Обратный отсчет I [Countdown]

  Открываю глаза и долго смотрю в потолок. Еще темно – значит, я слишком рано встала сегодня. Приподнимаюсь и убираю с лица непослушные волосы. В глазах немного рябит, но это проходит в течение минуты. Что со мной произошло? Все болит, как будто меня разбили. А меня и правда, разбили, ложью. Чувствую себя преданной и подавленной. В голове все еще никаких имен, но уже мелькают чужие и одновременно родные лица. Я уверена, что не хочу вспоминать все до мельчайших деталей, но когда ломает все внутри, а ты не понимаешь из-за чего – тоже печально.

   Опускаю ноги на холодный кафель, и это достаточно быстро отрезвляет меня. Толстый конверт тут же оказывается в моих руках. Не думая, небрежно разрываю его. Цветные фотографии падают на пол, не обращая на это внимания, я беру свернутый в несколько раз лист бумаги, пока не передумала. На нем красивым подчерком что-то написано, что-то посвященное мне. Начинаю читать.

   Я точно не знаю, с чего начинают писать письма, я такая глупая, правда, раз взялась за это? Что ж... Наверное, стоит начать со слов «дорогая Рини»... Если ты читаешь это, значит я уехала и вернусь не скоро. Это письмо на случай, если ты проснешься, но меня до сих пор не будет рядом с тобой.

   О, обо мне беспокоятся, находясь не рядом. С неким сарказмом,  думаю я, и начинаю читать с начала, уже более сосредоточенно. С немым пониманием, как с закрытыми глазами.

   Я бы хотела извиниться. Но не все, что я делала ложь, я надеюсь, ты понимаешь это. И простишь нас всех. Нет, первое, чтобы я сделала – это обняла тебя, так крепко, как смогла бы, потому что я безумно скучаю. Мне порой так сложно находиться рядом и знать, что ты сейчас не со мной. Близко и далеко одновременно. Но не об этом. Как ты? Ты хочешь поговорить? Хочешь ли видеть нас? И узнать, что случилось за прошедшую осень, кусочек лета и часть зимы? Ты ведь хочешь накричать на нас? Я даже не буду сопротивляться, обещаю. Я знаю, где я облажалась. Прости.

   Знаешь, я все-таки расскажу тебя, что я еще натворила, пока тебя не было. Надеюсь, и за это ты простишь меня.

   Эрик все-таки решился, и ребята подписали контракт. Не ругай его и не обижайся. Мы так долго его уговаривали это сделать... Ведь сидеть и ждать... Рини, прости. Я знаю, ты бы тоже этого не одобрила. Это важно – двигаться вперед, особенно для таких, как мы. Мы разрушаемся, когда нас сажают в клетку с пустотой в сердце и на руках. Вот и Эрик, потихоньку, умирал. Без тебя и без любимого дела. Я взяла на себя ответственность за это и приложила все усилия, чтобы он снова занялся музыкой. Я чувствую себя виноватой перед тобой, я не хотела, чтобы он уходил от тебя, но решение пришло само по себе. Прости, что решила все за тебя. И прости, что я как идиотка извиняюсь.

   Джордж не выходит из своей квартиры, которой по счету... я часто наведываю его, по большей части по его просьбам, как доставщик материалов для его новых работ. Он похудел и стал, кажется, злее. Я знаю, что он сходит с ума из-за тебя. Не буду врать о том, что все безоблачно... Он приходил к тебе достаточно много раз и разговаривал с тобой, но потом замкнулся в себе, не знаю, что с ним случилось...

   Джер часто пишет и спрашивает как ты. Он так преобразился за это время, кто бы мог подумать... Ты бы тоже оценила, увидев его фото. Я давно никого не видела из группы, поэтому, про них мне даже нечего рассказать тебе. Иногда я залезаю в интернет, чтобы узнать о них что-нибудь новенькое. Они уже, чертовски, популярны.

   С каждым словом, написанным на бумаге, мне становится грустно, но ты все равно должна продолжить читать это.

   Кстати, твоя рыжая подруга очень достает меня, и каждый день требует от меня отчетов. Когда проснешься, пожалуйста, вправь ей мозги. Что касается твоих родителей, им правда жаль... Лора много плачет и винит себя во всем, она даже какое-то время жила в Лондоне, но не слишком долго, так как малышка Лола требует внимания и... не будем об этом. Ты сама все увидишь, узнаешь, когда проснешься. Правда?

  Что ж, теперь настала моя очередь, да? Я переехала и оставила Сола ради тебя, одного, там, за океаном, за тысячу километров. Каждый день скучаю еще больше, чем прежде. Я бы хотела упрекнуть тебя в этом, тыкнуть в тебя пальцем и сказать, что это ты во всем виновата, но виню я лишь себя. И руки опускаются, смотря на тебя почти неподвижную.

   Я так хочу услышать от тебя ответ. Хоть слово. Нет, пусть просто твои глаза откроются, и ты люто посмотришь на меня, упрекая в чем-либо, даже в том к чему я не причастна. Ведь ты всегда так любила делать. Мы так давно знакомы, и я всегда думала, что мы очень похожи и я, вроде, хорошо тебя знаю, но... В моей голове метель, от того, что случилось, от твоих поступков, от твоих действий...

   Ты дышишь. Дыши, прошу. Не сдавайся. Я смотрю на тебя каждый день и наблюдаю, как ты худеешь, кожа становится еще белее, прозрачнее. Почему ты не приходишь в себя? Неужели ты решила нас бросить? Или тебе сниться настолько хороший сон? Не думаю, что второе, потому что недавно я видела слезы в уголках твоих глаз. Первое? Я не знаю, сколько мне еще раз надо раскаяться за всех и за себя конечно. 

   Проснись для себя. Живи для себя. Ты можешь обижаться на нас, держат обиду, но прошу, проснись, чтобы снова улыбаться. Снова придавать жизни красок. Снова стать счастливой.

   Я написала слишком много, правда? Накопилось ведь слишком много слов, но это кусочек того, что я должна сказать тебе. Я так же хочу оставить тебе несколько фотографий, чтобы, когда ты проснешься, ты нас увидела, хоть и таким образом.

   И еще одно. Ник и Лео исчезли. Не знаю, зачем я это добавила, но ты бы точно хотела узнать об этом.

  Я люблю тебя. Нет, правильнее будет сказать – мы все тебя любим Рини. Прошу, вернись к нам.

Нола.

   В душе образовался вихрь чувств, и без сомнения, я в полном смятении. Я не знаю, поняла ли я все до конца, но голова просто кружится от каждого увиденного слова. Я жутко расстроена, и это кажется, уже очевидностью. Присаживаюсь, чтобы собрать все упавшие снимки, затем снова сажусь на кровать. Быстро просматриваю каждый снимок, потом быстро запихиваю все в конверт и бросаю на кровать, так и не поняв, что для меня значат все эти люди. Нет, вру. Я все поняла. Они кажутся счастливыми без меня и это, чертовски, злит. Зачем я должна смотреть на них, как только проснулась? Зачем? Почему? Почему мне от этого так больно?

   На этот раз я решаюсь выйти с палаты. Мне так душно и очень хочется пить. Слишком рано и я надеюсь, что я никого не встречу на своем пути. За те несколько дней, что я проснулась, я все еще не ходила по больнице.

   Надеваю тапочки и выхожу из своей тюрьмы, тихо закрыв за собой дверь. Коридор, в котором я оказываюсь, достаточно длинный и широкий, но через пару минут, медленно шагая, я выхожу в холл. Увидев там дежурную медсестру, я пугаюсь и быстро разворачиваюсь обратно, пока она меня не заметила. Прохожу весь этот путь снова, но теперь уже иду в другую сторону. На том конце должна быть лестница, и почему-то я уверена в этом, но там огромная комната, в которой стоят диваны, небольшой столик и большое количество вазонов, возле окна замечаю чью-то фигуру и на несколько секунд останавливаюсь. Но любопытство быстро берет верх надо мной, и я делаю к незнакомцу несколько шагов. На меня любопытно смотрит пожилой мужчина, одетый в свободную рубашку и штаны. Он такой же пациент, как и я, и он явно не рад, что я помешала его уединению. У него странные глаза, поэтому я первая увожу от него взгляд и прохожу дальше. По рукам продолжают бегать мурашки от этой встречи, я скрещиваю руки, чтобы унять эту дрожь. Наконец я нашла лестницу. Вздыхаю с облегчением, как будто выиграла в лотерею.

   В центре лестницы расположен лифт, площадка при спуске сделана в виде полукруга. Большие окна придают ощущения, что я нахожусь в стеклянной башне. Когда я спускаюсь всего лишь с одной лестничной клетки, у меня начинает кружиться голова, и я хватаюсь за перила, чтобы не упасть. Все-таки я мало ходила до этого, и сейчас ноги совсем не слушаются. Я все еще чувствую разочарование внутри себя и хочу уйти как можно дальше от своей палаты и от письма... Присаживаюсь на корточки и вытираю капельки пота, которые успели собраться на лбу возле волос. Мой взгляд падает на цифру семь. Значит я сейчас на седьмом этаже. Достаточно высоко. Точки в глазах постепенно исчезают, и я сосредотачиваюсь на виде из окна. Теперь я не уверена, что могу спуститься так далеко. Поэтому поднимаюсь наверх (думаю, что подниматься безопаснее, чем упасть вниз, спускаясь на следующий этаж), и вызываю лифт. Не знаю, зачем я это делаю и что я вообще хочу сделать сейчас, но мне необходим свежий воздух. Я дико хочу выйти или вообще уйти отсюда. За меня шагает какое-то израненное животное, я не думаю, что смогла бы идти сама, если бы не оно внутри меня. Мне плохо. Направляюсь к автоматически открывающейся двери, которая ведет к свободе.  В моем мозгу все кричит «сумасшедшая», но израненная душа внутри меня, дико ища выхода, думает иначе.

- Девушка, стойте. – Кричит мне мужским голосом кто-то позади меня. Двери не открываются, и я чуть ли не врезаюсь в них. Эта нелепость почти доводит меня до слез. Я останавливаюсь и уже через минуту, меня хватают за локоть. Я не спеша оборачиваюсь и вижу перед собой мужчину со смешными усами. – Что вы тут делаете? Я вызову врача. Идите за мной. – Снова начинает говорить он. И не раз дергает меня, пока я не начинаю двигаться за ним. – Как вас зовут, мисс?

- Я не знаю.

- Как вы не знаете? – Удивленно спрашивает он. Я спотыкаюсь, потому что он идет слишком быстро для меня.

- Я хотела воды. – Еле выговариваю я, так как мои глаза начинают закрываться и тело приобретает легкость.

- Подождите, сейчас я вызову доктора. – Продолжает говорить мужчина, не замечая, как я таю в его руках.

- Вы что не видите? – Отдаленно слышу еще один голос, и меня берут на руки, как когда-то... Когда-то... Знакомые руки.

***

   Мой ноябрь закончился в этом году уже вне больницы. И никто не догадывался, как протекала моя жизнь в последующие месяцы. Я все вспомнила. Каждую деталь, каждую подробность и это было хуже для меня, чем наступить еще раз на одни и те же грабли, но я справилась с этим. По-своему, возможно, не по-взрослому. Я думала, что пережив все, что со мной случилось я смогу повзрослеть, но я все еще не перестаю бежать от прошлого. Я все оставила. Почти все.