Вся эта музыка..
Слэш PG-13 Завершён
Пэйринг и персонажи:
Орочимару/Наруто, Наруто/Орочимару, Наруто Удзумаки, Орочимару
Размер:
3 страницы, 1 часть
Метки:
AU UST Драббл Музыканты Современность Описание:Орочимару — учитель музыки, Наруто — его ученик.
***11 апреля 2013 г., 04:43
— Ля-диез, а не ля-бемоль! — Орочимару в который раз треснул Наруто линейкой по пальцам.
Отдёрнуть их тот не успел, но уже был близок к рефлексам уровня легендарных ниндзя, о которых читал в книжках.
— Да, сенсей, — в голосе Наруто не было и намёка на раскаяние или испуг.
Только скука и раздражение. Откровенно не работалось, ноты перед глазами прыгали, звуки улицы, перемешавшись с аккордами пианино, разбивали с трудом собранное внимание. Летнее солнце нагло светило в окно, свежий ветер манил и отвлекал. Наруто вертелся на жёстком деревянном стуле, вздыхал, косился на учителя, безбожно фальшивил и ненавидел занятия музыкой, мучаясь сам и мучая Орочимару.
— И как ты опять держишь руки?
Неудивительно, что совершенный инструмент рождает столь ужасные звуки! Наруто мысленно застонал. Он предпочёл бы извлекать «божественную музыку» не из пианино и совсем иного характера. Орочимару обладал глубоким, низким, чуть хрипловатым голосом, и говорил немного нараспев. Ещё б не эти ядовито ехидные или недовольные интонации! Орочимару нагнулся, нависая тёмным прохладным силуэтом, обдал горьким как грейпфрут и тяжёлым запахом парфюма. Наруто невольно задержал дыхание, а когда чужие холодные руки легли поверх его — вздрогнул. Неправильно другие ученики сравнивали учителя со змеёй. Змеи тёплые и гладкие, а этот... как мороженое. Ванильно-мятное, или пломбир в шоколаде...
— Очнись, болван! — затрещина ненадолго вернула внимание в нужное русло.
Орочимару поставил руки Наруто в правильное положение, скользнул невесомым прикосновением по запястьям и пристроил рядом свои, на собственном примере демонстрируя ещё раз, как нужно. Наруто заворожено уставился на них. Узкие ладони, длинные гибкие пальцы, аккуратные ногти и холёная, матово-белая кожа. Орочимару вообще был весь холёный, от гривы длинных прямых волос, которым позавидовали бы модели из рекламных роликов, до худощавого тела, облачённого сегодня в тёмное кимоно с сиреневыми цветами. Только неприятная улыбка, расцветавшая на губах, когда ему что-то особенно не нравилось, портила точёное лицо. Наруто она напрягала — хотелось получить совсем другую, виденную лишь раз — случайно и мельком, от которой до сих пор бросало в жар при воспоминании. Орочимару он, в отличие от других учеников, не боялся, испытывая к нему поначалу нечто среднее между любопытством и настороженностью, потом — жадный интерес. Орочимару, судя по рассказам и статьям в дорогих журналах, был великолепным пианистом и педагогом, но учеников брал редко, только самых одарённых, и то — далеко не всех. Это называли причудой гения, но Наруто не нравились ярлыки. Он не понимал, как талантливый и красивый человек может быть столь неприятным, а как педагог — не располагающим к учёбе. Тот же старик Джирайя — учитель по боевым искусствам, пристроивший его по знакомству к Орочимару, хоть и оказался бабником и извращенцем, но классным мужиком. Нет, конечно, ещё был Саске, который ходил к Орочимару по тем же дням, но на несколько часов раньше. Они иногда сталкивались в прихожей, у двери или у лифта. Высокомерный ублюдок и выскочка. Если бы однажды он случайно не увидел, как Учиха в ярости пинает ногами стену в подъезде, глотая слёзы, не вышло бы у них драки, примирения и дру...
— Наруто-кун.
Наруто снова вздрогнул, слишком откровенно, чтобы этого не заметили. Орочимару смотрел на него задумчиво и слегка кривил рот. Наруто мысленно отругал себя — он опять отвлёкся. Мысль, что закадычный приятель Джирайи, как и Саске, может оказаться не таким уж плохим, тут же ускользнула. Неожиданно вздохнув, учитель подтянул к пианино стул и сел рядом с Наруто. Холодные пальцы невесомо прошлись по его лохмам, и непривычный жест заставил по-настоящему занервничать.
— Зачем ты здесь?
Наруто покосился на Орочимару. Тот улыбался своей фирменной неприятной улыбкой. — Сегодня чудесный день, не правда ли? Тепло. На соседней улице кафе-мороженое открылось — мог бы с друзьями сходить, или девушку свою сводить. У тебя есть девушка, Наруто-кун?
Наруто нахмурился. Ему не нравился тон Орочимару. Издевается, что ли?
— А вам какое дело?
— Зачем ты здесь, если тебя здесь нет?
Руки Наруто, до того зажатые, обмякли как не свои. Он осознал, что пустым взглядом уставился в никуда; это наверняка выдало охватившее его смятение, вон какой довольный, ублюдок.
— Если ты тут торчишь только потому, что Джирайя привёл — катись прочь и не приходи больше. Я занимаюсь лишь с теми, кто пришёл за знаниями и навыками, и готовы трудиться, не жалея себя. С теми, кто понимает, чего хочет. Наруто протестующее дёрнулся, открыл было рот, но сказать ему что-либо не дали. — Да, Наруто-кун. Способности — это ответственность. Чем больше талант, тем больше ответственность. Тем больше приходится работать над собой, тратить силы и время. Если хочешь чего-то добиться — выкладывайся по полной. Не все, обладающие способностями или талантом, готовы положить на его алтарь себя. Я не терплю полумер. А ты?
Орочимару говорил спокойно, снисходительно улыбаясь, но взгляд его был неподвижен и цепок — реально змеиный. Подперев подбородок изящной рукой, Орочимару отжал несколько клавиш. Нестройный звук неприятно резанул слух.
— У тебя отвратительная мелкая моторика, неважная концентрация внимания, плохая усидчивость, — на перечислении этих «достоинств» Наруто сжал зубы и задеревенел: ещё чуть-чуть — и мышцы свела бы судорога, — и ты слишком зависишь от личного отношения к обстановке. — Орочимару посмотрел на него в упор по-кошачьи жёлтыми глазами.
— Тебя привели сюда учиться не для того, чтобы сделать профессиональным пианистом или помучить, а для того, чтобы помочь развить слабые места, сделав их сильными. Но ты, похоже, даже не пытаешься вникнуть в ситуацию и нормально заниматься, — он неопределённо махнул рукой.
В кабинете повисла звонкая тишина. Орочимару притворно тяжело вздохнул, поднялся. Неспешно начал собирать ноты и, потянувшись за дальними от него листками, перегнулся через Наруто. Чёрная прядь скользнула по плечу и повисла вдоль щеки, мягко касаясь её. Наруто закрыл глаза, мысленно делая глубокий вздох.
— Я готов работать. Столько, сколько потребуется.
Орочимару продолжал собирать ноты, никак не отреагировав.
— И у меня нет девушки.
Тот замер, как-то странно покосившись... и Наруто скороговоркой добавил, впервые по-настоящему испугавшись: — Так что вы можете не беспокоиться, что меня что-то отвлечёт.
— О... — Орочимару постучал ребром стопки с нотами по крышке пианино, ровняя её. — А я думал — пригласишь меня мороженое есть.
Теперь Наруто удивлённо глянул на Орочимару — урок гляделок и улыбок, блин — и, нервно облизав губы, поинтересовался: — А вы любите мороженое?
— Смотря какое.
— Выпивку? — Наруто перекосило при воспоминании о грудастых шлюхах и запахе мартини. В некоторых взглядах на жизнь и предпочтениях они с Извращенцем сильно расходились.
— Смотря с кем. — Орочимару выдержал идеальную паузу, у Наруто едва голова не разболелась от напряжения, и добавил: — От чашки хорошего чая не откажусь.
Занавеска на окне приветливо всколыхнулась.
— Почему?
— Учитель на то и учитель, чтобы позволять ученику ошибаться до определенного... предела, но некоторых ошибок не допускать.
Наруто помолчал, моргая — осознавая... флирт? Он ухмыльнулся.
— Только не говорите старику Джи, а то его удар хватит.
Положив ноты с этюдом обратно на партитуру, Орочимару обыденно поинтересовался:— О том, что ты бестолочь или о том, что я пойду пить с тобой чай и есть мороженое вместо положенной в твоём возрасте девушки?
— О том, что мне нравятся брюнетки, которых он терпеть не может! — беззаботно рассмеялся Наруто и, наконец, увернулся от линейки.