глава20
Едва заметным жестом Николас заказал для Сары второй коктейль. Почтительно следивший за ними официант тотчас подскочил к их столу. Сара откусила восхитительный кусочек кростини. Ресторан отеля «Четыре Сезона» мог похвастаться мишленовской звездой, ну а Сара ничего не имела против барочной чувственности приготовленных здесь кушаний. По ее мнению, чем более изысканные деликатесы ты можешь положить на поджаренный кусочек хлеба, тем лучше.
- Давайте сменим тему, - предложил Николас, наклоняясь вперед. - Герр Бетховен... расскажите мне о нем. Представьте, что я один из ваших обожателей-студентов. Взорвите мне мозг, как сейчас принято говорить.
- А на вас не угодишь, - отозвалась Сара, прикидывая, достаточно ли темно в ресторане, чтобы можно было вылизать тарелку, не вызвав скандала.
- Каково, к примеру, самое распространенное заблуждение? - подсказал Николас.
- Что Бетховен прожил большую часть своей жизни, будучи абсолютно глухим, - ответила Сара. - Да, пожалуй.
- И это неверно.
- Истина, к сожалению, еще печальнее. Потеря слуха происходила постепенно и с периодами ремиссии. Возможно, для душевного здоровья Бетховена было бы лучше, если бы он оглох сразу. Он продолжал надеяться на исцеление и на то, что его положение может улучшиться... Порой улучшение наступало. Вы можете себе представить, каково это? В какой-то момент вы слышите грохот карет под вашим окном, голос вашего друга, пять секунд собственной игры... А потом, на следующий день, - опять ничего.
- Не правда ли, лучше появиться на свет, имея все свои недостатки? - заметил Николас. - К чему терять способности капля за каплей, постоянно осознавая, чего ты лишаешься?
- Но музыка стала гениальной, - продолжала Сара. - И, я думаю, Бетховен сам это знал. Конечно, не обходилось без сетований и жалоб, но он понимал, кто он такой. А его проблемы с женщинами... в основном он создавал их сам. Ему не нужна была Бессмертная Возлюбленная.
- Ах да, знаменитые письма! Как романтично...
- Прошу вас, увольте! - рассмеялась Сара. - Вот вам заблуждение номер два: Луиджи - несчастный страдалец. По сути, в письмах к Бессмертной Возлюбленной речь постоянно идет о разрыве. «В окружающей прекрасной природе ищи подкрепления и силы покориться неизбежному...», «в моих годах требуется уже некоторое однообразие, устойчивость жизни, а разве они возможны при наших отношениях?»... Антония Брентано была замужем и имела четырех детей. Она небось пугала Людвига до потери пульса! Зато он мог без опаски боготворить этих недостижимых аристократок, не теряя ни минуты времени для своего сочинительства! Он-то явно не собирался мириться с ПМС и мокрыми пеленками! Бессмертная Возлюбленная не в пример удобнее, чем ежедневная близость. Вот о чем на самом деле эти письма.
- Вы кажетесь весьма уверенной в том, что говорите, - произнес Николас. - И немного, простите меня... циничной для столь молодой девушки.
- Однако возвратимся к посланиям Луиджи. Здесь нельзя быть ни чем уверенной, - продолжила Сара, предпочтя оставить обвинение в цинизме без ответа. - Никто не даст стопроцентную гарантию, что девчонка, которой он писал, именно Антония. Но она подходит. Она была главной женщиной в его жизни в тот период. В начале июля тысяча восемьсот двенадцатого они оба посетили Прагу. Затем Бетховен отправился в Теплиц, а Антония - в Карлсбад. Поверьте, это уже давно и в подробностях выяснено.
- А что насчет Седьмого? - поинтересовался Николас. - Где был князь Лобковиц, когда Бетховен прибыл в Прагу, чтобы увидеться с Бессмертной Возлюбленной?
- Я не представляю, где находился князь в начале июля, - вздохнула Сара. - Вероятно, в Вене.
- Но он мог быть и в Праге, - мягко возразил Николас, задумчиво постукивая ложечкой по своей чашке. - А зачем Бетховен поехал в двенадцатом году в Прагу?
Сара задумалась.
- Неизвестно... Второго июля он должен был встретиться с Карлом Фарнгагеном фон Энзе, но не пришел. Фарнгаген упомянул об этом в мемуарах и привел полученную им от Людвига записку с извинениями - тот писал, что ему очень жаль отменять встречу, но «обстоятельство, которого я не мог предусмотреть, не дает мне исполнить задуманное».
- И что это было за обстоятельство?
Сара пожала плечами:
- Вероятно, Антония Брентано. Бетховен ничего об этом не говорит. А затем он уезжает в Теплиц и пишет свои письма, но так их и не отправляет. Мое предположение - он перечитал их и решил, что, пожалуй, немного перегнул в плане «ты моя единственная».
- Объяснений, моя дорогая, всегда может быть больше чем одно, - мягко заметил Николас. - Почти во всех случаях.
- Вы не возражаете, если я к вам присоединюсь?
Макс, как всегда безупречно одетый в темный костюм-тройку, не стал дожидаться ответа. Он выдвинул для себя стул и расположился возле Сары.
- Ну как? - спросил он у Николаса.
- Все чисто, - весело отозвался тот. - Оксана вначале заметила одного парня из BIS, но сразу дала мне знать. Кстати, он на нас даже не взглянул. Как справедливо заметила Сара, пятизвездочный отель притягивает пятизвездочных проституток. Он ушел с рыженькой девицей примерно сорок пять минут назад. За крайним левым столиком обедает министр культуры, и вместе с ним, вне всяких сомнений, музыкант Нил Даймонд. Остальные просто туристы.
- Слушайте, - сказала Сара, - вам обязательно надо меня разыгрывать?
- А он прав, - сказал Макс, вглядываясь в глубину зала. - Там сидит Нил Даймонд.
- Хорошо, - Сара скрестила руки на груди. - Который из вас Старски, а кто Хатч?[48]48
«Старски и Хатч» - американский телесериал второй половины 1970-х гг., а также одноименный фильм (2004 г.), в центре сюжета которых находятся двое полицейских, раскрывающих убийства.
[Закрыть] И что такое BIS?
- Чешская служба госбезопасности и охраны информации, - объяснил Николас, взмахом ладони заказывая эспрессо. - Шпионы, другими словами. Простите нам игры в рыцарей плаща и кинжала (хотя, признаться, я их обожаю), но позвольте вам напомнить, что уже появились первые жертвы, а на той стороне реки находится дворец, набитый бесценными произведениями искусства с весьма темным прошлым... Прага - это порог. - Николас встал и отвесил Саре церемонный поклон. - И он весь пропитан кровью.
- А еще в городе куча адских порталов, - саркастически отозвалась Сара и поежилась, осознав, что Макс и Николас пристально смотрят на нее.
- Вы слышали о портале? - осведомился карлик.
- А как же! Он прямо под стойлами единорогов! - натянуто рассмеялась Сара. - Эй, ребята, что с вами?
Николас усмехнулся.
- Сара, я получил огромное удовольствие от обеда с вами. Макс?
- Передавайте Оксане мои наилучшие пожелания, - кивнул Макс. - И не забудьте про мое имущество, воришка.
Николас выудил из кармана куртки тонкий золотой портсигар и вручил его Максу. Перед Сарой снова мелькнул загадочный символ.
- И зажигалку, - терпеливо напомнил Макс.
Карлик отправил ему зажигалку юзом вдоль столешницы, подмигнул Саре и был таков.
- Ого, кростини! - воскликнул Макс, протягивая руку через стол.
- Где вы пропадали?
Сара постаралась, чтобы ее голос звучал нейтрально. Она чувствовала необычайное... облегчение от того, что вновь его видит. Какое счастье, что он теперь рядом с ней...
- К сожалению, меня перехватили, и я не хотел рисковать, звоня вам. Возникла необходимость решить кое-какие деловые вопросы, - проговорил Макс. Он сделал знак официанту, чтобы тот принес ему меню. - А я, между прочим, пытаюсь открыть музей. Скоро к нам приедет специалист по дельфтскому фарфору и еще один тип, который рисует собачьи портреты.
- Серьезно?
- Лобковицы всегда любили собак, - торжественно провозгласил Макс.
«Ваши псины жили лучше, чем мои предки», - мысленно съязвила Сара.
Официант вручил Максу меню. Тот подержал его на коленях, после чего передал Саре, многозначительно показывая на него взглядом:
- Не хотите еще что-нибудь заказать?
Сара раскрыла меню. Внутри лежала пачка черно-белых фотографий восемь на десять. Она придвинула меню поближе к себе, чтобы как следует их рассмотреть.
- Это проявленная пленка фотоаппарата Энди? Похоже на сейф...
- Верно.
Сара принялась изучать следующий снимок, запечатлевший чью-то руку и цифровой замок. На третьей и четвертой фотографиях виднелся сам наборный диск крупным планом: указательный и большой пальцы руки оказались не в фокусе, но цифры различались ясно. На последнем снимке и рука, и диск были размыты.
- Восемь, тринадцать и еще что-то, - пробормотала Сара.
- Мне не удалось добиться хорошего качества, - посетовал Макс. - Но полученный результат значительно сужает поле наших догадок.
- Это сейф в кабинете Майлза! - вырвалось у Сары.
- Вид со строительных лесов - а именно, с наружной стороны дальнего окна, - подтвердил Макс. - Это возможно, если лежать на животе и иметь мощную функцию увеличения. Я проверял.
Сара захлопнула меню и вернула его Максу.
- Похоже, Энди был шпионом, - безмятежно произнес Макс. - Но работал ли он сам по себе или на кого-то? Вот это пока - самое важное для меня. И еще нам надо выяснить, что Майлз хранит в сейфе.
Сплошные секреты, подумала Сара, наклоняясь к рюкзаку и доставая из него письмо. А какие у тебя скелеты в шкафу, Макс?
- Прошу прощения, - сказала она. - Жуткие происшествия, трупы и прочие треволнения совсем сбили с толку. Я забыла отдать вам одно письмо.
Макс разорвал конверт, быстро пробежал глазами текст послания и сунул листок в карман пиджака.
- Счет из отеля, - небрежно пояснил он.
Неужели?
Сара вытащила школьную фотографию, которую отдал ей Николас, и положила ее на стол перед Максом, припечатав ладонью.
- Энди шпионил за Майлзом, вы - за мной, Николас - за всеми подряд, - заявила она. - И он почему-то не сомневается в том, что Щербатский покончил жизнь самоубийством.
- Николас Пертузато?
- Да. Он настаивает на том, что профессор... выпрыгнул из окна.
Под пристальным взглядом Сары Макс взял с блюда последний кусочек кростини. Мерзавец.
- Сказать, что Щербатский выпрыгнул сам, и утверждать, что он покончил самоубийством, - две совершенно разные вещи, - нерешительно парировал князь.
- А зачем еще ему могло понадобиться прыгать? - рявкнула Сара.
Макс промолчал.
- Жаль, что так случилось с вашим отцом, - сказал он, нарушив паузу. - Четвертый класс стал уже не тот после того, как вы ушли.
Сара закинула рюкзак за плечо.
- А я последую совету Николаса, - отчеканила она. - Вернусь в ваш дурацкий дворец и проведу остаток лета, сосредоточившись на работе. Буду изучать рукописи, переводить, делать заметки и... думать об олухе-недомерке, родившемся не с той стороны Рейна, с его газами и сложными взаимоотношениями с отцом, который был в десять миллионов раз круче, чем вы, или я, или кто-либо еще из смертных. И что бы у вас ни происходило, не надо посвящать меня в ваши проблемы, хорошо?
Сара встала и величественно двинулась прочь, остановившись лишь затем, чтобы принять коробочку шоколадных конфет от улыбающегося официанта.
- Благодарю вас за то, что посетили «Четыре Сезона», - промурлыкал он по-английски. - Пожалуйста, приходите еще.
Из дверей Рудольфинума на противоположной стороне улицы лился поток слушателей, которые прослушали концерт классической музыки. На Карловом мосту толкались туристы, влюбленные парочки и озверевшие местные жители, пытающиеся добраться домой. Ночная Прага сверкала и мигала огнями, манила и пряталась. Сара брела по булыжным мостовым, усилием воли не давая себе очаровываться. У ворот Града, показывая охраннику свой пропуск, она заметила над собой ухмылку Красавчика-с-Мечом.
Да иди ты в пень, мысленно сказала она ему.
Из дворца доносился смех, разговоры, звон стеклянной посуды с кухни.
Вот где мое место, думала Сара. Среди слуг.
Мать всегда предупреждала ее, что не стоит связываться с богатыми. «Они используют тебя», - так она говорила.
Сара спустилась по ступенькам к подвальной комнатушке, швырнула рюкзак на кровать и бросилась на покрывало. В бок тут же воткнулась пружина. Но сейчас Сара даже не могла разозлиться по-настоящему.
Наступил подходящий момент, чтобы выяснить, как следует умирать доброму христианину, пронеслось у нее в голове. Однако «Ars moriendi» лежала на столе, а Саре вообще не хотелось двигаться.
Расстегнув «молнию» рюкзака, она начала шарить внутри, ища фотографию, однако ее пальцы наткнулись на нечто другое.
Маленькая бронзовая коробочка для пилюль в форме носа.
«Что, по-вашему, можно найти в коробочке для пилюль?» - спросил ее карлик.
Тайны... Сару тошнило от них. К черту тайны.
Сара открыла коробочку, вынула из нее кусочек... чего-то, мгновение подержала на ладони. Затем кинула это в рот и проглотила.