Откровения или же сокровенния
В студии царила напряженная атмосфера, как будто воздух пропитался невыразимой обидой и неразрешенными эмоциями. Глеб, сожмурив губы, продолжал с сарказмом насмехаться над Евой, правда, его язвительные замечания уже мало кого волновали. На диване, в тени этого конфликта, сидел Серёжа, мирно потягивая кофе, словно и не замечая грозы, которая разразилась между двумя взрослыми людьми.
Ева, осознав, что дальше так продолжаться не может, решительно встала. Каждый взгляд Глеба словно огнем пронзали её, но она не собиралась поддаваться. Она вышла на улицу, где висела легкая утренняя дымка, которая притягивала к себе. Квартирный шум остался позади, растворился в тишине.
Серёжа, наблюдая за Евой, тихо поднялся с дивана и вышел следом. Его насторожило, что происходит внутри этой хрупкой девушки. Он знал, что между ней и Глебом кроется нечто большее — какая-то неразрешенная тайна, которую оба по какой-то причине прячут.
— Ева, — осторожно произнес он, подойдя ближе. — Что случилось? Почему вы так поссорились?
Ева вдохнула свежий воздух, стараясь успокоить сердце, колотящееся в груди. Она знала, что Серёжа — добрый мужчина, но одним лишь вопросом не решила бы своих внутренних терзаний.
— Это всё… — она замялась, пытаясь подобрать слова. — Это всё, наверное, лучше оставить в прошлом.
Серёжа покачал головой, его взгляд был полон искренности.
— Но ты не можешь просто взять и забыть. Знаешь, Глеб, он... Он не прав. Если это те секреты, о которых я думаю, ты заслуживаешь права говорить!
Ева закусила губу, стараясь не выдать своего смятения, ведь в словах Серёжи была правда. Она и сама чувствовала, что не может продолжать прятать свои чувства и всю ту правду, которую знала о Глебе. Но как открыть эту давнюю историю? Как объяснить Серёже, что их ссора на самом деле взялась из ниоткуда.
— Ты не понимаешь, — сказала она, глядя вдаль. — Есть вещи, о которых не говорит никто. Я знаю его с той стороны, с которой никто его не видел… Ну он сам так сказал однажды.
В этот момент Ева почувствовала, как внутри что-то сломалось. Она догадывалась: если скажет правду, весь мир вокруг них может рухнуть. Но в то же время это могло стать единственным способом избавиться от необходимости носить эту ношу.
— Почему ты терпишь его? — спросил Серёжа, его голос был полон нежности. — Ты не должна быть жертвой его насмешек. Ты сильнее, чем это.
Слова Серёжи как будто оказались на весах, где каждая крупица правды противостояла ее страхам. Она повернулась к нему, в ее глазах плескались слезы. Этот момент показался ей бесконечным, тихим, как первый снег, падающий в преддверии зимы.
— Может быть, ты прав… — наконец, произнесла она, и в этот момент Ева поняла, что готова вернуть все, что таила в себе. Не ради других, а ради самой себя.
Сердце Евы сжалось от боли, которую она так долго подавляла. Слова Серёжи стали катализатором, выпустившим на волю бурю чувств. Она больше не могла молчать, не имела права предать себя.
– Глеб… он всегда был таким? – прошептала она, с трудом подбирая слова. – Мы впервые встретились пол года назад, даже больше... И тогда он наговорил много ужасных слов в мою сторону, но одновременно рассказал то от чего сердце кровью обливается.
Слёзы хлынули из её глаз, омывая лицо, словно смывая давнюю ложь. Серёжа обнял её, давая почувствовать свою поддержку, своё сочувствие. В его объятиях она почувствовала себя в безопасности, как будто нашла островок тепла в ледяном океане боли.
– Расскажи мне, – тихо сказал Серёжа, – я выслушаю. И помогу тебе, чем смогу.
Ева глубоко вздохнула, собираясь с духом. Но все же единственное что смогла сказать это
– Не могу, человек поделился со мной, открыл душу я не могу рассказывать об этом, если захочет он поделиться, если нет то нет,– Ева вытерла слезы и слегла улыбнулась – Извини пожалуйста, гребённые эмоции