Наедине
Кори бросил пару купюр на стол.
— Пошли отсюда.
Энн кивнула. Они вышли, не оборачиваясь. Бар остался позади — с его приглушённым рокотом музыки, кислым пивом и тусклым светом. Город спал. Летняя ночь была прохладной, но не холодной — лёгкий ветерок шевелил волосы, и где-то далеко шумел поезд.
— Сюда, — сказал Кори и свернул за угол, на тихую улицу с высокими кленами и старыми фонарями.
Они шли молча пару минут. Рядом. Не слишком близко, но не так, чтобы случайный прохожий подумал: "эти двое — по раздельности ". Скорее как те, кто несёт что-то общее. Груз.
— Знаешь, — начал Кори, — я раньше боялся журналистов. Всех. Даже тех, кто улыбался.
— И я боялась музыкантов, — усмехнулась Энн. — Особенно тех, кто в масках.
— Твоя правда — она жжёт, — продолжил он. — Не потому что она плохая. А потому что она не сглаживает. Я это понял только потом, когда пересмотрел то интервью... без злости. Просто включил и смотрел. Слышал не слова — а как ты смотришь на нас.
— Потому что я вас уважала. — Её голос стал тише. — Не как фанатка. Как женщина, которая видела, как вы горите. Я хотела узнать, как вы держитесь. Кто из вас врёт себе, кто плачет, когда один, кто кого из вас держал за руку, когда всё рушилось. А вы подумали, что я ищу скандал.
Он остановился. Посмотрел на неё.
— А ты?
— Что — я?
— Кто держал тебя, когда всё рушилось?
Энн молчала.
— Никто. Я держала сама. И когда тебя травят в сети, и когда твои же близкие говорят "может, не надо копаться так глубоко". Всегда сама.
Кори протянул руку. Коснулся её запястья.
— Я не говорю, что стану тем, кто всегда рядом. Я не знаю, умею ли. Но я умею быть настоящим. Даже если это больно, грубо, с матами.
— Настоящего достаточно. — Она вздохнула. — По крайней мере, это не враньё.
Они снова пошли.
Прошли мимо старой кофейни.
📌 Кофейня с кирпичной кладкой
Дальше — мост через реку. Вода текла тихо, гладко. Луна отражалась почти идеально.
Кори прислонился к перилам.
— Если бы ты знала, сколько раз я хотел просто уехать отсюда. Просто... исчезнуть. Но музыка тянет обратно. Как наркота.
Энн подошла ближе.
— Может, тебе стоит исчезнуть, но не одному.
Он повернулся к ней. Медленно. В глазах блеснуло что-то непонятное — не радость, не грусть, но что-то между.
— Это... предложение?
Она усмехнулась.
— Это мысль. А не предложение.
— Мысль, от которой у меня сердце ускоряется.
— Сочувствую. Значит, живой.
Он засмеялся. Впервые — легко, без напряжения. Она тоже рассмеялась, уткнувшись лбом в его плечо.
Тишина. Ветер. Пахло водой и пыльной дорогой.
— Я не знаю, куда это приведёт, — сказал он. — Но если ты решишь быть рядом, я не дам тебе пройти этот путь в одиночку. Даже если снова будут крики, сливы и долбоёбы.
Энн кивнула.
— Только с одним условием.
— С каким?
— Без всяких масок... сарказма, лжи. Я хочу видеть тебя настоящего. Не образ. Тебя.
Кори медленно усмехнулся, опустив взгляд, будто услышал что-то слишком правильное, слишком личное.
— Тогда придётся привыкать ко мне.
Он шагнул ближе.
Секунды повисли между ними, как пауза перед любимой строчкой песни.
Энн не отступила.
Не отвернулась.
И тогда он просто наклонился и коснулся её губ.
Без резкости. Без спешки. Просто — по-настоящему.