Глава 46. «Запах, в котором тает весна»
Весна стояла уже уверенно — не робкая, не хрупкая, а настоящая, с запахом талой воды, свежей травы и цветущих веток.
Всё вокруг будто дышало теплом. Воздух был прозрачен, как будто сквозь него можно было увидеть само солнце.
Даня шёл рядом с Алексеем по узкой улице, где асфальт ещё не до конца высох после утреннего дождя. Лужи отражали небо, и в каждой отражённой капле плавали облака.
Пахло мокрой землёй и чем-то сладким — возможно, сиренью, что зацвела у чужого забора.
— Тебе не холодно? — спросил Алексей, оборачиваясь.
— Нет, всё нормально, — ответил Даня.
Он солгал. Ему было холодно — не телу, а как будто внутри. Весна напоминала, что всё живое оживает, а он всё ещё учился просто быть.
Алексей шёл немного впереди, руки в карманах, плечи расслабленные. Его походка всегда была лёгкой, уверенной. И каждый его шаг Даня почему-то ощущал где-то глубоко под кожей — как слабый, но настойчивый отклик.
Они шли молча. Иногда Алексей что-то говорил о погоде, о друзьях, о песне, которую недавно услышал. Даня слушал его голос, не разбирая слов.
Этот голос был, как весна — тёплый, живой, дышащий.
Они свернули к старому парку. Там, где всегда пахло влагой и тишиной.
Тонкие деревья шумели, ветер трепал листву, солнце пробивалось сквозь ветви, оставляя золотые пятна на лицах.
— Давай присядем? — предложил Алексей.
Они нашли скамейку, наполовину скрытую в тени.
Даня сел, опустив взгляд, руки спрятал в рукава.
Он ощущал, как всё внутри гудит — лёгкая тревога, привычная дрожь в пальцах, и ещё что-то — новое, пугающе нежное.
Алексей сел рядом. Расстегнул пальто, откинулся на спинку и, прикрыв глаза, сказал:
— Знаешь, весна — это, наверное, лучшее время, чтобы просто дышать.
— Дышать? — переспросил Даня.
— Ну да. Ничего не делать. Просто дышать и чувствовать, что ты жив.
Даня кивнул. Он бы хотел это почувствовать. Хотел бы уметь.
Но воздух вокруг был слишком плотным.
Слишком полным — солнца, звуков, запаха сирени и...
запаха Лёши.
Он сидел близко. Слишком близко.
И от него исходило тепло — не навязчивое, но притягательное. Даня чувствовал, как сердце бьётся всё быстрее, будто вот-вот вырвется наружу.
Он слегка повернул голову, чтобы что-то сказать.
Но в тот момент, когда Алексей внезапно потянулся к нему — то ли поправить воротник, то ли просто взглянуть ближе — Даня рефлекторно наклонился вперёд...
И его нос коснулся шеи Алексея.
Мгновение.
Всего одно.
Но в нём будто зазвенел весь мир.
Запах — тёплый, дорогой, свежий, с нотами мускуса и чего-то терпкого, как кедр.
Не слишком сладкий, но пьянящий, будто весна в жидком виде.
Даня вдохнул — случайно, но жадно.
И этот запах ударил в голову, закружил, заставил всё внутри дрогнуть.
Он почувствовал, как от тепла Лёшиной кожи по телу пробежала волна.
Сердце заколотилось так сильно, что казалось — его можно услышать.
Он понял, что делает, только спустя секунду.
И тут же резко отстранился.
— Прости! — почти выкрикнул он. — Я не... я просто... не подумал, извини, пожалуйста!
Он говорил быстро, запинаясь, глядя куда угодно, только не на Алексея.
Щёки горели. Пальцы дрожали.
Он снова хрустнул ими — привычно, как спасением от тревоги.
Алексей молчал. Несколько секунд просто смотрел на него — не осуждая, не удивлённо. Просто смотрел, будто пытался понять, что сейчас происходит внутри Дани.
Потом тихо сказал:
— Эй. Всё хорошо.
Даня сглотнул. — Нет, я... это выглядело... глупо.
— Это выглядело по-человечески. — Алексей чуть улыбнулся. — Ты просто замёрз.
— Нет... — Даня опустил голову. — Не только.
Алексей чуть нахмурился, но не стал спрашивать. Он просто сдвинулся ближе, накрыл Данину руку своей ладонью.
Пальцы у него были тёплые. Надёжные.
— Знаешь, — сказал он тихо, — весна всегда заставляет людей делать то, что они не планировали.
Даня поднял глаза.
В Лёшиных зрачках отражалось солнце, и от этого весь мир вокруг будто стал мягче.
— Я просто... не могу иногда, — признался Даня. — Всё чувствую слишком сильно.
— Это не плохо, — ответил Алексей. — Это делает тебя живым.
Они сидели так ещё долго.
Ветер чуть касался их волос, пахло дождём, землёй, и тем самым парфюмом, от которого у Дани сжималось сердце.
Где-то вдали смеялись дети. Пели птицы.
Жизнь текла, как весенний ручей — тихо, неумолимо, красиво.
Когда солнце стало клониться к закату, Даня наконец выдохнул.
Он чувствовал себя странно — будто его разобрали на части, но при этом стало легче дышать.
Он украдкой вдохнул ещё раз — еле-еле, как будто просто воздух.
Но он знал: этот запах теперь будет преследовать его.
В каждом сне. В каждом вдохе.
Пахнущий весной.
Пахнущий Алексеем.
Весна пахнет кожей, теплом и чем-то,
что нельзя объяснить.
Только почувствовать.
И не отпустить.