Мираж.

Через пару часов добравшись до дома, я уже не чувствую своих ног. Мое тело дрожит от холода. От боли. Слез не осталось, каких-либо эмоций тоже. Мой разум как будто опустел, сбежал, не желая разбираться со всем навалившимся на него дерьмом.
Зайдя в дом, прохожу пару метров до лестницы, ведущей на второй этаж, и присаживаюсь на нее, подтянув колени к груди. У меня нет ни сил, ни желания идти в комнату.
Я просто хочу остаться здесь.
Поднимаю глаза на одну точку на двери, и сверлю ее взглядом. Где-то глубоко внутри меня вспыхивает надежда, что Адам ворвется в дом, заключит меня в свои теплые крепкие объятия и скажет, что все решено. Что ему больше ничего не угрожает. Что он разобрался с Риком.
Десять минут.
Двадцать.
Продолжаю сидеть, поджав колени. С каждой прошедшей минутой последние мысли улетучиваются из моей головы. И вот уже я не чувствую ничего. Абсолютный ноль.
Полчаса.
Час.
Дверь с грохотом распахивается, и на пороге появляется разъяренный, как бык, Адам. Его обычно серебристые глаза сейчас темные. Волосы взъерошены на голове, как будто он дергал за них.
Поднимаю на него пустой взгляд, а затем опускаю его и продолжаю смотреть на дверь.
- Какого хрена, Стефани? - ревет он, - Это, блядь, прикол такой? Если это так, то мне совсем не смешно.
Молчу, не в силах произнести ни слова.
Он приближается, трясет меня за плечи, пытаясь привести в чувства, пытаясь вырвать меня из бессознательного состояния.
- Стефани, ответь мне! Что значит «Это была ошибка. Я поняла, что не люблю тебя. Я возвращаюсь к Рику. Прости»?
Снова поднимаю на него взгляд, пытаясь понять, что, черт возьми, он от меня хочет.
По-прежнему нет ни чувств, ни эмоций. Одна пустота.
- Стефани! - парень прижимается своими горячими губами к моим, и я начинаю оживать.
Оттолкнув его, вскакиваю на ноги и ударяю парня по щеке.
Он отшатывается, хватаясь за ушибленное место, и смотрит на меня растерянными глазами.
Боже, что я делаю?
Мне так жаль...
- Что тут непонятного? - кричу. - Я не хочу тебя больше!
Адам начинает расхаживать по комнате, нарезая круги. Его ладони то сжимаются в кулаки, то взлетают к волосам, дергая за них.
Я наблюдаю за ним.
Я думала, что слез больше не осталось, но они снова подкрадываются ко мне. Сдерживаю их, не жалея показывать, что мне больно. Он не должен этого видеть, иначе сразу все поймет. Поймет, что я лгу ему. Но от этого ему будет только хуже.
- Просто уйди, Адам, - шепчу.
Он резко останавливается и смотрит на меня, впивается в меня своими серебристыми глазами. Весь мир уходит у меня из-под ног, и я, наконец, полностью осознаю происходящее.
- Сегодня ночью ты клялась мне в любви! Говорила, что ты моя! Что, блядь, изменилось? - вопит парень.
- Это была ошибка, Адам! Мы не должны были этого делать!
Он рычит, подлетая ко мне, и хватает мое лицо в свои ладони.
- Посмотри мне в глаза, детка, и скажи, что ты не любишь меня, - шепчет он.
Снова отталкиваю его, собирая всю свою волю в кулак. Не желая встречаться с ним взглядом, смотрю куда угодно, только не на него.
- Я не люблю тебя! - говорю. - Я люблю Рика и всегда любила. Ты был ошибкой.
Миллион осколков, в которые превратилось мое сердце, разбиваются в миллиард еще меньших, после мои слов. В голове мелькает лишь одна мысль: «Надеюсь, он когда-нибудь простит меня. Пожалуйста, пусть он сможет это сделать».
- Что здесь происходит? - обеспокоено спрашивает мама, выходя из своей комнаты и запахивая на талии шелковый белый халат.
- Не сейчас, миссис Грин, - говорит Адам, поднимая руку, прося не вмешиваться, и снова подлетает ко мне. Хватает меня за щеки, заставляя посмотреть ему в глаза.
И я не в силах больше сопротивляться, поднимаю взгляд.
Не стоило этого делать.
Темнота. Боль. Кровоточащее сердце.
Это все я вижу в них. Это все моих рук дело.
Одинокая слеза катится по его щеке, и он шепчет:
- Одуванчик, скажи мне, что случилось. Объясни мне, потому что еще несколько часов назад все было замечательно. Несколько часов назад, ты говорила мне, что любишь меня. Расскажи мне, и я обещаю, что мы справимся с этим. Справимся вместе. И я забуду те слова, что ты оставила в записке. Вычеркну их из головы. Только, пожалуйста, доверься мне.
Медленно качаю головой и отвожу взгляд.
Убрав, его руки от лица, усаю внутреннюю сторону щеки до крови, пытаясь сосредоточиться, пытаясь заставить себя произнести эти слова вслух еще один последний раз.
- Я люблю Рика. Мы были ошибкой.
- Черт возьми! - кричит парень, отстраняясь от меня. – Блядь, блядь, блядь! Как, блядь, я мог снова на это повестись? Как, сука?!
Он разворачивается, хватает журнальный столик и швыряет его в стену. Тот разбивается на тысячи осколков, как разбивается мое сердце, моя душа и вся я, когда осознаю всю его боль.
Это конец.
Грудь парня вздымается и опускается с бешеной скоростью. Он, что-то обдумывает некоторое время, закрыв лицо руками, а затем снова смотрит мне в глаза и говорит грубым низким голосом:
- Я больше не хочу видеть тебя. Не смей попадаться мне на глаза.
Адам опускает голову в пол, разворачиваясь в сторону выхода, и бросает на маму, все еще стоящую в стороне и неотрывно наблюдающую за нами, быстрый взгляд.
- Я возмещу нанесенный ущерб, миссис Грин, говорит он, открывая дверь. - Если бы только, кто-то смог возместить ущерб, нанесенный мне вашей дочерью, - добавляет еле слышно, и выходит из дома, полностью приняв поражение.
Как только за ним закрывается дверь, мои ноги отказываются держать тело, и я падаю на колени. По дому разносится громкий всхлип, и слезы, которые я все это время сдерживала, вырываются из меня гигантской волной.
Мама подлетает ко мне, опускается на колени рядом и спрашивает, нежно поглаживая меня по голове:
- Что случилось, милая? Адам обидел тебя?
Усмехаюсь.
- Это я обидела его, мама! - кричу, сквозь громкие рыдания. - Уничтожила, как последняя тварь!
- Стефани, расскажи мне, - шепчет женщина, пытаясь обнять меня. – Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все.
Вырываюсь из ее рук и ложусь на пол, свернувшись калачиком.
- Рик, - тихо говорю. - Он шантажирует меня, чтобы я вернулась к нему.
- Чем он тебя шантажирует, детка? - мама прилегла рядом со мной, обнимая меня сзади.
- Благополучием Адама.
- Я не понимаю.
- На нем висит условный срок, ты знала об этом? - спрашиваю, и чувствую, как она кивает. - А ты знаешь, что вчера он стал совершеннолетним? - снова кивок. - Так вот возраст согласия в Калифорнии - восемнадцать лет.
Мне сложно напрямую признаться маме, что я больше не девственница. Хотя, если уж быть абсолютно честной, меня сейчас это волнует меньше всего.
- Продолжай.
- Рик грозится тем, что отец посадит Адама из-за меня. И я знаю, что он это сделает, потому что Хантер Грин такой. Больше всего он дорожит своей репутацией, а я только порчу ее. Но я не понимаю, зачем это Рику. Да, мы обидели его, да его эго пострадало. Но я больше чем уверена, что он не любит меня. Зачем ему делать это с нами, мама, зачем? – выпаливаюя и замолкаю.
На несколько секунд в доме воцаряется тишина настолько оглушительная, что даже слышу, как мама обдумывает все сказанное мной сейчас. Взвешивает каждое слово.
Ну и, конечно же, она останавливается на самом важном...
- О, Боже, - шепчет женщина. - Вы с Адамом...?
Дальше она не продолжает, но ей и не нужно. Я прекрасно знаю, что она имеет в виду.
Робко киваю, ожидая, что мама начнет отчитывать меня. Скажет, что мы слишком молоды. Что еще слишком рано. Что мы знакомы всего ничего.
Но она этого не делает, а только крепче обнимает меня, когда произносит:
- Мне жаль, детка.
Слышу, как дрожит ее голос, и понимаю, что мама еле сдерживается, чтобы не присоединиться к моим рыданиям.
- Я люблю его, мам! – всхлипываю, закрывая лицо руками. - Я не представляю свою жизнь без Адама. Он поселился в моем сердце, в моей душе. Но теперь он ненавидит меня! И это так больно.
Мое тело трясется, голова болит, в горле пересохло, но я не могу успокоиться.
Просто не могу.
- Стефани, мы что-нибудь придумаем, я обещаю тебе, - говорит мама, пытаясь утешить меня. - Ты веришь мне?
- Прости, мам, но я больше ни во что не верю.