AFTER EIGHT [H.S.]

Я прекрасно помню каждый момент того дня, дня который сломал всю мою жизнь, перечеркнув её на до и после. Это была пятница, конец рабочей недели, я проснулась от пришедшего на телефон сообщения.

Джессика: «Ты помнишь, что сегодня легендарная вечеринка у Патрика?»

Я помнила об этом, ведь Джесс постоянно трезвонила только об этом мероприятии. Всю неделю мы слушали про тусовку в доме её парня, я не особо хотела идти туда, но Патрик был лучшим другом Брендона, то есть автоматически означало: «Ты туда идешь»

Грейс: «Помню, обсудим за обедом»

Джессика так заморочились, что даже придумала определенный дресс код, все должны были быть в белом. Я выбрала сегодня белое обтягивающее платье длины мини, кружевные белые колготки и туфли-лодочки на высоком каблуке. Волосы убрала в конский хвост, чтоб уж точно насладиться вечеринкой и плясать до упаду.
– Мисс Уинтер, водитель уже приехал, – я повторно смотрюсь в зеркало, беру свой клатч от «Шанель» и осторожно спускаюсь по мраморной лестнице.
– Передавай привет Брендону, – кричит мне в след мама, которую я встречаю с бокалом вина за барной стойкой в зоне кухни.
Вечер действительно оказывается классным, все так идеально смотрятся в белых оттенках, к тому же дом украшен белыми шариками, гирляндами, все пьют из белых бокалов. Думаю всё это - заслуга Джессики, она любит проявлять креатив.
– Малышка, ты уже пришла, – Брендон подходит сзади, легонько ударяя меня по заднице и целуя в шею. Как пошло.
– Привет, сегодня ты ещё никого не трахаешь? – разворачиваясь к нему и делая хороший глоток чистого джина, с издевкой спрашиваю я.
– Трахну тебя, если захочешь, – отвечает футболист, задирая край моего платья.
– Перестань, здесь куча людей, – опуская подол юбки и отталкивая его от себя, тихо говорю я. Он непонимающе смотрит на меня и хватая первый попавшийся бокал, удаляется в другую комнату огромного дома. Весь вечер я слушаю тупые разговоры своих подружек и такие же не менее глупые ответы их парней, которые лишь мечтают скорее затащить дам в кровать. Где-то ближе в 12 говорю ребятам, что собираюсь уезжать и вызову себе машину, но те долги упрашивают меня остаться и посидеть ещё.
На тот момент я и не думала, как именно закончится эта ночь. Я даже и подумать о таком не могла, ведь спустя пару часов я лежала на сыром от дождя асфальте и смотрела в ночное небо, я помню как мои насильники посовещались и просто оставили меня там, то ли умирать, то ли с надеждой, что кто-то всё же найдет меня и вызовет скорую. В тот вечер боль была невыносимой, всё тело ломило, каждый вздох был для меня настоящей пыткой, но я старалась дышать только ради того, чтобы выжить.

Я думала, что я умерла, когда яркий свет начал разъедать мне глаза. Это должен был свет в конце туннеля. Я должна была умереть. Тогда я хотела умереть.

В больничной палате светило яркое солнце, на столе стоял букет ненавистных мною алых роз, а рядом находился огромный звуковой аппарат. Он пикал почти каждую секунду, как только билось мое сердце. Мое сердце, оно всё ещё продолжало биться после всего произошедшего. Я чувствовала каждый его удар.
Дверь с грохотом отворилась и в комнату вбежала медсестра, её глаза расширились, она просмотрела показания с аппарата и подошла ко мне. Проверила пульс, осмотрела зрачки, записала что-то себе в блокнот и опять ушла. За ней в помещение зашел врач, это был солидный мужчина, лицо которого не выдавало никаких эмоций.
– Добрый день, как вы себя чувствуете? – присаживаясь напротив спросил тот, наблюдая за моей реакцией и осматривая какие-то бумажки, продолжая медленно перелистывать их.
– Немного тяжело дышать и болит в районе груди, – тихо отвечаю я, пытаюсь понять мой ли этот ужасный голос раздался внутри.
– Главное, что вы очнулись, с остальным мы будем работать, – утвердительно отвечает он, словно сам пытается поверить в эти слова. – Я позову вам ожидающих, думаю вам стоит пообщаться с кем-то из близких.

Я отворачиваюсь к окну, наблюдая за тем, как там кипит жизнь: как падают осенние листочки, как птички перелетают с ветки на ветку, как шумит ноябрьский ветер. Дверь отворяется и в палату заходит Гарри, я вижу его тяжелый взгляд, он пытается спрятать эмоции при виде моего состояния, но у него это плохо получается.
– Привет, принцесса, – начинает он, пока я пытаюсь хотя бы безболезненно подняться чуть выше на подушку, но у меня и этого не выходит.
– Что ты делаешь здесь? – шепотом спрашиваю я, пока он садится на край кровати, осматривая шрамы на моем теле.
– О, может мне тогда уйти?
– Не надо, прости, останься, – я долго смотрю прям в его глаза, не понимая, почему именно он оказался в больнице.
– Почему ты здесь, а не мои родители? Где мои друзья? Что... что произошло? – я мимолетно тараторила ему вопросы, пока он явно пытался собраться с мыслями и продумать ответы на них. Мне было страшно. Я боялась услышать ответы.
– Ты была в коме неделю, Грейс, – он перестает рассматривать меня и переводит взгляд на окно. – Твои родители были здесь, но у них появились срочные дела по работе, – постепенно отвечает музыкант, так и не поворачиваясь ко мне. Через пару секунд он резко оборачивается и показывает мне немного засохшие розы на столе, намекая, что и мой парень был здесь.
– А ты был здесь всё это время? – я смотрю прямо на него только через пару минут замечая букет таких прекрасных летних ромашек на окне, а рядом коробку со свежей выпечкой. – Я люблю ромашки, – коротко говорю я, словно сама же отвечая на свой вопрос. Он был здесь всю неделю, он каждый день приносил новые десерты из пекарни, в надежде, что именно сегодня я очнусь.
– Ты ничего не помнишь? – наконец он смотрит прямо на меня, я сразу считываю боль в его глазах. Первый раз вижу его взгляд таким тяжелым и напряженным.
– Мне было очень страшно и больно, – тихо отвечаю я, но он слышит. – Я решила пройтись и не вызвать машину сразу до дома, – объясняю я, пытаюсь дотянуться рукой до него. Он видит это и осторожно сжимает мою руку. Этот момент кажется мне таким интимным. Я аккуратно начинаю перебирать его пальцы своими маленькими пальчиками, путаясь в них.
– Почему никто не подвез тебя?
– Я устала от них и хотела побыть одна, – отвечаю на вопрос я, крепко сжимая его ладонь, напрягая мышцы руки и немного кряхтя от боли.
– Ты сильная, принцесса, – неожиданно разворачиваясь полностью ко мне и медленно касаясь моего плеча, заявляет он. – Они бросили тебя умирать, но ты выжила.
– Что со мной будет?
– Я не тот, кто должен сообщать тебе о таком.
– А кто должен? Здесь больше никого нет, – немного стараясь повысить тон голоса, заявляю я, наконец отпуская руку молодого человека.
Я слышу скрип двери и Гарри в момент поднимается с кровати, отходя к окну. Внутрь забегает мама, начиная что-то лепетать и судорожно размахивать руками. Но в этот момент я смотрю лишь на Гарри, он делает шаг назад и, пока в палату заходит мой лечащий врач, удаляется отсюда.
– Я прибежала, как только узнала, что ты очнулась. Была тут на съемках недалеко, – она плюхается на кресло рядом с кроватью, пытаясь найти что-то в сумочке.
– Твоя дочь была в коме, а ты занималась работой? – спрашиваю я, как она сразу же бросает свой смертоносный взгляд на меня.
– Вы скажете ей или мне сделать это? – интеллигентно спрашивает мужчина в белом халате, прерывая нашу зрительную беседу.
– Ты должна знать кое-что, Грейс, – мама перестает рыскать в сумке и наклоняется поближе ко мне, пока доктор отходит подальше и набирает каких-то лекарств в шкафу. – Помимо того, что ты была подвергнута изнасилованию, твои ноги... - начала запинаться она, пока я внимательно слушала её. – Есть вероятность, что ты никогда не сможешь ходить, – на этом моменте мой мир рухнул навсегда. Мама продолжала что-то быстро говорить, старалась успокоить меня, но я не слышала больше ничего. Уши словно заложило. В голове крутилась лишь одна фраза: «ты никогда не сможешь ходить»