| Босс: Конец истории | 18+

Два года спустя

Перебрасывая жвачку с одной стороны рта на другую, я выпрямился на стуле в попытке поймать Джесс глазами. Она пряталась где-то за кулисами, за которыми исчезла около десяти минут назад. В это время я сидел за большим столом в первом ряду зрителей. По правую сторону от меня пустовал стул Джессики, а по левую моё внимание постоянно пытался украсть некий основатель школы для богатых детишек. По всей видимости, он, заприметив во мне будущего потенциального родителя, который захочет отдать своих детей в его школу и выписать парочку чеков на развитие, решил взять меня в оборот.

Каждый раз, когда я едва давал ему повод завязать со мной диалог, а хватало одного взгляда в его сторону, Джесс, сидящая рядом, хихикала и забавлялась. Во-первых, потому что я был настолько больным на голову родителем, который уже выбрал не только две школы на выбор своим детям, но и гувернантку, личного тренера, а ещё целую команду нянь. Так что никакими доводами и преимуществами он не мог завоевать ни моё предпочтение, ни денежный чек. А во-вторых, Джесс веселило моё неудобство, ведь у нас были своего рода договорённости, одно из которых не позволяло мне грубить незнакомцам на светских мероприятиях.

Сегодня мы были приглашены на церемонию награждения «Тёплое сердце: Гуманизм и Социальный вклад». И впервые за долгое время я посещал большое мероприятие не потому, что владел самой крупной строительной компанией в стране. Мы сидели здесь среди других не менее значимых людей благодаря Джессике и её благотворительной организации, которая сумела произвести фурор не только среди жертв, но и в средствах массовой информации. Мои пиарщики сделали всё возможное, чтобы каждый в стране узнал о том, какую замечательную работу провела Джессика и как много собрала профессионалов под своим руководством.

Я гордился ею. И после сегодняшнего дня стану гордиться ещё больше, ведь сегодня моя жена получала премию «Вдохновляющая инициатива» — главная награда для молодых благотворительных организаций. Я видел список остальных номинантов, и у них просто не было шанса, потому что, повторюсь, моя прекрасная жена произвела фурор и стала центром многих обнадёживающих заголовков. Впервые за десять лет я с удовольствием получал в офисе журналы и газеты, возобновив подписки, чтобы проводит утро, читая о том, чего смогла достичь моя жена.

Она заслуживала каждого эпитета, который они ей подбирали. Каждого хвалебного слова. И сегодня я собирался увидеть, как Джесс искупается в общем признании всех пришедших важных людей.

— Вашей жене сейчас вручают награду? — ко мне вновь обратился мистер Школа-Богачей. В это время я выгнул шею почти под неестественным углом, заметив кусочек серебристого платья за кулисами. Джесс где-то там.

— Да, — неохотно ответил ему.

Вспышка камеры справа на мгновение отвлекла меня. Фотографы не отходили от нашего столика весь вечер. Кажется, к утру появится целая фотосессия, и я был бы не против, если бы рядом сидела Джесс, чтобы позировать вместе со мной.

— Я слышал о вашем благотворительном фонде. «Свет за пределами тьмы», верно?

Сдержавшись, я не стал закатывать глаза и сквозь зубы ответил:

— Вообще-то, организация, а не фонд.

Большая разница, между прочим. Джесс занималась не только сбором средств, но и работой с жертвами насилия. В команде трудились психологи, лучшие юристы, защищающие всех, кто попал к ним под крыло, а ещё медработники, консультанты и специалисты для финансовой поддержки. Это была своего рода тихая гавань для тех, кто пережил страшную травму и пытался вернуться к нормальной жизни.

И кроме того, Джесс тоже принимала участие, делясь своим опытом и помогая каждой девушке.

Наконец пауза между награждениями подошла к концу, и заиграла вступительная музыка. Оркестр, надрываясь и выкладываясь на все сто процентов, вернул внимание болтающих гостей к сцене. Я потянулся к оставленному нетронутым Джесс бокалу и допил шампанское. В моём было пусто.

Сцена вновь ярко зажглась. Лестница, подсвечивающаяся золотистыми оттенками вела к небольшому возвышению, откуда на основную сцену сейчас спускались двое ведущих. Известная на весь мир певица в компании знаменитого футболиста. С ослепительными улыбками они миновали декоративные деревья, искрящееся лимонными огоньками. В центре на светодиодных экранах позади сцены среди пушистых белых облаков и мириады звёзд пряталась сказочная, выразительная Луна. Дизайн и конструкция выглядели эффектно. И больше всего на свете я хотел увидеть там Джессику. С её ослепительной улыбкой. В прекраснейшем платье. С элегантными локонами. И обворожительной аурой.

— Добрый вечер, дамы и господа! Я рада наконец лично вас приветствовать на этой замечательной церемонии! Сегодня мы собрали самых ярких и талантливых людей, и я уверена, что наше шоу станет незабываемым! — первой заговорила певица, нервно поправляя подол платья и считывая слова с телесуфлёра.

Её подхватил второй ведущий:

— Рита, я чувствую себя как-то неудобно. Победить на футбольном поле куда проще, чем догнать уровень достижений приглашённых номинантов, — оттянув воротник рубашки, он показывал всем видом, как ему неловко.

Похлопав его по плечу, она ответила:

— Всем мы знаем о твоих достижениях! И пока ты забиваешь голы, я покорю гостей своим голосом.

— Перестань выпендриваться. Сегодня мы здесь не для конкуренции, а чтобы вручить награду тому, кто вдохновляет не словами, а выдающимися поступками.

Они перебрасывались полуигривыми фразочками, когда мои глаза наконец нашли Джессику за кулисами. Она, прижав руки к груди, пыталась их согреть, потирая ладони друг об друга. Волнение хорошо читалось в скованности её движений. Я учил Джесс справляться с боязнью сцены, ведь когда-то сам проходил через что-то подобное, пока не понял, что нет смысла переживать из-за выступления, о котором люди забудут сразу же, как покинут свои места и вернутся домой. Даже интернет однажды забудет, потому что в какой-то момент миру до тебя не будет дела.

— Дамы и господа, мы представляем вам награду «Вдохновляющая инициатива», которая даётся не за количество подписчиков в соцсетях, а за настоящие дела, способные изменить мир. — Позади ведущих на экранах друг за другом были представлены номинанты. Среди них красовалась моя жена, заставляющая меня хлопать громче, чем остальным.

Наши взгляды с Джесс наконец пересеклись. И я решил воспользоваться выпавшим моментом, чтобы приободрить её. Ткнув в неё пальцем, я улыбнулся и следом поднял два больших пальца вверх.

— Ты лучшая, — одними губами произнёс я, пока на фоне звучала торжественная музыка.

— Среди представленных номинантов есть девушка, чья благотворительная организация стала настоящим лучом света для тех, кто погрузился во тьму. Она приумножает настоящую доброту и поддержку в этом мире, — тёплым голосом ведущая подводила к представлению моей жены.

— А ещё все мы знаем, у кого самый влиятельный муж... — заискивая перед толпой, ведущий как бы незаметно указал пальцем в сторону нашего столика. Эхо смешков пробежалась по всем рядам, и я почувствовал взгляды людей на себе. Ну конечно же! Куда мы без отсылок!

Сдержанно улыбнувшись, я помахал ведущим, хотя на самом деле не оценил замысел того, кто писал беднягам-ведущим диалог.

— Обычно говорят, что за успешным мужчиной стоит успешная жена. Но тут похоже роли поменялись, — хитро добавила ведущая.

— В любом случае мы знаем, кто помог этой невероятной девушке построить светлое будущее для тех, кто потерял надежду. Кирпичик за кирпичиком. Шаг за шагом. Давайте все вместе поаплодируем невероятной Джессике Стайлс, которая напоминает нам, что не нужно терять себя, опускать руки и забывать о том, что впереди будет ещё один день. И ради него нужно бороться!

Вспыхнувшие аплодисменты окутали вышедшую на сцену Джесс. С розоватыми щеками и блестящими от эмоций глазами она держала взгляд на ведущих. Оркестр разразился торжественной музыкой, пока фотографы, щёлкая затворами, столпились по краям сцены. Софиты следовали за ней, заставляя серебряное платье блистать словно светодиодный огонёк. Она приближалась к распростёртым объятиям Риты, скорее ища в них спасение от внимания сотен людей, чем дружеское действие.

Я встал первым, аплодируя своей жене, следом вскочил мистер Школа-Богачей, а затем и все в зале поднялись с мест, приветствуя единственную, кто заслуживал любви публики.

Джесс пришлось пройти через многое. И она это сделала. Она излечила свои раны, и, более того, решила превратить свалившуюся ей на голову трагедию в возможность помогать другим. Так что именно Джессика заслуживала сейчас стоять там и купаться в овациях.

Приложив пальцы к губам, я громко свистнул, продолжая её подбадривать.

— Спасибо, — донеслось сдавленное слово, пойманное микрофоном, когда она поочерёдно обняла ведущих.

А затем, повернувшись к гостям, Джесс поджала губы, явно не ожидая увидеть стоячих оваций. Она положила руки по обе стороны трибуны, но переходить сразу к речи не стала. Наверняка нервы сейчас пытались взять над ней верх, а волнение подкатывало к горлу. Я знал, что она справится. И не с таким приходилось справляться. Эту тревогу она одолеет.

Оставив позади неровное дыхание и уняв дрожь, Джессика обратила к залу свои блестящие, пленительные голубые глаза. Я действовал быстро. Бросил взгляд на Джека, и тот, правильно уловив посыл, достал телефон, чтобы заснять этот момент для моего семейного архива. Сам я хотел насладиться моментом вживую, а не таращиться в экран смартфона.

— Спасибо! Спасибо большое, — она подхватила овации и взяла их под свой контроль. Аплодисменты стали постепенно стихать, и это позволило ей продолжить. — Если бы кто-то несколько лет назад сказал мне, что я когда-то получу такую серьезную награду, я бы ни за что не поверила, потому что жизнь тогда совершенно не была похоже на жизнь, которую я проживаю сейчас. — Её нежный взор коснулся моего лица, и я, пусть и не был уверен, что она, ослеплённая прожекторами, разглядит что-либо, всё же подмигнул. — А ещё я бы ни за что не поверила тому человеку, который посмел бы сказать мне, что я вскоре столкнусь с безнадёжной ситуацией, пророчащей смерть. Не поверила бы и тому, что я, даже не достигнув тридцати, столкнусь с экзистенциальными проблемами, высасывающими из меня всё счастье и желание жить. Всё это относится к тому, чему нигде не учат справляться. Преодолевать возникающие на пути блоки — этому не учат. Жить с демонами так, будто они домашние питомцы, — тоже. Но это то, что от нас требуется. Преодолевать. Бороться. И жить дальше.

Прервавшись, Джессика сглотнула и перевела дыхание.

— Я могу отнести себя к счастливчика, потому что рядом со мной находились люди, обеспечившие самую безопасную и спокойную обстановку, которая только была возможной. И пока я преодолевала свои блоки и брала под контроль демонов, вырывающихся ближе к ночи, один и тот же вопрос мучил меня изо дня в день. Как со всем этим справляются те, у кого нет опоры и поддержки? Как другие знают, что делать и как поступить? — Джесс обращалась к нам со своими риторическими вопросами. — Пока однажды я не поняла, что некоторые просто не справляются. И это показалось мне таким естественным и нормальным. Ведь иногда такое бывает, жизнь складывается так, что мы нуждаемся в помощи. Это нормально! — она взмахнула рукой, призывая и нас не относится к слабости как к чему-то страшному и пугающему. — Иногда мы уязвимы из-за поступков бесчестных людей. Это тоже нормально! Позволить близким протянуть нам руку помощи и схватиться за неё? Думаю, вы уже понимаете, к чему я клоню. — Улыбка на её намазанных блеском губах выглядела игривой и забавной. — Это нормально.

Здесь и сейчас она могла всех нас убедить. Всех, кроме меня. Потому что я в этом не нуждался. Наверное, я был одним из немногих, кто своими собственными глазами видел, через какие проблемы проходила моя жена.

— Вернусь к тому, что мне всё-таки посчастливилось быть в руках самых заботливых людей. И если вы не против потратить еще несколько минут, я бы поделилась с вами небольшим списком тех, кому буду признательна до конца своей жизни.

Чёрт, я не любил долгие речи, но её мог слушать на повторе. К счастью, Джек всё записывал.

— Первыми в списке мои подруги, которые неуместными шутками, ведёрками с мороженым и кринжовыми историями могли поднять мне настроение даже тогда, когда хотелось плакать. Второе место занимает мой психотерапевт Грейс, которая наблюдала потоки соплей и слёз в своём кабинете, а затем превращала их в хорошо усвоенные уроки. Отдельную строчку занимает моя гиперзаботливая мама. Она, конечно, больше плакала, чем помогала. Но её рвение всегда быть рядом, когда мне становилось плохо, спасало в самые худшие моменты, когда хотелось сдаться и больше не вставать с кровати.

Микрофон уловил выпущенный нервный вздох. Джесс сглотнула слёзы.

— Особое и самое тёплое место в моём сердце занимают Адди и Дэнни, которые одним своим появлением изменили отношение ко всему происходящему. Благодаря им все проблемы в одночасье превратились в ничто, — упоминание наших детей вызвало бурю волнения в зале.

Джессика была права, когда говорила об изменениях в своей жизни с рождением наших детей. Сложно было отрицать, что материнство шло ей к лицу. Она не только расцвела с их появлением, но и, поглощённая новым видом любви, нашла в себе силы больше не цепляться за тёмное прошлое. Двойняшки дали Джесс силы. Открыли дверь в новую жизнь. И это коснулось не только её в нашей семье.

Признаться честно, я думал, что весь страх испарится после родов, на которые я храбро пошёл вместе с Джессикой. Первую половину беременности она отнекивалась от этой идеи и наотрез отказывалась от моего участия, пока не миновал экватор. Во вторую половину мне пришлось посмотреть десяток видео о парных родах, сходить на всевозможные совместные курсы и при этом не подать вида, как на самом деле я переживал из-за приближающегося отцовства.

На родах сначала я пребывал в ужасе от того, каким красным и сокрушённым было лицо Джесс. Затем мне захотелось сорваться на анестезиолога, который, добравшись иголкой до позвоночника Джесс, заставил её плакать и кричать. А после наступила тишина и умиротворение. Моя жена наконец смогла вздремнуть, а я перевести дух. Дальше нас ожидало целое испытание. Акушер кричала: «Тужься, Джессика!». Медсёстры подбадривали, ласково обращаясь: «Вот так вот. Дыши. У тебя отлично получается!». А я со скрипом зубов терпел железную хватку Джесс на своей руке.

Кости ныли.

Тошнота подкатывала.

Вопли становились громче, нагоняя некий саспенс на всё происходящее.

Пока шарик из нервов и ожидание не лопнул. По палате пробежался детский плач.

Первой родилась Аделин. Имя выбрала Джесс, и, откровенно говоря, оно отлично звучало с нашей фамилией. Появившись в палате, своим криком она забрала всё внимание медсестёр так, что, когда появился Дэниел и едва слышимо крякнул, никто этого и не заметил. Тогда я ещё не понял, что это и было их представление о себе, пока они не начали расти. Безмятежный Дэнни и шумная Адди. Один не требовал ничего и по большей части ластился к Джесс, не желая с ней расставаться ни на минуту. А вторая со всеми своими замашками добивалась внимание любыми способами. Этакий манипулятор в бета-версии.

У нас с ней сложились чётко профессиональные отношения. Если хочешь новую игрушку, нужно решить на берегу, за какие такие заслуги. По-другому я не мог. У Адди (непонятно в кого) был волчий аппетит и лидерский характер, когда дело касалось всего блестящего, переливающегося и того, что «дада» мог ей купить. Но «дада», то есть я, не вчера родился в отличие от неё. Поэтому у нас с ней были выстроены определённые правила. Однако даже мне не всегда удавалось увернуться от её манипуляторских стрел. Отказать милым голубым глазам я иногда никак не мог. И Джесс, кстати, тоже ощутила на себе силу своих же способностей.

Когда я оставался с Дэнни, то весь мир представлялся по-другому. Он не торопился. Изучал и тянулся ко всему неизведанному. А неизведанное для годовалого малыша буквально всё. От камня на улице до двигателя автомобиля. Дэнни был моим лучиком, способным отвлечь от рабочих проблем и того, что иногда со страшной силой застревало в моей голове. Забота о нём мне нравилась. Никаких капризов. Мы по-мужски всё решали без слёз.

Но Адди и Дэнни вместе... Это было что-то с чем-то! Только Джесс могла усмирить ураган Двойняшки. Я быстро сдавался под натиском большинства. Именно по этой причине перспектива одного ребёнка когда-то тогда мне сильно нравилась. И всё же с появлением Адди и Дэнни я быстро переобулся и больше не мог представить себе что-то другое.

Только мы.

Джесс, двойняшки и я.

Против всего мира.

А мир, как же это меня бесило, охотился на нас. Журналисты с ума сошли, когда камеры впервые запечатлели Джессику с бросающимся в глаза животом. Заголовки ещё несколько недель после пестрели острыми подколами: «Из самого завидного холостяка в сексуального папочку за пять минут!». Это писали больные на голову репортёры. А затем их труды читали такие же больные на голову люди, у которых не было своей жизни, и они довольствовались новостями из наших.

Скрывая детей от объективов фотокамер, я понимал, что они не выбирали быть частью этого цирка. Поэтому мы с Джесс делали всё возможное, чтобы обеспечить им нормальное детство.

Беспечное.

Счастливое.

И пока что у нас это получалось.

— Но конечно же, — Джесс продолжила свою речь, а её взгляд не просто коснулся меня, он задержался и остановился. — Я бы не стояла здесь перед вами и не упоминала дорогих мне людей, если бы не мой муж.

Меньше всего мне хотелось снова становиться эпицентром события. Этот миг должен принадлежать только ей, но Джесс, словно воспротивившись моей воли, повернула все прожекторы и направила их лучи на меня. Я чувствовал взгляды людей на себе. Слышал бурю аплодисментов. Почувствовал на спине похлопывание своего надоедливого соседа по столу.

— Папа всё детство твердил мне, что всё хорошее хорошо заканчивается. И, наверное, в какой-то степени эта простая мудрость держала меня на плаву, потому что... неважно, какие были обстоятельства, и как порой становилось сложно преодолеть все трудности, в конце всех концов для нас это закончилось лучшим образом.

Трепет в её словах вскрывал удивительную правду и напоминал мне о тернистом пути, который мы с Джесс прошли. Об этом она говорила сейчас и заставляла меня улыбаться всё шире и шире. Как она выразилась, «в конце всех концов» это я заполучил девушку мечты. Вырвав из всех капканов потенциальных женихов, я довёл дело до конца. Это то, чего никто с ней не мог сделать.

Боявшись дать ей то, о чём Джесс так мечтала, я всё-таки сменил траекторию нашего полёта, выровнял курс и привёз её в свой дом.

— Поэтому я благодарю своего любимого папу за то, что он, вложив самую важную мысль в мою голову, помог справиться со всем, что ожидало меня за поворотом. Помните, всё хорошее хорошо заканчивается. Спасибо! — она закончила так лаконично, что меня пробрали странные мурашки. Я дёрнул плечами, не в силах оторвать глаза от Джесс.

Она забрала свою награду. Брови дрогнули от удивления, когда статуэтка оказалась тяжелее, чем она ожидала. Под оглушающие аплодисменты Джесс двинулась к ступенькам, покидая сцену.

Подол длинного платья путался в её ногах, и мне пришлось стремглав обогнуть стол, чтобы успеть протянуть ей руку и помочь спуститься вниз.

Когда наши руки наконец соприкоснулись, она сильно сжала мою ладонь в своих тонких пальцах. Тело её дрожало от волнения. И я был поражён, как искусно она скрывала это на сцене, с мнимой лёгкостью заигрывая с аудиторией и делая вид, будто находится в своей тарелке.

Ведущие позади продолжили вести шоу. Я потянул Джесс в сторону нашего столика, но она воспротивилась и дёрнула меня назад. Я вопросительно посмотрел на неё. Мы спрятались справа от сцены в тёмном месте, до куда не доставали софиты.

Наклонившись к ней ближе, я оставил между нами несколько дюймов.

— Уедем? — предложила она. Блестящие глаза впились в саму суть меня, забирая контроль над телом и разумом.

— Ты хочешь домой?

— А ты разве нет? — её нижняя губа оказалась зажата между зубами.

— Это твой звёздный час. Я думал, ты захочешь им по полной насладиться.

— Мне не нравится быть в центре всеобщего внимания. Не представляю, как ты с этим справляешься, — возмущённо цокнула она. Я переплёл наши пальцы.

— Дело техники, — пожал плечами в ответ. — В какой-то момент становится все равно на внимание, и ничьи взгляды больше не волнуют.

— Мистер Стайлс, вы такой опытный, — подначивала меня Джесс.

До того, как наша игра перерастёт во что-то более опасное и повысит возрастной рейтинг аудитории, я махнул рукой Джеку и послал короткий знак, вращательным движением описывая несколько раз круг. Он кивнул, моментально смекнув, чего я от него просил и поспешил исчезнуть среди гостей.

Всё моё внимание стремительно вернулось к Джесс, которая, опустив глаза, изучала свою награду. Она покручивала её в своих руках, пока я смотрел на сочетание её имени с моей фамилией. Выглядело потрясно.

— Решила, куда поставишь?

— Это имеет значение? — вновь ответила вопросом на вопрос, взглянув на меня исподлобья.

— Ты на все сто процентов заслужила эту награду. И самое главное, не многие могут похвастаться подобными достижениями, — я пожурил её по голове, слегка взлохмачивая волосы на макушке, за что получил злобный взгляд в ответ. — А ты теперь можешь! Да и я теперь буду хвастаться, что наконец кто-то поблагодарил меня в своей речи.

— Я не была первой, — не поверила она мне.

— Вообще-то... — протянул я в ответ.

— То есть ты не врёшь?

Её неверие отрекошетило и отразилось на моём лице. Я недовольно наклонил голову вбок, даже не собираясь бросаться в бой с переубеждениями.

— И как тебе моя речь, дорогой? — продолжая заигрывать и заискивать, Джесс обхватила мою шею руками, при этом не забывая стукнуть меня по голове статуэткой, и повисла.

Тело работало автоматически. Я притянул её к себе, обхватив руками талию.

— Очень проникновенная, — тихо признался я.

— Я старалась.

— И у тебя отлично получилось. Отныне все мои речи теперь пишешь ты.

— Я дорого стою, мистер Стайлс, — один уголок её рта приподнялся в хитрой ухмылке.

У меня был припасён такой же дерзкий ответ, но, ворвавшись в наше личное пространство, Джек дал понять, что за годы работы с нами бок о бок его нисколько не волновали наши постоянно проскальзывающие нежности и откровенности. Он выработал крепкий иммунитет.

— Вертолёт готов к взлёту, — оповестил нас.

Джессика в моих руках вздрогнула. Ей не нравились полёты на вертолётах. Она предпочитала перемещаться на машине, а если расстояния требовали сокращения, то в основном мы передвигались на самолётах. Но сегодня был особенный случай, и нам пришлось вылететь прямиком из нашего загородного дома, где мы откусили приличную часть земель, чтобы создать свой маленький мир и жить там в спокойствие и тишине.

И пока я поручил Джеку и Филу все вопросы, касающиеся нашей безопасности и уединённости, Джесс, погрузившись в детали дизайна, быстро переделала выкупленный ветхий особняк, а затем превратила его в отменное место.

— Пойдём, — я кивнул головой в сторону выхода и, найдя её руку в темноте, потянул за собой.

— Чёрт, ноги так ноют в этих туфлях! — проворчала она позади, и я замедлил шаг.

Мы попрощались с Джеком и вышли обратно в холл, взяв путь к лифтам.

— Может, разуешься? — нажав на гладкую кнопку и вызвав лифт, я предложил ей неплохой вариант.

— Ничего страшного, разуюсь в вертолёте, — отмахнулась Джесс, хотя от меня нисколько не скрылось, как она, перекатываясь с носков на каблуки, не могла найти такую позицию, в которой ступням не было бы больно.

Если бы не туфли, которые единственные подходили к костюму, а кроссовки, я бы, не раздумывая, снял их и отдал Джесс. Но, к сожалению, в моих больших туфлях она далеко не уйдёт.

Лифт поднялся нас на вертолётную площадку, где вовсю уже гудели лопасти. Образующийся от них вихрь подхватил светлые волосы Джессики, обнажив её ключицы и шею. К нам вышел пилот.

— Добрый вечер, мистер и миссис Стайлс.

— Привет, Уильям, — поприветствовала его в ответ Джессика, а я ограничился лишь кивком.

— Я помогу, — подхватив её за талию, я без особых проблем поднял Джесс над ступеньками и усадил в кресло.

— Спасибо, дальше я сама.

Обойдя вертолёт, я сел рядом. Пилот направился к своему месту. К этому времени Джессика быстро расправилась с несколькими ремнями безопасности, натянула наушники и ожидала только нас. Я последовал её примеру и, оказавшись намертво прикреплённый к сидению, накрыл уши мягкими амбушюрами.

То, как Джесс накрыла свой живот ладонью, не улизнуло от меня. Она едва его погладила, и я, словно сторожевой пёс, обеспокоенно покосился, пока её взор был обращён к небольшому окошку. Лопасти над нашими головами ускорились, но, к счастью, наушники спасли от безумного шума. Это меня не волновало. Я перехватил лежащую на колене руку своей жены и привлёк внимание к себе обратно. Голос пилота в ушах оповещал, что мы готовы к взлёту, пока меня интересовал только один вопрос.

Положив наши руки на её живот, я одними глазами задал главный вопрос. У нас всё-таки снова получилось?

Аквамариновые глаза поймали мои в нежнейший плен. И мне пришлось бесшумно спросит у неё:

— Ты..?

Не успел я договорить, как Джессика, точно поняв суть назревшего вопроса, отрицательно мотнула головой с кислой улыбкой на лице.

— Не в этот раз.

Я смотрел, как её губы шевелились, пока шёпот проникал в наушники, а затем прямиком в мои уши.

Чёрт.

Наверное, человек, который избегал отцовство почти всю свою сознательную жизнь, должен быть рад, что пронесло, но, как я уже сказал, в какой-то момент всё поменялось.

Мы с Джесс некоторое время назад пришли к выводу, что хотим ещё ребёнка. Конечно, оставался шанс, что гены могут сыграть с нами снова шутку и подарить не одного за раз, но мы готовы были рискнуть. Ну точнее рисковал тут только я. Джессика готова была рожать, потому что это приближало её к мечте о большой семье.

— Ты расстроен? — перехватив меня и положив руку на лицо, она вернула мой разум к реальности.

— Возможно, — как будто против воли ответил я. Не хотелось признавать, что наше маленькое поражение всё-таки задело меня. — Хотя... Если так подумать, то у нас снова будет бешеный «марафон», — подмигнул, намекая на кое-что более пикантное.

Джесс хихикнула и, опасаясь, что пилот мог что-то понять из наших зашифрованных диалогов, бросила на него недолгий взгляд.

«Прекрати!» — одними губами произнесла она, навязывая моим губам глупую улыбку.

«Это мой вертолёт», — напомнил ей я также беззвучно.

Она закатила глаза и попыталась прекратить вербальный и невербальный диалог, отвернувшись к окну, но я успел перехватить её, вцепившись в подбородок. Наши взгляды вновь встретились.

— Наш, — исправил оговорку, напоминая и себе, и ей, что теперь не только я обладал всеми этими деньгами, успевшими накопиться в кармане, но и Джесс. — Эй, Уилл? — обратился к пилоту.

— Да, мистер Стайлс? — на нашем канале связи появился третий голос, который до этого оставался безмолвным.

— Включите нам песню Рианны, а то, кажется, моя жена немного переживает в полёте.

Как-то непринуждённо Джессика мотнула головой, как бы нисколько не удивлённая моим словам. Если я не преуспел в том, чтобы нанять Рианну для частного концерта своей жены, я мог впустить её в каждую нашу поездку.

Под «Rude Boy» мы удалялись от Лондона. Джессика запела первой, и её милый, тонкий голос вместе со словами песни проникал в мои уши. К чёрту! Теперь мы пели вместе, наверняка сводя с ума Уильяма. Не удивлюсь, если после этого он всерьёз задумается над увольнением. Или хотя бы над походом к психологу.

Устроив из обыкновенного полёта частную вечеринку, мы отпустили вечер и уверенно решили насладиться мимолётным мгновением. К этому времени Уильям оповестил нас, что мы в десяти минутах от пункта прибытия. Джессика припала к окну, оглядывая огни посадочной площадки. Вдали среди просторов графства Суррей в долинах скрывался Кобхэм. Престижный район, где мы устроили наш домашний очаг.

На небольшом расстоянии от площадки для вертолёта нас уже ожидало несколько машин. И когда мы наконец коснулись земли, а Джесс расслабленно выдохнула, я первым вышел в прохладу ночного воздуха, чтобы обогнуть вертолёт и помочь выбраться своей жене. Открыв дверь, я пробежался взглядом по ней и заметил, что в руках она держала туфли. Всё-таки избавилась от них! И правильно сделала.

— Что ты делаешь?! — возмутилась она, когда я вместо того, чтобы просто помочь ей спуститься, поднял на руки и не позволил ей добраться до машины своими силами.

— Земля холодная, — буркнул в ответ.

Водитель выбежал из внедорожника и поспешил открыть нам дверь.

— Уилл, хорошего вечера! — не оборачиваясь, попрощался я с нашим пилотом.

— Пока, — выглядывая из-за моих плеч, Джесс помахала рукой.

— Всего хорошего, — с доброй усмешкой отозвался Уильям.

Усадив Джессику на задние сидения автомобиля, я хлопнул дверцей и забрался по другую сторону. До дома нас ожидала короткая дорога, которую пришлось специально отстроить. Во-первых, это было удобно и сокращало время в пути. Во-вторых, это сохраняло нашу приватность. Оказывается, интернетовским сталкерам нравилось отслеживать перелёты публичных людей, чтобы сливать эту инфу в прессу. Собственная вертолётная площадка оберегала нашу жизнь от софитов и прожекторов.

Двухэтажный особняк скрывался за двумя заборами. Первый сделан из специально выращенных высоких кустов, второй — из металла. Джесс сначала это не пришлось по вкусу. Она даже сказала, что это больше похоже на тюрьму. Но потом ей стало понятно, к чему все эти меры защиты. Здесь мы оставались в уединении. Да, без магазинчиков рядом. Без милых соседей по другую сторону забору. Без некой инфраструктуры. Без возможности жить, как обычные люди. Зато в атмосфере крепкой семьи.

Замок щёлкнул в двери, когда мы вошли внутрь. Высокие потолки создавали ощущение большого пространства, а светлые оттенки стен расширяли коридоры и комнаты. Джессика включила свет, но не полностью. Уют напольных светильников и торшеров окутал нас вместе с теплом и запахом родного дома.

На ходу вытаскивая серьги, Джессика шлёпала босыми ногами в сторону гостиной. Скинув свою обувь рядом с её блестящими туфлями, я шёл по пятам, следя, как плавно переливалась блестящая ткань подола. Тянущийся шлейф её нежного парфюма манил меня, как пчелу манят цветы. Я бездумно следовал за ней.

— Знаешь, иногда мне этого не хватает, — тихий голос Джесс едва нарушил тишину и покой дома.

Я стянул тугую бабочку с шеи и бросил её на кофейный столик, когда мы вошли в гостиную. Джессика повернулась ко мне, перекинула волосы с плеч назад и упала на наш белый диван. На фоне больших окон, выстроенных в два яруса, она была частью модной обложки журнала. Всё-таки архитектурное решение в пользу второго света не было лишним.

— Чего именно?

Я подошёл к камину, поставил первую награду Джесс на полочку и разжёг огонь. По обе стороны располагались стеллажи, среди книг пестрели разноцветные обложки детских сказок. Небольшой хаос на ковре заставил меня улыбнуться. Детей уже уложила няня, но последствия их проведённого времени без нас вкраплениями оставались по всему дому.

— Социального. И внимания, — задумчиво отвечая, Джесс загибала пальцы. Я подошёл к ней и, подхватив ноги за лодыжки, приподнял, чтобы сесть напротив на кофейный столик и переложить её ступни себе на колени. — Общения с незнакомцами ради знакомства, понимаешь?

— Утолила желание?

— Я пыталась, но не смогла заглушить голос совести, которая весь вечер напоминала, что я ради светского мероприятия оставила своих детей дома, — призналась она.

— Уверен, наши дети переживут и даже не вспомнят об одном дне за месяц, когда ты не уложила их спать.

Подняв подол повыше, я обнажил прелестные ножки Джесс. Там, где туфли касались её кожи, остались покраснения. И я принялся их растирать и массировать. На несколько мгновений моя жена замерла и, как будто перестав дышать, стала вбирать в себя всё наслаждение от небольшого массажа.

— Но я так люблю укладывать их спать! — всхлипнула в ответ. — Сегодня я только и могла об этом думать.

— Твои строгие наставления для няни компенсировали наше отсутствие. Не переживай, — надавливая на подушечки её наманикюренных пальцев, я продолжал расслаблять Джесс. Голова её была забита ненужными мыслями. Они мучили её. А я даже представить себе не мог, что это, оказывается, продолжалось весь вечер. — Тем более, ты сегодня блистала ярче всех. Я почти ослеп!

Хихикнув, Джесс отмахнулась.

— Спасибо, что был со мной. Я очень переживала на сцене, но каждый раз, когда находила тебя глазами, мне становилось так спокойно.

Она мурлыкнула, когда пальцы мои прошлись по ступне, сжимая и сдавливая кожу. Это способствовало хорошему кровообращению.

— Значит, ты делала тест? — я плавно перевёл тему.

Голубые глаза сразу сфокусировались на мне. Джесс поджала губы. В голосе прозвучали нотки подавленности:

— Утром сделала два. Оба отрицательные. — Взгляд её стал стеклянным. И тогда я понял, что произошедшее она приняла как поражение.

— Почему ты расстраиваешься? Мы продолжим пробовать, тем более... — руки мои скользнули выше. Пальцами я пробежался по гладким лодыжкам и, наклонившись, коснулся тёплых бёдер с внешней стороны. — ...я уже говорил, мне безумно нравится мысль, как усиленно ты пытаешься забеременеть от меня.

— Странный ты, — смущённо пробурчала она.

— Ничего странного, — продолжая свою незамысловатую игру, я медленно повёл руками по бёдрам от внешней стороны, к внутренней. Серебристая ткань платья топорщилась. Очертания костяшек моих рук стали объектом её изучения. — Это возбуждает.

По тому, как щёки Джесс окрасились в едва заметный розовый, я понял, что смутил её окончательно. Заёрзав на кофейном столике и придвинувшись к ней ближе, я специально расположил её ноги так, чтобы ступням она коснулась моего увеличившегося члена. Аквамариновые глаза, словно отражение её некой невинности, округлились.

Смешок я сдержать не смог.

Как девушка, родившая от меня двух детей, могла иногда смущаться пошлых подкатов, будто я, как какой-то первый встречный, предлагал ей секс.

— У меня почти конец цикла, Гарри, из этого ничего не выйдет уже.

— Как бизнесмен, скажу тебе одно. Для успешного достижения цели нужно много практиковаться и оттачивать навык. — Дотянувшись пальцами до тонкой кромки её нижнего белья, я собирался здесь и сейчас снять их, а затем взять Джесс на этом диване.

Как внезапно со второго этажа донёсся подозрительный стук. Джессика выпрямилась и напряглась. Магия назревающего секса испарилась, и я первым поднялся на ноги. Однако первым до лестницы дойти не успел. Она меня опередила и, пропуская по одной ступени, стремительно поднималась вверх. Прямиком к детской.

Няне мы отвели в доме отдельную комнату, но дверь в неё сейчас была закрыта. Стук не разбудил её.

Зато полуторагодовалая девочка, вскочившая на ноги в своей кроватке и намеревающаяся выбраться наружу, не оставляла попыток поднять весь дом на уши.

— Адди! — позвала её Джесс, вытягивая навстречу руки, пока мои глаза изучали корзину, валяющуюся на полу. Всё содержимое в виде игрушек рассыпалось по ковру.

— Мама, — жалобно отозвалась она, одним своим капризным видом требуя скорейшего внимания.

Угодив на руки Джессики, Адди вцепилась пальцами в лямки платья. Я узнал в этом излюбленную позу «обезьянки», которая уже стала визитной карточке моей дочери.

— Дада, — жалобно обратилась она ко мне, настаивая на том, чтобы праздник любви и внимания продолжался.

Я подошёл к ним и, пока Джесс успокаивала Адди, поглаживая её по спине, я прошёлся ладонью по её тёмным кудряшкам. В этот момент моё внимание привлёк Дэнни, вставший на коленки в кроватке и поглядывающий на нас. Он не плакал. Безмолвно улыбался. Когда наши глаза пересеклись, он ещё шире улыбнулся, показывая свои передние молочные зубы.

— Ты тоже проснулся, дружок? — отвлёкшись от дочери, я приблизился к кроватке и достал оттуда своего сына.

В отличие от Адди он пока не говорил, обходился мычаниями и интересным спектром звуков. Но взгляд, полный понимания, был многообещающим.

— Кажется... — Джессика едва могла говорить, ведь руки Адди крепко-накрепко сжали её шею в удушающих объятьях, — ...здесь она спать не хочет.

Взгляды моих двух любимых девочек обратились в нашу с Дэнни сторону. Я видел мольбу в глазах Джесс, но ничем помочь не мог. Когда Адди чего-то хочет, проще поддаться, либо попробовать договориться.

— План «вечеринка»? — решил удостовериться я.

— А куда нам деваться, — уныло вздохнула она.

Кажется, перспектива отмены жаркого секса в пользу вечеринки с двумя полуторагодовалыми карапузами ей не особо нравилась.

— Ты вроде хотела их уложить, — припомнил Джесс её же слова, когда мы покинули детскую и направились в нашу спальню.

— Я хотела уложить их в восемь, а не в два часа ночи. Ты ведь хочешь спать, Адди? — она окинула быстрым изучающим взором личико нашей дочери и тяжело вздохнула. — Но надо спать, дорогая.

Бурча себе что-то нечленораздельное под нос, Адди чётко давала понять, что у неё на уме одно веселье. Им нравилось быть в нашей спальне. Несмотря на отсутствие игрушек и всякого детско-цветастого, им почему-то приходилось по вкусу довольно скучное убранство.

— Гарри, возьмёшь её? Мне нужно снять платье. — Джесс едва смогла разомкнуть ручки Адди на своей шее, чтобы передать её мне.

— А мы пойдём умываться, — громко оповестил я детей и, забрав обоих, направился к ванной комнате.

Адди сразу увлеклась бабочкой на воротнике моей рубашки, пока Дэнни гладил по щеке.

— Зубы чистить будем.

Я усадил их рядом с раковиной и, придерживая рукой от падения, вытащил из выдвижного ящика две детские зубные щётки, которые мы редко, но использовали. Основные находились в детской. Вручив каждому свою, я ожидал, что Адди как обычно воспротивится помощи с пастой, а Дэнни придётся последовать примеру сестры. В тандеме она брала на себя лидерство.

Джесс вернулась в короткой ночной сорочке, чем потрепала мне нервы, и встала рядом.

— Давай помогу, сладкий, — она ласково обратилась к Дэнни, одной рукой поддерживая его щётку, а во вторую взяла свою из стеклянного стаканчика.

Я быстрым движением снял пиджак и бросил его в сторону корзины для белья. Адди, размазывая по щекам и губам белую пасту, смотрела на Джесс и повторяла за ней. Наши взгляды пересеклись в отражении. Я подмигнул своей жене и в ту же секунду поймал её вспыхнувший взор.

Адди сфокусировалась на руках Джессики, когда та принялась смывать макияж, используя с десяток банок, назначение которых до сих пор оставалось для меня загадкой.

— Тебе такое рано, — она попыталась подавить влечение Адди к кремам и тоникам, но это не к нашей дочери.

— Она не отстанет, пока не добьётся своего, — пробурчал я сквозь пенящуюся пасту.

— Даже не знаю, в кого она пошла! — парировала Джесс и, сделав вид, что выдавливает содержимое одной из баночки на ватный диск, на самом деле уже готова была его подменить на тот, который намочила под напором воды из крана.

— Да уж, никогда бы не подумал, что женская версия меня может быть такой очаровательной, — глядя на Адди сверху вниз, я не мог налюбоваться её довольным личиком, когда Джесс, делая вид, будто намазывает ей что-то на лоб, проводила ватными дисками и себе, и ей.

— Ага, само очарование, — пробурчала она в ответ.

Когда со всеми косметическими и водными процедурами было покончено, я помог Джессике отнести детей в нашу кровать, а затем исчез в гардеробной. Переодевшись, я вошёл обратно в спальню и обнаружил милую троицу, улёгшуюся под одеялом. В комнате осталась гореть только одна прикроватная лампа.

— Не хочешь сказку, значит? — прижимая к груди Дэнни, Джессика явно пыталась найти способ утихомирить нашу дочь, которая пока что отказывалась спать. — Давай тогда расскажу о том, как мы сегодня с вашим папой провели вечер. Ложись, дорогая... — она хлопнула рукой по местечку рядом с Дэнни.

К моему собственному удивлению, Адди послушалась и легла рядом с братом. Кажется, Дэнни уже спал, чего не сказать о его сестре, которая, вперив взгляд в Джесс, наслаждалась поглаживаниями по голове.

— Я очень скучала по вам. Надеюсь, вы это знаете. Но сегодня вашей маме вручали награду. И я очень-очень переживала, — перейдя на шёпот, она начала болтать всё, что на ум приходило. Только так Адди сдастся и позволит себя усыпить. — Я так долго работала с вашим папой, но всё-таки успела забыть, как хорошо он выглядит в костюме с бабочкой. — Всё это время я стоял в дверях гардеробной вне поля их зрения. Да, я подслушивал. — От него невозможно было отвести взгляда. Но мне пришлось, иначе я не смогла бы произнести свою речь. А мне так хотелось, чтобы всё получилось. Там было очень много людей.

Оставаться в тени я дальше не мог. Пришлось выйти и сделать первый шаг вперёд. Джесс прервала свою импровизированную сказку и пробежалась глазами по моему обнажённому торсу. Я натянул только спальные лёгкие штаны. Ну и боксёры пришлось тоже. Всё-таки рядом дети.

Адди решительно подползла в мою сторону, когда я подошёл к кровати и потушил последний оставшийся источник света. К темноте глаза привыкли быстро. Очертания комнаты, кровати и детей прорисовались быстро. А затем я почувствовал, как безжалостно был захвачен в объятья своей любвеобильной дочери.

— Дада, — пискнула она, прижимаясь крепче.

Я накрыл нас одеялом и поцеловал её в лоб.

— Ты сегодня нарушительница режима, ты ведь знаешь об этом?

Нащупав в темноте руку Джесс, лежащую на подушке рядом, я крепко сжал её. Аквамариновые глаза блестели ярко. Дэнни в это время уже посапывал, уткнувшись ей в груди. Как жаль, что на его месте сегодня был не я. А ведь всё к этому шло!

— У меня к тебе деловое предложение, Адди... — взъерошив тёмные кудряшки дочери, я перевёл на неё взгляд. — Ты ложишься спать, а я тебя завтра беру на работу. Поможешь мне со всякими делами, прогуляемся по офису.

Ей нравилось бывать со мной там. Во-первых, в неё влюблялись все работники моей компании. И это не потому, что я был их боссом, а потому что она действительно вела себя, как само очарование. Всё дело в ангельских глазах, доставшихся ей от мамы, в длинных ресницах и капризном характере (я тут ни причём).

— Договорились?

— Тата! — это явно означало согласие.

— Ложись тогда.

И она послушалась, наконец отбросив голову на подушку рядом со мной. Словно чем-то заворожённая, Джессика смотрела на меня.

Спустя какое-то время Адди засопела в унисон со своим братом, пока мы не торопились ложиться спать. Убедившись, что дети спят, Джесс шёпотом произнесла:

— Неужели ты готов к тому, что с ещё одним ребёнком мы будем в меньшинстве?

— Если они будут такими же очаровашками, то я готов.

Джесс тихо-тихо хихикнула.

— Почти очаровашки!

— Ну ты посмотри на них! — рукой я указал на лежащих между нами детей.

— Они спят, Гарри.

— И они такие очаровательные, когда спят, — парировал в ответ. — Может, это ты не хочешь ребёнка, раз отговариваешь меня?

— Ты ведь знаешь, что я всю жизнь мечтала о большой семье. И из нас двоих это ты оставался тем, в чьи планы входил только один наследник. Так что если сейчас ты настаиваешь на этом только потому, что этого хочу я, тогда я этого не хочу.

Резонно. Но уже неактуально.

— Я не думал, что привяжусь к кому-нибудь с такой силой. Всё началось с тебя, Джесс, на них продолжилось.

— И ты не жалеешь?

Заметив хмурость, образовавшуюся на моём лице, она поспешно добавила:

— Нет, я понимаю, что ты любишь их. Но это не значит, что неосуществившиеся планы не расстраивают тебя.

Я сжал её руку в своей сильнее. Джесс сразу притихла.

— Воспринимай это так, что мы провели корректировку планов и довели их до идеала. Так что здесь и сейчас я прошу тебя родить мне еще одного ребёнка. Да, с учётом того, что мы останемся в меньшинстве. Да, будет сложно. Но я хочу все эти сложности с тобой в придачу.

Заговорила Джесс не сразу. Учесть её восприимчивость и сентиментальность, я понимал, что ей просто была необходима минутка для прихода в себя.

— Люблю тебя, — дрожащим голосом прошептала она.

— И я люблю тебя, — не будь между нами сейчас двух мирно спящих детей, пробуждение которых грозит срывом ночи, я бы поцеловал свою жену сейчас, прижал бы к себе и... конечно же, распустил бы свои руки. Но не сегодня.

Сегодня мы просто спим.

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha

Всем хеллоу!

На такой приятной и счастливой ноте для Джесс и Гарри их история подходит к концу. Это был длинный путь, как для них, так и для меня. 

Подписывайтесь на тгшку. Там я уже написала о следующей своей книге. Любителей мафиозной любви, бэдбоев и тропа "от ненависти до любви" приглашаю прокатиться на американских горках,

ваша викуша