глава18
- Один из экземпляров «Ars moriendi»[43]43
«Искусство умирать» (лат.).
[Закрыть], - произнес Майлз, беря в руки книгу в кожаном переплете, которую Сара нашла в коробке в Нелагозевесе. - В пятнадцатом веке, после того как чума выкосила половину населения и почти всех священников, церковь позволила писателям из мирян выпускать книги с гравюрами, дабы распространить весть о том, как следует умирать доброму христианину.
Он положил томик и повернулся к компьютеру. Сара принялась осматривать кабинет Майлза.
Накануне Макс не пришел к Пороховой башне, как они условились. После некоторого колебания Сара попробовала позвонить ему на мобильник, но услышала предложение оставить голосовое сообщение. Сара пересекла Староместскую площадь и поплелась по Карлову мосту, чувствуя, как ее охватывают ужас и паранойя, что было странно, учитывая веселую разношерстную толпу туристов из разных стран. Гуляки фотографировали друг дружку на фоне статуй и затаривались дешевыми акварелями с видами Праги, марионетками и магнитиками на холодильник с надписями «Czech it Out!»[44]44
Игра слов: «check out» (англ.) - подтвердить, предоставить доказательство чему-либо. Такую надпись можно приблизительно перевести как «Предъявите ваш чех!».
[Закрыть].
Сара решила расспросить Майлза о книге, чтобы под невинным предлогом выяснить, не видел ли тот Макса.
- Кстати, а нельзя ли мне ее взять на какое-то время? Мне очень понравились рисунки, - солгала она. - И Макса они тоже заинтересовали. Вы его не видели?
- Не видел со вчерашнего утра, когда вы вдвоем вернулись из Нела, - ответил Майлз, уставившись на нее. Сара постаралась придать лицу безразличное выражение. - Книгу следует отправить в коллекцию инкунабул.
- Я ее верну, - пообещала Сара. - Мне так хочется узнать, что значит умереть как добрый христианин.
Майлз рассмеялся.
- Собственно, ваша находка не является инкунабулой, - добавил он. - Вы обнаружили копию восемнадцатого века, которая находится в плачевном состоянии. Никакой особой ценности она, в принципе, не представляет. Но, пожалуйста, обращайтесь с ней аккуратно.
Поклявшись хранить книгу как зеницу ока, Сара покинула кабинет Майлза, по-прежнему обеспокоенная и неудовлетворенная.
Поймав себя на том, что она целых десять минут таращится на строчку в партитуре Шестой симфонии, Сара сдалась. Когда она брела по коридору, до нее донеслись голоса Элеоноры и Дафны. Женщины обсуждали предстоящий бал-маскарад. Сара нырнула в первую попавшуюся комнату и решила, что ей надо прогуляться на свежем воздухе. Если она застрянет во дворце, ее неизбежно втянут в разговор, на котором она не сможет концентрироваться, и ее начнут расспрашивать, что случилось. А ей придется отвечать: «Э-э, ну, в общем... убийство», что вряд ли будет уместно.
Очутившись на улице, Сара подумала, не пройтись ли до Страговского монастыря, чтобы взглянуть на тамошнюю знаменитую библиотеку, но отказалась от своей идеи. Хватит пока с нее древних книг! Вместо этого она свернула к Королевскому саду.
Проходя мимо Старого манежа (где обосновался Музей современного искусства), Сара услышала щебетание девушки-экскурсовода (а вездесущих гидов в Пражском Граде было предостаточно), адресованное к группе туристов.
- На этом месте некогда располагался личный зоопарк императора Рудольфа Второго, - пронзительно вещала барышня. - На геральдическом щите страны вы можете видеть двухвостого льва. Львы всегда были любимыми животными Рудольфа Второго. Известно предание, согласно которому астроном Тихо Браге - личный астролог императора - предсказал, что судьба монарха связана с судьбой его обожаемого питомца, льва Оскара. И действительно, в тот самый день, когда Оскар умер, скончался и император!
Толпа отвечала сдавленным «О-о-о!».
Сара не спеша шла по саду, пытаясь отвлечься от назойливых мыслей и побыть простой американской туристкой. Насколько она помнила, при коммунистах сад был закрыт для публичного посещения. Хотя эпоха коммунизма и закончилась, ее следы оставались повсюду. Разглядывая сквозь шеренгу елей так называемый «Зал для игры в мяч», Сара притормозила. Фасад украшали облаченные в просторные одежды аллегорические изображения Астрономии, Сельского хозяйства, Добродетели, Промышленности и Стихий. Сара заметила рядом с головой Промышленности высеченные в камне серп и молот[45]45
Собственно, и сами аллегорические изображения Промышленности и Сельского хозяйства были добавлены к остальным фигурам в пятидесятых годах двадцатого века.
[Закрыть]. Забавно, что прибавит к этому новое поколение? Вероятно, табличку «Продается».
Размяться после работы во дворце было приятно, поэтому Сара шла, стараясь думать лишь о красотах архитектуры, а не о таинственном исчезновении Макса, не об Энди и не о Щербатском. Перейдя Влтаву по Чехову мосту, она очутилась в Йозефове - старом еврейском квартале Праги, где возвышалась статуя рабби Лёва. Сара помахала ей.
- Рабби Лёв создал Голема - человека из глины, которую он взял с берега реки там, внизу, - толковал экскурсовод группке восторженных японских школьниц.
- По легенде, - сквозь зубы поправила Сара. Она ненавидела, когда смешивали факты и вымысел, особенно в разговоре с детьми. Зачем их путать и нагромождать правду на вымысел?
Она неторопливо продефилировала по Парижской улице, минуя шикарные магазины с богемским стеклом и хрусталем. Ведь именно это и делают туристы - гуляют, глазеют по сторонам. Скользнув взглядом по выставленным на витрине великолепным кубкам, вазам, тарелкам и стопкам, Сара подумала, что надо бы ей купить чешский сувенир для матери. Правда, в таких местах она всегда начинала нервничать - ей казалось, будто с ней вот-вот случится припадок и она станет метаться, разбивая все подряд.
Затем Сара попала на Староместскую площадь - и как раз вовремя, поскольку застала последние лучи заходящего солнца, игравшие на двух золоченых шпилях храма Девы Марии перед Тыном. Здесь расставляла декорации труппа кукольников. Дородный бородач в елизаветинском костюме объяснял собравшейся толпе туристов сюжет «Вольпоне» Бена Джонсона, а одетые в черное кукловоды вытаскивали картонных подопечных, готовясь начать представление.
- Действие происходит в Венеции, - объяснял бородач. - Для английского зрителя того времени Венеция была воплощением всяческого упадка и греха. Непомерное богатство, алчность, воровство, проституция, болезни, инцесты, убийства...
Зловещее предчувствие снова накрыло Сару. Куда подевался Макс? Надеясь, что он появится, Сара отошла от кукольного театра и побрела через площадь, чтобы взглянуть на Астрономические часы, которые служили приманкой для туристов еще с тысяча четыреста девяностого года. Подняв глаза, Сара увидела фигуру на фасаде готической каменной башни: скелет, держащий в одной руке песочные часы, а в другой - колокол на веревке. Куда ни погляди, всюду смерть, подумала она.
- Когда пробьет очередной час, в маленьких окошечках покажется процессия апостолов, - произнес позади знакомый гнусавый голос, похожий на звук фагота.
Сара обернулась, и перед ней предстал Николас, во всей своей крошечной чопорной любезности.
- Но зрелище не слишком интересно, - добавил он. - На вашем месте я бы не стал дожидаться.
- Николас! Вы что, шли за мной по пятам?
- Да, - ответил он.
- Но зачем?
- Я частенько бываю здесь и навещаю хозяина. - Николас указал на Тынский храм на той стороне площади. - Он похоронен там. Я вновь хотел убедиться, что он не выбрался наружу. Шутка.
Сара нахмурилась, пытаясь вспомнить, что было написано о Тынском храме в пивном путеводителе.
- Тело эксгумировали, - подсказал Николас. - Первый раз - в тысяча девятьсот первом году, а вторично - год назад. Вероятно, теперь он полностью мертв. Абсолютно, я вам гарантирую.
- Тихо Браге! - торжествующе воскликнула Сара. - Он похоронен здесь!
Николас поклонился, признавая ее правоту.
- Но почему вы меня преследуете? - осведомилась Сара.
- Я ваш защитник.
Сара подавила смешок. Конечно, подумала она, ты сможешь прикрыть меня от пули, но только если она будет направлена мне ниже пояса!
- Разве я нуждаюсь в телохранителе? А вам известна какая-нибудь тайна, которую вы от меня скрываете?
- Чужая душа потемки, в том числе и ваша собственная, - уклончиво ответил Николас. - Не желаете выпить аперитив? В отеле «Четыре Сезона» смешивают превосходный «Беллини», лучший из тех, что мне доводилось пробовать за пределами Венеции.
Сара вздохнула, но не пошевелилась. В ее ушах до сих пор звучала речь кукловода насчет Венеции. Коррупция, грабежи, убийства... Что прятал Макс в отеле «Гритти Палас»?
- Когда вы встретили меня в аэропорту, вы сказали, что прибыли из Венеции, - начала она. - Зачем вы туда ездили?
- Чтобы забрать оттуда Сассоферрато[46]46
Джованни Батиста Сальви да Сассоферрато (1609-1685) - итальянский живописец эпохи барокко.
[Закрыть], которого обнаружили во Дворце дожей. Маленький подарок Гитлера для Муссолини. Или, наверное, точнее будет сказать, если таковое слово можно употребить, «передарок»... Понимаете, изначально картина была позаимствована из коллекции Лобковицев.
- Вот что было в багажнике!
Николас кивнул.
- Но вдобавок Макс попросил вас отвезти какую-то вещь в Венецию, да?
- Да.
- Что именно?
- Букет цветов ко дню рождения маркизы Элизы. Она объявила, что они ужасны, и выбросила их в канал. Любовная размолвка, как я подозреваю.
Что еще за ерунда?
- Мне казалось, что маркиза его родственница!
- Дальняя. - Николас выразительно поиграл бровями.
- Хорошо, но, кроме того, вы оставили что-то в сейфе в отеле «Гритти Палас», - упорствовала Сара, пытаясь выбросить из головы намек Николаса (а также то, насколько он ее задел). - Макс хотел что-то спрятать!
- Должно быть, вы принимаете меня за придворного карлика шестнадцатого века, - враждебно заявил Николас. - Который посвящен во все секреты королевского рода, потому что окружающие считают его чем-то вроде говорящей собачки.
- Никто не считает вас говорящей собачкой!
- Тогда пойдемте со мной.
Сара раздраженно вздохнула. К сожалению, теперь ничего не поделаешь. Иногда человек, который тебя не привлекает, без раздумий связывает твою холодность с тем, что ты не способна видеть дальше его физических недостатков, странностей или аномалий, настоящих или воображаемых. «Все дело в моих веснушках», - всхлипывал однажды на пороге ее комнаты первокурсник. «Ничего подобного, - возражала Сара, - все дело в том, что ты за человек».
Но она не могла быть жестокой с Николасом. Он взял на себя роль ее защитника, хотя она подозревала, что его чувства направлены вовсе не на платонические отношения. Да и Сара давно выросла из подобного рода бездумной жестокости. Не разделяемое вожделение - не такая вещь, которой стоит пользоваться.
Или нет? Действительно ли у Макса романтические отношения с маркизой Элизой?
- Ладно, - сказала Сара. - Но только платить будете вы.