Глава XXIV. Тот, кто слышит слишком ясно
Элаэрин проснулся от звука.
Это не была флейта.
И не шаги.
Это было... пение без слов.
Глубокое.
Протяжное.
Словно голос земли сам выбрал тональность утра и напевал её на его коже.
Он резко сел, откидывая плед. Сердце — в груди, как пойманная птица.
— Ты тоже слышал? — раздался голос сбоку.
Элаэрин обернулся. Шуш.
Он сидел у самого края лагеря, босыми ногами на росе, в одной рубашке (слишком свободной, как назло),
в волосах — веточка, видимо, с любовью вставленная каким-то влюблённым кустом.
— Да, — выдохнул Элаэрин. — Что это было?
Шуш улыбнулся чуть-чуть.
— Зов.
— Легенды не просто ждут, пока ты их найдёшь. Иногда они поют обратно.
Он поднялся, и Элаэрин, к своему ужасу, заметил, как красиво двигается его силуэт на фоне восхода.
— Прекрати быть красивым, пожалуйста, — буркнул он вслух.
— Что? — Шуш наклонил голову. — Я мог бы перестать, но боюсь, оно у меня встроено.
— Натуральный талант, как говорится.
— ААААА, — подумал Элаэрин. — Элария, где ты, когда мне нужна психологическая поддержка??
Но Элария уже сидела за чаем, открыто наблюдая.
— Прекрасное утро, не так ли?
— Особенно для тех, кто бледен от любви или древнего магического контакта. Возможно — и того и другого.
— Я не бледен!
— Ты цвет спелой рябины на фоне ледяного рассвета, — вставил Шуш, глядя на него без стыда.
— ВСЁ, Я БЛИНЧИК.
⸻
Позже, когда они пошли к холму, откуда, как казалось, шёл звук, флейта засветилась сама.
Но на этот раз не синим или золотым — а пульсирующим сиреневым светом, который отдавался в пальцах, как биение сердца.
Шуш замер, глядя на это.
— Это оно.
— Следующий шаг.
— К чему?
— К тому, что услышать — значит помнить.
Они подошли к кругу из древнего камня. Он казался пустым...
но стоило Элаэрину коснуться флейты — из центра круга зазвучал голос.
— Тот, кто спит, скоро проснётся.
— Музыка нужна ему, чтобы вспомнить своё имя.
И вдруг — камень под ногами вибрировал, и флейта сыграла мотив сама.
Не от рук. Не от дыхания. Сама.
И Элаэрин понял: он помнит эту песню. Но не знает, откуда.
⸻
Позади, Элария тихо шепнула:
— Он начинает...
— Он вспоминает свою Песню.
Шуш, наблюдая с едва заметной улыбкой:
— Теперь главное — чтобы он не расплавился до конца.
— А то нам придётся его нести. И жарить блинчики будет некому.