Прокатить?

Автобус вёз их обратно по знакомому маршруту: остановки мелькали, дома похожи один на другой, на окне пыльные разводы от чьих-то пальцев. Ксюша смотрела в окно, в наушниках звучала новая песня, но она её не особо слушала. Мозг был где-то между воспоминаниями о том, как было, и мыслями о том, что делать сейчас.

Коля рядом играл в какую-то тупую игру на телефоне и хрустел чипсами, которые умудрился достать в автобусе. Всё как всегда.

— У тебя крошки летят на меня, — сказала Ксюша, не отрывая взгляда от окна.
— А у тебя выражение лица, как будто ты экзамен сдала.
— Спасибо, очень поддержал.
— Я вообще-то с добром.

Коля улыбнулся, снова воткнул наушник и замолчал. На этом был весь их диалог за поездку.

Когда они дошли до дома, было уже ближе к вечеру. Солнце падало на асфальт под косым углом, воздух чуть прохладнее, чем утром. Ксюша толкнула калитку, прошла к крыльцу и сразу почувствовала: всё так же.
Как будто и не уезжала. Дом не скучал.

На кухне пахло жареной картошкой. Ксюша бросила рюкзак у стены, скинула кеды и прошла в комнату. Там, как обычно, полуспала сестра Саша — в простой чёрной футболке Коли, до колен.
Наушники в ушах, лицо абсолютно нейтральное.

— Привет, — сказала Ксюша.
— А, ты приехала, — кивнула сестра, не снимая наушники.

В соседней комнате Коля уже успел включить музыку и орать вполголоса строчку из новой песни:

«Твоё сердце бьётся — но не для меня!»

Ксюша фыркнула, переоделась в шорты и майку и пошла на кухню. Сразу же схватила тряпку — от скуки — и начала протирать стол. Потом достала посуду из раковины, помыла. Потом заметила, что мусорка полная — выкинула. Пока чистила плиту, в голове снова всплыли сцены с Кирыного дома.

Как Коля рассказывал анекдоты. Как Саша смотрел молча. Как Кира смотрела на неё с тем своим: «тебе же не пофиг».
А Ксюша тогда отвечала — пофиг. И вроде бы да.

Но вот она уже моет кастрюлю и думает о том, какой у него был голос, когда он сказал: «Доедешь нормально?»

> Да какой голос, Ксюша, ты чего, — мысленно прервала себя. — Ты же не влюблённая дурочка, а нормальная.

Половину картошки доели, осталась только одна миска.
Ксюша открыла холодильник. Пустовато.
— Мама на работе, ясно, — сказала она себе вслух.

Через пару минут пришёл Коля и, как всегда, открыл холодильник сразу после неё.
— Где всё? — возмутился.
— Ты всё съел, — сказала Ксюша.
— Я? Не было доказано.
— Ты съедаешь всё, даже если там только воздух.
— Это потому что я не равнодушен к пище.

Саша — сестра — зашла на кухню, молча открыла шкаф, достала чай, поставила воду.
Всё привычно. Каждый делал своё. Но Ксюше казалось, будто что-то сдвинулось.

Она пошла на задний двор. У клубничной грядки трава уже полезла. Села на корточки и начала выдёргивать. Одна за одной. Иногда сразу с корнем, иногда оставалась. Солнце било в спину, трава кололась в пальцы.

> Спокойно, как будто ничего не происходит.
Но внутри — немного по-другому.
Слишком по-другому.

Мимо прошёл Коля, споткнулся об ведро и сказал:
— Ну и зачем ты тут сидишь, как бабка на пенсии?
— Потому что дома, в отличие от тебя, кто-то что-то делает.
— Ага. Кто-то что-то делает, а кто-то всё съедает.
— Ты — и то, и другое.

Они уставились друг на друга и рассмеялись.

Ксюша вернулась в дом ближе к вечеру. Сестра Саша уже ушла к подружке. Коля опять врубил музыку, а потом принёс наушники и показал ей:

— Слушай. Это прям твоё.
Она послушала пару строчек. Голос певца будто ехал по мозгу:
«Не смотрю назад — потому что там ты...»

Она посмотрела на Колю.
— Ты издеваешься?
— Нет, это совпадение.
— Ты включил трек, который звучит, как будто он описывает мой мозг.
— Ну… может, не так уж и случайно.

Ксюша села на подоконник, глядя в окно. На улице уже темнело, где-то каркнула ворона, вдалеке залаяла собака.

> Всё как всегда. Но не совсем.