1часть.
Здравствуйте.
Это моя первая проба пера. Творение, рождённое из тишины и вдохновения. Буду искренне рада, если вы оцените его не только взглядом, но и звёздочками, которые согреют душу начинающего автора.
Желаю вам приятного погружения в эту историю.
______________________________
Céline Diableau
____________
Селин,коренная француженка из аристократической семьи с богатой историей и множеством тайн,которые ей предстоит узнать самой ,ведь предки не готовы сознаться в своих грехах даже под тенью смерти,замахнувшейся своей косой,готовой к очередной жестокой расправе. Для них мир был хрустальным дворцом, где главные сокровища — не тиары и не поместья, а доброе имя и безупречное renommée. Это валюта, чей курс не подвержен кризисам; это фамильный герб, выгравированный не на пергаменте, а в сознании общества. Можно потерять состояние и восстановить его, но одна-единственная трещина на хрустале репутации — и дворец рассыплется в прах тихим, неотвратимым звонком, заглушающим любые оправдания.
_______________________________
Приговор пахнет не тюремной пылью, а старыми деньгами и лавандовой пудрой. Шепот адвокатов за закрытыми дверями кабинета отца, шелест пачки банкнот, густой, как болотная тина, и тихий щелчок чемодана, который за меня собрала горничная. Мое преступление не имело имени. Его стерли, как стирают пятно с дорогой ткани. Но шрам остался. Не на моей репутации — папа купил новую, — а где-то внутри, в той части души, что отвечает за сон.
Вместо скамьи подсудимых — купе поезда в чужой город чужой страны. Вместо тюремной камеры — «St. Regina Academy», школа-интернат с трехвековой историей, куда богатые семьи ссылают своих проблемных отпрысков. Место, где чужие секреты — валюта, а чужие жизни — разменная монета.
Шестнадцатилетняя Селин Диабло всегда получала все, что хотела. До той ночи, когда одно мгновение слабости, одна роковая ошибка на вечеринке обернулась трагедией. Теперь она — пария в своем кругу, девушка с клеймом, которое не видно глазу, но которое чувствуют все вокруг.
Семья находит радикальное решение: забрать документы, стереть цифровой след и под вымышленным именем ,словно её никогда не было,отправить дочь в «Академию Святой Режины» — закрытое учебное заведение, гордо стоящее на нагорье Шотландии,а точнее в области Sutherland , куда не долетают голоса из прошлого.Говорят, земля, на которой стоит Академия, — древняя, и ей не нравятся чужаки. Шепчут, что ученицы там не стареют, что в саду растут цветы, которых нет в ботанических справочниках, а по библиотеке ночами бродит тень женщины в платье позапрошлого века с книгой, полной пророчеств. Местные обходят его стороной, утверждая, что сама гора дышит и шепчет, а те, кто остаются там надолго, начинают слышать её голос в своих снах. Родители-горожане смеются над этими сказками.
Селин сама бы едко усмехнулась над этим,считая подобное полной чушью.Но произошедшее в тот роковой вечер полностью изменило её представление о мире, представление о самой себе.
Поезд мчит ее прочь от вчерашнего дня. В руках — книга, но слова плывут перед глазами, не долетая до сознания. Маска спокойствия на ее лице — тщательно продуманная защита. Никто не должен увидеть, как колотится ее сердце, не должен догадаться, что в этой сумке лежит не просто одежда, а осколки старой жизни. Каждый взгляд попутчика кажется ей испытующим, каждый стук в дверь купе — шагом прошлого, которое настигает.
Окно вагона мерцает отражениями пробегающих мимо огней. Она неподвижна, укрывшись в своем коконе из тишины и страниц. Со стороны кажется — статуя, воплощение безразличия. Но за этим каменным фасадом бушует ураган. Каждый стук колес отбивает такт в вихре воспоминаний, надежд и страхов. Ее пальцы трясутся,перелистывая страницы, — единственная выдача внутреннего трепета. Она бежит. Или, возможно, едет навстречу? Ответа нет, только ритм пути и притворство бесстрастия, за которым скрывается целая вселенная эмоций.
Ей кажется,что поезд увозит её не только из города,но и от самой себя.
Сознание отступило, сдавшись усталости, но тревога не отступила вместе с ним. Её сон был не отдыхом, а ловушкой. Кошмар накатил внезапно — удушающий, парализующий. Она металась во сне, пальцы бессознательно впивались в обложку книги, как в якорь спасения. Ритм поезда, бывший фоном для побега, теперь слился со стуком сердца.Прошлое, от которого она уезжала, оказалось сильнее и догнало её в собственных снах. Бегство не удалось — самые страшные демоны умели путешествовать вместе с ней.
Она жила в двух реальностях. Днём — уставшая, с тщательно заштопанными нервами, пытающаяся успеть на все поезда, которые жизнь безжалостно отправляла с её перрона. А ночью... Ночью начиналось самое ужасное: чувства, которые она подавляла,считая их слабостью,вырывались наружу ,являясь кошмарами-словно подсознательный крик о помощи.
Всё начиналось с тени у кровати. Она просыпалась от тягучего чувства чужого присутствия и видела его — безликий силуэт, темнее самой ночи. Это не был сонный паралич; это было осознанное, пульсирующее страхом наблюдение. Знак её тотальной уязвимости.
Потом начиналось преследование. Она бежала по бесконечным коридорам родного особняка ,который на глазах сплетался в абсурдный лабиринт. Селин металась, пытаясь найти выход на улицу, к свету, но двери упрямо вели её обратно в тот же холл, создавая ощущение порочного круга, полной невозможности попасть куда-либо. Это было точным воплощением её жизни — панического чувства, что все поезда ушли, все шансы упущены, а контроль безвозвратно потерян. Она бежала, а за спиной, неумолимо и беззвучно, двигалось существо без лица — безмолвное воплощение всех её подавленных страхов, тех травм, на которые она боялась даже взглянуть.
В отчаянии она вбежала в комнату с зеркалом. И здесь её ждало главное предательство. Вместо своего лица она видела искажённое отражение — чужое, незнакомое, иногда отталкивающее. Точно крик «ты бежишь от самой себя,вот последствия!».Это была потеря идентичности, вывернутый наизнанку внутренний конфликт и то самое отвращение к себе, которое она днём прятала под слоем косметики и улыбок. Иногда кошмар углублялся, и она с леденящим душу ужасом понимала, что тело, которое она видит, не её. Эти руки, это лицо — всё было чужим, будто она застряла в чужой оболочке. Глубокая диссоциация, распад собственного «Я».
И сквозь весь этот ад, как навязчивый звуковой фон, пробивался зов мёртвых родственников.
Её сны стали судилищем. Не отдыхом, не бегством от реальности, а прокуренным залом заседаний, где в роли истцов выступали мёртвые.
Они собирались в её спальне, являясь не из туманной дали, а из самых тёмных уголков памяти. Бабушка, чьи похороны она пропустила из-за срочной работы. Дед, смотревший на неё с тем же разочарованием, что и в день, когда она бросила музыкальную школу. Тетушка,чьё молчание в жизни теперь сменилось ядовитыми тирадами после смерти.Казалось,здесь собрались все умершие родственники,с которыми она была знакома лично.
Они не просто являлись — они обвиняли. Шёпотом, настойчивым и неумолимым, они перечисляли её грехи. Каждое несказанное «прости», каждое проявленное равнодушие, каждое решение, которое привело к разрыву, — всё это выносилось на свет, обрастая невымышленными подробностями.
И самое ужасное было то, что в этом сне она не могла возразить. Её голос пропадал, слова застревали в горле комом беспомощности. Она могла только слушать, пока чувство вины, тяжёлое и липкое, как смола, полностью её не поглощало. Они не просто напоминали ей о прошлом — они выстраивали из её же воспоминаний неприступную тюрьму, где она была и заключённой, и надзирателем.
Это был не просто кошмар. Это была расплата. Систематическое, ночное зачтение приговора за все её жизненные ошибки, настоящие и мнимые. А просыпалась она с одним ощущением: мёртвые не покоятся, пока живы те, кому есть что предъявить. И её вина была тем ключом, что запирал её в этом аду каждую ночь.
Эти частые сны были не случайностью. Они были криком её измученной психики, точной картой внутреннего кризиса. Она блуждала в лабиринте собственных страхов, её преследовали неосознанные травмы, она теряла себя и не видела выхода. И каждую ночь, засыпая, она знала — её ждёт очередная серия её личного ада, где она одновременно и жертва, и тюремщик, и единственный зритель, обречённый на вечный просмотр.
Она очнулась от кошмара, который не отпускал, даже когда она открыла глаза. Холодный пот заставил одежду липнуть к коже, а на ресницах застыла влага предательских слез. Этот липкий страх буквально преследует её.Но на лице — ни единой эмоции. Она всегда держала всё под контролем,презирая сентименты и считая себя выше этого.
Академия "святой Режины» возвышалась перед ней, мрачная и молчаливая, как и все слухи о ней. Говорили, что здесь исчезают студенты. Говорили, что знания здесь добывают ценой рассудка. Место, окутанное легендами, от которых стыла кровь. Одни шептались, что в её библиотеках хранятся запретные знания, способные изменить мир. Другие — что из её подвалов ещё никто не возвращался живым.По сути слухи несут одну и ту же информацию,преподнесённую в разной обёртке,но что если конфета действительно окажется гнилой?
Селин готова найти ответ. Рационально, хладнокровно. Но Академия ждала именно таких, как она — чтобы показать, что некоторые истины лежат за гранью разума.
Это место-ловушка для тех,кто считает себя умнее остальных.