Глава 17
ДЖЕЙМС
Я взял свой чёрный футляр и положил любимую гитару, всё, теперь я готов. Я вышел из своей комнаты и пошёл к комнате Шелли.
— Где моё синее платье?!— раздался крик Шелли из-за двери.
Так, с неё всё ясно. Я спустился вниз и пошёл к родительской комнате. Я постучал в дверь и где-то через три секунды вошёл. Мама стояла посередине комнаты и о чём-то думала. Я оглянул комнату и трудно было не заметить, что за бардак тут творился. Везде валялась одежда, все шкафы были распотрошены, я заметил что стоял на какой-то чёрной кофте и шагнул немного назад на пустое место.
— Милый, ты не видел мою серую тунику?— спросила она.
Я ещё раз оглянул комнату и отрицательно замотал головой. Такой бардак устраивать ради какой-то туники?
— Надо в гардеробной поискать,— сказала мама и вышла из комнаты.
Мне стало жалко нашу гардеробную. Там намного больше вещей, чем здесь, и даже не представляю, что сейчас там будет творится.
Я вышел из комнаты и пошёл в папин кабинет. Он сидел за синтезатором и нажимал на всякие клавиши. Папа был одет в тёмные спортивные штаны и такого же цвета кофту. Ну хоть кто-то готов. Я положил свою гитару на диван и прошёл к дальней стене кабинета— там висели струнные инструменты. Я взял укулеле и по-турецки сел на диванчик.
Сначала от скуки я настраивал маленькую гитару, а потом начал играть House Of Gold. Через секунд пять папа начал подыгрывать мне, но укулеле вместе с синтезатором сочитались не очень. Я начал слегка подпевать и увидел как папа улыбнулся, когда я сделал высокий акцент на названии песни.
Через минут тридцать эти дамы уже наконец-то собрались, пришлось доплачивать водителю за ожидание. Автобус был обычным, но этого розового цвета было очень много, поэтому из трёх отделений я выбрал втрое, где было много красного. Шелли расположилась в третьем, что бы никто не мешал репетировать, а родители в первом. Нам надо было ещё заехать за продюсером сестры. Мама сказала, что она тоже поедит с семьёй, но мне как-то всё равно. Я много раз был в Миннеаполисе и собирался прогуляться перед и после концерта, я бы и во время концерта погулял, но нужно поддержать сестру, потому что без меня она может упасть лицом в грязь, а я не очень-то хочу, что бы она позорилась.
Я повесил свою куртку на крючок, положил гитару на диван и взял себе колу, потом я подошёл к музыкальной машине и включил песни Twenty One Pilots, для моей многоуважаемой сестры я не стал включать на полную громкость. Я уселся по-удобнее на диване около окна, закинув на стол ноги, я наслаждался песнями пилотов и стекающий по моему горлу шипящей колой, но моё счастье продлилось ненадолго.
— Джеймс!— крикнула Шелли из третьего отделения.— мне нужна твоя помощь! И гитару захвати!
Я тяжело вздохнул. Как же я обожаю свою сестру. Я встал с дивана, прихватив колу с гитарой, и пошёл к сестре.
Она сидела на кресле и перебирала множество листков. Она была одета в клетчатую рубашку, под которой торчала чёрная футболку с небрежной надписью «Evans!». Где-то у меня тоже завалялась такая футболка, джинсы Шелли были с большими дырками на коленках, волосы убраны в хвост. В этом виде я узнавал свою сестру, а то в этих платьях мне казалось, что это вообще какой-то чужой человек. Я сел на кресло напротив и поставил свою колу на стол рядом с ногами Шелли, которые в итоге она скинула. Я достал из футляра свою гитару и прошёлся пальцами по струнам, как же я обожаю эту гитару. Лет восемь назад, когда папа увидел мой потенциал к музыке, что было неудивительно, ведь я родился с музыкальными корнями, он купил мне эту гитару ручной работы на день рождение, тогда мне исполнялось девять лет и гитара была мне немного большая, но через два года я уже держал её нормально. С тех пор я её берегу и не потому что она очень дорого стоит, а потому что эти воспоминания очень важны мне и такой звук, как у этой гитары больше нигде не услышать.
Мы с Шелли разобрали некоторые песни, конечно голос у неё как всегда был прекрасен, даже не знаю зачем она репетирует, может пытается себя чем-то занять перед концертом. — Я даже не знаю как буду петь под другую гитару,— сказала Шелли.— Этот звук...Джеймс, может быть ты дашь свою гитару мне на концерте?
Я посмотрел на неё так, будто она свихнулась и говорит какой-то бред и прижал свою гитару к себе.
— Я скорее сам выступлю на твоём концерте, чем дам её хоть кому-то,— сказал я и сразу пожалел.
Шелли сразу же улыбнулась во все зубы.
— Вот и отлично.
— Я пошутил.
Она отрицательно заматала головой. Если я откажусь, то конец моей жизни, потому что если Шелли обидеться, то беды не миновать. Один раз, когда папа купил большой торт, я доел последний кусок и не поделился им с Шелли, она тогда мстила мне целую неделю, то разукрасит мою комнату в розовый цвет, то поменяет мой шампунь на светло-бирюзовую краску, то подсунет мыльную воду, от которой я потом весь день пузырьки из рта пускал. Мне тогда было тринадцать и я понял, что Шелли лучше никогда не обижать и в конце концов я сдался.
— Хорошо, я подыграю тебе на концерте.
Шелли ещё раз улыбнулась, от этого у неё появились ямочки на щёчках, она так была похожа на маму, иногда я их даже путал.
Мою колу уже во всю допивала Шелли, хорошо, что у меня ещё есть. Я взял гитару и пошёл в своё отделение, к своей коле, музыке и мягкому дивану. Однако, меня ждало удивление, когда я вошёл. На моём удобном диванчике, с моей колой сидела Изабель.