Вдвоем
На утро меня разбудил запах кофе — густой, ароматный, будто кто-то специально решил выманить меня из тёплого одеяла. Я лениво потянулась, зевнула и, не найдя рядом Кайла, тихо спустилась по деревянной лестнице вниз.
На кухне стоял он — в простой белой футболке, босиком, с растрёпанными волосами. В руках — кружка, в другой — турка. От пара пахло чем-то уютным и домашним.
— Доброе утро, спящая красавица, — улыбнулся он, не оборачиваясь. — Кофе почти готов.
— А где девочки? — спросила я, садясь за стол и кутая руки в рукава свитера.
— У них сегодня неотложные дела. Что-то там по поводу мероприятия, — ответил он спокойно, разливая кофе по чашкам. — Так что, похоже, мы сегодня предоставлены сами себе.
— Только мы двое? — приподняла я бровь, притворно удивившись.
— Только мы, — с намёком сказал Кайл, подавая мне чашку и садясь напротив. — И я намерен этим воспользоваться.
Я усмехнулась, делая первый глоток кофе.
Кайл.
Она сидела за столом, кутаясь в свой свитер, с растрёпанными волосами и полусонными глазами — и выглядела чертовски мило. Я едва удержался, чтобы не подойти и не поцеловать её прямо сейчас.
— Так что, похоже, мы сегодня одни, — сказал я, подавая ей кофе.
Тиа приподняла бровь, сделав вид, что задумалась.
— Только мы двое?
— Только мы, — повторил я и чуть улыбнулся. — И, кстати, я намерен этим воспользоваться.
Она засмеялась.
— Интересно, как именно?
Я опёрся на стол, делая вид, что думаю.
— Ну, для начала... без телефонов, без людей и без дел. Сегодня я краду тебя у всего мира.
— Похищение? — с хитрой улыбкой переспросила она.
— Абсолютно добровольное, — подмигнул я. — Потом мы поедем в город — там вроде бы проходит ярмарка, говорят, лучшие вафли в Норвегии. А вечером — сюрприз.
Она прищурилась, отпивая кофе:
— Опять твои сюрпризы... в прошлый раз один закончился дождём и сломанным зонтoм.
— Зато ты тогда смеялась, — напомнил я, подойдя ближе. — И выглядела счастливее, чем когда-либо.
Она молчала, глядя на меня поверх кружки. А я понял, что если этот день пройдёт не идеально — всё равно будет лучшим. Потому что с ней.
Мы выехали около полудня. Дорога вилась между горами, солнце мягко подсвечивало снег на вершинах — всё вокруг казалось будто нарисованным. Тиа сидела рядом, напевая под радио, и выглядела такой довольной, что я почти не слышал музыку — только её голос.
Когда мы добрались до ярмарки, воздух был пропитан запахом свежих вафель, какао и хвои. Люди улыбались, дети катались на санках, кто-то играл на скрипке у палатки с глинтвейном.
— Ну и как тебе норвежская романтика? — спросил я, вручая ей вафлю в форме сердца.
Она рассмеялась:
— Слишком сладко даже для меня.
— Тогда мне повезло — сладкого у нас двое, — сказал я, и она фыркнула, пытаясь скрыть улыбку.
Мы гуляли, фотографировались, бросали снежки — я, конечно, проиграл, хотя утверждал, что «поддался из джентльменства».
Но ближе к вечеру я повёл её чуть в сторону — за холм, где никого не было.
Там стоял небольшой деревянный мост через замёрзший ручей, украшенный фонариками.
— Помнишь, ты говорила, что хочешь место, где можно просто стоять и молчать? — спросил я. — Я нашёл.
Тиа замерла. В свете фонарей её глаза будто светились изнутри.
Я достал из кармана маленький брелок — крошечное стеклянное сердце с выгравированной надписью: Oslo 2028 — where it began.
— Это не подарок, — тихо сказал я. — Это напоминание. О том, как всё началось. И о том, что я не отпущу.
Она ничего не ответила — просто шагнула ко мне и обняла.
И в тот момент даже холодный ветер казался тёплым.
Мы вернулись уже поздно вечером. Машина мягко покачивалась по извилистой дороге, снег за окном мерцал под фарами, будто тысячи маленьких звёзд.
Тиа зевнула, прижимаясь к стеклу, — видно было, как усталость и тепло денька борются внутри неё.
— Засыпаешь? — спросил я, краем глаза наблюдая, как она борется с этим самым зевком.
— Нет, я просто отдыхаю... визуально, — пробормотала она, и я усмехнулся.
— Конечно. Просто визуальный отдых, да?
— Угу, — прошептала она и через минуту уже спала, прижавшись ко мне.
Когда мы приехали, я аккуратно поднял её на руки — лёгкую, как облачко, — и занёс в дом.
Она открыла глаза, уже в полудрёме:
— Я что, заснула?
— Нет, ты просто "визуально отдыхала", — сказал я, и она тихо хихикнула.
Я опустил её на диван возле камина и разжёг огонь. Тёплый свет заполнил комнату, отражаясь в её волосах — они сверкали янтарно, будто пламя само нашло себе отражение в ней.
— Кажется, я знаю, как тебя разбудить, — сказал я, подавая ей кружку горячего шоколада с маршмеллоу.
— Если бы все будили меня шоколадом, я бы спала чаще, — усмехнулась она.
Мы сидели у камина, грея руки и обсуждая день.
— Помнишь, как ты промахнулся снежком и попал в мужчину с сосиской?
— Эй! — я сделал вид, что обижен. — Это был стратегический бросок, просто в неверную цель.
— Ага, "стратегический". Ну-ну, чемпион по меткости.
Она засмеялась, запрокинув голову. Этот звук заполнил всю комнату — чистый, искренний, как первый снег.
Я не удержался и обнял её сзади, положив подбородок ей на плечо.
— Вот теперь всё идеально, — прошептал я.
— Только если ты не прольёшь шоколад, — ответила она тихо, и я почувствовал, как она улыбается. Огонь в камине трещал мягко, как будто подслушивал каждое слово. Его свет ложился на лицо Тианы, и я на миг просто молчал, глядя на неё — такая родная, немного растрёпанная после долгого дня, в мягком свитере, с кружкой, обхваченной обеими руками.
Всё внутри меня кипело — не от страсти, а от этого бесконечного желания сказать то, что так давно носил в себе.
Я сел напротив нее, чтобы быть на уровне её глаз.
— Тиа, — начал я тихо, но голос дрогнул, — я должен тебе кое-что сказать.
Она подняла взгляд, удивлённо, будто почувствовала, что это не просто слова.
— Ты для меня... не просто девушка, с которой я живу, не просто та, кто вдохновляет меня петь и дышать. Ты стала частью моей жизни. Настоящей, не той, что на сцене.
Я провёл рукой по её щеке, смахнув прядь волос, и продолжил чуть тише:
— Что бы ни случилось между нами — споры, расстояния, глупости, недопонимания... только, пожалуйста, не закрывайся от меня. Не делай вид, что тебе всё равно.
Она хотела что-то сказать, но я мягко приложил палец к её губам:
— Если тебе больно — просто скажи. Я не брошу.
Если смешно — буду смеяться с тобой, даже если я не понимаю, над чем ты смеёшься.
Если хочешь плакать — я буду рядом, и буду плакать тоже.
Просто... не молчи, ладно?
Слёзы блеснули в её глазах. Она наклонилась ко мне, будто не веря, что эти слова для неё.
Я улыбнулся, чувствуя, как внутри становится легче — будто всё, что я так долго держал, наконец-то вышло наружу.
— Ты моя Тиа, — прошептал я. — И я не хочу, чтобы между нами когда-либо была тишина.
Она опустила голову, и я почувствовал, как её пальцы дрожат, когда она взяла мою руку.
— Ты даже не представляешь, как мне это нужно было услышать, — сказала она тихо.
верь распахнулась так резко, что пламя в камине дрогнуло.
Мы с Тианой вздрогнули и почти одновременно повернулись на звук. На пороге стояли Леа, Юлия, Тале и Фрида — каждая выглядела, мягко говоря, не в лучшем настроении.
— Вы не поверите, что только что произошло! — первой заговорила Фрида, даже не поздоровавшись. Она буквально бросила сумочку на кресло и всплеснула руками.
— Это был кошмар, — добавила Тале, — просто катастрофа.
Я переглянулся с Тианой, она с трудом сдержала улыбку — момент, который между нами только что случился, мгновенно растворился в вихре девчачего хаоса.
— Что-то случилось на показе? — осторожно спросил я, поднимаясь с пола.
Юлия закатила глаза:
— Не что-то! Целое шоу! Один из дизайнеров спутал наряды моделей, и представляешь — девушка вышла в платье, которое вообще не было закончено! Там даже молния не пришита!
— И когда она пыталась уйти с подиума, споткнулась о собственный шлейф, — добавила Леа, едва не смеясь, хоть и старалась держать серьёзное лицо. — Все подумали, что это часть постановки.
Фрида махнула рукой:
— А потом ведущая попыталась «спасти момент» и сказала, что это символ разрушения стереотипов о моде. Я чуть не упала от смеха!
Тиана прыснула, прикрыв рот ладонью, — и смех сорвался с губ, лёгкий, искренний.
Я смотрел на неё и не мог не улыбаться: пусть момент серьёзного разговора исчез, но, может, это и к лучшему.
— Кажется, без вас весело не бывает, — сказал я, наливая всем кофе.
— Кайл, не начинай, — фыркнула Тале. — Если б ты видел это своими глазами, ты бы плакал.
— От смеха или от стыда? — уточнила Тиана, поддразнивая.
— От всего сразу, — ответила Леа, плюхаясь на диван.
— А, кстати! — вдруг вспомнила Юлия, отпивая кофе. — Пока мы были на мероприятии, ко мне подошла одна девушка... странная, в тёмных очках, будто пряталась. И спрашивает: «Ты ведь знакома с Тианой, да?»
Все сразу уставились на неё — особенно я и Тиана.
Юлия пожала плечами, явно наслаждаясь вниманием:
— Я, конечно, сказала «нет». Мало ли кто это вообще такая — может, журналистка или фанатка, а может и просто сплетница. Решила не рисковать.
Тиана чуть напряглась, в пальцах дрогнула чашка.
— Как она выглядела? — спросила она тихо, почти шёпотом.
— Брюнетка, среднего роста... — Юлия задумалась. — Голос у неё странный, будто с лёгким акцентом. Она ещё спросила, бывает ли Кайл на тех же мероприятиях, что и ты, — и тогда мне стало не по себе.
Я нахмурился.
— И ты уверена, что раньше её не видела?
— Абсолютно. — Юлия вздохнула. — Но у неё был такой взгляд... будто она знала больше, чем говорила.
Тиана опустила глаза, стараясь не выдать внутреннего волнения. Я знал этот взгляд — тот, в котором мелькнула тревога, едва слышная, но жгучая.
— Ти, — сказал я спокойно, — всё нормально. Может, просто кто-то из прессы ищет сенсацию.
Она кивнула, но я чувствовал — не поверила.
В её глазах проскользнула тень — старая, знакомая боль, будто она мысленно вернулась туда, где всё началось... к той сцене, к Киаре, к недосказанным вопросам.
Фрида, заметив напряжение, быстро перевела разговор на другое:
— Ну всё, давайте без драмы! Мы приехали отдыхать. Я предлагаю сделать горячий шоколад и сыграть в «Правду или действие».
— Поддерживаю, — усмехнулся я. — Только без «действий», связанных с модными подиумами.
Юлия фыркнула:
— Обещаю. В этот раз — только правду.
Но пока все смеялись и спорили, кого спрашивать первым, я всё ещё чувствовал взгляд Тианы.
Она улыбалась — но глаза её всё ещё искали ответ: кто же эта девушка... и что ей нужно?