Мои Пять Смертей
Когда Я в первый раз умер,
Мне было только семь.
На самом деле, этот Лорд плохо помнит
Свой первый последний день.
Я помню потолок кровати,
Помню невыносимую сердечную боль,
Как Я, невинный ребенок, пытался убить себя,
Наивно полагая, что можно задушить себя шарфом.
Наивно думая, что это правда,
Что пуховое одеяло можно придушить,
И приготовился к крепким объятиям, скрестив руки на своей груди.
Слезинки скатывались по щекам,
Ком в горле мешал мне дышать,
Страшно было так сильно, просто невыносимо,
Но так ведь будет легче жить другим.
Я думал, что если исчезну,
То мир вздохнет полной грудью на какой-то миг.
Это была моя первая смерть,
Тогда костлявая рука впервые овладела моим сердцем.
И до сих пор Я не могу избавиться от этих холодных объятий,
И всё жду когда же произойдет наша последняя схватка.
Моя вторая смерть была, когда мне было двенадцать,
Тогда Я сошел с ума, обезумел от смертельного взгляда.
Я так хотел получить кусочек тепла,
Я так хотел, чтобы спасли меня,
Я так хотел поверить, что эти люди мне родные,
Но моя вера меня навеки погубила.
Это тоже было страшно –
Сжимать лезвие украденного ножа,
Резать собственную плоть,
Но боятся настолько сильно,
Что каждый порез не уходил глубоко.
Но Я умер не тогда, когда впервые лезвие в меня вошло,
И частицы металла захоронились в моей крови,
А тогда, когда взгляд матери нашёл
Раны на хрупкой бледной кисти.
Получил ли Я поддержку?
Получил ли Я ту заботу, о которой мечтал?
Нет, и тогда Я умер.
Тогда Я погиб навсегда.
Моя третья смерть произошла через год,
За это время Я наделал дров.
Пытался найти любовь в другом человеке,
Но знал Я, что нами обоими двигала лишь жаждущая внимания плоть.
Я не знаю чем бы закончилось это,
Моя продажа тела за чужое тепло,
Если бы мне жёстко не ответили, что это конец нашей истории совместной.
Я не плакал тогда, Я не был в печали,
Я подумал, что так и должно было быть,
Поэтому Я тогда не погиб.
Смерть наступила спустя пару месяцев.
Лето для меня, видимо, проклятое время?
Который раз Я умер именно тогда,
И этот черед смерти оказался таким же.
Тогда Я узнал личину своего отца,
Страх за близкого человека, намеренное причинение вреда,
Крики этого ублюдка, что умер в моих глазах навсегда.
Мой мозг стер моё детство.
Я надеялся, что это просто так
Но увидя как животное вгрызается в горло своего дитя,
Я понял, что всё это неспроста.
Тогда Я умер в третий раз.
Моя четвертая смерть...
Четыре – проклятое число для меня.
И опять было знойное лето,
Привычный лагерь и маска с улыбкой на лице
Мирно покоилась на мне.
Но откуда Я знал, что тогда Я впервые
Испытаю настолько сильные чувства,
Которые, Я бы соврал, не желал?
Моя чувственная любовь была похожа на персики.
Саженец быстро вырос в огромное дерево,
Корни проникли в моё сердце,
И именно тогда Я сгинул.
Я так желал внимание этого человека,
Но получал Я их только по вечерам.
Хах, какой же наивный малыш,
Я и правда думал, что эта любовь на века.
Я боялся своих чувств и его опасался,
Интуиция кричала, что надо бежать.
Но Я поддался своему сердце и даже признался.
Но была ли Судьба ко мне великодушна, хоть иногда?
Я не был ему нужен, его не терзали эти чувства, как меня,
Но вместо отказа или подтверждения,
Он, как истукан, повторял «Я без понятия».
И что же Я? Я ему доверился.
И лишь потом мне открыли глаза.
Тогда Я был в панике, был растерян,
Плакал и кричал.
Тогда Я умер в четвертый раз,
А со мной ушло и моё доверие.
Во мне укрепилось сомнение:
«Никто и никогда не полюбит тебя,
Ты всё делаешь зря».
Моя пятая смерть произошла в прошлом году.
Не знаю, последняя ли она будет,
Я, как совершенно слепой думал, что всё хорошо,
Не зная, что таится в душе сердечного друга.
В этом мире Я так мечтал найти тепло,
Найти того, кто меня утешит,
Найти того, кто меня убережёт,
Что Я был готов отдаться в чужие руки,
Готов сделать своим спасителем кого угодно,
И эта участь упала моего друга.
Вам его не жалко? Слов для него не найдете?
Меня вспороли, как молюска,
Я тогда мог легко открыть этому человеку своё мягкое брюхо.
И делал Я это постоянно,
Но знал ли Я сам, что это зрелище столь неприглядно?
Эта мерзкая розовая плоть с кровавыми слезами,
Порезами на венах и криком боли на устах,
Если бы видели это, надоело ли оно вас?
Тогда Я думал, что не надоест,
Что проблем никому это не несёт,
Мне ведь легче становится.
Это разве не хорошо?
Как глупы были мои мечты,
Что Я хотел этого друга связать «семейными узами»,
Не зная, что названному братцу своему Я доставляю лишь сильную боль.
Что даст вам успокаивание какого-то жалкого молюска?
В нём давно нет жемчужины заветной,
А мясо сгнило и протухло,
Но это существо ещё смело щебетать
О своей боли и муках.
Но подумало ли оно как приходится тому,
У кого нет никого, кроме этого молюска?
Тогда меня убили в пятый раз.
Беспощадно, но заслуженно, пронзали ножом
В самое сердце, где Я думал, есть ещё тепло.
Я думал, что всё хорошо,
Я думал, что говорю слова благодарности.
Я думал, что нет ничего страшного в том,
Что Я делюсь своими печалями,
Но мне никто не обязан.
Никто не должен выслушивать моё омерзительное нытье,
Но тогда Я смел кланяться и умолять не покидать меня его.
Но Я сам знал, что это конец,
Прежней дружбы не вернуться никогда.
Вот так был потерян мой самый дорогой человек,
Мой объект восхищения и спаситель ушёл навсегда,
И Я сам в пятый раз пережил свою смерть.
Я уже смирился погибать,
Я с детства готовил себя быть одному,
Но знал ли Я, что от меня уйдет именно он?
Это расставание многому меня научило,
Слива завяла, лошадки убежали в поля,
Я понял, что наша дружба была неправильной
От случайного начала до самого трагичного конца.
Был ли Я благодарен?
Спрашивал ли Я его?
Или Я только бледнел от зависти к таланту
И ни разу не говорил хороших слов?
В моих воспоминаниях было много тепла,
Но для этого друга бывшего Я лишь мразь,
Не могу винить, во власти только похвала:
«Ты молодец, что сбежал от меня тогда».
Вини меня во всех грехах, поливай меня грязью.
Ничто больше не отмоет меня от моих грехов.
В тот вечер для него Я умер в первый раз,
На моём счету уже номер пятый пошёл.
Я говорю это не чтобы получить жалости,
Сохраните её для более нуждающего,
Этот Лорд хочет справиться с болью.
Я наглый, неблагодарный, нелюбимый зверь,
В своих благодетелей Я вонзаю клыки,
Мне нет прощения за мои деяния,
И поэтому Я ношу свой груз страданий.
Я пишу это, чтобы помнить и понимать,
В который раз Я погибаю в этой жизни,
Чтобы вновь восстать из пепла и расправить крылья,
Взлететь ещё выше, чем Я летел прежде.
Я ненавижу себя всей душой.
Я мечтаю умереть окончательно.
Но Я решил продолжать идти.
Кто последует за мной по этому пути?...
Я родился нежеланным ребенком,
И продолжаю хранить в себе эту боль,
С самого рождения, от первой смерти и до своих дней,
Поэтому не серчайте на этого Лорда,
Что просто хотел обнажить на мгновение свою мерзкую душу.
Я решил больше не показывать такого себя вживую,
Наивно не вкушать персики любви,
Веря что всё хорошо, не облачать свою мягкую плоть,
А хранить её до лучших времён.
Я сам буду вскрывать свою ракушку,
Я буду решать когда и на сколько минут,
Но надеюсь, что больше никогда,
Только через рифмы и писательские строчки,
Никто не узреет такого жалкого беспомощного Лорда.
За мои короткие ничтожные годы
Я умер пять раз.
С самого рождения на мне покоятся костлявые холодные руки,
Что стали роднее, собственной матери и отца,
Не печальтесь, не гневайтесь, не говорите, не скорбите,
Когда Я умру в последний раз.
Все же Я привык за свою жизнь
Так жалко и просто погибать.