В тот день

Думаю, легко было догадаться, что семья Романо была основана на Романовых (возможно является пародией на них). А если быть точнее на семью Александра II. Их фамилия, имя отца, а также упомянутый в аниме подрыв дворца (реально произошедшее историческое событие, террористическая атака на Александра II) просто кричат об этом.
Поэтому я решила, что будет хорошей идеей написать именно об этом. Я хотела описать все с точки зрения близнецов, как детей, но насколько хорошо это получилось решать вам.
И да, я знаю, что Российская Империя была прототипом Ороза. Но наличие этой явной аналогии с Романовыми все сильно путает в географическом плане мира.
Все имена были взяты с реальных исторических персон, но кроме этого ничего общего, кроме имен и степени родства, между ними нет

———————————————

Зимний дворец в Санкт-Петербурге был действительно зрелищем, которое стоило увидеть. Терракотово-красные стены и отделанные золотом детали сверкали на закатном солнце, несмотря на ранний зимний холод. Дворец возвышался над Невой, его элегантная архитектура была свидетельством богатства и могущества Королевства Романо.

10-летний принц Иван и его брат-близнец Евгений шли по коридорам дворца. Они росли, время от времени кочуя из дворца во дворец, но в этом дворце они проводили больше всего времени, и он был для них как дом. Братья были одеты в изысканные наряды: в одинаковые белые блузы с золотой окантовкой на рукавах и воротнике и темно синие брюки. Их волосы, хотя и были идентичны по цвету, были уложены по-разному: волосы Евгения были заплетены и аккуратно связаны сзади, в то время как волосы Ивана были собраны в конский хвост, что позволяло длинной челке, обрамляющей его лицо, оставаться свободной.

Близнецы были очень взволнованы, ведь сегодня для них был особенный день. На сегодняшний семейный праздник к ним должен приехать их дядя, принц Александр Гессенский, который приезжал из Гранцрайха. Он был младшим братом их матери и как обычно обещал привезти подарки. Новость подняла настроение молодым принцам, и они не могли дождаться увидеть, что привез им дядя. Оба мальчика, несмотря на свое дисциплинированное и сдержанное поведение, не могли не чувствовать некоторого нетерпения. Они редко встречались с семьей матери, и тот факт, что дядя обещал подарки, только добавлял им волнения. Иван повернулся к брату с усмешкой на губах.

— Женя, — сказал он, толкая брата под руку, — как думаешь, дядя привезет нам конфет? Держу пари, у него будут те самые шикарные шоколадки из Гранцрайха которые нам нравятся!

Глаза Евгения загорелись при упоминании сладостей. Он был таким же сладкоежкой, как и его брат, может быть, даже больше.

— Держу пари, что так и будет, — согласился он, ухмыляясь в ответ брату. — И, может быть, даже какие-нибудь другие угощения. Он сказал, что у него есть что-то особенное для нас.

Их разговор был прерван приходом их отца, короля Александра Романо. Волнение близнецов, казалось, немного померкло, поскольку они знали, что отец не одобряет их энтузиазма, когда дело касается сладостей и угощений.

— Принц Гессенский скоро прибудет, — сказал он, его голос был тверд. — Ведите себя как подобает принцам. Это важный визит, и я ожидаю от вас обоих только надлежащего поведения.

Близнецы кивнули, пытаясь скрыть свое волнение. Они хорошо знали настроение своего отца, поэтому попасть в неприятности еще до приезда дяди было последним, чего они хотели.

Их мать, королева Мария, приблизилась к ним троим, поправляя на ходу свое элегантное платье и теплую шубу. Она всегда могла уловить скрытое волнение в своих детях, даже когда они пытались скрыть его от отца.

— Мальчики, собирайтесь, ваш дядя должен скоро приехать, — сказала она, ее тон был мягок, но с ноткой волнения. — Обязательно поздоровайтесь и окажите наш королевское гостеприимство, хорошо?

Близнецы снова кивнули, хотя на этот раз более искренне, поскольку они также могли чувствовать волнение своей матери. Они знали, как сильно Мария скучала по своему младшему брату, принцу Гессенскому, и как она была рада этому визиту. Они стремились угодить ей, и знали, что их поведение было важно для этого.

Иван и Евгений надели свои зимние пальто с меховыми шапками и последовали родителями к главным воротам, где кучер уже ждал их с экипажем, готовым для них. Близнецы, хотя и были все еще взволнованы, сохраняли самообладание, изо всех сил стараясь выглядеть достойно и зрело перед своими родителями. Однако, несмотря на все их усилия, их волнение продолжало кипеть под поверхностью, заставляя их сердца биться быстрее, а улыбки быть немного шире обычного. Когда все забирались в карету, близнецы обменялись взглядами, их глаза сверкали от предвкушения. Воздух внутри кареты был наполнен смесью нервозности и волнения. Они откинулись назад на сидения, наблюдая через окно, как ворота их родной резиденции закрылись за ними, и карета начала двигаться, приближая их встречу с дядей.

Путь к железнодорожной станции был немного ухабистым, но близнецы не обращали на это внимания. Они сидели рядом друг с другом, их плечи соприкасались, когда карета толкала их взад и вперед. Воздух снаружи был холодным, но свежим. Солнце уже садилось на горизонте, окрашивая Петербург в золотистый оттенок, что выглядело по-особенному красиво.

Путешествие было относительно коротким, хотя близнецам оно показалось долгим, так как они пытались скоротать время, разговаривая друг с другом. Они обсуждали, какие подарки может принести их дядя, какие сладости и угощения они надеялись получить, и какие истории он расскажет. Несмотря на их попытки казаться взрослыми и достойными, их энтузиазм то и дело ускользал. По мере того, как карета продолжала свой путь к железнодорожной станции, последствия недавнего снегопада становились все более заметными: улицы покрылись свежим слоем белого снега, а колеса кареты с трудом продвигались по скользким булыжникам, добавляя минуты к их обычно короткому путешествию.

Более длинная поездка в сочетании с растущим нетерпением близнецов заставляли каждую минуту ощущаться как час. К тому времени, как они наконец прибыли на вокзал, солнце уже село, и небо было глубокого темно-синего оттенка. Здание вокзал было ярко освещено фонарями, резко контрастируя с темными заснеженным окрестностями. Близнецы, ерзая от смеси нервозности и волнения, наблюдали, как кучер помог их матери и отцу выйти из кареты и подняться на платформу вокзала. Близнецы последовали за родителями на платформу и стояли там, немного дрожа от холода, ожидая. Их взгляды были прикованы к железным путям, ожидая увидеть поезд своего дяди.

Минуты шли, и близнецы становились все более и более нетерпеливыми. Они прыгали с ноги на ногу, их дыхание было видно в холодном воздухе, пока они ждали прибытия поезда. Их отец стоял рядом с ними, поглядывая на свои карманные часы и время от времени вздыхая. Но поезда все не было. По прошествии получаса, что казалось вечностью, они услышали звук свистка поезда вдалеке, сигнализирующего о его приближении.

Возбуждение близнецов возобновилось, они встали на цыпочки, пытаясь мельком увидеть поезд, въезжающий на станцию. Частный поезд, окрашенный в цвета королевской семьи: темно-синий и золотой, въехал на станцию ​​в клубящемся облаке пара. Свисток паровоза пронзил холодный воздух, извещая о своем прибытии. Близнецы, не сводя глаз с поезда в предвкушении искали на платформе своего дядю.

В тот момент, когда они увидели своего дядю, принца Гессенского, их лица озарились волнением и облегчением. Он сошел с поезда, одетый в темный, дорогой на вид костюм, его лицо было обветренным, но добрым, когда он искал на платформе свою семью. Наконец, его взгляд упал на близнецов, и на его лице появилась улыбка. Близнецы собирались двинуться к нему, пока отец не положил руку им на плечи, удерживая их на мгновение.

— Подождите. — сказал он, его голос был холодным приказом. Близнецы неохотно подчинились, хотя их глаза оставались прикованными к дяде, все еще находящемуся в нескольких метрах от них. Принц Гессенский приблизился, приветствуя Марию теплыми объятиями и поцелуем в щеку, затем повернулся к близнецам, опустившись на колени до их роста.

— Ваня, Женя, посмотрите, как вы выросли! — сказал он теплым голосом. Близнецы, лица которых светились от волнения, не могли больше сдерживать своего счастья. Они попытались шагнуть к дяде, но рука отца крепко удержала их. Принц Гессенский, заметив это, выпрямился и повернулся к нему.

— Пусть подойдут, Александр. — сказал он.

Их отец взглянул на близнецов, выражение его слегка смягчилось, когда он увидел их полные надежды лица. Он кивнул, и близнецы, не теряя времени, побежали вперед, едва не спотыкаясь в спешке, чтобы добраться до своего дяди. Принц Гессенский раскрыл руки, и они бросились в его объятия, их маленькие ручки обвились вокруг его талии в крепком объятии.

Он тихонько рассмеялся и погладил их по голове, теплая улыбка расплылась по его лицу. Близнецы посмотрели на него, их лица сияли от радости. Они засыпали его вопросами и пустыми разговорами, говоря так быстро, что их слова почти сливались. Он снова усмехнулся, пока наконец, Мария не вышла вперед не оторвала близнецов от него, напомнив им об их манерах. С некоторой неохотой близнецы отступили назад, вспомнив этикет. Они стояли там, снова ерзая, ожидая, что дядя что-то скажет. Принц Гессенский нежно улыбнулся им.

— Ну, где же подарки, которые я вам обещал? — сказал он, подмигивая. При упоминании подарков глаза близнецов тут же снова загорелись, и хором раздалось: — Мы хотим их!

Мария издала смешок, и даже отец слегка улыбнулся их рвению. Принц Гессенский, не удивленный, снова усмехнулся и полез в чемодан, вытащив два небольших свертка, завернутых в цветную бумагу. Он вручил по одной каждому из близнецов, и они с нетерпением сорвали обертку, открыв красивые деревянные игрушки. Игрушки были небольшими лошадками, их деревянные бока были раскрашены так, чтобы походить на настоящих жеребцов, с золотыми гривами и хвостами. Близнецов прошлись пальцами по тонко выполненным деталям. Они поблагодарили своего дядю Гессенского, едва сдерживая радость. Но принц Гессенский еще не закончил.

Он снова полез в карман и вытащил два маленьких пакетика, наполненных разноцветными сладостями. Глаза близнецов расширились еще больше, когда они увидели сладкие угощения, и они с нетерпением выхватили пакетики у дяди.

Их отец приподнял бровь при виде сладостей, но принц Гессенский только рассмеялся и сказал: — Не сердись. Сегодня можно, праздник же.

Близнецы ухмыльнулись и тут же принялись засовывать руки в мешочки, доставая по одной конфете и кладя их в рот. Вкус был одновременно сладким и терпким, и они смаковали каждый кусочек. Мария, увидев их радостные лица, улыбнулась и ласково покачала головой. Даже их отец не мог не позволить своим губам немного изогнуться в легкой улыбке. Принц Гессенский наклонился вперед и что-то тихо сказал ему, хотя близнецы не уловили этого. Близнецы не обращали на это особого внимания, слишком занятые своими конфетами и новыми игрушками.

Они играли с игрушками, гоняли их по платформе и издавали лошадиные звуки. Холодный воздух уже не казался таким колючим, так как сахар и волнение согревали их. Мария наблюдала за ними, улыбаясь, а отец продолжал тихо разговаривать с принцем Гессенским. Через несколько минут принц Гессенский прервал игру близнецов, сказав, что им пора идти. Близнецы запротестовали, не желая прерывать игру. Но Мария наклонилась, сказав им, что они смогут поиграть еще, когда вернутся домой. Они неохотно кивнули и позволили матери отвести их к карете.

Близнецы сидели в карете близко друг к другу, их взгляды все еще были прикованы к игрушкам, которые они крепко сжимали в руках. Мария сидела рядом с ними, а отец и принц Гессенский с другой стороны. Кучер что-то крикнул, а затем раздался громкий треск, и карета дернулась вперед, начиная движение от платформы.

Близнецы привыкли ездить в экипажах, но сегодня что-то было другим. Возможно, это было волнение от визита дяди, а может быть, волнение от предстоящего праздника, но они были более веселыми и нервными, чем обычно. Они продолжали болтать друг с другом, их голоса смешивались со звуком колес экипажа и копыт лошади. Мария слушала их с терпеливой улыбкой, в то время как их отец и дядя Гессенский продолжали свой тихий разговор.

Город снаружи был припорошен снегом, что добавляло праздничного настроения. Это было зрелище, к которому близнецы уже давно привыкли, но им все равно нравилось выглядывать из окна кареты, их дыхание оставляло небольшие туманные следы на стекле.

Дыхание лошадей было видно в холодном воздухе, а хруст снега под колесами был непрекращающимся, почти успокаивающим звуком. Внезапно болтовня близнецов прекратилась когда голос их отца прорезал воздух.

— Замолчите, мальчики! — его тон был немного резче обычного. Близнецы мгновенно затихли от удивления. Мария бросила на отца короткий неодобрительный взгляд, но он демонстративно проигнорировал ее. Принц Гессенский, почувствовав напряжение, попытался сгладить ситуацию.

— Да ладно, Александр. Они же всего лишь дети, — сказал он с улыбкой. — Они имеют полное право выражать свое счастье

Я уверен, что они могут выразить свое счастье менее шумным способом, — ответил их отец с ноткой раздражения в голосе. Близнецы переглянулись, их лица слегка поникли от резкости слов отца. Их игрушки были сжаты в руках немного крепче.

— Расслабься немного, — сказал принц Гессенский, его тон был по-прежнему легким, но с чуть большей твердостью, чем прежде. — Пусть развлекаются.

Их отец только хмыкнул в ответ, многозначительно глядя в окно. Атмосфера в карете стала несколько неуютной, прежнее волнение и жизнерадостность сменились напряженной тишиной.

Остаток поездки прошел в неловкой тишине. Близнецы сидели молча, их первоначальный энтузиазм был угашен отцовскими выговорами. Мария попыталась завязать несколько легких разговоров, но короткие, пренебрежительные ответы отца быстро пресекли любые попытки. Принц Гессенский продолжал бросать на них беспокойные взгляды, явно чувствуя напряжение. После того, что казалось вечностью, карета наконец остановилась, давая сигнал об их прибытии. Кучер спрыгнул, открыл дверцу кареты, и их отец вышел первым, за ним последовали принц Гессенский и Мария.

Близнецы выбрались из кареты, их руки все еще сжимали игрушки. Зимний воздух пощипывал их щеки, заставляя их слегка дрожать. Зимний дворец, их нынешняя резиденция, был захватывающе красив. Высокие колонны возвышались по обе стороны от парадного входа, а лестница, ведущая к дверям дворца, была покрыта свежим слоем снега.

Когда близнецы поднимались по лестнице, они не могли не оглядеться на снежную красоту вокруг еще раз. Принц Гессенский следовал за ними по пятам, в то время как их отец тащился впереди, по-видимому, не смущенный красотой окрестностей. Наконец, они достигли вершины лестницы, и Мария повела их к дверям дворца, которые открыла пара стражников.

Близнецы прижались к матери, когда вошли во дворец, тепло внутри казалось особенно уютным после холода на улице. Внутри было так же величественно, как и снаружи: высокие потолки и полированные мраморные полы. Воздух был наполнен запахом свежесрезанных цветов из королевских теплиц и слабым намеком на воск для дерева. Несколько слуг быстро поприветствовали их, приняв их пальто и предложив им теплые полотенца, чтобы вытереть лица. Близнецы последовали за матерью, которая повела их дальше во дворец, все еще сжимая в руках игрушки. Слуги суетились вокруг них.

Затем, внезапно, шум разнесся по всему дворцу, почти заглушив музыку и смех. Это был громкий, гулкий звук, похожий на выстрел из пушки, и он сотряс даже сам фундамент дворца. Слуги и дворяне замерли на месте, некогда веселая атмосфера теперь сменилась ужасом и смятением.

Мария ахнула и прижала их к себе. Близнецы, пораженные, посмотрели на нее, их лица были бледнее обычного. Их отец, который шел на несколько футов впереди, тоже замер, его лицо стало мрачным. Принц Гессенский выглядел таким же потрясенным. Когда эхо взрыва затихло, все гости замолчали, а затем зал наполнился безумным шепотом. Их отец поспешил к ним, его глаза сканировали толпу, пытаясь оценить ситуацию.

— Держитесь рядом. — приказал он близнецам, его голос был твердым, но во взгляде был намек на беспокойство. Иван и Евгений кивнули, все еще крепко сжимая свои игрушки. Рука их матери обнимала их, а принц Гессенский оставался рядом, его взгляд метался по сторонам, словно опасаясь очередного взрыва.

Несколько гвардейцев вбежали в зал, их лица были серьезны: — Ваше Величество! — сказал один из них. — В столовой произошел взрыв. Похоже, это была бомба. Мы уже оцениваем ущерб и подсчитываем раненых и погибших.

Близнецы посмотрели на него в страхе. Лицо короля посуровело, но в глазах его мелькнул гнев.

— Гвардия и тайная полиция были уведомлены? — требовательно спросил он суровым голосом.

— Да, Ваше Величество, — ответил гвардеец. — Они уже в пути. Мы также задержали нескольких подозреваемых, которые пытались скрыться с места преступления.

— Хорошо, — ответил король, слегка сжав челюсти.

— А раненые? Сколько их? — спросила Мария, ее голос был напряжен от беспокойства, ее рука все еще обнимала близнецов.

— Мы все еще подсчитываем, Ваше Величество, но мы оцениваем более дюжины раненых и… несколько погибших. В основном это персонал дворца. — нерешительно ответил гвардеец.

Иван и Евгений крепче сжали свои игрушки. Мария тихонько ахнула, а принц Гессенский выглядел пораженным. Лицо отца стало еще жестче, если это вообще возможно. Он глубоко вздохнул, явно пытаясь сдержать гнев: — Пострадавших передали судебным врачам? И уберите тела из столовой. К утру чтобы был полный отчет и список погибших. И приведите мне задержанных.

— Да, Ваше Величество, — сказал гвардеец, отдавая честь. Он и другие стражники поспешили уйти, оставив семью и принца Гессенского одних посреди зала. Несколько гостей начали перешептываться, их лица были серьезными и встревоженными. Мария выглядела бледной и потрясенной, ее рука все еще обнимала близнецов, которые смотрели на своего отца испуганно.

Отец посмотрел на них сверху вниз, его взгляд смягчился. — Идите, — сказал он, и его голос стал немного мягче. — Идите с мамой и дядей в безопасное место. Более вам не стоит здесь видеть. Гвардейцы отведут вас туда.

Близнецы, чувствуя себя еще более напуганными, чем прежде, молча кивнули. Гвардейцы отвели их с матерью и принцем Гессенским в уединенную часть дворца, где они были в безопасности. Но Мария как всегда не желала бездействовать и решила присоединиться к мужу.

Прежде чем уйти, Мария опустилась на колени и взяла их дрожащие руки в свои: — Оставайтесь здесь со своим дядей. — сказала она, ее голос немного дрожал. — Не покидайте эту комнату, что бы ни случилось. Мы с отцом разберемся с этой ситуацией, хорошо?

Близнецы снова кивнули. Мария бросила на них последний взгляд прежде чем поспешно покинуть комнату, гвардейцы закрыли за ней дверь.

Евгений разрыдался, как только дверь закрылась. Иван был немного удивлен этим, но инстинктивно обнял брата, пытаясь хоть как-то его утешить. Принц Гессенский тем временем сел на соседний диван, обхватив голову руками, явно потрясенный событиями.

Пока Евгений продолжал плакать, Иван крепко обнимал его, не зная, что делать, его собственные глаза немного слезились. Они никогда не видели отца таким злым, а взрыв и весь последовавший за ним хаос напугали их обоих. В комнате было тихо, если не считать тихих всхлипов Евгения, а воздух был густым от напряжения. Вдруг дверь открылась, и в комнату вошел один из гвардейцев.

Иван резко вскинул голову, и даже Евгений на мгновение перестал плакать, посмотрев на гвардейца.

— Мне приказано держать вас здесь до дальнейшего уведомления. Их Величества присоединятся к вам, как только закончат улаживать ситуацию. — сказал гвардеец, по очереди поглядывая на каждого из них. Он выглядел усталым и немного растрепанным, вероятно, из-за беготни по дворцу и всего этого хаоса. Гвардеец закрыл за собой дверь и встал у двери, прислонившись спиной к стене, его взгляд осматривал комнату, когда он устроился там. В комнате снова повисла напряженная тишина.

Иван бросил взгляд на принца Гессенского, но тот все еще сидел, обхватив голову руками, ссутулившись. Тем временем снаружи были слышны обрывки разговоров и шаги, перемещающиеся в коридоре. Иногда можно было услышать повышенные голоса и срочные команды, но в основном они были приглушенны и неразборчивы.

Тишина в комнате была напряженной, нарушаемой только звуком тихих рыданий Евгения. Гвардеец у двери зашевелился, переводя взгляд с одного мальчика на другого, но ничего не говоря. Принц Гессенский поднял голову с рук и глубоко вздохнул: — Никогда не думал, что буду проводить время в Зимнем вот так…

Оба близнеца посмотрели на него, их глаза все еще были полны слез. Иван продолжал прижимать к себе Евгения, его руки все еще обнимали его. Рыдания Евгения замедлились, когда он посмотрел на принца Гессенского, явно немного сбитый с толку ситуацией.

Гвардеец у двери сухо усмехнулся. — Сомневаюсь, что кто-то из нас ожидал этого сегодня, Ваше Высочество.

Принц Гессенский мрачно кивнул в знак согласия. Он провел рукой по взъерошенным волосам, он выглядел немного измученными. — Интересно, как Мария и Александр справляются с этим там. Должно быть, там царит хаос.

Гвардеец кивнул, на его лице отразилось беспокойство. — Взрыв потряс весь дворец. Столовая была полностью разрушена взрывом… Повезло, что гостей еще не пускали туда до прибытия Его Величества. Там был только персонал. Есть потери… — Он замолчал, выглядя немного ошеломленными, как будто он все еще переваривал все произошедшее.

Выражение лица Евгения стало еще более встревоженным, когда он это услышал. Он посмотрел на брата, его глаза были широко раскрыты, а нижняя губа дрожала, он был явно напуган. — Н-но с матерью и отцом все будет в порядке, не так ли?.. — сказал он, его голос немного дрожал.

Гвардеец посмотрел на него, выражение его лица немного смягчилось, когда он попытался успокоить мальчика. — Король и Королева будут в безопасности, Ваше Высочество. Они разберутся со всем и вернутся к вам как можно скорее.

Евгений слегка кивнул, как будто его слова гвардейца немного успокоили. Принц Гессенский, однако, все еще выглядел обеспокоенным. — А что насчет человека, который установил бомбу? Его поймали?

Гвардеец кивнул. — Задержано несколько подозреваемых. Думаю, их сейчас допрашивают в штабе.

Принц Гессенский выглядел явно более спокойным, но Иван и Евгений обменялись слегка обеспокоенными взглядами. Вдруг снаружи комнаты послышался звук шагов, становившийся громче по мере приближения к двери. Все четверо, находившиеся в комнате, повернули головы к двери, ожидая, затаив дыхание. Дверь открылась, и внутрь вошла знакомая фигура. Это был Александр. Однако вместо обычного строгого, но доброго взгляда на лице, он выглядел мрачным и суровым.

Гвардеец у двери тут же выпрямился, напряг спину и отдал честь. — Ваше Величество.

Король коротко кивнул, прежде чем обратить внимание на сыновей. Его взгляд метнулся между ними, и он на мгновение замер, словно собираясь с мыслями. Иван и Евгений оба молчали, выглядя нервными, не привыкши видеть своего отца таким напряженным и отстраненным.

Через несколько мгновений отец наконец заговорил, голос его был по-прежнему твердым, но с ноткой заботы. — Иван. Евгений. Немедленно собирайтесь и уезжайте с матерью. Карета уже готова.

Иван и Евгений снова обменялись взглядами, их беспокойство еще больше возросло после слов отца. Но они знали, что лучше не спорить с отцом, особенно когда он был в плохом настроении. Поэтому они оба молча кивнули. Их отец кивнул в ответ, его взгляд снова стал жестче, когда он повернулся к принцу Гессенскому. — Александр. Мария настояла, чтобы ты поехал с ними. А ты — Он повернулся к гвардейцу, стоявшему рядом с ним. — Отведи их в карету и убедись, что все в порядке.

Гвардеец снова кивнул. — Да, Ваше Величество.

С этими словами отец кивнул в последний раз и вышел из комнаты, его холодная аура и отстраненное поведение все еще витали в воздухе. Гвардеец, принц Гессенский и близнецы на мгновение замерли в тишине, атмосфера в комнате стала напряженной и серьезной. Пока гвардеец не заговорил тихо. — Ваши высочества, пойдемте, вас ждут. Иван и Евгений молча кивнули, оба выглядя немного ошеломленными всей ситуацией. Они последовали за гвардейцем из комнаты, принц Гессенский последовал за ними на несколько шагов позади. Все гости, которые находились здесь, уже покинули это место, оставив на месте только персонал дворца. Когда они шли по почти зловеще безмолвным залам Зимнего дворца, стало очевидно, что взрыв бомбы оказал на это место сильное воздействие.

Наконец, они достигли главного входа во дворец. Снаружи было так же тихо, но тишину нарушали ржание лошадей и стук кареты. Рядом стояла их мать, Мария, явно встревоженная и немного уставшая. Ее шуба, и платье были заметно испачканы от ходьбы по грязным из-за взрыва коридорам. Как только она увидела сыновей, она с облегчением улыбнулась, но не могла полностью скрыть страх и тревогу, которые она явно чувствовала.

— Вот вы где, мальчики! — крикнула она тихим и немного дрожащим голосом. — Давайте, быстрее! Саша, ты тоже, поторопись!

Принц Гессенский кивнул, на его лице отразилось беспокойство, когда он быстро зашагал вперед, чтобы присоединиться к группе. Гвардеец помог близнецам сесть в карету, и Мария быстро последовала за ними, а принц Гессенский сразу за ней.

Когда все разместились в карете, дверь закрылась. Внутри кареты царила напряженная атмосфера. Никто ничего не говорил, события последних нескольких часов тяготили умы всех. Близнецы выглянули в окно, чтобы еще раз взглянуть на дворец перед отъездом. Видимость была плохой из-за падающего снега и зимней вечерней темноты. Но последствия взрыва были видны, хотя и не полностью: часть дворца была заметно повреждена, все окна в столовой, а также этажами выше и ниже были выбиты. Часть битого стекла все еще лежала на земле, свет от уличных фонарей отблескивал на разбросанных осколках, а снег медленно падал, начиная скрывать беспорядок. На кирпичной стене в некоторых местах образовались трещины, которые были отчетливо видны из-за попадающего внутрь снега. Слуги все еще суетились, скорее всего, убирая или готовясь к ремонту здания. Несколько гвардейцев были размещены вокруг, выглядя серьезными, но также немного встревоженными.

Иван вздрогнул, странное чувство тревоги охватило его. Вид разрушенного дворца, их дома. Он не мог не задаться вопросом: а что, если бы поезд его дяди не опоздал, и они бы уже начали бы праздновать в этой комнате? Евгений, сидевший рядом с ним, казалось, почти прочитал его мысли. Он наклонился к своему близнецу, его голос был почти шепотом.

— Ваня… представляешь…? Если бы мы были там…

Одна эта мысль заставила Ивана вздрогнуть, его сердцебиение немного ускорилось. Он не хотел думать об этом, но ничего не мог с собой поделать. Он потянулся, чтобы взять руку Евгения в свою, крепко сжав ее. Страх в его глазах отражал страх в глазах его близнеца. Они молчали мгновение, прежде чем Иван заговорил, его голос и слегка дрожал. — Не… даже не думай об этом… Нас там не было. Вот что важно.

Их мать, Мария, сидевшая напротив близнецов, слышала, как мальчики шепчутся. Ее страх и беспокойство за свою семью были видны на ее лице. — Иван прав. Никто из нас там не был, и мы все в безопасности. Это самое главное сейчас.

Иван кивнул, слегка сжав руку Евгения, прежде чем отпустить ее. Его сердце колотилось от смеси страха и беспокойства. Карета продолжала свой путь по тускло освещенным улицам, каждый толчок и толчок приближали близнецов к месту назначения — одной из ближайших резиденций, где они проведут как минимум эту ночь.

Когда они наконец добрались до резиденции, кучер открыл дверь, чтобы помочь им, и свежий зимний воздух ударил в них со всей силой, принося с собой запах дыма и снега. В резиденции было тихо и тускло освещено, дежурный персонал терпеливо ждал, чтобы принять их. Мария отдала несколько распоряжений экономке и остальному персоналу, сохраняя тон, хотя постоянно поглядывая на близнецов, проверяя их.

Иван и Евгений, как обычно, держались рядом друг с другом, следуя за матерью и принцем Гессенским в фойе. Близнецы были измотаны, но все еще на взводе. Они мало говорили, осматривая обстановку и чувствуя беспокойство.

— Пойдем, — сказала Мария, ее голос стал немного тише, когда они были в помещении. Не желая тревожить мальчиков больше, она решила, что это будет лучшим решением. — Давайте уложим вас обоих в постель.

Они последовали за ней наверх в одну из их спален, знакомая обстановка давала им небольшое чувство комфорта. Хотя события дня все еще были тяжелы для них. Мальчики переоделись в ночную одежду, усталость и стресс дня были очевидны в внешнем виде.

Мария и принц Гессенский вошли попрощаться, и через несколько минут мальчики остались одни. В комнате было тихо, и единственным звуком был тихий треск огня в камине. Было решено провести ночь вместе, так как печи не могли быстро прогреть комнаты, ибо их приезд был довольно внезапным. Близнецы забрались в большую кровать, натянув тяжелые теплые одеяла по самые шеи. Но сон не приходил из-за постоянного потока мыслей в их головах.

Иван лежал на спине, уставившись в потолок, его разум метался от мыслей и вопросов о том, что произошло. Он не мог избавиться от образа взрывов, разрушенного дворца, страха в глазах матери… Евгений рядом с ним молчал, но Иван знал, что он тоже не спал. Он слышал тихое, ровное дыхание брата и легкое движение, когда тот ерзает под одеялом. Иван взглянул на Евгения. Свет от огня плясал на лице брата, делая его обычно мягкие черты серьезными и задумчивыми.

— Женя?.. — тихо прошептал он.

Евгений перевернулся на бок, чтобы встретиться с братом. Тусклый свет освещал его зеленые, широко раскрытые глаза.

— Не могу уснуть. — Прошептал он в ответ, его голос был едва громче дыхания.

Иван кивнул, точно зная, что он чувствует. — Я тоже.

Они молчали некоторое время, только потрескивал огонь и изредка проходили люди мимо их комнаты на заднем плане. Иван снова посмотрел на потолок, уставившись на тени, отбрасываемые пламенем.

— Как ты думаешь, что теперь произойдет? — тихо спросил он, и в его голосе отчетливо слышалось беспокойство.

— Я не знаю… — Евгений на мгновение замолчал, размышляя. Затем тихо заговорил. — Отец позаботится о том, чтобы это больше не повторилось.

Иван кивнул, зная, что его брат прав. Их отец всегда был сильным и заботливым: — Я знаю, но… — Он замолчал, его мысли метались от беспокойства и «а что, если».

Евгений, в свою очередь, понял, о чем думает его брат-близнец. Поэтому он протянул руку и схватил ладонь Ивана, сжав ее успокаивающе. Иван вздохнул, заставляя себя стряхнуть с себя часть тревог, которые нарастали в его голове: — С нами все будет в порядке… — тихо сказал он, больше себе, чем Евгению.

— Я знаю, что будет… — ответил Евгений, хотя в его голосе слышался намек на беспокойство.

Они снова лежали в тишине, каждый из них был погружен в свои мысли. Тени от огня танцевали на стене, создавая странные фигуры и существ, которые казались почти живыми. Иван уставился на тени, но его разум был далек от движущихся фигур. Он позволил своим мыслям плыть, его веки были тяжелыми от усталости. Рядом с ним Евгений снова пошевелился, его хватка на руке Ивана слегка ослабла.

Иван снова посмотрел на брата. Тени немного затрудняли обзор, но он мог сказать, что Евгений старался не заснуть. Его дыхание замедлялось, но все еще был намек на напряжение, след беспокойства на его лбу. Веки Евгения начали закрываться, хотя его разум все еще был полон мыслей.

Иван наблюдал за братом, видя, как его веки трепещут, когда он борется со сном. Он знал, что его брат так же обеспокоен, как и он, несмотря на его попытки не заснуть. Но истощение наконец-то взяло свое, и дыхание Евгения стало тише, вес его руки становился тяжелее в руке Ивана. Он мог сказать, что его брат наконец-то заснул. На мгновение Иван позавидовал своему брату. Он хотел бы заснуть так же легко, просто отпустить и забыть стрессы дня.

Иван вздохнул, слегка поерзав, чтобы устроиться поудобнее. Он знал, что ему тоже нужно попытаться поспать, но его разум был слишком беспокойным. Он закрыл глаза и попытался очистить мысли, но образы дворца, взрывов и встревоженных лиц родителей продолжали всплывать перед его веками, сильно впечатлив его детский разум. Минуты шли, и треск огня затих, когда дрова полностью сгорели и он смог погрузиться в беспокойный сон.

Позже той ночью Иван проснулся от толчка, чувство беспокойства не покидало его. Он понял, что снаружи все еще темно, и в комнате тихо. Рядом с ним крепко спал Евгений. Но что-то было не так. Он напряг уши, чтобы прислушаться, и мог слабо слышать голоса, доносящиеся из-за пределов комнаты. Он не мог разобрать слова, но это был голос их отца, уже приехавшего и активно что-то с кем-то обсуждающего.

Иван тихонько откинул одеяло и встал с кровати. Задержавшись на мгновение, он оглянулся на своего спящего брата, затем медленно прокрался через комнату. Убедившись, что не издает ни звука, он приоткрыл дверь совсем чуть-чуть, достаточно, чтобы отчетливее услышать разговор. Голос отца стал более отчетливым, а тон — низким и размеренным.

— Мы не можем позволить себе больше ошибок…

Последовала пауза, затем послышался звук другого человека, но его голос был слишком тихим, чтобы его можно было услышать. Иван наклонился ближе, пытаясь уловить слова.

Голос отца снова вмешался, в его тоне послышался гнев: — Я знаю это! Но мы не можем рисковать еще одним нападением на семью.

Иван почувствовал, как холодок пробежал по его спине. «Еще одно нападение»? Были еще угрозы в их адрес? Он наклонился ближе, напрягая уши, чтобы услышать ответ другого человека.

Еще одна пауза, затем голос отца раздался снова, на этот раз тверже: — Я уже решил. Мы усиливаем охрану вокруг дворца. Больше не будет никаких праздников. Персонал будет полностью проверен, и все подозрительные лица будут немедленно уволены. И… мы нанимаем частного наставника для мальчиков. Им нужно научиться защищать себя. Больше никаких игр. Никаких глупостей.

Сердце Ивана немного сжалось от слов отца. Он никогда не видел его таким серьезным. Близнецы всегда жили относительно беззаботной жизнью, никогда не беспокоясь слишком много о своей безопасности или своих обязанностях. А теперь…

Он почти слышал, как другой человек отвечает, но снова его слова были слишком тихими, чтобы их можно было разобрать. Он снова напрягся, пытаясь уловить что-то, хоть что-то еще из разговора.

Голос отца вернулся, на этот раз с нотками усталости: — Я знаю, что мальчикам будет тяжело. Но ничего не поделаешь. Они растут слишком быстро, и им нужно усвоить свои обязанности. Кроме того, наставник, которого я имею в виду, строг, но очень опытен в обучении принцев. Я уверен, что он быстро приведёт их в форму…

Иван тихо выдохнул, впитывая слова отца. Он знал, что отец просто пытался их защитить, но не мог избавиться от чувства беспокойства, растущего внутри него. Мысль о строгом наставнике, новых мерах безопасности и конце беззаботных дней была более чем немного пугающей. Он бросил последний взгляд на Евгения, который все еще мирно спал в их постели, не обращая внимания на разговор.

Он постоял там еще мгновение, прислушиваясь к слабым звукам разговора, возобновляющегося за дверью. Затем, глубоко вздохнув, Иван медленно закрыл дверь, чувствуя, что услышал более чем достаточно. Он побрел обратно к своей кровати, его разум был заполнен мыслями и новыми заботами. Он снова залез под одеяло, пытаясь прогнать беспокойство из своего сердца.

Иван лежал там, уставившись в темноту, наблюдая, как слабый лунный свет, просачивающийся через окно, медленно двигался по его кровати. Он не мог не задаться вопросом, что все это будет означать для него и Евгения. Неужели их беззаботные дни действительно закончатся? Слова отца эхом отзывались в его голове: «…им нужно узнать свои обязанности… усиление охраны… строгий наставник…»

С тихим вздохом Иван почувствовал, как усталость снова начала его одолевать. Несмотря на страхи и переживания, поздний час и усталость взяли верх, и он медленно погрузился в сон. Но даже во сне над ним все еще висело чувство беспокойства и предвкушения, маленький предвестник новой жизни, ожидающей близнецов.