Глава 44. В последний раз
Ночь снова нашла их в старом дворе, где скрипят качели и шепчет ветер.
Луна стояла низко, отражаясь в лужах и окнах домов. Воздух был прохладным, но не холодным — просто тихим, как будто сам мир затаил дыхание.
Даня сидел на скамейке, гитара лежала на коленях. Пальцы мягко касались струн — без суеты, без волнения. Он уже не боялся играть. Музыка стала его языком.
Рядом стоял Алексей, чуть позади, опершись на дерево. Он молчал, слушал, наблюдал.
— Хочу сыграть одну песню, — тихо сказал Даня, не поднимая глаз. — Не свою. Но как будто про меня.
Алексей кивнул.
— Играй.
Первые аккорды были мягкие, будто дыхание ветра.
Даня закрыл глаза, и слова пошли сами, не с губ — из сердца.
Всё напоминает о тебе,
А ты — нигде...
Голос дрожал. Не от страха — от воспоминаний. Каждая строка отзывалась внутри, как будто когда-то уже была прожита.
Остался мир, который вместе видел нас
В последний раз.
Алексей слушал, не двигаясь.
Его взгляд медленно опускался — от рук Дани к его лицу, к губам, где рождались слова.
В этих словах было всё: потерянное, невыговоренное, то, что Даня носил в себе долгие годы, боясь даже признаться самому себе.
Комната с балконом и окном
Светла сейчас...
С каждым куплетом Даня будто отдалялся — не от Алексея, а от того прошлого, где он всегда был тенью.
Его голос становился увереннее, чище. Он пел не о смерти чувств — он пел о том, как боль становится светом.
Время пройдёт, и ты забудешь всё, что было
С тобой у нас.
Луна отражалась на струнах.
Ветер шевелил бордовые волосы, и Алексей вдруг понял — именно в этой хрупкости и есть сила. В этом голосе — что-то такое, что невозможно уничтожить.
Когда прозвучали последние слова:
Нет, я не жду тебя, но знай, что я любила
В последний раз...
— в воздухе повисла тишина. Долгая, плотная, как дыхание перед рассветом.
Даня опустил гитару. Сидел, не поднимая головы, будто боялся, что мир рухнет, если он встретит взгляд Лёши.
Но Алексей подошёл ближе.
Медленно, осторожно, как будто каждое движение могло всё разрушить.
Он не говорил ни слова. Просто положил ладонь на плечо Дани.
Тёплую. Настоящую.
— Это была песня, — тихо сказал Алексей. — Но звучала, как правда.
Даня кивнул.
— Наверное, и есть правда.
— О тебе?
— О том, что я чувствую. О том, что всё... всё когда-нибудь кончается. Даже боль.
Алексей присел рядом.
— А может, не кончается, — сказал он. — Может, просто становится чем-то другим.
Даня посмотрел на него. Лунный свет скользил по его лице, по ресницам, по глазам, где отражалась та же усталость, что и в нём самом.
— Я не знаю, — тихо сказал Даня. — Я просто... не могу больше прятать то, что живёт внутри.
— И не нужно, — ответил Алексей.
Они сидели молча.
Музыка ещё жила в воздухе, будто не хотела уходить.
Каждая нота, каждый шёпот лопнувшей струны казались эхом того, что когда-то было между ними — и того, что всё ещё есть.
Даня провёл пальцами по струнам, но уже без звука. Просто почувствовал, как металл под кожей холоден и жив.
— Знаешь, — сказал Алексей, — если бы можно было вернуть тот момент, когда всё только начиналось... я бы остался рядом.
— А я бы, наверное, всё равно полюбил тебя, — выдохнул Даня. — Даже зная, что это в последний раз.
Алексей не ответил.
Просто тихо обнял его. Не как друга, не как спасателя — просто как человека, которому важно, чтобы рядом кто-то был.
Луна стояла прямо над ними.
Мир дышал медленно, спокойно.
И где-то глубоко внутри Даня впервые понял — конец не всегда значит потерю. Иногда это просто новая форма любви, тише, чище, как свет отдалённой звезды.
Пусть ничто не вечно под луной,
Но ни на час
Я не забуду дня, когда ты был со мной
В последний раз...
И когда последняя нота исчезла в ночи, осталась только тишина.
Тишина, в которой не было страха. Только дыхание.
Общее.