44. История о детстве Шейн.
— Нам надо расстаться, — заявила звезда, когда погрузилась в беспилотное такси, и встретилась взглядом с хмурой Шейн.
— Нет, — надменно ответила ей гениальная программистка. — Я тебя не отпускаю.
— Ты меня не любишь, — хмыкнула Джейн. — Я не хочу тратить время на попытки тебя завоевать.
— С чего ты взяла?..
Джейн посверлила внимательным взглядом карие глаза напротив, и отвернула лицо к окну.
— Я здорово переволновалась, когда не нашла тебя в отеле утром, — нехотя сказала Шейн, тоже отвернувшись к другому окну. — Ты оставила сумочку и телефон...
— Надоело таскать с собой сумку, а в платье нет карманов, — огрызнулась Джейн.
— Ты сама говорила, что когда любишь кого-то, то страдаешь...
— Ты хоть знаешь что такое страдания?! — раздражённо хмыкнула обиженная звезда. — Ну как, понравилось развлекаться с другими тёлками?! Я постаралась, самых горячих притащила!
— Не понравилось, — рявкнула Шейн. — Вы использовали меня, как тренировочную куклу.
— А по-моему тебе зашло! Столько внимания от девушек даже у меня никогда не было!
— Ты как пастух за ними следила, а сама ко мне даже не приблизилась! — в конец разозлилась программистка.
— Я оставила сладенькое напоследок, — нехотя выдавила Джейн, ощутив немного вины, услышав справедливый упрёк. — А ты уснула...
— Прости, что я не секс-машина, как твоя грëбанная Джой! — бросила Шейн, и достав из кармана брюк игровую приставку, яростно уткнулась взглядом в экран.
В следующие двадцать минут Шейн молчала, а Джейн успела остыть, и нежданно-негаданно, вновь заинтересовалась своей спутницей.
— Правда, не понравилось? — с надеждой спросила она, бросив быстрый взгляд на гениального программиста.
— Правда, — утвердительно кивнула Шейн. — Я пришла к выводу, что отношусь к индивидуумам, предпочитающим моногамные отношения.
— Только со мной спать хочешь?
— Да.
— Поэтому бесишься?
Шейн промолчала, сосредоточенно глядя в экран игровой консоли.
— Мне не понравилось переживать о тебе, — наконец сказала она. — Это мешало сосредоточиться на работе. Думаю, стоит установить спутниковый маячок...
— Хочешь следить за мной?!
— Если ты не можешь вести себя прилично или хотябы брать с собой телефон...
Джейн ощутила приятное тепло в груди, и подавив довольную улыбку, переползла на другое сиденье, поближе к расстроенному программному гению.
— Ты меня любишь что ли? — промурлыкала она, прислонившись и положив голову на плечо Шейн.
Гениальная программистка молча продолжала играть в игру, и ответила только спустя несколько минут.
— В моей жизни было только две женщины, не считая меня. Ты и моя мать... И своим поведением, ты вызываешь во мне чувства, схожие с теми, которые вынудил меня испытать мой родитель, — сухо сказала она.
Джейн немного напряглась, услышав подобные слова, и поймала себя на мысли, что вообще ничего не знала о своей второй кандидатке в жены, кроме того, что она была супер-гением и самовлюбленной истеричкой.
«Я постоянно забываю, что у «блаженных» есть простые, человеческие семьи, — взволнованно подумала она, поближе прижавшись к Шейн. — Давай, милая, расколись передо мной...»
— А твоя мама будет на свадьбе? Я бы хотела познакомиться с важным для тебя человеком, — беззаботно проворковала она, а поймав внезапный холодный взгляд в свой адрес, удивлённо замолчала.
— Моя мать бросила нас с отцом одних и исчезла с очередным парнем, — сухо ответила Шейн, вернув внимание к игре. — Так что, ты с ней никогда не познакомишься.
Джейн опешила и ещё крепче ухватилась за локоть програмистки.
— Расскажи мне о себе, — потребовала она. — Ты, оказывается, можешь быть нормальным человеком!
— Я стараюсь опуститься до твоего уровня, чтобы тебе было комфортнее...
— Ты для меня стараешься?!
— Ну ты же никогда до моего не поднимешься...
— Вот спасибо!
Шейн устало закатила глаза, и убрав игровую консоль, повернулась к Джейн. У звезды ëкнуло сердце, когда она рассмотрела печаль в тёплых карих глазах, и расчувствовавшись, подняла руку и погладила гениальную девушку по щеке.
— Я напомнила тебе твою гулящую мать? — тихо спросила она, испытав укол вины. — Расскажи мне, станет легче...
— Ты не похожа на неё, — помотала головой Шейн, вновь отвернувшись. — Да и я её плохо помню. Она исчезла из нашей с отцом жизни, когда мне исполнилось три года...
— Что ты о ней помнишь?..
Шейн неопределённо пожала плечами, и замолчала, погрузившись в воспоминая. Джейн послушно ждала, пока её гениальный мозг найдёт в закромах безграничной памяти необходимое воспоминание, скорее всего поросшее паутиной и покрытое вековой пылью, но интерес был сильнее, поэтому она боялась дышать, чтобы не спугнуть ту хрупкую связь с внутренним миром своей предполагаемой будущей жены. Наконец Шейн судорожно выдохнула и начала говорить.
— Я помню совсем немногое, потому что прожила с ней недолго, да и видела её нечасто, — сухо сообщила она. — Одно из ярких событий, оставшихся в памяти, это мой второй день рождения. Меня тогда впервые повели в детский кукольный театр. Знаешь такой?
— Ни разу не была!
— Я тоже была только раз, — невесело усмехнулась Шейн. — Не помню, что там была за постановка, но помню, что была в восторге, а после неё мы пошли в кафе, где я переела мороженного, и слегла на неделю с ангиной...
— Наверное, тебе было весело в тот день!
— Это был день, когда мать снизошла до меня и изображала из себя путного родителя, — сухо сказала Шейн, ввергнув звезду в шок. — Но тогда я этого не понимала, и была просто счастлива...
Джейн посмурнела, предчувствуя совсем не милую историю о детстве гениальной девушки, и Шейн развеяла её сомнения, когда сообщила:
— Я была нежеланным ребёнком, должна была сдохнуть в утробе, и быть извлечена из неё по-частям.
Джейн замерла, пытаясь переварить ошеломительную новость, а Шейн беззаботно продолжила рассказ.
— Моя мать была молодой, красивой и азартной девушкой, и хотела себе не такой жизни, к которой в итоге пришла. На одной из вечеринок она поспорила с подругами о том, что совратит двадцатилетнего заумного девственника, который работал простым сисадмином в той компании, куда она устроилась работать секретаршей, чтобы быть поближе к богатым клиентам мужского пола, и однажды охомутать одного из них и жить припеваючи до конца своей жизни. Но сказки не случилось. Спор она выиграла, а о беременности узнала тогда, когда прошли все сроки для проведения безопасного для её жизни аборта.
— Нихрена себе... — выдавила Джейн, которая раньше особо не задумывалась обо всех сложностях жизни здоровых, нестерелизованных девушек.
— Когда все врачи до одного отказались провести ей операцию по удалению нежеланного плода, она попыталась избавиться от меня самостоятельно, — невесело хмыкнула Шейн. — Пила какие-то сомнительные таблетки, прыгала с высоты, пару раз нарывалась на избиения и даже умудрилась подхватить венерологическое заболевание, но ничего не помогло. Её вылечили, а прерывать беременность отказались. Нимфы, которые окупировали медицинскую сферу, серьёзно относились к появлению потомства, поэтому людям многое было запрещено. Тогда она призналась моему отцу, а он, будучи адекватным парнем, сразу предложил пожениться.
— Только не говори, что твоя гениальность — это последствие её издевательств над собой?! — охнула Джейн, не веря своим словам, на что программистка просто пожала плечами.
— Я родилась с низким иммунитетом, кучей несерьезных заболеваний и пол года лежала в больнице, подключенная к медицинским аппаратам, — продолжила она рассказ. — Мать успела восстановиться после родов и наплевав на меня и отца, бросилась на поиски богатого ухажёра. Органы опеки не могли меня забрать, потому что по документам у меня были оба родителя, а отец старательно заботился обо мне, пока мать ночами пропадала в клубах и на встречах с потенциальными женихами.
Джейн испытала неприятное чувство, когда вспомнила о приёмной дочери, и о своём отвратительном отношении к ней или Моне, пока та была рядом.
«Я тоже забила на свою семью, уйдя с головой в музыку, — ужаснулась она. — А сейчас ищу себе новую жену... Твою мать!»
А Шейн продолжила сухо резать по еë сердцу, рассказом о своей безответвенной матери.
— Иногда её накрывал материнский инстинкт, и она на какое-то время становилась нормальной, — ухмыльнулась программный гений. — Она играла со мной в игрушки, обнимала меня и даже целовала. Я помню, что от неё всегда вкусно пахло какими-то цветами, а руки были нежные, словно лепесток розы. Совсем как твои...
Джейн опустила взгляд и уставилась на свои руки, с удивлением отметив, что вечные мозоли, натертые струнами за долгие годы игры на гитаре, и правда стали гораздо мягче.
— Когда она ушла? — выдавила она, сморгнув с одного глаза слезинку.
— Накануне моего третьего Дня Рождения, — прохрипела Шейн, осипшим голосом. — Она не готовилась, не предупреждала, что нашла кого-то. В тот день отец был на работе, а она рассказывала мне, куда мы пойдём веселиться на мой праздник, пока готовила еду на обед. Мы должны были поехать в зооботсад, посмотреть на экзотических животных. После обеда я уснула на диване, а проснулась, когда отец вернулся домой. Матери уже не было. Так же, как её вещей. Вообще ничего не оставила, падла...
— Она совсем ничего не оставила тебе, как напоминание о себе?! — всхлипнула Джейн, не пытаясь сдержать потоки слез, хлынувших из глаз.
— Всë забрала, — утвердительно кивнула Шейн. — Со всех фотографий было вырезано её изображение.
— О господи!
— Думаю, она подмешала мне что-то в еду, чтобы я крепко уснула и не мешала ей собираться...
— Да что за адова женщина твоя мать?! — взвыла Джейн, со всей силы обняв свою предположительную будущую жену, и уткнув лицо в белую шёлковую рубашку, принялась рыдать на еë плече.
— Как бы она не пыталась заставить меня забыть о ней, я каждый день вижу в зеркале черты её лица, — судорожно выдохнула Шейн. — Отец не придумал ничего лучше, чем занять моё внимание компьютером, потому что ему самому понадобилось время, чтобы прийти в себя. А потом я влилась.
— В три года?!
— Я была неглупым ребёнком, а когда мать ушла, я была вынуждена оставаться одна в квартире, пока отец работал, — кивнула гениальная программистка. — Мать меня больше не обнимала и некому было меня развлекать, кроме компьютера. Они развелись только через пол года после её ухода, и тогда отец отдал меня в детский сад. Но я отказалась туда ходить.
— Почему?..
— Потому что за другими детьми приходили их вкуснопахнущие матери, и я устала представлять, что однажды и за мной придёт моя, — устало вздохнула Шейн.
Джейн с печалью в глазах наблюдала за тем, как по щеке гениальной девушки скатилась единственная слезинка и сорвавшись с подбородка, оставила влажный след на шёлковой рубашке.
— Так вот, почему ты такая пацанка, — вяло пробормотала она. — Тебя воспитал отец и компьютер...
— Не поэтому, — усмехнулась Шейн, на мгновением повернувшись лицом к Джейн. — Просто я уродилась совсем не похожей на мать характером. Ей нужен был доминантный партнёр, который всë решал бы за неё, обеспечивал и прочее. Мой отец был довольно пассивным, поэтому она ни в грош его не ставила.
— Думаешь, я похожа на твою мать? — задумчиво спросила Джейн. — Мне тоже нужен доминантный партнёр, который будет сильнее меня...
— Если я смогу нагнуть весь мир, ты же не уйдёшь от меня? — серьёзно спросила Шейн.
Она вынула из нагрудного кармана рубашки маленькую пластинку с чипом и продемонстрировала её Джейн.
— Это флеш-накопитель с вирусом, способным вывести из строя практически все современные компьютеры, если попадёт в мировую сеть, — самодовольно сообщила она. — Итак, я хорошо зарабатываю, а благодаря твоим стараниям, теперь хорошо выгляжу. Я изучила современную речь туповатых обывателей, чтобы ты меня понимала, и могу устроить хаос во всё мире вот этой маленькой штучкой и нажатием пары клавиш. Насколько я доминантная личность в твоих глазах?
Джейн, с приоткрытым от удивления ртом, слушала слова гения, глядя в серьёзные глаза, в которых слегка отсвечивал демонический блеск.
— Что насчёт любви? — наконец выдавила она. — Любишь меня?..
Шейн медленно выдохнула и дьявольский блеск в глазах канул в бездну, явив звезде лишь сосредоточенный, серьёзный взгляд.
— Когда ты исчезла из номера отеля, мне стало не по себе, — скрепя сердце, честно ответила она. — Есть лишь две вещи, которые мне бы хотелось получить от тебя. Первое — моя жена не должна исчезнуть из моей жизни, так же жестоко, как это сделала моя мать. Мне уже не три года, я могу найти тебя где угодно и вынудить вернуться.
— Так, любишь?..
— И второе, — перебила её Шейн. — Я не терплю ложь. Лучше вообще ничего не говори, чем тупую, бесполезную ложь, которая может ранить меня однажды... Это нелегко сделать, но если меня так взволновало твоё исчезновение, возможно, ты уже не чужой человек для меня...