мы давно не были друзьями, но в память о когда-то существовавшей между нами связи мне не хотелось проливать его кровь.

— Аксар, дружище! — дверь кабинета бесцеремонно распахнули, и мы с Феларнелом встретились взглядами.

— Здравствуй, Феларнел. Твой визит озадачил меня. Боюсь, я не успел как следует подготовиться к твоему приезду, но могу предложить чай с закусками.

— Брось, друг, — Феларнел уселся в кресло напротив меня и по-хозяйски закинул ногу на ногу. — Неужели ты думал, что я не вернусь после того, как ты отправил меня восвояси? Мне крайне обидно, знаешь ли.

— Время приема гостей окончилось, и я должен был заняться другими делами, а ты все никак не хотел уезжать.

— И как, нашел пропажу?

Феларнел ухмылялся, словно заранее знал, кто выйдет победителем из нашей словесной стычки. Я еще не успел разгадать, откуда берет начало такая уверенность. Он должен был осознавать, что я сильнее, особенно когда нахожусь в собственном доме. Перевес сил в его сторону мог произойти только в случае, если предателями окажутся все жители поместья, от слуг до воинов, но в такой исход я едва ли мог поверить. По крайней мере, в нескольких эльфах я не сомневался.

— Не нашел, — облокотившись щекой на кулак, я неотрывно следил за Феларнелом, не выдавая ни единой эмоции.

— Я искренне считал, что не безразличен тебе, Аксар, — состроив жалостливую гримасу, Феларнел с нарочитой артистичностью схватился за сердце, — заслуживаю ли я хотя бы честности?

Как я и думал, он обо всем знал.

— Чего ты хочешь, Феларнел?

— Выдай мне девчонку, — к моему удивлению, он не стал продолжать ломать комедию и перешел к делу. В его глазах блеснул нездоровый огонек.

— Нет.

— Почему? Ты сможешь развлекаться с ней сколько угодно, как только она будет занесена в список, пройдут все эти необходимые бюрократические процедуры... — Феларнел махнул руками, словно под «бюрократическими процедурами» не скрывались пытка, допрос и, возможно, рабское клеймо. Задумавшись на миг о возможной участи, которая могла постигнуть Латэю, я едва сдержал гнев.

— В общем, неделька-другая, и твоя служанка вернется к тебе, — закончил он. — Что скажешь?

— Нет. Третий раз повторять не буду.

— Какая же ты заноза в королевской заднице, — Феларнел рассмеялся и зачесал волосы назад.

— На кой тебе она сдалась? — продолжал он, встретив мое молчание. — Неужто так хороша в постели? Ну да, понимаю, наверняка за долгие годы научилась тебя как следует обслуживать, — он хитро подмигнул мне.

— Ты закроешь рот, или я вырву твой язык немедленно, — с силой сжимая подлокотник своего кресла, я контролировал дыхание.

— А ты меня заинтриговал! — радостно воскликнул эльф, чьи уши я бы с удовольствием отрезал. Но тогда меня сочтут изменником, и защищать Латэю станет немного проблематично. — Я тоже хочу испробовать кусок пирога, который ты так жадно ешь в одиночестве. Пусть она и меня обслужит! Если дело стоящее, так и быть, я скажу королю, что она не вернулась. Ну как?

Вся тьма, которая плескалась в моей давно почерневшей душе, норовила выплеснуться наружу. Вылезти и оторвать ублюдку голову, которая была ему, очевидно, не нужна, раз вместо умных мыслей в ней была совершенная идиотия. Феларнел пытался вывести меня из себя, но зачем — было не вполне понятно. Чего он хотел этим добиться? Услужить Его Величеству и дать весомые доказательства совершенного мной преступления, чтобы меня можно было контролировать? Король опасался меня со дня смерти моего отца, я это знал, но не в его стиле была столь грубая и бесполезная провокация.

Так или иначе, за грязные слова, которые изрек Феларнел своим ртом, ему придется поплатиться.

— Не знаю, что вы задумали: ты и твой никчемный отец, всегда желавший прыгнуть выше головы и каждый раз бившийся затылком о каблук моего отца. Но ты не получишь ни Латэю, ни того, зачем пришел.

Феларнел побагровел от злости. Затронутая мною тема была для него больнее прочих. Пусть его отец и был одним из королевских советников, он никогда не мог добиться такого же доверия со стороны Его Величества, как Илтинуил. Его Величество желал, чтобы место покойного занял я, но я отказался. И даже тогда отца Феларнела не приняли, как замену.

— Ты всегда был невероятно заносчив, Аксар, — сгорая от злости, сквозь зубы говорил он, — несправедливо заносчив. Если ты думаешь, что тебе все будет сходить с рук, потому что Его Величество доверял Илтинуилу, ты глубоко ошибаешься.

— Я так не думаю, — я сразу решил перебить его, не желая слушать подобную чушь, — я не ищу ничьего снисхождения. Феларнел, право, мы словно первый день знакомы.

Приказ теням был отдан, и они могли в полной мере насладиться страхом эльфа, но отчего-то остались недвижимы, застыв в углах комнаты. Обведя ее взглядом, я не заметил ничего странного, но почувствовал: я стал слабее.

— Как? — задал я вопрос, обращаясь к Феларнелу. Я не пил и не ел, не принимал ничего из его рук, а сам он, хоть и слыл искусным мечником, нисколько не владел магией.

— Значит, время пришло, — он улыбнулся, и улыбка его выглядела несколько безумно.

Достав из сапога кинжал, он поднялся и нацелился на меня. Когда же я попытался встать, чтобы противостоять ему, мне чудом удалось сохранить равновесие. Голова кружилась, а в теле ощущалась слабость, точно я попал под воздействие чар. Но кому они принадлежали? Даже этого я не мог определить.

— А ведь мы и правда могли бы остаться друзьями, Аксар, — оказавшись возле меня, Феларнел занес надо мной руку. Сверкнувшее лезвие, в котором отразилось солнце, ослепило меня, но в прошлом я столько раз смотрел за тренировками бывшего приятеля, что мог почти наверняка сказать, куда он ударит.

Прорезающий воздух звук пронесся мимо лица, и я ощутил острую боль. Я не сумел перехватить его руку, но сбил прицел, и именно поэтому все еще был жив.

— Сукин сын, — прижав руку к ране, я старался надавить как можно сильнее, терпя невыносимую агонию, чтобы задержать кровь.

— Надо же, ты оказался не самым умным, Аксар, — Феларнел вытер о мои одежды кинжал. — Ты даже не понял, что пригрел змею на груди.

Мои мысли метались в голове, стараясь выстроиться в какой-нибудь план. Я был не в силах дать отпор, но и умереть не мог себе позволить, иначе мерзкие руки, поразившие меня, доберутся и до нее.

Латэя.

Я вновь схватил Феларнела за руку, в которой опасливо сверкало лезвие. Сила, которую он прикладывал, превосходила мою, а слабость в теле настолько овладела мной, что я начинал дрожать, как во время лихорадки.

— Господин! — двери кабинета вновь распахнулись, и на пороге показался взволнованный Немвельньир, чародей, поклявшийся мне в верности. Свою клятву он, судя по всему, намеревался сдержать.

Но поскольку поместье было освещено защитной магией, чары Немвельньира были практически бесполезны. Тем не менее, я был благодарен, что он пришел.

Феларнел не успел ничего сказать, как Немвельньир накинулся на него с мечом, которым он, признаться, владел неумело. Неуклюже двигаясь, он лишь вызывал смех у Феларнела, которому не нужно было ни другого оружия, ни щита, чтобы уклоняться от таких простых, предсказуемых атак.

— Собака хозяина пытается кусаться, но зубов у нее нет. Что, сами наступили себе на горло, а, Немвельньир? Не можешь колдовать?

— Если ты думал, что без магии я бесполезен, ты крупно просчитался, — выдержав пропущенный удар в челюсть, Немвельньир сделал выпад, притворяясь, что атакует, но в то же время засунув руку в карман. Схватив что-то оттуда, он швырнул коричневую пыль в глаза Феларнела, и тот, ощутив ее, истошно закричал.

— Ничтожество! — он тер опухшие глаза с остервенением, и было похоже, что, если дать ему время, он выцарапает их из глазниц. — Проклятье! Исцели меня, ты, паршивый скот!

— Господин, пойдемте, — обратился ко мне Немвельньир, позволяя опереться на него, — огненная соль его задержит.

— Латэя...

— Нельзя. Я пошлю к ней кого-нибудь, вам нужно спасаться, — обратившись к воину, оказавшемуся неподалеку, он передал меня ему и устремился в мои покои, бросив напоследок, что там находится Келдранел.

Вот как оно было. Об этой змее говорил Феларнел. Я жалел Келдранела, оставляя подле себя, потому что его семья не годы, а века служила моей. Он был посредственным магом, и во дворец, куда он так отчаянно стремился, его бы не приняли. Вероятно, он решил доказать свою полезность не навыками, но хитростью. У него не хватит магии, чтобы справиться со мной в честном бою, но достаточно свитков, чтобы с помощью моих личных вещей наложить проклятие.

Глупец.

Воин, сопроводивший меня в одну из гостевых спален, также был в крови. Он сообщил, что некоторые эльфы, пусть и в меньшинстве, восстали против меня, воспользовавшись ситуацией и, вероятно, надеясь, что меня убьют, и кара их не настигнет.

Переворот в моем поместье. Мне стоит внимательнее вычищать грязь.

Но думать о причинах происходящего я более не мог. В глазах начинало темнеть, лекарь был только в пути, и я понимал, что вот-вот отключусь, не ведая, захочет ли забрать меня в свои объятия смерть. Единственное, чего желал я, — еще раз коснуться Латэи.

Настоящее время. Аксар.

Я помнил нашу встречу во сне и с тех пор с нетерпением ждал ее в реальности. Когда я очнулся, я увидел светлые локоны на своем животе, и прекрасное безмятежное лицо, которое так влекло исцеловать. Латэя сидела на полу и, положив руки и голову на постель, крепко спала.

— Латэя, — тихо позвал ее я, проведя указательным пальцем по щеке. Я боялся ее испугать, веря, что любое чрезмерное движение нарушит ее покой.

— М-м?

Она открыла глаза. Сообразив, что я очнулся, и она уже не спит, она резко выпрямилась и уставилась на меня. Я заметил выступившие слезы и потянулся убрать их, ведь они заставляли мое сердце сжиматься. Однако факт того, что именно я являлся причиной этих слез, развращал мою душу.

— Сколько времени прошло?

— Три дня, — румянец накрыл нежные щеки, но теперь Латэя не прятала от меня лицо.

— Ты ждала меня все это время?

Кивок. В груди разлилось тепло.

— В таком случае прости, мне стоило очнуться скорее, — я улыбнулся.

— Главное, что вы в порядке, господин.

— Теперь все будет хорошо, Латэя. Все закончилось.

Странное ощущение от того, что мы с ней учились жить рядом друг с другом заново, интриговало меня. День за днем, я продолжал наблюдать за ее действиями, но, если в прошлом я наблюдал издалека, в настоящем я мог касаться ее. Каждое прикосновение встречалось мимолетной неловкостью и продолжительным смущением, как будто Латэя никак не могла ко мне привыкнуть. Возможно, она не могла привыкнуть к новому мне. К новым чувствам, что охватывали меня и побуждали в любой свободный миг стремиться быть рядом.

Мне нравилась новая жизнь, принесшая с собой эмоции и впечатления, каких мне не удавалось познать прежде. Живя в поместье среди стольких подчиненных, я не чувствовал, что по-настоящему нахожусь с кем-то, но отныне это было не так. Латэя одаривала меня улыбками, танцами поздним вечером под тишину обеденного зала, в котором я как можно незаметнее старался уменьшить освещение; разговорами перед сном, после которых я никак не мог уснуть, и редкими поцелуями, оставленными украдкой на моих губах.

Латэе было трудно смириться с близостью, которая была позволена между нами, и которой я так жаждал. Не желая причинять ей боль, я мысленно согласился ждать. Клянусь, я готов был прождать тысячелетия, только бы знать, что все это время Латэя будет со мной.

— Господин, не желаете ли вы объясниться? — войдя в кабинет, Латэя встала передо мной, сложила руки на груди и нахмурилась.

— В чем дело?

— Вы приставили ко мне стражу?!

— Конечно, — я не понимал, что вызвало у нее злость, — после всего случившегося лишняя осторожность не помешает.

— Но он ходит за мной по пятам! Постоянно. Везде!

— Он позволил себе лишнего? — я старался выглядеть доброжелательно, ведь ей не нравилось, когда я злился, но как же трудно порой мне было сдерживаться.

— Нет, просто это, — Латэя задумалась, подбирая слова, — чересчур.

— Латэя, — я встал из-за стола и подошел к ней, приобняв за плечи, — это для твоей же безопасности. Так мне будет спокойнее, ведь я буду знать, что в минуту, когда меня не окажется рядом, ты будешь не одна. Ты это понимаешь, правда?

— Понимаю.

Возможно ли, что я сделал что-то излишнее? Впрочем, раз в конечном итоге Латэя со мной согласилась, значит, она поняла, что мои действия и намерения сосредоточены вокруг ее благополучия. Я не мог допустить, чтобы она пострадала. Поместье несколько опустело, и я занимался подбором новых солдат и выбором нового советника, в то время как старшая горничная — подбором новых слуг, так как некоторых пришлось уволить. Из-за всех наскучивших мне хлопот я не мог постоянно находиться вместе с Латэей.

— Господин, я бы хотела отправиться в город, — спустя несколько дней сказала мне она, когда мы находились в моих покоях. Ранее Латэя читала для меня книгу вслух. Мне нравилось слушать ее голос — нет, я обожал его, — а потому я выбирал книги, которые придутся ей по душе, и донимал глупыми просьбами.

— Чего ты желаешь? Напиши список, и я пошлю слуг, — моя голова покоилась на ее коленях, и я держал ее за руку так свободно, словно мы были возлюбленными.

Возлюбленные. Какое дерзкое слово. Могли ли мы зваться так? Я не думал, что между нами вспыхнуло что-то иное, чем страсть, но могла ли страсть заставлять меня изнывать от того, что творилось в сердце? Ни за что я не готов был расстаться с Латэей и, если бы она возжелала называться возлюбленными, я бы не посмел описать нас иначе.

— Я хочу отправиться в город сама. Повидать старого друга, прогуляться, съездить на кладбище, навестить маму.

— Что еще за друг?

— Приятель мамы, он работает в библиотеке.

Я отогнал навязчивые образы лесного эльфа. Она не искала с ним встречи, это не могло меня не радовать.

— Хм, — я понимал, что сказанное было для нее важно, — тогда я постараюсь найти время, но сейчас у меня слишком много работы.

— Зачем вам искать время? Я могу отправиться самостоятельно.

— Нет.

— Почему же? — она убрала книгу и сердито взглянула на меня. И снова мы оказались в щекотливой ситуации с назревающей ссорой, которой мне хотелось бы избежать.

— Латэя, — я поравнялся с ней, сев рядом, — ты же знаешь, что я не могу тебя отпустить.

— Но я сижу в поместье целыми днями!

— Раньше ты не жаловалась.

— Раньше я была слугой!

Тон ее голоса, который мне не доводилось еще слышать, удивлял.

— Сейчас все не так, — напомнил ей я.

— Но я по-прежнему... несвободна.

— Ты вольна делать, что захочешь. Но...

— В пределах поместья, да, я помню. Именно об этом я и говорю!

— Довольно обсуждать одно и то же, Латэя. Мы отправимся в город вместе, как ты хочешь, либо вместе останемся здесь. Иного не будет.

— Стоило ли мне возвращаться?

Не сдержав порыв эмоций, я взял ее за руку, стараясь сделать это не слишком грубо, но, судя по ее напуганному взгляду, у меня это не вышло.

— Прости, не бойся меня, — коснувшись ее лба своим, я прикрыл глаза, — я не могу позволить тебе уйти. Ты останешься здесь, слышишь? Ты останешься со мной.

Латэя вырвалась из моей хватки и выбежала за дверь, оставив меня в одиночестве. Что же я делал не так? Множество раз я говорил о том, что хочу, чтобы она была со мной, и, мне казалось, она тоже этого хотела. Между нами не было преград, все было идеально, но ее разочарованное выражение лица, дрожащий подбородок и негодование, которое она, казалось, не могла выразить словами, заставляли меня чувствовать себя отвратительно.

Намереваясь загладить вину, я решил сводить ее на праздник. Ярмарка Ночи — масштабное эльфийское празднование, которое проводится всего два раза за год: перед наступающими морозами, чтобы проститься с теплом, и после, когда тает снег, и вырастают первые цветы, чтобы поприветствовать теплый сезон.

Постучав в дверь ее комнаты, я ожидал приглашения, нервно перебирая подарочный сверток в руках.

— Кто это?

— Я, Латэя.

— Войдите.

— Хочу, чтобы ты знала, — я положил сверток перед ней, на кровать, — мне не нравится с тобой ссориться, и мне не хочется тебя ранить.

Латэя промолчала.

— Это подарок, — кивнул ей на сверток, чтобы она хотя бы взглянула, — предлагаю отправиться на Ярмарку Ночи. Я бы с удовольствием провел эту ночь с тобой в танце.

— Но ведь это эльфийский праздник?

— Да, но мы спрячем твои уши за волосами и цветочным венком, эльфийки часто такие делают.

— А если я выдам себя?

— То я напомню невежам, что я властитель этих земель.

Я знал, что могу быть убедительным.

— Что же в свертке?

— Платье, — представляя, какой красивой она в нем будет, я улыбнулся, — я буду счастлив, если оно придется тебе по нраву.

Латэя, как и ожидалось, согласилась на мое предложение. Надев подарок, она, сопровождаемая горничной, спустилась на первый этаж. Наблюдая, как она ступает по лестнице, и звук ее каблуков пробуждает эхо, я тяжело сглотнул. Белоснежное платье с полупрозрачными рукавами и струящейся юбкой, с корсетом, обшитым жемчугом и выкрашенными лиловым нитями, и массивный цветочный венок на голове — в простом, подобающем Ярмарке одеянии она выглядела величественно и ослепительно, точно принцесса.

— Ты неотразима, — взяв ее руку, я склонился и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Благодарю вас, господин, — она смущенно улыбнулась.

— Сегодня ты — уважаемая эльфийка, тебе не пристало обращаться ко мне так почтительно. Просто Аксар.

Конечно, все прочие эльфы не имели права называть меня по имени, но мне захотелось пойти на маленькую хитрость, чтобы весь вечер наслаждаться звучанием своего имени на ее устах.

Хоть и была глубокая ночь, когда мы прибыли на Ярмарку, вокруг было множество огней. Где-то небо освещало пламя, исходящее изо рта артистов-магов, где-то висели самодельные древесные фонари с кристаллами, наполненными энергией.

Ото всюду лилась задорная, веселая музыка. В центре Ярмарки в парах танцевали эльфы, и мне тут же захотелось утащить за собой в пляс Латэю. Предложив ей руку и увидев радостное согласие, я повел ее в самую гущу народа, и мы встали друг напротив друга. Взгляд ко взгляду, сердце к сердцу, мы некоторое время стояли так, прижавшись телами, и только затем, когда кто-то случайно толкнул меня со спины, я опомнился и начал вести. Когда Латэя кружилась, и ее платье приподнималось, вторя ее движению, я старался — честно, изо всех сил, — отвести взгляд.

Она проходила под моим локтем, когда я поднимал руку, я подхватывал ее и поднимал вверх, крепко держа за талию и мягко опуская на землю. Мы не замечали ничего. Свежий воздух и разгоряченные тела заставляли тяжело дышать, и вскоре мы со смехом бежали прочь из круга, в который выстроились эльфы для общего танца.

— Я не знала, что вы так хорошо танцуете, — сказала мне Латэя, когда мы остались наедине. Под раскидистым деревом, в тени, мы стояли, как влюбленные дети, и говорили шепотом, боясь оказаться пойманными.

— Знала бы ты, как я был близок к позору, — опустив голову на ее плечо, говорил я, —наступил бы тебе на ногу и не смог завтра в глаза смотреть.

— Ха-ха-ха! — мелодичный смех ласкал мое ухо. — А вот я вам наступила на ногу.

— Правда? Я даже не почувствовал.

Запах ее тела, к которому я подобрался слишком близко, дурманил. Прикоснувшись к ее шее губами, я провел дорожку из поцелуев от плеча до уха, задержавшись возле него и прикусив мочку. Латэя вздрогнула, но я сильнее сжал ее в объятиях.

— Что вы делаете? — испуганно спросила она.

— Кажется, во сне тебе нравилось, когда я делаю так, — я провел рукой по ее груди, очертив соблазнительный изгиб, и вывел узор на шее языком, — или так, — я поцеловал Латэю, пожалуй, слишком жадно, слишком настойчиво, и опустил руку вниз, скользя по талии до самых бедер.

— Нас могут увидеть! — она отпрянула от меня и прижала руки к моей груди, чтобы я не мог приблизиться. Кто бы знал, как мне хотелось их связать.

— Это Ярмарка Ночи. Мы наверняка не единственные, кто предается желаниям тела.

— Но Аксар... Ах!

Я не собирался позволить ей говорить и пальцами проник под юбку платья. Если она скажет «нет», я отступлю, но до сих пор она этого не говорила. Наверняка знала, как сильно я хотел зайти дальше. Я обещал себе сдерживаться, но безумие, спровоцированное ярким ароматом цветов и нежной, мягкой кожей, одолело меня.

— То, как ты произносишь мое имя, как извиваешься подо мной, как дрожишь, когда касаюсь тебя, сводит меня с ума, — шептал я ей на ухо, — я мечтаю увидеть больше. Возможно, однажды ты позволишь мне?

— Р-разве можно мечтать о таком? — она определенно нервничала, но в то же время была в предвкушении.

— Ты сама виновата. Занимаешь все мои мысли, так что я не могу думать ни о чем ином.

Пальцами я сквозь ткань нижнего белья нащупал самое чувствительное место Латэи и провел по нему. Я не мог добраться до сладостного плода, не раздев ее полностью, и понимал, что нам придется ограничиться дразнящими ласками. Но даже так я хотел доставить ей удовольствие.

— Постойте, — раскрасневшаяся Латэя вновь толкнула меня в грудь, — подождите, нам нужно остановиться. Аксар!

Услышав свое имя, я замер.

— Прости.

— Я... — затаив дыхание, Латэя некоторое время набиралась храбости. — Я тоже этого хочу, Аксар, — выпалила она, — но только когда мы будем в спальне. Не здесь.

Проклятая ярмарка.

— Мне хочется пить, — сухость сковала и мое горло.

— Возьмем эля?

— Возьмите вы, — Латэя поправила платье, — я буду ждать вас здесь, у дерева. Я не хочу показываться другим в таком виде.

— Хорошо. Скоро вернусь, мирасель сильрауне, — поцеловав ее еще один раз, я отправился за напитками.

Меня не было всего ничего. Какие-то жалкие минуты прошли, но, когда я вернулся, возле дерева никого не было. Выронив здоровенные кружки из рук, я, словно охотничий пес, которому дали команду, начал искать ее. Никаких следов не было. Она стояла там и словно растворилась в воздухе.

— Нет, нет, нет, — обезумевший, я рыскал в толпе, расталкивал веселящихся эльфов и расспрашивал торговцев.

Только не снова. Она не могла сбежать снова, после всего, что между нами было. А я не должен был уходить.

Я ощущал вину. Нет, это полностью была моя вина, что Латэя исчезла.

Не должен был оставлять.

Не должен был уходить.

Не должен был выпускать.

Стоя посреди поля, возле которого росло то дерево, в голове я перебирал всевозможные варианты, куда она могла пойти. Лес далеко, она доберется до него не скоро, в обратной стороне город, в котором ей от меня не скрыться. Справа, вдалеке, протекала глубокая река, которую ей не переплыть из-за сильного течения. В какую из сторон мне кинуться?

— Эй, — меня схватили за плечо, и я, поймав за руку коснувшегося меня эльфа, приказал теням пронзить ее, — ай! Сукин сын, прекрати, это я.

Лесной эльф?

— Снова ты, — разум застилала ярость, — где Латэя?

— Успокойся, сумасшедший, — вырвав руку, эльф потер ее, морщась от боли, — я сам ее ищу. Я видел вас в толпе, потом вы куда-то ушли, и вот я нашел тебя. Глядя на твою рожу, могу сказать, что ты ее потерял.

— Что ты здесь делаешь? — я был на грани.

— Пришел спасать ее от тебя. И, возможно, от своего отца.

— Что твоему отцу от нее нужно?

— Понятия не имею, — взволнованно потерев шею, ответил он. — Слушай, давай оставим вражду ненадолго и объединим усилия?

— Думаешь, мне нужна помощь сопляка?

— Может нет, но тебе нужна помощь лесного принца.

— На кой она мне нужна? И, ты верно хочешь сказать, такое отродье, как ты, водится с принцем?

— Это отродье и есть принц, — желваки заплясали на его скулах.

— Ты? Сын лесного короля, живущий в полуразвалившейся хибаре?

Бред.

— Я все расскажу тебе по дороге, просто давай поторопимся. Если за ней вправду послал мой отец, значит, нам не найти ее, стоит схватившим ее воинам достичь лесной полосы.

— Если за ней вправду послал твой отец, то нам стоит идти прямо к нему.

Ночь должна была завершиться не так. Мы должны были вернуться в поместье, где я бы сделал ее своей, где мы были бы счастливы и подарили друг другу себя. Но теперь мне в очередной раз предстоит ее отыскать. И когда я найду ее, ей меня не покинуть. Не имеет значения, как сильно она меня возненавидит, но я запру ее в поместье. С помощью множества замков или заклинаний, которые никому не под силу будет сломать.