Дело Селин Диабло

Внешняя оценка её личности позволяла сделать ряд незамысловатых наблюдений. Ещё в школьные годы она вошла в знаменитую четвёрку — сообщество самых состоятельных, высокомерных и ядовитых барышень, чья холодная недосягаемость стала их визитной карточкой. И что примечательно, это влиятельное содружество было создано по её же инициативе, исходя из трезвого расчёта: вместе быть сильнее и заметнее. Каково же было мнение о ней знакомых?

________________________
28 мая (за неделю до судьбоносной роковой вечеринки)
__________

Утро Селин было отточенным ритуалом. Умывание, легкий макияж, привычная одежда — все движения выверены до секунды. финал — духи.Она обожала мелкие детали в образе. Выйдя на улицу, она направилась в школу привычной дорогой. И, как обычно, почувствовала на себе тяжесть множества глаз.

Ей 16,но у нее взгляд и осанка королевы, вступившей на престол по праву рождения. Ее не назовешь просто богатой — она аристократка в нескольких поколениях. Это чувствуется в её сдержанной уверенности.

Ее красота — это шепот в мире криков. Голубые глаза, но не бездонные океанские, а светлые, почти прозрачные, как утренний лед на высокогорном озере. В них нет ни капли тепла, лишь отражение небес, до которых никому не дотянуться. Эти глаза видят все, но выдают ничего.

Ее кожа — бледный бархат, на котором судьба угольком нарисовала россыпь родинок,точно звёзд. Каждая — тайная отметина, карта созвездий, что знает лишь она одна. Эта кожа никогда не видела палящего солнца, она хранит прохладу залов старинных особняков.

Она ,словно,воплощение ангела,сошедшего с фрески раннего Возрождения -чистая,невинная,отрешенная.Но это первое, обманчивое впечатление, которое она же самая первая и разрушает.

Ее взгляд — холодный и надменный. Он останавливает на полпути, взвешивает, оценивает .Она — своенравная и манерная, каждое ее движение отточено и исполнено утонченной грации.

Она немногословна, ибо слова — драгоценности, которые не стоит расточать. Но когда ее тонкие губы все же размыкаются, рождаются фразы, острые, как жало. Ее словам не нужна громкость — они попадают в цель без промаха.

И затем — голос. Шикарный, тихий, спокойный и уверенный. Он не нуждается в повышении тона, чтобы подчинить. А сквозь безупречную дикцию прорывается томный, едва уловимый французский акцент, будто шелест страниц старой книги, найденной в фамильной библиотеке где-то в Провансе. Этот акцент обволакивает каждое слово, делая его одновременно музыкой и приговором.

Ее суть — это противоречие: ангельская внешность, скрывающая душу с ледяным сердцем и стальным умом. Она — изящный яд в хрустальном бокале, холодное солнце, что светит, но не греет.

Ее осанка — это отдельный вид искусства. Прямая спина, высоко поднятый подбородок, длинная шея.

Ее шик — не в цене, а в безупречности. Простая рубашка miu miu  и мини юбка Burberry смотрятся на ней дороже, чем чье-то вечернее платье.Ее роскошные блондинистые волосы украшает ободок и очки Chanel. В ушах серьги-Конго из белого золота,а на плече висит белая сумочка Saint Laurent.образ подчёркивают туфли Valentino. Перманентная деталь в её образе-перчатки.она всегда носит перчатки,ведь это важная деталь её образа,но разве это единственная причина?

Ее нарциссизм — не глупое самолюбование. Это холодное, объективное осознание своего превосходства. Она — лучшее произведение искусства в своей коллекции.

Ее интеллект направлен не на оценки, а на удовлетворение любопытства.

за простой фразой скрывается целая вселенная намеков. Она — ходячая загадка в безупречной упаковке. Под маской холодной, самодостаточной аристократки скрывается пытливый ум, жаждущий найти что-то столь же сложное и прекрасное, как она сама.

«Утонченный нарциссизм на фоне интеллектуальной меланхолии». Она не пытается понравиться. Она — эталон, к которому вы бессознательно стремитесь.

Но все видят лишь то,что она транслирует.Такая ли она на самом деле ?или это  просто игра на публику,на репутацию,на личную выгоду?________________________________

Детство Селин было похоже на коллекцию запертых комнат в особняке, где она выросла. Снаружи — безупречный фасад богатства и порядка, внутри — пыль на душе и скрип половиц в тишине.

Ее родители были не людьми, а функциями. Отец — холодный, блестящий логик, глава корпорации, — видел в дочери проект. Ее хвалили за пятерки, за выигранные олимпиады, за безупречные манеры, но его похвала была похожа на одобрение искусного алгоритма. «Эмоции — это нерациональные издержки, Селин, — говорил он, поправляя галстук. — Миром правят разум и воля». Мать, вечно занятая поддержанием социального блеска, воспринимала Селин как аксессуар. Ее ласка была постановочной, как улыбка на светском рауте, а слезы — если они и были — вызывали не сочувствие, а раздражение. «Не плачь, ты портишь себе лицо».

Любовь в ее жизни была условной валютой, которую выдавали в обмен на достижения. Ей с младенчества внушили, что она — особенная, не потому что любима, а потому что «потенциально гениальна». Это не рождало здоровой уверенности, а взрастило искреннее высокомерие. Она смотрела на сверстников, обнимающихся на переменах и плачущих из-за утерянной заколки, с холодным недоумением. Они были Faibles et pathétiques .Они были управляемы. Она же была выше этого. Она была как ее отец — существом разума.

Но мир внутри нее не желал подчиняться. Каждую ночь ее разум, этот вышколенный слуга, восставал против нее. С 7 лет ее преследовали кошмары. Не детские монстры под кроватью, а сложные, метафорические ловушки: бесконечные коридоры, где двери исчезают, как только к ним прикасаешься; лица близких, расплывающиеся в безликие маски; ощущение падения в черную, безвоздушную пустоту, где нет ни звука, ни света. Она просыпалась с беззвучным криком, с сердцем, колотившимся как птица в клетке, и вцеплялась в одеяло, чтобы не выдать свой ужас.

Именно кошмары стали ее первым неизвестным, ее первой загадкой. Она не бежала к родителям — их холодное недоумение было страшнее самого сна. Вместо этого она начала их изучать. В 9 лет она завела «Журнал Ночных Теней», куша скрипучим почерком записывала сюжеты, пытаясь найти закономерность, триггер. Это породило жгучий интерес ко всему иррациональному, таинственному — психологии, нейробиологии сна, парадоксам квантовой физики, древним мифам. Если она не могла контролировать это силой воли, она сделает это с помощью знания.

Ее эгоизм и эгоцентризм были не прихотью, а формой психологической самозащиты. Если мир не дает тебе опоры, ты становишься опорой для себя самой. Собственные интересы — единственное, на что можно по-настоящему положиться. Она научилась быть хитрой и манипулятивной, наблюдая за родителями. Она видела, как мать лестью получает место в благотворительном комитете, как отец тонкими намеками разворачивает переговоры в свою пользу. Для Селин это был не обман, а высшая математика человеческих отношений — единственный язык, который в ее семье понимали.

Ее сдержанность и молчаливость были щитом. Каждая проявленная эмоция — это уязвимость. Это точка, в которую можно ударить. Ее язвительность, холодная и отточенная, была ее оружием. Единственной разрешенной формой агрессии, способом оттолкнуть тех, кто пытался подобраться слишком близко и нарушить хрупкий баланс ее внутренней крепости.

Но, подавляя эмоции, она не переставала их чувствовать. Гнев от несправедливости жег ей горло, обида сжимала сердце в ледяной ком, а иногда, глядя на играющих во дворе детей, она ощущала острую, почти физическую боль одиночества. Но внешне — ничего. Только легкая бровь, приподнятая в насмешке, или холодный, изучающий взгляд.

Ее детство не было наполнено жестокостью в классическом понимании. Оно было стерильным. Эмоционально пустым. Ее личность сформировалась в вакууме, где единственным способом выжить было построить собственную вселенную, где она была и богом, и изгнанником. Умной, хитрой, высокомерной королевой холодного рассудка, каждую ночь сражающейся с тенями собственного, неподконтрольного ей .

В 5 лет девушка отправили в музыкальную школу, на скрипку, через полгода она бросила из-за отсутствие интереса. В восемь лет она профессионально играла в шахматы, участвовала в турнирах, получала награды, но это было вовсе не её желание, а наказ родителей. В 10 лет её отправили в художественную школу, и ,хоть она любила искусство,но у неё с самого начала  как то не сложилось-её выгнали бы за поведение,но она ушла раньше.Всю жизнь она изучала языки:родной французский;испанский,Английский-это ,пожалуй, единственное ,что ей действительно нравилось из того,что навязали ей деспоты-родители.

Всю жизнь её заставляли быть кем-то другим. Музыка,шахматы, живопись, теннис,хореография,— всё это были чужие амбиции, воплощённые в послушной дочери. Но за фасадом идеальной ученицы жила девочка, чьё сердце принадлежало тайнам. Пока другие изучали гаммы и дебюты, она с упоением погружалась в мистические загадки и детективные романы. Пришло время, когда ей предстоит раскрыть главное дело — найти собственное «я».