Глава 5. "Запись на конкурс".
Все последующие дни проходили однообразно: Джаред привозил и забирал Эмму из колледжа, а та старалась придумать слова к песне. Но вдохновение по непонятным причинам не приходило.
Утром она – как неожиданно – проснулась по сигналу будильника, а не по другим причинам. Думать, что надеть, не было желания, так что, взяв первые попавшиеся джинсы и свитер, она натянула их на себя. На завтрак был омлет, уже изрядно поднадоевший ей, и чай.
На улице была чудесная погода, и Эмме стало немного жаль, что она предпочла машину пешей прогулке.
Уже в аудитории она, взяв гитару, решила повторить тот недоотрывок, недавно записанный в «НЕдорогой дневник».
-Какая классная! Я сама запишу тебя на конкурс, - Крис согласно закивала. Ответить Эмма не успела, потому что прозвенел звонок.
-Всем здравствуйте! Хочу начать с того, что я решила, кого записать на конкурс, - повисла чуть нагнетающая тишина. - На конкурс я записала Эмму Уотсон и Елену Лонкар. Удачи вам.
«Вот попала-то... Я ведь точно облажаюсь!»
***
После небольшой проверочной по биологии, которая была последней на сегодня, Эмма с подругами продвигалась по коридору на выход.
"С одной стороны, конкурс - это прекрасная возможность показать себя и свой талант (если он есть, конечно), с другой - прекрасная возможность опозориться. Ставлю двадцатку, что руки на сцене задрожат, а голос поднимется на несколько тонов выше моего привычного сопрано." - размышления Эми прервал звонкий голос, выкрикнувший её имя.
Юлиана Коннертон. Вот чёрт.
-Уотсон, ты принимаешь участие в конкурсе? - шатенка улыбнулась. Хоть у неё и был самый высокий бал по курсу, характер был не очень. Что-то, типа, "А давайте не будем злыми? Нет, не давайте." Она и её менее интеллектуальные подружки всегда посмеивались над другими. Теми, которые не могли дать отпор. Пять месяцев назад девушка Лори покончила с собой. Эмма не знала её лично, но запомнила с первого дня в колледже из-за необычной внешности (она была альбиноской) и радужного характера. Конечно, у неё были проблемы в семье, что и посчитали основной причиной самоубийства, но Эми считала, что та компашка тоже внесла свой вклад. Она не раз видела, как они унижали её при всех, говорили гадости про неё и её мать. Она до сих пор винила себя в том, что ничего не сделала, не заступилась, не защитила.
Ни-че-го.
Потому что боялась. Боялась стать следующей жертвой.
"Трусливая и жалкая."
С такими мыслями она часто плакала по ночам. В первый месяц ей снились кошмары, где Лори, лежавшая в кровавой воде со вскрытыми венами, обвиняла её. Ведь она умерла из-за неё. Не напрямую. Косвенно. Но бездействие - тоже преступление, верно? Спастись помогло сильное снотворное. Через три месяца все забыли. Но Эмма - нет.
Когда же Юлиана появилась в поле зрения воспоминания, злоба, отчаяние нахлынули с новой силой. Девушка, рассказывающая о своей новой гитаре каждому встречному с улыбкой, она же, пытающаяся сдержать слёзы, прикусив губу, двадцатое октября - день её смерти, месяц кошмаров, слухи по типу: "Она умерла, потому что её мать - шлюха. Не выдержала позора, а то бы выросла такой же". Как они смели так говорить, совершенно не зная её? Хотя многие знали, что Лори мечтала записать свой собственный альбом.
-Можешь не продолжать, - скрывая крайнюю степень удивления - "она знает мою фамилию?" - и отвращения к себе в большой степени к себе. Нужно смываться отсюда.
-Ты умеешь говорить? Слава всевышнему! Думаешь, пройдёшь со своей песней? Я слышала, ничего особенного. Копируешь знаменитых певцов. У тебя и капли их таланта нет. В музыке у тебя нет будущего, с такими недопеснями ты не сыщешь популярности. Лучше не ходи на конкурс, не позорься. Ты и твой отец обычные жалкие музыканты. Ты и закончишь, как он, - на последних словах Эмма сглотнула неприятный липкий комок в горле. У неё что, фетишь такой: затрагивать семью? Разве папа заслужил такого обращения к нему. Она не достойна даже говорить о нём.
-Закрой свой рот, Коннертон! - встала на защиту подруги Крис, пока та смотрела куда-то вдаль, явно находясь не здесь. Про отношение к ситуации с Лори, кошмары и другое она не знала, зато прекрасно понимала, что смерть отца - закрытая для всех них тема.
-Это не твоё дело! Лучше замолчи, - Коннертон прошипела ей это в лицо.
-Прими таблетку, Юлиана, а то ты во время месячных така-а-ая нервная, - стараясь быть уверенной, закончила Уотсон, выдавив ухмылку и оставив девушку одну в коридоре.
***
Стук в дверь.
Эмма быстро запихнула использованные бумажные платочки под кровать. В течение двух последних часов она плакала, вспоминая солнечную Лори и доброго отца. Они ушли. Родные ей люди. За эти пять месяцев она могла назвать альбиноску "родной", как бы это не звучало. Потому что она засела в её мыслях надолго, если не навсегда, время от времени ощущаясь как тяжёлый груз в районе груди. "Mad world" всё это время играла на фоне. Юлиана, даже не подозревая об этом, сделала так, что швы на ране, только начавшие затягиваться, разошлись. Очень болезненно разошлись.
-Ты идёшь в музыкальную школу? - он только увидел её опухшее от слёз лицо. - Что случилось?
-Майкл Эндрюс заставит всех рыдать, - попыталась перевести всё в шутку та, разворачивая экран ноутбука к нему лицо как доказательство.
-Я, если честно, надеялся на честный ответ, - она чуть усмехнулась его формулировке. - Мне это важно, Эми. Важно всё, что касается тебя.
Посмотрев на него, девушка захотела рассказать ему о всём: Лори, вине, снах, снотворном, которое она якобы покупала для бабушки, догадках о причастности Коннертон, сегодняшнем инциденте, своей неуверенности насчёт конкурса. Всё. Рассказать, ничего не скрывая. В тот момент он показался ей самым дорогим человеком, тем, кому можно доверять.
К концу, когда она уже перестала прятать слёзы и хоть как-то их остановить, Джаред обнял её. Это было важнее любых слов для неё. Он как бы старался забрать всю ту боль, что она испытывала. В его тёплых руках она почувствовала себя защищённой от неуверенности, чувства вины и резких слов Юлианы.
Она больше не была одна в этом мире.