взаимное одиночество
Виолетта Малашенко проснулась от звонкого удара о стену. Кто-то из соседей снова решил разобраться в отношениях, и весь этот шум был слышен сквозь тонкие стены её квартиры. Она раздражённо натянула капюшон худи, накинула покрывало и закурила прямо в постели. Утро началось, как всегда.
На столе лежали обрывки текстов песен, недопитая бутылка виски и пара старых гитарных струн. Рядом, под футболкой Виолетты, пробуждалась Маша.
— Ты опять куришь в постели? — резко бросила она, натягивая одеяло повыше.
— Да. Хочешь — кури сама, хочешь — уходи.
Маша прищурилась, поднялась с кровати и потянулась за телефоном. Её холодный взгляд был привычен, как и её язвительность:
— Ты в своём репертуаре. А денег, кстати, на квартиру я тебе ещё вчера напомнила принести.
Виолетта лишь молча кивнула, смотря на татуировку на предплечье. Изображение разбитой лампочки было её символом. «Разбитая и без света. Подходит», — думала она.
— А деньги будут? — повторила Маша, словно с вызовом.
— Я тебе уже сказала. Получу — заплачу, — Виолетта села на кровати и, встав, начала искать чистую майку.
— Только не говори, что ты собираешься к этому своему... как его... Алексу? — Маша презрительно фыркнула.
— Да, к Алексу. По крайней мере, он не сидит на моей шее.
Маша сменила тон на угрожающе мягкий:
— Ты забываешь, что мы живём вместе. Я тебя прикрываю, когда тебе надо где-то ночевать. Неужели так сложно быть благодарной?
Виолетта ничего не ответила. Она взяла сигарету, сумку с гитарными струнами и вышла.
Далее сцена с Алексом и фестивалем остаётся, но изменяется фокус:
На фестивале, когда Алекс пытался уговорить Виолетту расслабиться, она всё чаще ловила себя на мысли о Маше.
— Почему ты снова туда лезешь? — перебил её мысли Алекс.
— Что?
— Опять думаешь о Маше, да? Я же знаю этот твой взгляд.
— Да брось. Это просто стресс. Она нормальная. Ну, иногда.
Алекс помолчал, потом вздохнул:
— Ты это уже сто раз говорила. Только вот она использует тебя. Не кажется?
Виолетта хмыкнула, но ничего не ответила.
И вот в этот момент, когда её взгляд скользил по толпе, она увидела Дашу. Незнакомка светилась даже в серости парка.
Случайный взгляд, случайный разговор с Дашей всё-таки выбили Виолетту из мрачных мыслей.
Но, возвращаясь домой ночью, она снова встретила Машу, которая уже ждала её с привычной кислой миной.
— Ты где была? — спросила Маша, сжимая бокал с вином.
— На фестивале.
— С этим твоим другом?
— Да, с ним. Маша, ты что, снова будешь сцену устраивать?
Маша сделала вид, что не услышала. Вместо этого она бросила:
— А деньги-то где? Или ты снова надеешься, что я всё за тебя оплачу?
На этот раз Виолетта не стала спорить. Она устала.
Но в голове всё чаще всплывало лицо той незнакомки из парка.
В конце этой главы Маша будет чётко позиционирована как токсичный персонаж, который давит на Виолетту, удерживая её в отношениях, основанных на зависимости и расчёте. Дальше её роль только усилится. Продолжаем?