Depeche Mode. Подлинная история

Нас рассматривали как что-то вроде поп-однодневок.

Энди Флетчер, 2001

В апреле 1983 года «Depeche Mode Official Information Service» сообщил поклонникам группы о том, что «запись следующего альбома будет проходить с мая по июль. Все песни написаны Мартином и Аланом в соавторстве. Рабочее название пластинки — „Construction Time Again", ближайший сингл выйдет в июле, а выход альбома запланирован на август».

В мае, когда «Depeche Mode» снова встретились с Дэниелом Миллером, было принято совместное решение сменить студию звукозаписи и персонал, чтобы освежить звучание. В качестве новой студии была выбрана «The Garden Studios», расположенная по адресу Холлиуэлл, 1, в обшарпанном индустриальном районе Шордитч на востоке Лондона.

Владельцем студии «The Garden» в то время являлся Джон Фокс. Он снял этот дом для записи нового альбома и установил в нем необходимое оборудование. Запись велась даже в саду — в заглавном треке слышно пение местных птиц. Альбом «The Garden», в честь которого Фокс и назвал студию, вышел в 1981-м и получил высокую оценку у критиков.

Хотя Фокс по-прежнему активно записывался и выпускал пластинки, к 1983-му интерес к нему поубавился. Публика, привлеченная альбомом «Metamatic» 1980 года, его сольным дебютом, успела переключить внимание на новые и более жизнерадостные синти-группы, включая, разумеется, «Depeche Mode». Тем не менее Фоксу удалось заработать достаточно денег, чтобы основать собственную студию. К моменту появления «Depeche Mode» в «The Garden» студия была весьма неплохо оборудована: тридцатишестиканальный микшерный пульт «Атек», двадцатичетырехдорожечный магнитофон «МС1», полезный набор внешних эффектов, в том числе «Lexicon digital reverb» и «Eventide Harmonizer», и, наконец, внушительные мониторы «Eastlake» мощностью 800 ватт.

Фокс отлично помнит, как все начиналось: «У меня всегда было много друзей-артистов, и случилось так, что мы в одно и то же время искали себе мастерскую. Сейчас это очень знаменитый район, а тогда сквозь крышу этого здания росли деревья! Это было очень интересное время. В 1982-м в Шордитче практически никого не было, и улица была совершенно пустынной. Я помню ту чудесную атмосферу — ощущение было такое, будто мы совсем одни в Лондоне. А теперь здесь собралось самое большое в Европе сообщество артистов».

Бывший фронтмен «Ultravox!» отрицает, что за его решением открыть двери «The Garden» для других артистов стояли финансовые проблемы. «Мои альбомы хорошо продавались, и я мог себе позволить снимать студию самостоятельно, — заявил Фокс. — Но для меня важно было обзавестись самым лучшим оборудованием, потому что эта студия была одной из лучших в Лондоне. Я хотел создать не просто студию, а студию, где мне было бы комфортно. Но через несколько лет я обнаружил, что больше не могу там писаться, потому что студия уже сделала себя имя на группах вроде „Siouxsie And The Banshees", „The Cure" и „Depeche Mode" — в общем-то, на моих любимых группах».

Алану Уайлдеру Джон тоже нравился: «Место было довольно странное, но владелец, Джон Фокс, вроде приятный человек».

Проводником «Depeche Mode» в запутанный мир техники «The Garden Studios» стал не слишком инициативный внештатный инженер Гарет Джонс — Фокс отзывался о нем, как о «хиппи-фрейдисте, бывшем бибисишнике». Профессиональное сотрудничество Фокса с Джонсом началось, когда первый решил записывать «Metamatic» в «Pathway», низкобюджетной звукозаписывающей студии в Айлингтоне, где Джонс занимал должность инженера.

Тот день в 1969-м, когда Гарет Джонс впервые услышал революционный «Switched-On Bach» Уолтера Карлоса (позднее сменившего пол и превратившегося в Уэнди Карлос), стал для него судьбоносным, потому что именно тогда он узнал о тех возможностях, которыми обладали синтезаторы. Альбом Карлоса представлял собой собрание произведений Иоганна Себастьяна Баха, скрупулезно воссозданных на примитивном (хотя по его размерам этого не скажешь) синтезаторе «Moog Modular System».

Когда Джон Фокс вместе с собственным «крутым электронным оборудованием» появился в студии «Pathway», чтобы записать «Metamatic», Джонс предложил ему немного поэкспериментировать: «Джон обладал ясным художественным видением и, что не менее ценно, богатым опытом — к тому моменту он уже записал три альбома, над последним из которых, „Systems Of Romance", работал немецкий гуру звукозаписи Конни Планк. Эти факторы, а также ограниченный бюджет создали атмосферу, побуждавшую нас к экспериментам и развитию.

Джон хотел сделать минималистинную запись и решил, что на нее следует потратить минимум средств. В результате мы пытались выжать из оборудования все возможное — это здорово развивает творческие способности. И, конечно, мы слушали „Kraftwerk" и „Neu!". В первый раз я столкнулся с „Mute Records", когда мы с Джоном с трепетом вслушивались в фантастическое звучание трека „Warm Leatherette" „The Normal"».

В свою очередь, «The Normal», он же скромный создатель теперь уже ведущего британского электронного лейбла «Mute», он же Дэниел Миллер, до создания своей фирмы придерживался схожей краут-роковой диеты. Разумеется, Миллеру было хорошо известно музыкальное прошлое Фокса — вероятно, это в какой-то мере отразилось на решении записать третий альбом «Depeche Mode» в «The Garden».

Гарет Джонс: Когда Дэниел и «Depeche» размышляли о новом звучании, Джон уговорил меня с ними встретиться. Меня пригласили на довольно короткую беседу в офис «Mute», который тогда, кажется, размещался на Кенсингтон Гарденс Скуэр — просто чтобы они могли увидеть, что я собой представляю. Я тогда носил куртку, которую купил где-то в Марокко, и красил ногти черным лаком!

Сначала я упирался, потому что у них была репутация слащавой подростковой синтипоп-группы, но оказалось, что у нас схожие подходы к студийной работе и что они тоже хотят открывать новые звуковые горизонты и стремятся привнести в свою музыку ощущение глубины, масштабности и остроты. В общем, они хотели сменить обстановку, и, конечно, студия Джона Фокса, которую он обустроил именно для создания электронной музыки, была заманчивым вариантом — она была новая, с подходящей атмосферой и не слишком дорогая.

Перед началом сессий Дэниел Миллер последовал примеру Винса Кларка и выложил точно не известную пятизначную сумму на «Synclavier II» фирмы «New England Digital», музыкальную компьютерную систему американской сборки, схожую по задумке с «Fairlight CMI» Кларка . Миллера в «Synclavier» главным образом привлекала возможность сэмплирования звуков реального мира, которые потом можно было бы обрабатывать и использовать в музыке.

Строго говоря, идея была не нова. Еще в конце сороковых парижский диктор Пьер Шеффер создал стиль, названный «конкретной музыкой», раннюю разновидность электронной музыки, основанную на микшировании записанных на пленку фрагментов и звуков окружающего мира. Его первые «композиции», такие как «Etude Aux Chemins De Fer» («Этюд с железной дорогой») и «Etude Aux Casseroles» («Этюд с кастрюлями»), включали микширование, ускорение, зацикленное и обратное воспроизведение записей поездов и грохочущей кухонной утвари.

Немецкие пионеры от электроники «Kraftwerk» попытались применить эту идею к собственной музыке. В попытке создать аутентичный фон для альбома 1974 года «Autobahn» они пробовали вывешивать микрофоны из окон мчащегося по дороге «фольксвагена» — «жука». К несчастью, записи оказались непригодны к использованию из-за ветра, так что Ральфу с Флорианом пришлось создавать подобие звука проносящихся машин и их гудков с помощью аналоговых синтезаторов. «Да сэмплирование существует еще со времен „The Beatles", — говорит бывший участник „Kraftwerker" Карл Бартос. — Они все это уже пробовали. (Комментарий Бартоса, несомненно, относится к „Tomorrow Never Knows" с альбома 1966 года „Revolver", где использованы сэмплы криков чаек. — Дж. М.) Между использованием пленок и цифровых приборов принципиальной разницы нет».

С «Synclavier» проводить подобные музыкальные эксперименты было куда проще, хоть и не дешевле. «Мы тогда только начинали работать с сэмплами, а „Depeche Mode" увлеклись экспериментальными группами типа „Einsturzende Neubauten" и „Test Dept". Мы пытались использовать все эти элементы — новые абстрактные звуки, текстуры и так далее, — не выходя при этом за пределы формата поп-музыки».

В 1983 году уникальная музыка немецкой индастриал-нойзовой группы «Einsturzende Neubauten», использовавшей в своих записях, среди прочего, сваебойные машины и дрели, определенно относилась к категории «не для всех». Дэниел Миллер, однако, настолько проникся творениями немецких экспериментаторов и их радикально новым подходом к работе с сэмплами, что впоследствии заключил с группой контракт. «Я не хочу играть ноты, — заявлял основатель коллектива Бликса Баргельд, — их и без того уже достаточно. Я хочу, чтобы что-то происходило. Пусть музыку создают лакеи — я имею в виду музыкантов. Я хочу изменить мир. „Einsturzende Neubauten" — это позитивный шум, возможно даже самый позитивный».

В буквальном смысле слова громкие выходки Баргельда со товарищи не могли не привлечь внимание фанатичного меломана Мартина Гора. «У индустриальщиков вроде „Einsturzende Neubauten" есть хорошие идеи, некоторые из них мы даже, возможно, стащим, — признался Мартин, — но слушать я их не могу. Вот „Kraftwerk" — да, у них всегда есть мелодия. Мне нравится поп-музыка шестидесятых — всякие вокальные вещи с простой гармонией, „The Beach Boys" и даже стиль ду-уоп».

Гарет Джонс: Я принялся работать и с «Einsturzende Neubauten», и между группами началось, так сказать, перекрестное опыление. Но, поскольку я тогда только начал общаться с «Depeche Mode», мне сложно было сказать, где чье влияние. Зато я с радостью готов был оказать на их записи свое собственное влияние — я был молодой и наглый.

В наше время сэмплирование лежит в основе многих музыкальных стилей, но в первой половине восьмидесятых стоимость этой революционной технологии была так высока, что о ней и знать никто не знал. Годы спустя на вопрос, стоили ли «Fairlight» и «Synclavier» тех десятков тысяч фунтов, которые за них просили в то время, Дэниел Миллер ответил: «В каком-то смысле да. „Synclavier" был и сложен в использовании, и иногда вел себя довольно странно, но тот мир звука, который он нам открыл, ни с чем не мог сравниться. Многих записанных нами хитов без него бы просто не было».

Алан Уайлдер: «Synclavier» был современнейшим синтезатором и звучал просто отлично. Эта громадина стоила бешеных денег, для ее сборки из-за многочисленных дополнительных ящиков требовалось четверо крепких мужчин, и управлять ею было ох как непросто. Единственными, кто мог себе позволить обзавестись этой махиной, были топ-продюсеры, в частности Дэн Миллер и еще Тревор Хорн, который занимался «Frankie Goes То Hollywood». Мы использовали новый синтезатор на «Construction Time Again» и на следующих двух альбомах «Mode».

Воспоминания Гарета Джонса о сессиях в «The Garden» в основном связаны с попытками «во время перехода на „цифру" держать все синхронизированным/ин синк». Проблема несовместимости оборудования от разных производителей снова стала насущной, но по крайней мере в этом отношении «Depeche Mode» повезло, ведь с ними работали настоящие мастера — Гарет Джонс и Дэниел Миллер.

Джон Фокс, наблюдавший за процессом на правах хозяина студии, утверждал, что Гарет «помог „Depeche Mode" без труда перейти от аналоговых синтезаторов в мир сэмплирования и цифровых технологий».

Джонс, хоть и был польщен таким высказыванием, все же воспринимал ситуацию иначе: «Я думаю, мой главный вклад скорее был связан с придумыванием новых звуков, битов и риффов. Выбравшись из „шкафа" „Pathway Studios", я теперь был в гулком подвале с массой интересных аппаратов — в основном примечательных своим коротким периодом реверберации. У меня было несколько разных усилителей, подключенных в нескольких комнатах с микрофонами, закрепленными на разном расстоянии от них, так что мы могли легко экспериментировать.

Мы продолжили эту практику, когда сэмплировали звуки окружающего мира на моем магнитофоне „Stellavox SP7" — одна дорожка для близкого звука, другая для отдаленной перспективы. Ощущение пространства было очень важным для создания и усиления настроений и атмосфер. Музыка, которую мы создавали, безусловно, была машинной, но на „Construction Time Again" мы поместили машины в звуковое пространство».

Еще одним значимым инструментом в формировании новой звуковой философии «Depeche Mode» стал «Emulator», синтезатор с функцией сэмплирования, выпущенный маленькой калифорнийской компанией «E-mu Systems, Inc» в 1981-м. Он был сравнительно недорогим — 7995 долларов — и, разумеется, уступал «Synclavier» по возможностям. Тем не менее все участники записи страстно желали опробовать новое приобретение.

Гарет Джонс: С «Emulator» мне особо нечего было делать, но наши отношения с «Synclavier» можно описать разве что «люблю и ненавижу». С одной стороны, он отлично справлялся и с ролью сэмплера, и с ролью синтезатора с аддитивной модуляцией частот (additive Frequency Modulation), но, с другой, пользоваться им было сложновато из-за невысокой надежности.

Третьим и тоже крайне важным нововведением на новом альбоме стал «Drumulator» все той же фирмы «E-mu Systems, Inc.». Программировал его Алан Уайлдер. Для «Mode» это было радикальным изменением, потому что они впервые пользовались подобным устройством. С «драмулятором» мы поступали так же, как с остальной техникой, — проводили звук через усилители и микрофоны. Он звучит почти во всех песнях, только в одной мы вместо него воспользовались «Roland TR-808».

Обветшалый Шордитч образца 1983 года сего бесчисленными стройплощадками оказался идеальным окружением для «Depeche Mode» в их новом амплуа. «Благодаря Гарету и Дэниелу все это было похоже на исследовательскую экспедицию, — вспоминает Алан Уайлдер. — Мы чувствовали себя первопроходцами».

Гарет Джонс: Там неподалеку была огромная сортировочная железнодорожная станция. Я как раз купил себе катушечный магнитофон «Stellavox SP7» — специально для записи, — и один трек, «Pipeline», мы решили сконструировать из «найденных» звуков. Мы записали ряд звуков, и близких, и фоновых, на две дорожки «SP7», а потом смикшировали на «Synclavier», причем, по какой-то случайности, без компенсирования. Потом мы еще немного развили идею «полевых» записей: записали уже смикшированный трек с аккомпанементом на мой «Sony Pro Walkman», один из первых портативных плееров, а затем снова отправились на станцию и записали вокал на «Stellavox», там даже было слышно проезжающий поезд! Вот что значит время экспериментов.

Как говорится в одном онлайн-источнике, новая музыка «Depeche Mode» «подверглась грубой, более индустриальной обработке благодаря новой мании на сэмплы и использованию разнообразного подручного хлама из любых подручных источников, включая стройки района Шордитч, расположенного в восточном Лондоне».

Впрочем, по мнению Алана Уайлдера, нельзя сказать, что «Depeche Mode» окончательно променяли обычные синтезаторы на технологию сэмплирования: «Несмотря на то, что в нашем распоряжении к тому времени уже были „Synclavier" и „E-mu Emulator", мы продолжали пользоваться „PPG Wave 2", нашим первым цифровым синтезатором. Почему-то люди забывают, что „Syndavier", кроме всего прочего, еще и отличнейший синтезатор. Многие из синтезированных звуков на „Construction Time Again" были созданы именно с его помощью. Впрочем, с появлением сэмплеров наш набор инструментов не слишком сильно изменился».

Гарет Джонс: Мы начали активно использовать сэмплы — в основном, конечно, свои собственные. Думаю, сэмплеры в итоге играли около пятнадцати или двадцати процентов всех партий. А вот «Pipeline» — это сэмплы от и до.

По мере усложнения необычных методов звукозаписи, которыми пользовались «Depeche Mode», границы между ролями участников группы понемногу стирались.

Гарет Джонс: Важной частью всей этой новой философии звука было то, что больше не имело значения, кто на чем играет — в конце концов, все это воспроизводил секвенсор. Конечно, Дэйв оставался основным вокалистом, Мартин писал большинство песен, а Дэниел синтезировал большую часть звуков, но значение имел только конечный результат, а его мы, в общем и целом, достигали все вместе. Мы придавали много значения демо-записям, сделанным на четырехдорожечной портастудии, и всегда старались внимательно в них вслушаться, поскольку считали, что в них сохранилась часть вдохновения автора песни. Разумеется, конечный результат звучал совсем иначе, но мы пытались сохранить дух той самой демо-записи, хотя мелодии и структуры в студии порой менялись.

Когда пришла пора сводить «Construction Time Again», оказалось, что альбом слишком сложен для фоксовской тридцатишестиканальной ручной системы сведения. Алан Уайлдер объясняет, почему логичным решением проблемы было использование автоматической системы: «Раньше мы записывались на двадцать четыре дорожки, на каждую из которых приходилось по две или три не конфликтующих музыкальных партии. При сведении автоматика обычно была в состоянии разделить все звуки по отдельным каналам, с эффектами и так далее».

Таким образом, группа в сопровождении сопродюсера Дэниела Миллера и инженера Гарета Джонса перебазировалась в Западный Берлин, чтобы завершить работу над альбомом в «Hansa Tonstudios», современном комплексе звукозаписи, оборудованном полностью автоматизированным 64-канальным микшерным пультом SSL (Solid State Logic) SL4000 G-Series, где на 56 каналах была возможность сохранения всех настроек.

Это ультрасовременное устройство стало для «Depeche Mode» настоящим подарком судьбы, поскольку его возможности полностью отвечали возросшим требованиям группы, о которых говорил Уайлдер. Все изменения положений многочисленных ручек и ползунков автоматически фиксировались на компьютере, и можно было тут же услышать результат, что существенно облегчало процесс сведения.

Очень скоро Уайлдер принялся на все лады восхвалять четырехэтажный студийный комплекс, который до появления «Depeche Mode» часто простаивал: «Там все компьютеризировано, что для нас теперь очень важно. С тех пор, как мы там появились, это место стало более популярным».

На британских прог-рокеров «Marillion», вскоре после «Depeche Mode» сводивших там свой альбом «Misplaced Childhood», студия произвела не меньшее впечатление. Для вокалиста Фиша привлекательность студии заключалась не только в технической стороне: «Главный этаж „Studio 2" выглядел весьма внушительно — ну а чего еще ожидать от бального зала, где в свое время декаденты устраивали свои вечеринки! Раньше в этом здании располагался клуб офицеров СС. Окна аппаратной выходили на Берлинскую стену, до нее было всего метров сто. Именно здесь у Дэвида Боуи родилась идея песни „Heroes". Он как-то шел по темному переулку, знакомом каждому, кто хоть раз записывался в „Hansa" и жил в близлежащем отеле, и наткнулся на пару влюбленных, которая его и вдохновила. Благодаря альбому „Heroes" студия прославилась за пределами Германии, в том числе и своими низкими расценками».

Алан Уайлдер осознавал историческую ценность студии «Hansa»: «Здесь были записаны некоторые из самых важных альбомов моего поколения, включая лучшие альбомы Боуи — „Low" и „Heroes". Конечно, теперь там все по-другому, потому что весь этот район был полностью перестроен после падения Берлинской стены 9 ноября 1989-го».

Судя по тому, что говорит Гарет Джонс, немалую роль в привлекательности «Hansa» для «Depeche Mode» была цена аренды: «Я уже работал там на „WEA Germany" и на другие компании, и уже тогда меня впечатлило, что студия была оборудована по последнему слову техники. Я работал над одним проектом, а Дэниел приехал к Нику Кейву, который в тот момент как раз записывался в знаменитой „Studio 2", одной из студий комплекса. Я не мог не позвать Дэна наверх посмотреть на аппаратную. Ему, как и всем нам, очень понравился Берлин, а тогдашние расценки студии были очень привлекательными для британцев».

В общем, именно Гарета Джонса следует благодарить за то, что альбом был сведен в Берлине, хотя он сам скромничает и говорит, что «просто идея пришлась всем по вкусу».

Дэниел Миллер: В то время ни у кого не было стимула начинать свой бизнес в той части Берлина, поскольку стена фактически отделяла ее от всей остальной Германии. Зато те, кто все же отваживался, были вознаграждены потрясающими налоговыми льготами, так что студии были намного дешевле лондонских, к тому же дойчмарка была слабее, чем фунт стерлингов.

В общем, оказалось, что разница в расценках британских и немецких студий этого уровня такова, что прилететь в Германию, разместить «Depeche Mode» и Гарета Джонса в гостинице и арендовать «Hansa» выходило дешевле, чем работать в аналогичной студии в Англии, ну и к тому же идея слетать в Берлин нам всем пришлась по душе. Вот так и вышло, что «Construction Time Again» мы сводили в «Наша». Нам всем там очень нравилось, потому что Лондон в то время был мрачноватым местом. Скажем, в час ночи делать там было нечего, и если ты заканчивал работу в студии после полуночи, то оставалось только идти домой — все пабы и клубы уже были закрыты. А в Берлине было замечательно, потому что после сессии можно было пойти чего-нибудь выпить.

О том же говорит Мартин Гор: «В Лондоне можно было выпить, самое позднее, в два часа ночи, но в Берлине даже после двух вполне реально было, например, сходить в кафе. Думаю, на весе Дэниела это отразилось не лучшим образом — я помню, во время одной из сессий он был на строгой диете, а потом пошел и заказал камамбер во фритюре».

Дэйв Гэан: Это было в те чудесные дни, когда мы еще были в состоянии после сессии звукозаписи пойти вдрызг напиться, а на следующий день все повторить. Наши организмы были крепки и молоды — сейчас-то нам после такого неделю придется отлеживаться.

«Depeche Mode», роскошно устроившиеся в «Отель Интерконтиненталь» на Будапештер-штрассе, не смогли не поддаться упадническому берлинскому обаянию. В своем рассказе о местах отдыха группы Алан Уайлдер был более чем откровенен. «В Берлине не соскучишься, — сказал он журналисту из „№ 1". — Когда заканчиваешь работу в четыре утра, спать совсем не хочется, и в итоге ты обязательно оказываешься в баре или клубе. Мой любимый — „DNC". Есть пара хороших гей-клубов — „Corelles" отличный... И еще „The Jungle"».

Это высказывание сильно обеспокоило одного из фанатов. «Нет, я не гей, — пояснил Алан, — но меня не смущают походы в гей-бары или клубы. Наверное, мы ходили в „Corelles" и „Dschungel", потому что там были лучшие атмосфера и музыка».

Много лет спустя, когда Уайлдера попросили перечислить самые распространенные, раздражающие или забавные стереотипы, связанные с «Depeche Mode», он назвал следующие: «Мы все геи, мы все из Бэзилдона, мы популярны в Германии, наша популярность закончилась в восьмидесятых, мы несчастны, у нас депрессивная музыка».

Для Энди Флетчера первый приезд в Берлин был сродни путешествию в другой мир: «Мы часто ходили пить пиво после работы в студии, и это было интересно в плане наблюдения за людьми. В Берлине была очень мрачная тусовка, но нам тогда все было интересно».

Гарет Джонс: Когда мы начали работать вместе, парни были еще очень молоды — как и я сом. Так что мы все быстро развивались, с удовольствием вместе исследуя новые миры.

Мартину Гору потребовалось совсем немного времени, чтобы влюбиться в Берлин в разных его проявлениях, включая одну из жительниц города, Кристину Фридрих: «Для меня лично это было очень важным временем. До того я встречался с Энн Суинделл, которая была благочестивой христианкой и держала меня в ежовых рукавицах. Она во всем видела извращения, доходило до нелепостей! Если в фильме, который я смотрел, кто-то появлялся обнаженным, она тут же называла меня извращенцем. В итоге я решил, что у нас ничего не выйдет, расстался с ней и начал встречаться с девушкой из Берлина. Внезапно я почувствовал необыкновенную свободу, так что для меня это было поворотным моментом».

С коротким визитом приехала невеста Дэйва Гаана, Джо Фокс: «За все время сведения „Construction Time Again" я побывала в „Hansa" лишь однажды. Мы с Дейвом жили в „Отель Интерконтиненталь". Мне запомнились масштабы Берлинской стены, жутковатая округа и часовые. „Hansa" стояла совсем рядом со Стеной».

Поскольку Энди Флетчер в тот период сильно увлекся политической историей, в частности книгами о Германии 1920-х-1930-х годов и правлении Третьего Рейха, его юношеский энтузиазм по поводу сведения «Construction Time Again» в Берлине легко понять: «Окна студий выходили прямо на Берлинскую стену. Я всего несколько раз был за пределами Бэзилдона и Лондона, а за границей если и бывал, то только на гастролях. Так что неожиданно попасть в ситуацию, когда за тобой в бинокль наблюдают часовые, было потрясающе!

Мы играли свои записи на крыше студии, у нас там стояли динамики. Это было восхитительное лето. У меня о том времени сохранились очень яркие, теплые воспоминания — мне нравилось, что вокруг столько необычных людей. Мы были еще детьми, а Дэниел приводил в студию Бликсу Баргельда и „Einsturzende Neubauten"».

Позднее Миллер опроверг слухи, что Баргельд смотрел на «Depeche Mode» свысока, считая их чем-то вроде упрощенной версии его собственных «Саморазрушающихся новостроек». «Мне доводилось слышать такое мнение, — признался он, — но Бликса точно так не считал. Возможно, был момент, когда он подумал, что мы пользуемся его славой, но он нередко захаживал в студию и всегда был очень дружелюбным — особенно с Мартином. Я знал его по берлинской музыкальной тусовке. „Depeche Mode" явно были куда попсовей, чем большинство музыкантов, с которыми он привык общаться в Берлине, но люди ими все равно восторгались — думаю, потому, что понимали, что они делают. Они были экспериментальной поп-группой и писали, соответственно, экспериментальную поп-музыку, вот и все. Некоторые смотрели на них презрительно, но в целом ребята хорошо вписывались в берлинскую тусовку».

«Depeche Mode» ненадолго прервали работу в студии ради выступления на оупен-эйре «Shuttorf Euro Festival» в Западной Германии 28 мая. Хедлайнером фестиваля был Род Стюарт. Группу пытались принудить к участию в других подобных мероприятиях, но парни отказались.

Энди Флетчер: Наш агент Дэн Силвер вечно говорит, что нам надо чаще выступать. Он хотел, чтобы этим летом мы сыграли на нескольких фестивалях — он договорился с пятнадцатью! Но мы не хотели этим заниматься и слегка подсократили список — до одного пункта, если быть точным. Все было прекрасно, нам понравилось, но сейчас у нас нет на это времени.

Алан Уайлдер: Наша жизнь сейчас в основном вращается вокруг группы. Меня студийная работа интересует больше, чем живые выступления — я считаю их всего лишь более громким воспроизведением записей.

Помимо всего прочего, берлинские сессии совпали по времени с зачатием так и не увидевшего свет сольного альбома Энди Флетчера под интригующим названием «Toast Hawaii» («Тост Гаваи»). «Это сыр и ананас на поджаренном ломтике хлеба, — объяснил он. — Пока мы были в Берлине, я их каждый день ел в студийном ресторане на первом этаже. Я записал альбом кавер-версий, там мы все сыграли. Он так и не вышел. Дэниел хотел его выпустить, но вообще-то хорошо, что этого не случилось, потому что альбом был ужасен. Единственная его копия хранится на кассете, которую я уже много лет не видел. Надеюсь, что она утеряна навсегда».

Хотя воспоминания Алана Уайлдера о сольном проекте Флетчера несколько отличаются от процитированного выше, они красноречиво говорят о той гармонии, что царила между ним и Энди: «Существует альбом под названием „Toast Hawaii", названный в честь любимого блюда Флетча из студийного кафе, на котором Флетчер поет кавер-версии своих любимых песен вроде „When The Saints Go Marching In", а я и Мартин аккомпанируем ему на фортепиано. Он был записан в районе 1983-го в Берлине на кассетный магнитофон, я даже сфотографировал Флетча для обложки — он там похож на Плата из комикса „The Bash Street Kids". Правда, убедить Дэна Миллера в том, что это стоит издать, оказалось сложной задачей».

Гарет Джонс подвел итог первой поездки в Берлин в компании с «Depeche Mode»: «Это был просто праздник. Я помню все: безумного итальянского шеф-повара в ресторане на первом этаже здания „Hansa"; Энди Флетчера, заказывающего „гавайский тост"; ночи в „Dschungel"; жареный камамбер и пшеничное пиво после сессий; ссоры и примирения Мартина и Энди; встречи с „Matador", „Einsturzende Neubauten" и Крисло Хаасом. Мы все понимали, что создаем нечто значительное, и в итоге „Construction Time Again" отлично удался».

История нашего успеха хороша тем, что все происходило постепенно. Сначала мы прославились на родине, и только после «Construction Time Again» нами заинтересовались в Европе.

Мартин Гор, 2001

Первые плоды «экспериментальной поп-музыки» «Depeche Mode» появились с выходом нового, восьмого сингла. Июньский бюллетень «Depeche Mode Official Information Service» сообщал: «В июле „Depeche Mode" выпускают новый сингл. Автор песни — Мартин. „Сорокапятка" уже записана. За этим последует выход нового альбома, „Construction Time Again". Сингл поступит в продажу в середине июля и будет доступен как на семидюймовых, так и на двенадцатидюймовых пластинках».

«Everything Counts» открывалась мощным, сильно обработанным фрагментом с малым и бас-барабанами, созданным при помощи «низкобюджетной» (995 долларов) цифровой драм-машины «Drumulator». Ударные сопровождались скрежещущим звуком. «Это сэмпл, воспроизведенный с помощью „Emulator"», — объяснил Алан Уайлдер. Точного источника этого уникального звука Алан не вспомнил, но предположил, что «вероятно, это был результат наших многочисленных походов по стройплощадкам Шордитча».

Стоимость выпуска сингла была весьма и весьма высока, но, учитывая, какими высококачественными оборудованием и студийной аппаратурой пользовалась группа, завышенной эту цену назвать было нельзя. Но одних высоких технологий мало — нужно знать, когда их использовать, а когда нет. К счастью для группы и для сингла, Дэниел Миллер и Гарет Джонс это знали. Однако важнее всего было умение Мартина Гора писать хорошие мелодии и запоминающиеся припевы, без которых даже самая навороченная аранжировка потеряла бы смысл. Припев исполняет Гор, а Уайлдер умело ему подпевает. В сочетании с фирменным баритоном Дэйва Гэана, исполнившего остальной текст песни, результат получился отличным.

Сингл вышел 11 июня. Через пять дней в «Sounds» напечатали едкую рецензию Гэрри Бушела: «А группа все играла... Правда, медики уже несколько лет не могут ответить, живы или мертвы участники „Depeche Mode"». «Да мудак он», — фыркнул Дэйв Гэан в интервью с «Sounds» неделей позже, когда ему напомнили о конструктивной критике Бушела.

Марк Купер отозвался о сингле более лестно: «Отличное отображение деловой Британии и их лучшая мелодия за долгое время». Еще больше заинтересовался смыслом песни Пол Берше, его коллега по журналу «№ 1», интервьюировавший группу: «Она о лицемерии, царящем в индустрии — и не только музыкальной: вообще везде, где речь идет о деньгах. Гор сообщает нам, что за всеми идеалами и побуждениями стоит чистый эгоизм».

Берше довольно точно подметил цинизм Гора, достаточно вслушаться в текст песни: «The graph / On the wall / Tells the story / Of it all / Picture it now / See just how / The lies and deceit / Gained a little more power / Confidence / Taken in / By a suntan / And a grin» («График на стене говорит обо всем. Видишь, как ложь и обман понемногу набирают силу. Доверие завоевывается улыбкой и загаром»). «Меня самого это пока не коснулось, — сказал Гор своему интервьюеру. — Мне неплохо живется. Это просто наблюдение».

Но большинство покупателей смысл песни и сэмплированные звуки, вероятно, интересовали меньше, чем мелодичный запоминающийся припев. «Многие просто бездумно напевают песню, потому что там хороший бит, — моя мама так делает», — говорит Дэйв Гэан. 23 июля «Everything Counts» добралась до шестого места в чарте — из всех синглов «Depeche Mode» только «See You» поднимался выше, причем по длительности пребывания в чартах «Everything Counts» даже превзошел его результат: «See You» продержался десять недель, а новый сингл — одиннадцать. Неизвестно, испытывала ли группа тайный страх перед потерей популярности после двух прошлых неудачных релизов, но если да, то похоже, что даже этот неплохой результат не прибавил парням уверенности. Например, Гэан отлично знал о новых конкурентах «DM» вроде «Tears For Fears»: «Для меня каждый сингл — большой повод для беспокойства, потому что я не уверен, что мы по-прежнему нужны всем этим людям. Я могу назвать с десяток групп, которые за последний год неплохо раскрутились, а мы-то ведь почти ничего и не выпустили!».

Так или иначе, «Everything Counts» ознаменовала качественный скачок не только в звучании. Благодаря талантливому режиссеру Клайву Ричардсону у группы наконец появилось хотя бы одно приличное промо-видео. «Мы понимали, что после эпохи Джона Темпла работать придется не только над звуком, но и над нашим образом, — вспоминает Алан Уайлдер. — У Клайва была масса идей клипов, где нам не пришлось бы показывать свое актерское мастерство».

Правда, немного потеатральничать им все же пришлось: в клипе на «Everything Counts» Энди, Алан и Мартин вместо синтезаторов играли на более любопытных инструментах. Флетчер исполнял прилипчивый мотив из трех нот на шоме, средневековом предшественнике современного гобоя, практически исчезнувшем из европейской музыки в XVII веке. Уайлдер выдавал мелодию посложнее на ксилофоне, а Мартин Гор играл шестнадцатитактовый инструментальный брейк на полуклавишном, полудуховом игрушечном инструменте-мутанте «Melodica», который часто можно услышать в ямайском регги. Все эти инструменты действительно присутствовали в песне в виде сэмплов, но на видео, на фоне кадров Берлина, они выглядели весьма интригующе.

Энди Флетчер не скрывал своего восторга: «Видео на „Everything Counts" было снято в Берлине — там очень яркие звезды. Не могу сказать что испытываю особенную гордость по поводу наших прошлых клипов. Мне кажется, кое-кто из режиссеров использовал нас в качестве подопытных кроликов для своих бредовых идей. Хотя, конечно, надо учитывать, что это было на заре видео. Это были клипы с сюжетом, и нам постоянно приходилось изображать из себя актеров, а мы в этом не очень сильны. Мы поняли, что до „Beatles" нам в этом плане далеко, и решили зря не стараться».

Кстати о видео: из-за огромного объема работы, связанного с сочинением и записью «Construction Time Again», выход запланированного ранее видео с концерта в «Хаммерсмит Одеон» 25 октября 2982 представлялся все менее вероятным. Как утверждает «Depeche Mode Official Information Service», «работу по завершению видеокассеты пришлось отложить по крайней мере до августа 1983-го, но к тому времени фильму будет уже почти год, и „Depeche Mode" с большей радостью выпустили бы новый материал».

Так что вместо того, чтобы выпускать концертное видео, группа включила несколько «живых» записей с того выступления — «New Life», «Boys Say Go!», «Nothing To Fear» и «The Meaning Of Love» — в трек-лист еще одного эксклюзивного двенадцатидюймового сингла, который вышел ограниченным тиражом 1 августа в дополнение к уже выпущенной стандартной двенадцатидюймовке, содержавшей «Everything Counts (In Larger Amounts)» и «Work Hard (East End Mix)». Вторая композиция была еще одним совместным творением Мартина Гора и Алана Уайлдера. Ее мантрообразный текст — «You've got to work hard, you've got to work hard / If you want anything at all» («Надо усердно трудиться, если хочешь хоть чего-то добиться») — едва ли можно было назвать выдающимся. В итоге эта песня оказалась последней попыткой соавторства, предпринятой Мартином и Аланом, хотя не сказать, что Уайлдера это расстроило: «Однажды я действительно попытался убедить Мартина писать вместе, потому что подумал, что вдвоем мы сможем сочинить пару хороших песен, но ему это было совершенно неинтересно, и идею он не поддержал. Но меня это не расстроило».

«Стоит людям услышать название „Depeche Mode", и они думают, что новый сингл — это очередная сладкая поп-песенка, — пожаловался Энди Флетчер в одном из обязательных интервью, предварявших выход „Construction Time Again". — Я надеюсь, они внимательно послушают новый альбом — их ждет сюрприз».

Дэйв Гэан говорил о том же: «Мы чувствуем себя гораздо увереннее, а я стал спокойнее петь, и я думаю, по новому альбому это заметно, — сказал он в интервью для журнала „Sounds". — Мы так далеко ушли от первого альбома. Я надеюсь, что нам дадут шанс это показать, потому что альбом просто отличнейший».

На самом деле в музыкальном плане «Everything Counts» все же была довольно «сладкой». Тем неожиданнее смотрелась обложка альбома, на котором она вышла. «Construction Time Again» вышел 22 августа 1983 года, и конверт пластинки украшала впечатляющая фотоиллюстрация работы Брайана Гриффина, изображавшая стоящего на склоне Монблана голого по пояс рабочего с кувалдой. Вдалеке виднелась еще одна горная вершина. На этот раз музыкальная пресса заинтересовалась значением обложки. «Хоть они и отрицают, что им близка идея коммунизма или хотя бы демократического социализма, — писал Джонни Уоллер из „Sounds", — на обложке новой пластинки изображен мужчина с молотом. На предыдущей, „А Broken Frame", была женщина с серпом. Между ними можно проследить некоторую связь».

Неужто «Depeche Mode» неожиданно увлеклись политикой? И если да, то что конкретно их заинтересовало? Если воспринимать тексты буквально, то следующий фрагмент «Pipeline» Мартина Гора говорит в пользу левых взглядов: «Taking from the greedy, giving to the needy» («Забирать у жадных, отдавать бедным»). Многие придали большое значение и тому, что изображенный на обложке рабочий замахнулся кувалдой именно справа налево. Автор «NME» Крис Мур, писавший под псевдонимом «X Мооге», состоял в SWP (Socialist Worker Party, социалистическая партия рабочих). Он вознамерился докопаться до истины и выяснить, действительно ли «Depeche Mode» внезапно обратились в социализм. Встретившись с «единомышленниками» 10 сентября 1983-го, в день их выступления в «Алстер-холле» в Белфасте, он, уцепившись за поднятую в альбоме тему строительства («Construction time again» переводится как «Снова пора строить»), спросил: «Так что следует построить?» Алана Уайлдера вопрос настолько поразил, что музыкант только и смог ответить: «Совершенно новый образ мышления».

Кстати, именно Уайлдеру принадлежат две наиболее серьезные песни на альбоме. «Только к третьему альбому, „Construction Time Again", обстановка настолько разрядилась, что я смог предложить пару собственных песен и, заодно с Гаретом Джонсом, еще несколько радикальных идей», — рассказывал он позднее. Холодная война тогда еще не закончилась, а в «Two Minute Warning» пелось об угрозе ядерной войны — в Британии времен Тэтчер эта перспектива казалась довольно близкой. «По-моему, это потрясающе, когда люди мурлычут себе под нос „Two Minute Warning", не понимая, о чем она, — сказал Уайлдер Джонни Уоллеру из „Sounds". — Ощущение почти сюрреалистическое. Взять возможность ядерной катастрофы — а это страшно — и повернуть все так, чтобы она казалась прекрасной — а мелодия у песни очень легкая и живая — задача посложнее, чем создать ощущение безысходности».

Тема песни «The Landscape Is Changing» была не менее мрачной. «Я посмотрел передачу о кислотном дожде, и она подсказала мне идею для „The Landscape"», — рассказал Уайлдер.

Не самые простые темы для группы, которая для многих по-прежнему оставалась воплощением легкомысленного синтипопа!

Алан Уайлдер: Я думаю, политический уклон некоторых ранних песен «Depeche Mode» объяснялся скорее нашим возрастом, чем стремлением заявить о своей позиции, — нам все же далеко до Билли Брегга . Несмотря на наше происхождение, нас никогда не было единого мнения по вопросам политики, и я думаю, песни с «Construction Time Again» — единственные напрямую связанные с политикой.

Энди Флетчер, говоря о собственных убеждениях, признался в симпатии к консерваторам: «Я не совсем социалист. Я большой патриот и настроен очень пробритански. Я знаю, что некоторые считают, что это плохо, но ничего не могу с собой поделать. Я считаю, что мы не должны соглашаться на одностороннее ядерное разоружение. Если мы откажемся от своего ядерного оружия, это пошатнет величие Британии. В глубине души я воин».

Сметливый Мэт Сноу из «NME» заметил всю необычность «Construction Time Again». «Здесь вы не найдете новой „Meaning Of Love", „See You" или „Leave In Silence", — писал он. — Личные темы на „Construction Time Again" не затронуты. Этот альбом — голос с трибуны, рассуждающий о мире и его горестях — голос сильный, но вместе с тем неуверенный, наивный, неуклюжий. Но он честен и даже, кажется, робок, и благодаря этому понимаешь, что „Depeche Mode" — не очередная никудышная поп-группа, неожиданно переставшая писать музыку для вечеринок, чтобы сойти за умных. „Depeche Mode" выпустили приятную и сильную поп-пластинку, только и всего».

Мартин Гор: X Moore утверждает, что «Construction Time Again» — практически Манифест коммунистической партии в вольном пересказе. Слушайте, ну это просто глупо. При чем тут политика, это просто здравый смысл!

Энди Флетчер: Во время создания альбома мы в буквальном смысле слова ходили на охоту за звуками. Как-то мы шли по Брик-лейн и просто стучали по всем встреченным предметам, записывали звук, а потом приносили запись в студию и помещали в сэмплер. Трек «Pipetine» появился именно так — из рифленых железок и старых машин. Вокал мы записали в железнодорожном тоннеле в Шордитче — ближе к концу песни слышно, как проезжает поезд и пролетает самолет. Очень интересно этим заниматься.

Дэйв Гэан: «Pipeline» — чистой воды эксперимент. Каждый звук в этом треке — сэмпл: мы били все, что встречалось на пути, записывали звук, а потом воспроизводили его всевозможными способами. Даже вокал и тот был записан в тоннеле.

Впоследствии он несколько изменил свое мнение: «У „Construction Time Again" есть недостатки, но я по-прежнему считаю его одним из самых чистых наших альбомов. Думаю, в музыкальном плане он был слегка вымученным. Возможно, мы кое-где перестарались. Тот период был для нас временем огромных перемен — как в музыке, так и в текстах. Во-первых, мы слишком увлеклись сэмплированием, а во-вторых, мы больше думали об идее песни, чем о ее структуре. При этом мы упускали главное. Мы днями напролет бродили по улицам, записывали сэмплы на стройплощадках — так дети возятся с новой игрушкой. Мы потратили слишком много времени и сил на музыкальные исследования, а про песни как-то забыли».

Алан Уайлдер: «Construction Time Адат» мне нравится своей свежестью и желанием двигаться вперед. Все плюсы этого альбома можно услышать, например, в «Everything Counts». Мало того, что Мартин в своих сочинениях избавился от старого, чересчур попсового стиля и расширил набор тем, так у нас еще и первый сэмплер появился. Мне эта пластинка кажется очень цельной.

Гарет Джонс: «Construction Time Again» был большим шагом вперед и для группы, и для меня, и для электропопа.

В 1983 году Энди Флетчер считал, что группе есть чем гордиться: «Теперь у нас действительно уникальное звучание, особенно это касается наших новых вещей. Никто больше такого не делает. И мы активно развиваемся! Это отличная пластинка. Думаю, она станет одним из главных альбомов года».

Дэйв Гэан тоже источал оптимизм: «Здесь просто другое настроение. Второй альбом был довольно депрессивным, потому что так мы себя чувствовали. Но на этот раз настроение в студии определенно было позитивным! Это позитивный альбом».

За позитивное звучание Гэану с Флетчером следовало благодарить Алана Уайлдера. «Остальных студийная работа не слишком интересовала, так что я спокойно мог делать то, что хочу, — говорил Уайлдер. — Больше всех это заботило Дэниела Миллера — он тогда во многом контролировал направление нашего движения».

Дэниел Миллер: Алан невероятно талантливый музыкант, он отлично подкован в технике и к тому же потрясающий клавишник. Он обладает очень тонким чувством композиции, и он единственный, кому нравится работать в студии. Отчасти он занял место Винса. Он написал пару песен, но не стал основным автором. Мартин всегда был сильным мелодистом и аранжировщиком, но с Аланом стало еще лучше. Он серьезнее, чем остальные. Раньше он был профессиональным музыкантом, и я думаю, он отнесся к участию в этой группе как к шансу наконец чего-то добиться. Мне с ним очень комфортно, он старается улучшить наш имидж.

Кое-какие интересные сведения о распределении ролей в студии, принятом в его бывшей группе, получил Винс Кларк, который впоследствии тоже тесно сотрудничал с Гаретом Джонсом: «Я понятия не имел, что, когда они работали с Гаретом, Алан фактически делал все в одиночку. Кажется, он взял на себя ту роль, которую раньше исполнял я. А Мартин, похоже, немного обленился, потому что Алану технические аспекты студийной работы были интереснее, чем ему».

Преданность Уайлдера новому делу заметна и в его ответах Джонни Уоллеру из «Sounds» в интервью о «Construction Time Again»: «Если считать сочинение песен и запись демо, то работа над этим альбомом заняла восемь месяцев. Очень важно удостовериться в том, что конечный результат соответствует изначальной задумке».

Гарет Джонс: Мы с Аланом очень интересовались студиями и технологией звукозаписи и мечтали исследовать все возможности, какие только существуют. Ну, и Дэниел, понятное дело, был экспериментатором до мозга костей. Период записи «Construction Time Адат» для всех нас стал временем открытий.

Алан Уайлдер: Не могу сказать, что я прирожденный сочинитель. Просто я считал, что должен участвовать в процессе. Правда, в итоге стало очевидным, что лучше всего мне удается аранжировка и структурирование музыки — думаю, здесь сыграло свою роль мое классическое музыкальное образование. Но я совершенно точно привнес в нашу работу энтузиазм и стремление к экспериментам. Еще я очень хотел, чтобы нас воспринимали серьезнее, а для этого требовался более тяжелый и мрачный звук.

До начала гастролей в поддержку «Construction Time Again» Алан Уайлдер с Дэйвом Гэаном и Джо Фокс успели отдохнуть на одном из Канарских островов, Ланзароте. Энди Флетчер остался в Бэзилдоне, лишь однажды съездив в Клэктон, а Мартин Гор направился в Берлин, чтобы встретиться с Кристиной Фридрих, своей новой девушкой. В августе 1983-го Джо Фокс объявила, что берет на себя управление «Depeche Mode Official Information Service» и переносит штаб в дом своих родителей по адресу 42, Хиллуэй, Биллерикей, Эссекс. Такое решение стало следствием ухода с поста Энн Суинделл из-за «личных проблем» (вышло так, что позже она в течение некоторого времени встречалась с Винсом Кларком).

В своем первом бюллетене Джо сочла уместным упомянуть о том, что 27 июня Дэйв Гаан не сдал на права: «Ему достался старый и ворчливый экзаменатор, который прицепился к двум маленьким недочетам и вообще был настроен враждебно. Дэйва это не отпугнуло, и он подал заявку на повторную сдачу теста».

«Construction Tour 83» начался 6 сентября. Открылся он двумя концертами в «The Regal» в городе Хитчин. Транспортировку музыкантов и команды техников из двенадцати человек осуществляли компаниии «Len Wright Travel» и «Eurotrux». Среди гастрольного персонала в том числе были Дэрил Бамонте, теперь уже занимавший позицию концертного менеджера, сценический оформитель Дэйв Аллен, придумавший поставить троих клавишников вместе с инструментами на возвышения, и дизайнер-осветитель, по совместительству оператор микшерного пульта Джейн Спирс («самая забавная девушка в команде», как выразился Энди Флетчер), занимавшаяся визуальной стороной шоу.

Новый сет-лист был построен, главным образом, на «Construction Time Again», песен с предшествующих альбомов было совсем немного. Открывался он «Everything Counts», а за ней шли «Now, This Is Fun», «Two Minute Warning», «Shame», «See You», «Get The Balance Right!», «Love, In Itself», «Pipeline», «The Landscape Is Changing», «And Then...», «Photographic», «Told You So», «New Life» и «More Than A Party». Для выходов на бис были заготовлены «The Meaning Of Love», «Just Can't Get Enough» и либо «Boys Say Go!», либо «Work Hard».

Выбор инструментов был продиктован необходимостью исполнять живьем новые, более сложные композиции. В распоряжении Мартина были гладкий и изящный цифровой полисинтезатор «Yamaha DX7» и сэмплер «Emulator». Уайлдер и Флетчер оставались верны аналоговой технике: Алан играл на «Roland Jupiter-8», а Энди — на «Oberheim ОВ-8». Оба полисинтезатора стоили немалых денег (3 999 и 4 418 фунтов соответственно). Кстати, из-за жуткого курса валют британским покупателям техника «Oberheim» обходилась чуть ли не в два раза дороже, чем американским. Впрочем, при таком уровне доходов Флетчера это не особенно волновало.

К этому моменту сложилась схема расположения троих клавишников на сцене, впоследствии практически не менявшаяся. «Мартин невысокий, и у него необычный облик, так что он всегда лучше смотрелся посередине, — объяснил Уайлдер. — А я всегда вставал ближе всех к режиссерскому пульту, чтобы удобнее было общаться со звукорежиссером» (в случае с «Construction Tour 83» — с Энди Фрэнксом).

Автора «NME» Мэта Сноу результат впечатлил: «Их шоу удачно сочетают в себе зрелищность и интимную обстановку. Первыми на сцене появляются Алан Уайлдер и Мартин Гор. Окутанные дымом, они исполняют сложное инструментальное вступление. Затем выходит Энди Флетчер. Выглядит он так же дружелюбно и расслабленно, как остальные двое. Справившись со страхом сцены, он непринужденным движением включает магнитофон с фонограммой, стоящий посередине сцены, и направляется к своим синтезаторам. Это простое нажатие кнопки — отличное объяснение привлекательности „Depeche Mode": они не пытаются изобразить создание музыки как сложный технический процесс. Не нужно быть гением, богачом или красавцем, чтобы добиться успеха. Совсем как та четверка обычных ливерпульских парней двадцать лет назад, „Depeche Mode" сокращают дистанцию между исполнителем и аудиторией, показывая волшебные возможности, скрытые в самых обыденных вещах». Дальше группа перебралась через Ирландское море, и 9 сентября Белфаст приветствовал коллектив в «Алстер-холле». «Самое интересное, что в Северной Ирландии альбом к тому времени еще не вышел, — заметил Гор. — Но новые песни были приняты очень хорошо. С другой стороны, ирландские зрители всегда были довольно буйными».

Джо Фокс, сопровождавшая жениха на гастролях, теперь отвечала за гардероб и макияж. Легендарное ирландское гостеприимство побудило ее написать в октябрьском выпуске новостной рассылки «Depeche Mode Official Information Service» следующее: «Одним из лучших концертов было шоу в „Алстер-холле" в Белфасте; по понятным причинам к идее поездки в Ирландию все отнеслись настороженно, но она того стоила, потому что в итоге группа играла перед полным залом благодарных ирландцев, которые из-за сложившейся ситуации почти не видят живых концертов. Отклик на новое шоу, освещение для которого разработала молодая талантливая новозеландка Джейн Спирс, на протяжении всего тура был очень хорошим. В общем и целом, это была очень интересная серия концертов как для группы, так и для зрителей».

В отличие от предыдущих туров, на этот раз в лагере «Depeche Mode», по выражению Дэрила Бамонте, царил «полный гедонизм». Правда, чем именно развлекались участники между выступлениями, остается неизвестным. «Я не утверждаю, что мы такими вещами не занимаемся, — уклончиво ответил Дэйв Гаан. — Просто, если мы ими занимаемся, об этом никто не узнаёт. Просто большинство групп работает на очень большие компании, и всегда найдется кто-то, кто расскажет обо всем прессе. А наша компания такая маленькая, что мы точно знаем, что ничего не просочится».

Бывшая миссис Гаан осторожно проливает чуть больше света на эти темные делишки: «Я знала о происходящем, и мне это не слишком нравилось, но, должно быть, это тяжело, когда вокруг столько девчонок. Думаю, Дэйв сдерживался, а вот насчет остальных я не уверена».

Триумфально завершив британскую часть тура тремя аншлаговыми концертами в «Хаммерсмит Одеон» 6, 7 и 8 октября, «Depeche Mode» ненадолго вернулись домой, прежде чем продолжить «Construction Tour 83» на континенте. Альбом стоял на шестой строчке, а вот новый сингл «Love, In Itself» покинул чарт относительно рано — всего через семь недель.

Алан Уайлдер: Песня «Love, In Itself» определенно была не лучшим нашим синглом, однако почему-то она породила огромное количество ремиксов. Я уже не помню, как появилось большинство из них. Была там «свинговал версия» — она, вероятно, была построена на бридже из оригинального трека. Могу сказать вот что: если человек любит или хотя бы просто слушает эти миксы — он настоящий фанат.

В общем-то, с какой стороны ни посмотри, это странный трек. Еще во время первого прослушивания мы начали смеяться над сходством куплетов с детским стишком — не скажу точно с каким, но почти уверен, что это «Ugly Duckling». В итоге мы заставили Мартина признаться, что он действительно построил мотив на детском стихотворении, и, боюсь, с тех пор я не могу воспринимать эту песню серьезно.

Еще до появления альтернативной версии «Love, In Itself», выпущенной 19 сентября 1983 года в виде семидюймового сингла, озаглавленного «Love, In Itself 2», Джонни Уоллер из «Sounds» восторгался оригиналом: «Последние песни, такие как „Get The Balance Right!", „Everything Counts" и замечательный новый трек „Love, In Itself", позволяют предположить, что за новообретенной жесткостью скрываются мягкость и мечтательность».

Джонни Уоллер не преминул спросить автора песни, о чем поется в последней строчке припева — «Love's not enough in itself» («Одной любви недостаточно»). Ответ Гора был краток: «Так и есть — ее недостаточно». Гэан взялся помочь: «Я думаю, в этой песне много личного, такого, о чем не станешь рассказывать в интервью, возможно, Мартин пытается найти, что еще есть в жизни».

Один куплет особо заслуживает внимания: «Consequently, I've a tendency to be unhappy / You see, the thoughts in my head / All the words that were said / All the blues and the reds get to me» («Поэтому я склонен быть несчастным. Понимаешь, все мои мысли, все сказанные слова, все красные и синие не проходят бесследно»). Что имелось в виду под «синими» и «красными» — политика или барбитураты? Вероятно, Гор хотел подчеркнуть эти слова, раз поставил три четверти этого куплета на октаву выше основного вокала Гэана. Похоже, двадцатидвухлетний сочинитель решился вылезти из своей скорлупы.

«Спокойная композиция, показывающая, что группа по-прежнему полна решимости разрушить какие бы то ни было связанные с ней стереотипы», — писал Крис Бон в «NME» от 24 сентября. Джазовый брейк «Love, In Itself 2» состоял из фортепианной партии Уайлдера и короткого гитарного соло Мартина Гора, позднее акцентированного в промо-видео, снятом Клайвом Ричардсоном в пещерах Уэльса и включавшем, помимо этого, короткий ролик с выступления группы в «Колстон-холле» в Бристоле 12 сентября.

Энди Флетчер: Мне это до сих пор кажется странным. Гор ведь отличный гитарист, а клавишник из него по-прежнему не очень.

Джефф Бартон из «Sounds» был убежден, что новый сингл ожидает успех: «Эта песня будет большим хитом, и ничто на свете не способно этому помешать». К первому октября «Love, In Itself 2», би-сайдом которого служила не вошедшая в альбом песня «Fools» Алана Уайлдера, так и не поднялась выше 21-й строчки. Это был худший результат «Depeche Mode» в родной стране, если не считать «Dreaming Of Me», два года назад остановившегося на 57-м месте.

Тем временем Винс Кларк решил отдохнуть от мартов. В мае он выдал еще один хит «Nobody's Diary», попавший в первую пятерку Великобритании, а после этого распустил «Yazoo» — после всего лишь четырех синглов, двух альбомов, одного британского тура и нескольких клубных выступлений в Америке. Со времени первой совместной записи с Элисон Мойет прошло всего два года. История повторялась, и верный друг Роберт Марлоу был не слишком удивлен: «Мне кажется, причиной стали все те же личностные проблемы. Не думаю, что Элисон было так уж интересно то, что делал Винс; она рассматривала их совместное творчество лишь как способ добиться популярности». И это ей удалось — не прошло и года, как Элисон подписала контракт на шестизначную сумму с «CBS» и успешно вернулась в британскую десятку в качестве сольной исполнительницы.

Что касается наших героев, то подписчики «Depeche Mode Official Information Service» были уведомлены: «в новом году группа выпустит совершенно новый сингл». А пока что поклонникам, желающим продлить кайф от предыдущего релиза, предлагалось приобрести две новых двенадцатидюймовки. Первая включала очередные вариации на тему «Love, In Itself», озаглавленные «Love, In Itself 3» и «Love, In Itself 4», и би-сайд «Fools (Bigger)», вторая же пластинка была третьей и последней в недавней серии ограниченных изданий. Трек-лист включал «Love, In Itself 2» и традиционные четыре концертных записи с концерта в «Хаммерсмит Одеон» — «Just Can't Get Enough», «Shout», «Photograph Of You» и «Photographic».

Алан Уайлдер: Насколько я помню, мы подумывали о том, чтобы издать «And Then...» и еще один-два трека отдельно, но почему-то третий сингл с «Construction Time Again» так никогда и не вышел.

Хорошие новости пришли из Германии, где «Construction Time Again» достиг седьмого места в чартах. Если верить «Depeche Mode Official Information Service», альбом хорошо — «значительно лучше, чем „А Broken Frame"», — продавался также в Бельгии, Швеции, Швейцарии и, как ни странно, во Франции. В Германии продажи альбома составили 250 000 копий — вдвое больше, чем в Великобритании, несмотря на то что ни один из синглов «Depeche Mode» пока не попадал в немецкую двадцатку. Дошло до того, что встал вопрос о переносе некоторых запланированных европейских концертов на площадки побольше! В Германии, например, спрос на билеты был таков, что берлинский концерт, назначенный на 8 декабря, был перенесен из «Метрополя» в более вместительный «Дойтчланд-Халле», где группа выступила перед аудиторией в десять тысяч человек! «Это очень странно, — отметил приятно удивленный Дэйв Гэан. — Когда мы играем в Германии, по городам разносится слух, что мы ужасно модная и знаменитая группа. Это доказывает, что наша музыка нравится не только британцам, что лично мне очень приятно».

«Приятно, что мы наконец-то стали популярными за пределами Англии, — согласился Энди Флетчер, — но почему так вышло, понять сложно. После успеха последнего альбома в Британии мы выпустили „Love In Itself" синглом, а он возьми да и провались. Мы не можем этого понять. Возможно, успех вообще непредсказуемая штука».

Последние три европейских концерта из восемнадцати состоялись в гамбургском «Музикхалле» 21, 22 и 23 декабря — как раз вовремя, чтобы успеть вернуться домой на Рождество. Наверное, Мартину Гору успех в Германии был особенно приятен, ведь, кроме своей девушки-немки, он поддерживал общение еще и с семьей Френцен. Именно в их доме в городе Эрфден он гостил в 1976-78 годах в качестве студента по обмену. Кроме того, именно в Германии «Depeche Mode» суждено было изменить привычную манеру студийной работы.

Многие британские группы очень гордятся своей национальной принадлежностью. Мы сначала стали популярны в Британии, потом в Скандинавии, Германии, Франции, Испании, Италии и, наконец, в Америке. Все происходило постепенно.

Энди Флетчер, 2001

«Construction Time Again» оказался тем самым «достойным альбомом», о котором Мартин Гор так мечтал годом раньше — особенно в Германии, где группа неожиданно превратилась чуть ли не в стадионную. «Нам никогда не казалось, что в нашей музыке есть хотя бы смутные немецкие отголоски, — удивлялся Энди Флетчер. — Вы немецкую поп-музыку слышали? Я не вижу связи».

В самом деле, если ориентироваться на хит-однодневку «99 Red Balloons» немецкой поп-сенсации Нены, возглавлявший британские чарты в феврале 1984-го, то Флетчера можно понять: Йена и ей подобные не были похожи на «DM» ни музыкой, ни текстами, — когда пели на английском, да и на немецком тоже.

По ту сторону Атлантики «Construction Time Again» был выпущен компанией «Sire» 7 сентября 1984-го, как и было условлено, но особой прибыли он не принес. Привыкшая к традиционному рок-н-роллу Америка пока не готова была воспринять сэмплированные европейские выходки. «Америка пропустила панк; практически все радиостанции и всю молодежь, не считая нью-йоркской, он обошел стороной. По сути, в 1981-м, 1982-м и 1983-м они по-прежнему слушали „REO Speedwagon", „Chicago" и прочую древнюю прог-роковую фигню!»

В октябре 1983 года «Depeche Mode Official Information Service» объявил, что на ближайшие октябрь и декабрь запланирована серия концертов в США и Канаде. К ноябрю стало известно, что тур откладывается до Нового Года. Но пришел декабрь, a «Depeche Mode» по-прежнему сидели в родной Британии. «Запланированный тур по США и Канаде был отложен на неопределенное время», — сообщал очередной бюллетень.

Это неудивительно, если учесть, что зрители на американских концертах в марте 1983-го исчислялись сотнями, а на немецких всего через несколько месяцев — десятками тысяч. В интервью со «Smash Hits» Дэйв Гэан объяснил столь резкую перемену в планах так: «Мы собрались, чтобы поговорить об Америке, и решили о ней не беспокоиться, — признался он. — Если бы нам дико хотелось неземного богатства, мы сейчас были бы там и пытались бы нажиться на „Британском вторжении", но мы не видим в этом смысла. Для американских радиостанций наше звучание слишком английское, а мы пока не готовы его менять, только чтобы обеспечить своим песням популярность в Штатах».

«Американцы хотят от нас танцевальной музыки, но мы не собираемся ее делать исключительно ради того, чтобы попасть в их чарты», — вторил ему Мартин Гор.

Однако вскоре «DM» все же выпустили тот самый американский хит, причем обошлось без жертв — изменять новое необычное звучание им не понадобилось...

Алан Уайлдер: «People Are People» была первой песней, в которой мы ради экономии студийного времени запрограммировали часть трека заранее, пусть даже это и делалось в сомнительной репетиционной точке в «Доллис-Хилл» на севере Лондона. Мы могли бы закончить ее и раньше, если бы кое-кто не споткнулся о шнур питания и нам не пришлось бы переделывать половину работы.

Уайлдер не стал уточнять имя, но, учитывая, что одной из любимых студийных забав Мартина Гора того времени было спрятать очки бедняги Флетчера, можно предположить, что шнур выдернул близорукий клавишник. «В моем зрении есть свои плюсы, — сказал как-то Энди. — Особенно кстати оно в Германии, где перед сценой всякие полнейшие психи стукаются головами. С другой стороны, когда нам ожесточенно машут из зала друзья, пришедшие на нас взглянуть, я никогда их не вижу, а они думают, что я их просто игнорирую».

В январе 1984-го пришла пора записывать и сводить «People Are People». «Depeche Mode» и Дэниел Миллер решили, что от добра добра не ищут, и вновь объединились с Гаретом Джонсом в студии «Hansa» в Западном Берлине. Такой расклад не мог не устроить инженера-фрилансера, который к тому моменту успел переехать в разделенный город и поселиться на Потсдамер-штрассе — сам он говорил, что был лишь одним из многих, кто потянулся тогда в Берлин. За время разлуки с «DM» Джонс еще ближе познакомился с «Hansa», работая с Фэдом Гэджетом и немецкими экспериментаторами «Palais Schaumburg» (одним из участников данного коллектива был Томас Фельманн, который в итоге стал участником британского эмбиент-проекта «The Orb»).

Джонсу берлинские сессии записи «People Are People» запомнились как еще более смелые, чем предыдущие; «Мы начали еще больше экспериментировать с сэмплированием, продолжая расставлять инструменты в разных комнатах и проводя звук через различные усилители. Мы сняли две студии комплекса „Hansa" — и огромный зал „Studio 2", и аппаратную. В „Studio 2" мы установили мощную аудиосистему и множество микрофонов по всему залу — именно с их помощью были записаны многие биты. Еще одна аудиосистема стояла наверху, возле аппаратной, в студии с большой реверберацией. Многие эффекты мы применяли „вживую", прямо во время записи, а не при сведении».

«Вокал мы пропускали через аудиосистему, которая стояла в большой студии, — подтверждает Алан Уайлдер, — так что, во-первых, получалось очень громко и объемно, а во-вторых, мы могли по ходу применять к вокалу эффекты вроде эхо, а уже лотом сводить его на пульте».

Прежде чем задумываться о том, как справиться со сложной задачей сведения «People Are People» на компьютеризованной консоли «SSL SL 4000 G-series», группе, а также звукоинженеру и продюсеру требовался большой набор сэмплов — собственно, единственным, что не нужно было сэмплировать, был вокал. Неплохо заработав на своей цифровой драм-машине «Drumulator», компания «E-mu Systems, Inc.» сумела запустить в производство «Emulator II», новый улучшенный синтезатор для работы с сэмплами, оснащенный множеством «примочек», которыми не обладал его предшественник, «Emulator» — тот самый, что на пару с «Synclavier» Дэниела Миллера верой и правдой служил «Depeche Mode» во время записи «Construction Time Again». Вопреки мнению Гэана о переизбытке сэмплов на предыдущем альбоме, «Emulator II», в то время стоивший 5 600 фунтов, вскоре попал во все растущий арсенал «DM» и весьма пригодился группе в создании «People Are People».

Гарет Джонс: Тот классный звук в припеве «People Are People» — на самом деле запись, сделанная Мартином в самолете, смех и разговоры. Мы обсуждали возможность воссоздания этого звука, но в итоге, конечно, отказались от этой затеи, потому что это было попросту невозможно.

Мартин отлично помнит ту запись: «Я летел куда-то из Англии и взял с собой „Sony Walkman", чтобы записать звук взлета. Стюардесса объясняла всем правила безопасности, и посреди ее фразы „Check the instruction cards under your seat" („Инструкция находится под сиденьем") дверь в салон громко распахнулась от порыва ветра, и все засмеялись. В итоге я поставил на повтор отрывок ее фразы и смех, и получилось „...tion cards, ha, ha, ha, ha...tion cards, ha, ha, ha, ha" („...струкция, ха-ха-ха... струкция, ха-ха-ха..."), что само по себе звучало смешно, но в сочетании с пением хора создало в бридже „People Are People" отличную текстуру».

Алан Уайлдер рассказал о происхождении трех хриплых ударов, которые слышны в конце каждого припева: «Сначала мы попросили Мартина побулькать горлом и записали сэмпл, а потом добавили к этому колокол и литавры, чтобы придать звуку глубину».

Мартин, буквально бредивший технологией звука, с радостью поведал читателям журнала «International Musician And Recording World» о тонкостях создания «People Are People», показав, что группа была готова пойти на все ради прогресса: «Бас-барабан в начале песни — всего лишь акустический бас-барабан, который мы сэмплировали на „Syndavier", а затем добавили к нему звук наподобие удара по наковальне, чтобы добавить звонкости и немного изменить звучание. В этом-то и заключается прелесть „Synclavier" — мы можем совместить несколько звуков и получить то, что мы называем комбинированным звуком. Основную синтезаторную партию мы сделали на „Synclavier" — так он и звучит в реальности. Но басовый рифф, который он играет, — тоже комбинированный звук, потому что звук синтезатора мы совместили с акустической гитарой, где вместо медиатора используется монета — при совмещении их на секвенсоре получается очень интересное звучание».

Кстати, раз уж речь зашла о секвенсорах — к этому моменту уже появился MIDI (Musical Instrument Digital Interface, цифровой интерфейс музыкальных инструментов), универсальный стандарт для аппаратуры, который наконец-то позволил электронным инструментам разных марок найти общий язык. Поскольку и «Emulator II», и цифровой полисинтезатор «Yamaha DX7», которым пользовался Мартин Гор, поддерживали MIDI, а встроенный секвенсор миллеровского «Synclavier», по утверждению Гарета Джонса, никому не казался особо дружелюбный, должность секвенсора вместо него поручили скромному «ВВС В Micro» (чаще, чем в студиях, его использовали в британских школах), оснащенном «UMI», одной из первых специализированных музыкальных программ. «В „UMI" очень удобно программировать структуру песни, — объяснил Гор. — „Synclavier" тоже ничего, но он не очень практичен, потому что если ты уже запрограммировал трек, то изменить его структуру будет очень сложно».

Как и в ряде прошлых записей, в случае с «People Are People» важен был не личный вклад каждого участника, а конечный результат. «Собственно игры на инструментах в „People Are People" очень мало, — признал Алан Уайлдер. — Фактически, там одни сэмплы, обработанные на „Synclavier". Гитарные сэмплы мы слегка подправили — на „Synclavier" можно менять длительность и динамику каждой отдельно взятой ноты — это добавляет выразительности, не изменяя при этом общей длительности звучания».

«Работая с секвенсорами, в какой-то момент невольно начинаешь замечать малейшие расхождения во времени — в три или пять миллисекунд. В итоге приходится корректировать каждую партию, пока все не будет звучать идеально, — поведал Уайлдер автору „International Musician And Recording World" Эдриану Дивою в 1984-м. — Потом мы начали намеренно сдвигать партии, чтобы они не совпадали по времени — взять, например, пение хора в „People Are People": мы создали комбинированный звук, объединив различные звуки хора на нескольких синтезаторах, причем все эти партии начинались и заканчивались не одновременно. Одну партию мы сыграли на „Synclavier", другую на „PPG Wave 2", а третью — на „Emulator II"».

«Алан — без пяти минут профессиональный пианист и все же выбивается из ритма по сравнению с секвенсором „Synclavier", — сказал Мартин Гор в том же интервью, — но и у того с ритмом проблемы!» Если верить этому ироничному комментарию, непохоже, что «Depeche Mode» когда-либо планировали стать серьезными техно-архитекторами.

3 февраля 1984 года «Depeche Mode» дали укороченный сорокаминутный концерт в бирмингемском «Одеоне» для живой трансляции на канале «ВВС2» в программе «Oxford Road Show» радиоведущего с «Radio One» Питера Пауэлла. Кажется, длительность шоу никого не волновала — билеты быстро разлетелись. «Несмотря на операторов, следящих за каждым их движением, и слепящий свет софитов (или благодаря всему этому?), „Депеши" выдали куда более живое и эмоциональное шоу, чем обычно, — писал Саймон Скотт из „Melody Maker". — Дэвид Гэан явно потратил некоторое время на изучение видеоклипов Майкла Джексона и позаимствовал как минимум одно из его па. Крайне сосредоточенные Энди Флетчер и Алан Уайлдер, напротив, стояли совершенно неподвижно, а Мартин Гор с подведенными глазами угрюмо пялился в одну точку из-под своей панковской шевелюры. Как это ни прискорбно, выступления „Depeche Mode" не менялись с самого основания группы. Для хорошего концерта недостаточно осветительных башен-роботов и танцев в стиле два притопа-три прихлопа. Не стоит надеяться, что „New Life" и „See You" в одиночку продержат настроение аудитории на должном уровне весь концерт».

В очередном бюллетене «Depeche Mode Official Information Service» был опубликован сет-лист того концерта: «Everything Counts», «Two Minute Warning», «The Landscape Is Changing», «See You», «Shame», «Told You So», «More Than A Party» и «Just Can't Get Enough». «New Life» там не было и в помине. Может, Скотт и на выступлении-то не был.

Не было там и «People Are People» — впрочем, как раз это можно понять, поскольку ни дата выпуска сингла, ни даже его название еще не были официально объявлены. Возможно, группа решила, что впервые прогнать новую песню во время прямой телетрансляции — слишком рискованная затея, хотя более правдоподобной выглядит версия о том, что у «DM» просто не было времени сделать из многодорожечной записи фонограмму для одного-единственного концерта, вследствие чего они просто взяли сокращенный вариант пленки, использовавшейся во время европейской части «Construction Tour 83». Полная версия этой фонограммы в последний раз была использована на пяти концертах в Испании и Италии, состоявшихся между 5 и 10 марта, после чего «Depeche Mode Official Information Service» объявил, что «...все гастрольные планы решено было отложить, чтобы группа могла полностью сосредоточиться на новом сингле и создании следующего альбома».

Поуже сложившейся традиции, в Британии семи- и двенадцатидюймовая версии «People Are People» вышли в один день, 12 марта 1984-го. Би-сайдом к синглу стала «In Your Memory» Алана Уайлдера. На двенадцатидюймовке длиннее был не только сам трек, но и его название: «In Your Memory» превратилось в «In Your Memory (Slick)». Добавленное слово в скобках, возможно, было связано с прозвищем «Slick» (скользкий, блестящий), которое Уайлдер получил от товарищей по группе за свою прическу. Через много лет в Интернете какой-то дотошный фанат спросил, как именно пишется это прозвище. Ответ Уайлдера был краток: «Да без разницы. Мне оно не нравится, и им уже много лет никто не пользуется».

Впрочем, однажды Алан все же выдал побольше сведений о своей прическе, изложив рецепт «Модного хайра образца 83/84»: «Вам понадобится: узколобый юный балбес (желательно в возрасте около 22 лет), одна штука; большое зеркало (только не кривое), одна штука; всклокоченная башка (не утруждайте себя ее мытьем), одна штука; гель для укладки экстрасильной фиксации, два тюбика; хлеб „Хоувис" (в качестве образца), одна буханка; лак для волос „Elnette" турбо-мега-очуметь-фиксации, три флакона; голубоватая восьмидесятническая поп-группа, одна штука; а также толпа девочек-подростков и одна упаковка презервативов.

Юного балбеса на полчаса оставьте отстаиваться перед зеркалом, а затем приступайте к созданию прически. Для начала нужно полностью покрыть шевелюру балбеса содержимым обоих тюбиков с гелем, не забывая о баках. С помощью расчески зачесать волосы наверх, придать форму буханки и немедленно обильно залить лаком, оставив немного на гарнир. Не двигаться, пока прическа не застынет. Игнорируя всех, кто говорит „смотрите, у этого придурка на голове как будто буханка хлеба", поместить балбеса в совершенно кошмарную и не менее ужасно одетую поп-группу. Побрызгать результат оставшимся лаком. Подать балбеса толпе девочек-подростков, которые скажут, что выглядит он потрясающе...»

Хотя «Depeche Mode Official Information Service» дважды объявлял, что выход «People Are People» не будет сопровождаться выпуском ограниченного двенадцатидюймового издания, в апреле 1984-го, пожелав приспособить песню для танцполов, группа обратилась за помощью к Эдриану Шервуду, одному из первых производителей ремиксов. С тех пор в музыкальной индустрии создание ремиксов стало обычной («...и губительной», добавят некоторые) практикой — продюсер или ди-джей обрабатывает трек, подстраивая его под конкретные цели. В 1984-м подобная «подстройка» была куда менее привычным явлением, и британский продюсер Эдриан Шервуд один из основателей печально известного лейбла «ON-U Sound», пионер этого дела и большой экспериментатор, пользовался немалым спросом.

Алан Уайлдер: Многие эффекты Эдриан создавал, загоняя звуки в цифровое устройство задержки аудиосигнала, что по тем временам считалось необычным. Я подозреваю, что все эти добавочные голоса в «People Are People» он получил именно таким образом. Честно говоря, на меня его работы производят двоякое впечатление: у него получается либо гениально, либо хуже некуда. В одном и том же ремиксе могут быть и потрясающие находки, и катастрофически плохие моменты. Я помню, как он пришел в «Hansa» поработать над «People Are People» и потребовал большую коробку предохранителей, потому что он так увлекся, что каждые пять минут у него «летели» колонки!

Позиция Мартина Гора относительно ремиксов была твердой: «Мы не выпустим ремикс, не убедившись, что он действительно отличается от оригинала и за свои деньги покупатель получит что-то стоящее. Но вообще нам везет, потому что настоящие поклонники всегда покупают все наши синглы».

Дэйв Гэан: Нам пришлось начать выпускать двенадцатидюймовки, и мы всегда старались сделать их интересными. Мы тратили на них кучу времени, потому что хотели, чтобы людям приятно было слушать их от начала и до конца.

Рой Хей из группы «Culture Club», на правах гостя написавший несколько рецензий для «Record Mirror» за неделю до официального британского релиза «People Are People», был одним из первых, кто написал о новом сингле. «Я очень смеялся, когда в первый раз это услышал», — написал Рой. Фанатов подобные комментарии не смутили, и к 24 марта они подняли сингл на четвертую строку чарта — на тот момент это было лучшим результатом «DM» в Британии.

Алан Уайлдер: Неплохо для трека, который имеет такие строки «People are people so why should it be / You and I should get along so awfully» («Люди есть люди — почему же мы с тобой так ужасно не ладим?»). Это почти как «War is naughty / Really, really naughty / And people who start them should go to bed early» («Войны — это плохо, очень, очень плохо, и тем, кто их начинает, придется рано отправиться в постель») самих «Culture Club»...

А если серьезно, то «People Are People» активно порицает человеческую жестокость. Для Мартина Гора, не раз подвергавшегося нападениям — и когда он был подростком, и когда уже стал знаменитым (среди бела дня, на лондонской Портобелло-роуд, в компании журналиста), тема бессмысленного насилия была настолько больным вопросом, что он решил сам спеть нежный и мелодичный припев песни: «Я никак не пойму, что заставляет людей друг друга ненавидеть — помоги мне понять». Как ни печально, похоже, что второй куплет тоже был автобиографическим: «Ты бьешь и пинаешь меня и кричишь. Я полагаюсь на твою порядочность. Она пока не дала о себе знать, но я знаю, что в тебе она есть, просто ей нужно время на то, чтобы добраться от твоей головы до кулака».

К несчастью для «Depeche Mode», запланированное выступление на «Тор Of The Pops» было отменено из-за забастовки работников «ВВС»; не случись этого, «People Are People» почти наверняка добралась бы до первого места.

Мартин Гор: Будь я сам рецензентом, я написал бы о нас плохо — по крайней мере, про первую пару альбомов. Нам никогда не нравилась музыка на первых двух наших альбомах — наоборот, мы с радостью о ней забыли бы. Когда людям что-то ужасно не понравилось, приходится очень постараться, чтобы вернуть их доверие. Прошло немало времени, прежде чем они решили, что альбом не так уж плох.

Недобрую службу нам сослужил и наш внешний облик — просто так случилось, что начало нашей карьеры выпало на очень странную эпоху в плане моды. Я недавно нашел пачку фотографий, сделанных в восьмидесятые, тактам буквально все выглядят ужасно — не только группа, но и все мои друзья. Вот и вышло, что, когда мы оказались в центре внимания, у нас была дурацкая одежда и дурацкие прически, с которыми нас потом ассоциировали.

Германия продолжала боготворить «Depeche Mode». «People Are People» в течение трех недель возглавляла немецкие чарты. Сама песня — возможно, самая мелодичная вещь «Depeche Mode» со времен «Just Can't Get Enough» — сильно выделялась на фоне все более скучной и страдающей от переизбытка сэмплов музыки того времени. «Мне так надоело повсюду слышать сэмплы, — жаловался Винс Кларк. — Впрочем, у некоторых отлично получается. Меня восхищает то, что делает Дэниел Миллер с „Депешами", потому что он никогда не повторяется».

Даже Дэйва Гэана, менее остальных увлекавшегося техникой звукозаписи, не особенно радовали музыкальные эксперименты многих других групп. «Меня разочаровывает то, как остальные используют сэмплы, — сказал он Дону из „NME" в 1984-м. — Такое ощущение, что они просто берут напрокат „Fairlight CMI", делают несколько сэмплов оркестровой музыки и на этом успокаиваются. Ужасно скучно. Если уж потратился на аренду дорогого оборудования, почему бы не попытаться его исследовать? Да что там, мы и сами до сих пор не изучили всех возможностей!»

Для записи промо-видео «People Are People» «Depeche Mode» вновь обратились к режиссеру Клайву Ричардсону. Местом съемок был выбран «HMS Belfast», списанный британский крейсер, построенный в 1938-м и навеки пришвартованный на Темзе и служащий плавучим музеем. Ричардсон включил в видео кадры, на которых Флетчер, Гор и Уайлдер стучат по всевозможным любопытным предметам обстановки машинного отделения и огромной бойлерной старого корабля в такт металлическим звукам в самой песне. Эти кадры перемежались архивными съемками, из-за которых кое-кто из поклонников решил, что для съемок клипа группа съездила за «железный занавес».

Мартин Гор: С тех пор, как мы с Клайвом Ричардсоном начали работать над «Everything Counts», нам гораздо больше нравится снимать клипы. Нам режиссер нравится, и с ним приятно иметь дело, так что теперь мы не против тратить на это занятие куда больше времени и энергии.

В США «Sire» добросовестно выпустил «People Are People» 16 мая и двенадцатидюймовку к нему 11 июня, но вряд ли лейбл или группа возлагали на песню большие надежды. В конце концов, четыре предыдущих штатовских сингла «Depeche Mode» не смогли попасть в первую сотню столь важного чарта «Billboard». «Broken Frame», как и его предшественник «Speak & Spell», восемь недель продержался в списке двухсот лучших альбомов и в начале 1983 года добрался до 177-го места, а вот «Construction Time Again» в американские чарты не попал вовсе. Возможно, дело было в увиденном кем-то на альбоме «социалистическом настрое», не слишком хорошо сочетавшимся с рейгановской политикой накопления вооружений для усиления могущества сверхдержавы.

Однако и в Штатах у «Depeche Mode» были свои ценные сторонники — например, британский иммигрант Ричард Блейд, ди-джей «KROQ 97.6», самой популярной радиостанции юга Калифорнии с начала восьмидесятых, и большой поклонник всего связанного с «новой волной» и электронной музыкой. «Люди стали к ним прислушиваться, начиная со второго альбома, — вспоминает Блейд. — А когда вышел третий, все как с ума посходили. Телефон в студии разрывался. И несмотря на то что в это же время были популярны „Duran Duran" и „Spandau Ballet", звонившие говорили не „Ах, я так люблю Мартина Кемпа" или „Боже, я обожаю Джона Тейлора", а „Боже! Я обожаю музыку „Depeche Mode"!"».

Энди Флетчер: Тогда произошло вот что: подростки отчаянно искали что-нибудь новое, и, как мы в Эссексе в свое время тоннами скупали пластинки с американским соулом, так они начали миллионами грести британские пластинки, включая наши. Затем наши вещи начали крутить колледжские радиостанции. Нашу музыку считали альтернативной, потому что мы и в самом деле отличались от того, что они в то время слушали — или от того, что им приходилось слушать.

Благодаря этому неожиданному повороту 25 мая «People Are People» попал в американский «Billboard». Сингл продержался в чарте восемнадцать недель и поднялся до тринадцатого места. В этот период было принято решение специально для Америки выпустить ретроспективный альбом «Depeche Mode». Релиз состоялся 2 июля, альбом был озаглавлен так же, как последний сингл, и представлял собой довольно странную коллекцию относительно недавних вещей группы, в которую, помимо собственно «People Are People», входили, в частности, «Told You So» и «Pipeline» с третьего альбома, би-сайды «Now, This Is Fun» и «Work Hard» и потерпевшие неудачу на своем поле «Leave In Silence», «Everything Counts» и «Love In Itself».

«Это была достаточно бессвязная подборка, сделанная исключительно по необходимости», — признался Алан Уайлдер. Тем не менее беззастенчивая маркетинговая уловка отлично сработала — пластинка целых тридцать недель не покидала биллбордовского списка двухсот лучших альбомов.

Вот только «Depeche Mode», занятые подготовкой нового альбома, не могли извлечь всю выгоду из штатовского успеха. В завершении своего интервью с «DM» в мартовском выпуске «Melody Maker» Микки Сенит поведал о планах группы на ближайшее будущее: «Сейчас „Depeche Mode" едут в Испанию и Италию. В мае, после своего возвращения, они приступят к записи нового альбома, выпуск которого должен состояться в сентябре. На октябрь запланированы британские гастроли, а в ноябре группа снова посетит Германию, после чего, вероятно, еще раз попытает счастья в Штатах».

«В середине мая группа приступит к записи нового альбома, — сообщал бюллетень „Depeche Mode Official Information Service" в апреле 1984-го. — Сводить альбом, вероятно, снова будут в студии „Hansa" в Берлине. Все или почти все песни уже написаны, и, судя по всему, пластинка выйдет в августе, а гастроли начнутся в сентябре — даты, города и названия концертных площадок пока не известны».

Местом записи четвертого альбома, «Some Great Reward», была выбрана лондонская студия «Music Works», расположенная неподалеку от Холлоуэй-роуд.

Зная, каких огромных затрат стоили запись и сведение «People Are People» в роскошной, оборудованной по последнему слову техники берлинской студии, Марк Дженкинс из журнала «Melody Maker» предположил, что стоимость аренды «теперь играет для группы все более важную роль», чем и объяснялся выбор «Music Works», далеко не самой шикарной студии.

Конечно, как и любой группе, подписанной на независимый лейбл, «Depeche Mode» уже приходилось сталкиваться с неизбежными финансовыми ограничениями — говорят, что запись «Speak & Spell» обошлась в относительно скромные восемь тысяч фунтов. Как эта проблема могла возникнуть в 1984-м, после выхода отлично окупившегося «People Are People», ставшего самым успешным на тот момент синглом «DM» по обе стороны Атлантики, — было загадкой. Позже Гарет Джонс прояснил ситуацию: «Для „Depeche" стоимость никогда не играла важную роль. Есть еще одно объяснение — вероятно, в тот момент участников группы и Дэниела что-то держало в Британии».

В сентябре 1984-го, когда вышел «Some Great Reward», Гарет Джонс наконец был удостоен чести быть упомянутым наравне с «Depeche Mode» и Дэниелом Миллером в качестве со-продюсера. «Ну, в общем, я полагал, что мой вклад заслуживает упоминания на обложке, и к счастью, остальные со мной согласились. Впрочем, мои функции от этого не так уж изменились, мы так и продолжали совместными усилиями записывать песни и открывать новые музыкальные горизонты».

На запись песен для «Some Great Reward» на «Music Works» ушел месяц, и все это время синтезатор Дэниела Миллера находился в центре внимания. Так, открывающая строчка двусмысленной песни Мартина Гора «Master And Servant» «It's a lot, it's a lot... like life» стала очередной задачей для «NED Synclavier». «Сначала мы все спели верхнее „It's a lot" и сделали из этого сэмпл, — объяснил Алан Уайлдер. — Затем мы спели нижнее „It's a lot" и, наконец, нижнее „Like life"».

«Synclavier» при воспроизведении единичного сэмпла не повышал его высоты, в отличие от более дешевых устройств для сэмплирования, таких как первый «Emulator», которые в таких случаях производили эффект, получивший название «манчкинизации» за сходство получаемого звука с писклявыми голосами карликов из «Волшебника страны Оз».

В «Master And Servant» слышен «вокал» Дэниела Миллера, плюющегося и шипящего в микрофон, чтобы сымитировать звук хлыста. Вкупе с невероятными строчками типа «You treat me like a dog, get me down on my knees» («Ты обращаешься со мной, как с собакой, и ставишь на колени») это подлило масла в споры о возможных садомазохистских наклонностях Гора.

В лучших традициях «Construction Time Again» группа продолжала свою «охоту на сэмплы», в поиске новых звуков не обойдя вниманием даже «Хэмлис», всемирно известный магазин игрушек, расположенный на Риджент-стрит.

Мартин Гор: Как-то утром мы с Энди сходили в «Хэмлис» и накупили всевозможных игрушечных инструментов — пианино, саксофонов, ксилофонов, — а затем принесли их в студию и понаделали сэмплов. Там была одна очень забавная маримба, ее мы много использовали. Сама по себе эта игрушка звучала ужасно, но, когда мы записали сэмпл и на пару октав понизили звук, получилось просто отлично.

Гарет Джонс: «Depeche Моде» на каждом альбоме пытались сделать что-то новое, причем им это удавалось. В то время сэмплирование для нас было способом создания новых музыкальных инструментов. Уже существующие инструменты мы, понятно, не создавали!

«Depeche Mode» оставались верными адептами «конкретной музыки». «Для одной из песен с альбома „Blasphemous Rumours" мы засэмплировали звук ударов по бетону — в итоге он исполнял роль малого барабана», — рассказывал Уайлдер. Алан страстно желал уйти от невыносимо скучных синтезаторных пресетов и ударных из драм-машины; он жаждал экспериментов. Он вспоминает сложный и запутанный процесс создания еще одного странного эффекта для той же песни. Здесь группе пришлось обработать записанную речь на модульном синтезаторе и произвести с ней еще несколько манипуляций, а затем пропустить через сэмплер.

Какое-то время группа экспериментировала с драм-машиной «Drumulator» фирмы «E-mu», но теперь, как объяснил Уайлдер в журнале «International Musician And Recording World», «Depeche Mode» для всех ударных партий использовали сэмплы: «Изначальный звук мы всегда записываем в пустоте. Мам нравится разнообразить звук малого барабана, поэтому мы записываем самые разные акустические барабаны, держа микрофон либо вплотную, либо поодаль, в зависимости оттого, какая интенсивность звука нам нужна».

Правда, и здесь не обходилось без проблем.

Мартин Гор: В соседнем со студией доме шли строительные работы. Случалось так, что мы пытались послушать запись наших ударов по мусорным бакам и бетону, а в том доме строители как раз сносили стену, и мы не могли понять, которые звуки наши, а которые их! Иногда это очень мешало.

Новаторские методы работы «Depeche Mode» не могли не заинтересовать британский Союз музыкантов.

Алан Уайлдер: Мы пригласили в студию перкуссиониста, чтобы записать несколько сэмплов и посмотреть на различные способы игры на ударных. Мы не пытались скрыть тот факт, что пишем с него сэмплы, только сказали: «Тебе ведь не кажется, что тобой воспользовались?» Он даже согласился дать нам записать звуки по отдельности — он просто стучал по всем барабанам по очереди. В общем, в итоге мы записали по паре сэмплов со всеми его барабанами. Союз музыкантов пока что не дорос до сэмплов; так вот, похоже, этот парень, как только выбрался из студии, связался с ними, потому что вскоре он нам предъявил счет за пятьдесят или около того отдельных сессий, да еще за консультацию. Сумма была огромная, а самая-то глупость ситуации была в том, что большинство этих сэмплов нам вообще не пригодилось — мы использовали всего парочку, да и то каждый звучит всего около двух секунд.

Тем не менее, расправившись со всеми этими проблемами, в августе «DM» вместе с Дэниелом и Гаретом переместились в Западный Берлин, чтобы продолжить работу над «Some Great Reward» в уже привычном здании «Hansa». Вероятно, больше всех радовался Мартин, который к тому времени успел снять квартиру на Хеерштрассе, совсем рядом со студийным комплексом. Однажды он настоял на том, чтобы дать интервью Нэнси Калп из «Record Mirror» в полночь и непременно лежа на асфальте — ну что ж, у всех свои странности. «Я переехал в Берлин, потому что здесь жизнь не останавливается ни на час даже ночью, — сказал он журналисту из „№ 1". — Мне нравится проводить всю ночь вне дома — не знаю, может, это называется моральным разложением? Я пока не очень много времени провел в своей берлинской квартире, просто не имел возможности, но это достаточно близко — можно добраться до Бэзилдона за пару часов».

Энди Флетчер оставил лучшего друга и собутыльника в этой обители порока, предпочтя Берлину спокойную жизнь в Эссексе. Он переехал в дом, где со своей матерью жила Гронье Маллен, его новая подружка и по совместительству студентка биологического факультета. Располагался дом в районе Ноукс-хилл, на полпути из Бэзилдона в Биллерикей. Дэйв Гэан и Джо Фокс тем временем уже въехали в свой первый дом в Лейндоне.

Однако перебежчика Гора перспектива жизни в Бэзилдоне теперь совсем не привлекала. «Границы между полами — ерунда, — рассказывал он в интервью журналу „№ 1". — Мы с моей девушкой меняемся одеждой, косметикой — всем подряд. Ну и что? Хотя меня шокирует, когда молодежные журналы вроде немецкого „Bravo" пишут, что я разгуливаю в женской одежде. Чего они только не придумают!»

Правда, кожаный фетишизм Гора в какой-то момент дошел до стадии, на которой он начал носить юбки: «Вообще в ношении юбки нет ничего гомосексуального. Большинство трансвеститов гетеросексуальны. Лично я никогда в жизни не считал себя геем и не считал ношение женской одежды проявлением гомосексуальности. Мне уже много раз приходилось сталкиваться с тем, что меня принимают за гея, но меня это не задевает».

Его-то, может, и не задевало, а вот его товарищей по группе — еще как. «Меня всегда напрягало, что Мартин носит женскую одежду, — признался Алан Уайлдер, — да и остальные участники часто ему об этом говорили и пытались переубедить. Но, кажется, чем больше мы протестовали, тем упорнее он становился — видимо, он для себя уже все решил.

Интересно то, что Мартин действительно никогда не был геем, и сейчас ему неприятно, когда люди его таковым считают. Это удивительно, но он и правда не понимает, что многие по-прежнему связывают трансвестизм с гомосексуализмом. Теперь его бесит, когда кто-нибудь припоминает ему тот период. А чего он ожидал-то?»

Мартин Гор: Я начал так одеваться уже после того, как уехал из Бэзилдона. Иногда я забывал, что нельзя в таком виде возвращаться в Бэзилдон. Помню, как-то в Рождество я туда приехал и пошел в «Булзай», паб в центре города, позабыв, что у меня ногти покрашены черным лаком. И тут мне какой-то парень говорит: «Это еще что за хрень у тебя на ногтях?» Я испугался так, что у меня руки дрожали!

Я честно не знаю, что творилось у меня в голове, когда я этим занимался. Для меня в этом было что-то сексуальное, но теперь от некоторых воспоминаний и фотографий мне становится неловко.

Впрочем, Дэнни Келли из «NME» назвал переезд Гора в Берлин «дорогой в Дамаск». Также он процитировал Энди Флетчера, на правах лучшего друга утверждавшего, что за новообретенной свободой Мартина стоял скорее сам побег от Энн Суинделл, чем то место, куда он от нее сбежал.

Дэйв Гэан в какой-то степени сочувствовал Гору: «У Мартина не было юности — он пропустил то время, когда ты просто шляешься по разным местам, регулярно напиваешься, каждый вечер встречаешься с новой девушкой, и тебе на все наплевать. Каждый должен пройти через этот период. Мне кажется, Мартин сейчас занимается всем тем, чем я занимался в шестнадцать лет. Я ходил в клубы, где тусовались люди гораздо старше меня. Я носил килограммы макияжа — и платья тоже! Сейчас мне смешно смотреть на многое из того, что делает Мартин».

«Мартину приятно, когда на таможне у него спрашивают, в какой кабинке он хотел бы пройти обыск — в женской или мужской», — рассказал весельчак Уайлдер в том же интервью.

Мартин Гор: Их сейчас больше всего волнует моя одежда — если быть точным, мои платья. А что, может однажды они у меня все начнут так одеваться.

А тем временем продолжалось лето 1984 года, и в студии «Hansa» дела шли своим чередом.

Алан Уайлдер: Сложно сказать, кому больше пошло на пользу пребывание в Берлине — нашим записям или Мартину. Он всегда был невероятно тихим и замкнутым, и складывалось впечатление, что теперь ему многое хотелось наверстать. Он стал часто посещать всевозможные клубы и бары. Мы все увидели, как разительно он изменился, оказавшись на воле. Одним из его любимых развлечений стало употребление алкоголя в больших количествах с последующим раздеванием.

Похоже, этой новой забаве Мартин предавался и на работе, в частности при записи минималистинного трека «Somebody», примечательного фортепианной партией в исполнении Уайлдера. «Эту песню мы записали вживую, — рассказывал главный нарушитель спокойствия. Гор. — Нам хватило всего трех дублей и самого простого оборудования. Вообще-то, вокал я записал, стоя нагишом в подвале студии, где мы обычно создаем атмосферные эффекты. А остальные, зная об этом, отправили в подвал Стефи Маркус, девушку-оператора — „проверить связь"».

Гарет Джонс: Насколько я помню, Мартин спел свою партию в подвале «Studio 2». Считается, что он был голым, но тут мы можем только верить ему на слово, поскольку видеть происходящее в том помещении мы никак не могли.

Покончив с записью этой нехарактерной для них шаблонной фортепианной баллады, группа вовремя приступила к сведению альбома — до выпуска пластинки, намеченного на сентябрь 1984-го, оставалось достаточно времени. Однако некоторым участникам группы работа в студии представлялась тяжелым трудом — у них она, похоже, вызывала синдром повышенной утомляемости. Какое-то время казалось, что отрегулированный механизм «Depeche Mode» вот-вот откажет.

Алан Уайлдер: Мы записали треки в «Music Works» и вернулись в студию «Hansa», чтобы свести альбом, но в итоге страшно отстали от графика. Кончилось тем, что нам с Дэном и Гаретом пришлось заканчивать альбом втроем, потому что три остальных участника группы уже запланировали отпуск и не захотели отменять свои планы. Я-то предвидел, что мы не уложимся в срок, и не стал ничего намечать на лето, поскольку хотел поучаствовать в процессе сведения.

Я помню, что в одно время с нами в «Hansa» находилась группа «Killing Joke» — они работали над своей пластинкой «Night Time». Сразу по приезде они засыпали всю панель консоли «Neve» в «Studio 2» порошком из огнетушителя. Гарету это сильно не понравилось, а когда он им это высказал, их вокалист Джез Коулман внес его в свой черный список.

Гарет Джонс не помнит никаких черных списков, однако отсутствие трех четвертей состава «Depeche Mode» при сведении большей части альбома ему было не слишком выгодно: «Всегда приятно, когда музыканты участвуют в сведении. Я предпочитаю работать так».

Впрочем, в итоге все обошлось, и за первые две недели с момента появления в европейских музыкальных магазинах альбома «Some Great Reward» в Британии было продано 85 000 копий, а в Германии — 200 000. Что бы там ни предрекали коллективу пока еще многочисленные недоброжелатели, все указывало на то, что «Depeche Mode» никуда деваться не собирались...

Мне никогда не хотелось распустить группу, но после каждого нашего релиза мне казалось, что есть лишь один шанс из двух, что участники снова соберутся и найдут в себе силы и желание записать что-то еще.

Мартин Гор, 2001

«Нельзя вечно выбирать самые безопасные пути, — сказал Дэйв Гэан журналисту „Melody Maker" в разговоре о спорном тексте песни „Master And Servant". — Ты обязан рисковать, даже если те, кого может оскорбить то, что ты делаешь, относятся к числу любителей устраивать скандалы и писать петиции. Они все равно оказываются в меньшинстве».

По словам участников, при сведении «Master And Servant» группа поставила перед собой цель добиться тех «жирных, звучных басов», что составляли основу таких недавних записей, как песня «Relax» группы «Frankie Goes То Hollywood». «Мы изощрялись как могли, — говорит Алан Уайлдер, — неделю над ней трудились, а в конце концов получили совершенно обратный эффект, просто-напросто выкинув малый барабан. Очень скоро нам стало понятно, что это решение было ошибочным. Как-то Гарет и Дэниел, вооружившись пробной пластинкой, отправились в один из берлинских клубов с намерением поразить всех присутствующих нашей новой песней. По закону подлости, наш трек заиграл сразу после „Relax", и, разумеется, танц-пол тут же опустел, а Миллер с Джонсом стояли там в своих дождевиках и с кейсами, красные как раки».

Позже «Depeche Mode» отыгрались, победив — точнее, перепив — участников «Frankie Goes То Hollywood» в Дортмунде. «Было много текилы. И мы их сделали! — радовался Алан Уайлдер. — А еще как-то в 1985-м мы играли в футбол с одной немецкой звукозаписывающей компанией и тоже победили, причем с большим отрывом. Кто-то из нашей команды даже сломал ногу одному из немцев. Мы не удержались и в качестве извинения послали ему открытку „Скорее поправляйся", в которой было написано только „1945... 1966... 1985" ».

С остальными музыкальными соперниками «Depeche Mode» практически не контактировали. «В начале восьмидесятых мы повсюду натыкались на „Spandau Ballet" и „Duran Duran"», — рассказывает Уайлдер. — Наверное, нас можно было назвать конкурентами».

Энди Флетчер: Нас ужасно бесили всякие «Spandau Batlet» и «The Human League». Даже не столько «Spandau», сколько «Duran Duran», потому что их вокалист Саймон Ле Бон на «Тор Of The Pops» однажды сказал нам что-то типа: «М-м-мда, ну, кое-что из вашего мне очень нравится». Если сравнивать с футболом, то они себя видели на первом месте в премьер-лиге, а мы типа торчали на третьем месте с конца. У них одних телохранителей было двадцать четыре человека, а машин — шестьдесят четыре! С тех пор много воды утекло.

Как уже было сказано, сведение «Master And Servant» заняло целых семь дней. «Записывать ее было довольно весело, — рассказывал Уайлдер. — Если очень хорошо прислушаться, то помимо ударов хлыста там слышно, как две бэзилдонские девушки поют „Treat me like a dog" („Обращайся со мной, как с собакой")».

Понятное дело, с такими текстами «Depeche Mode» с трудом прошли цензуру «ВВС». «У „Master And Servant" возникли проблемы, „ВВС" даже запросили у нас текст песни, — вспоминает Дэйв Гэан. — Но он только одному человеку показался непристойным, а во время принятия окончательного решения тот как раз был в отпуске! Мы им говорили, что эта песня о жизни и любви, и девушка, вынесшая вердикт, с нами согласилась — ведь так оно и есть».

Успешно пройдя испытание, «Master And Servant» в сентябре 1984-го добрался до шестой позиции в чарте синглов. Его успеху не помешали ни злобные рецензенты типа Дэйва Уолтерса из журнала «Time Out», задавшего читателям риторический вопрос: «А чего вы ждали от этой кучки убогих придурков?», ни очередное промо-видео, снятое Клайвом Ричардсоном в Берлине. Один из эпизодов клипа Уайлдер запомнил как «самый позорный момент за всю историю видео». Речь идет о сцене танца, разработанного приглашенным французским хореографом.

Алан Уайлдер: Впрочем, большим поводом для беспокойства была отмена рабочих планов на целый день из-за драки между двумя участниками группы. Началось все с того, что первый устроил второму разнос за пьянство. Еще неделю после этого в отношениях в лагере «Depeche Mode» присутствовала некоторая неловкость, но в итоге все вернулось на круги своя, и счастливая пара помирилась за игрой в «Захватчиков из космоса» на студийном игровом аппарате. Конечно, имен называть я не собираюсь, скажу только, что, когда Дэйв позвал меня посмотреть на это увлекательное зрелище, я был занят чем-то другим и все пропустил.

Эдриан Триллз из «NME» был еще одним из рецензентов, не оценивших новый сингл: «На этот раз их заинтересовала тема сексуального унижения. На полном ли серьезе они это сделали (что маловероятно), или это просто ирония по поводу увлечения садомазохизмом (что бессмысленно), в конечном итоге страдает от их творчества слушатель».

Мартин считал, что критики сильно заблуждаются: «В нашей музыке всегда присутствовала доля юмора, которого люди просто не замечают — нас об этом даже не спрашивают. На последней пластинке, „Some Great Reward", в песне „Something То Do" есть строчки „You're feeling the boredom too / I'd gladly go with you / I'd put your leather boots on / I'd put your pretty dress on" („Тебе тоже скучно, и я с радостью к тебе присоединюсь. Я надену твои кожаные сапоги и прелестное платье") — и все принимают их как данность, даже не задумываясь о смысле».

«У нас много смешных текстов, — сказал Энди Флетчер Дону Уотсону из „NME". — В них присутствуют разные бэзилдонские фразочки, которые вряд ли услышишь где-то еще. Многие из текстов сами по себе довольно забавны, но большинство людей этого не понимают — особенно если они не из Бэза. Я имею в виду фразы типа „The world we live in and life in general" („Мир, в котором мы живем, и жизнь в целом") из „Somebody" — похоже, все считают, что мы такое сочиняем на полном серьезе».

Группа даже поместила эту самую «бэзилдонскую» фразу на обложку альбома, на которой были изображены жених с невестой на фоне мрачного заводского здания. «Обложка отражает наше видение темы альбома — это влюбленная пара, столкнувшаяся с реальностью», — объяснил Уайлдер.

По словам Флетчера, для самой группы реальность тоже не всегда была идеальной: «В Бэзилдоне я часто нарываюсь на оскорбления. Многие по-прежнему считают нас мелкими сопляками с синтезаторами. В основном так думают так называемые „пивные мальчики", гопники-завсегдатаи пабов. Думаю, это потому, что мы всегда жили в Бэзилдоне и мы им настолько примелькались, что они ополчились против нас. В других местах нас все же иногда хвалят. Вообще я думаю, что это неплохой контраст, потому что нам не нравится быть поп-звездами. В умеренных дозах издевательства полезны, потому что возвращают тебя на землю».

Реакция Америки на новый сингл была менее бурной, чем на «People Are People». Четырнадцатого августа «Master And Servant» вышел одновременно в семидюймовой и двенадцатидюймовой версиях. Седьмого сентября он попал в биллбордовский чарт, но продержался там всего три недели и добрался лишь до восемьдесят седьмой строки. Не помог даже выпуск двенадцатидюймовой пластинки с экстремальными ремиксами за авторством Эдриана Шервуда, среди которых была совершенно неузнаваемая версия «People Are People», логично переименованная в «Аге People People?» («Люди есть люди?»).

Выпуска новых американских синглов пока не намечалось, зато в альбомном чарте «Billboard» дела группы обстояли не так уж плохо: «Some Great Reward» продержался в таблице ни много ни мало сорок две недели и добрался до пятьдесят второй строки — неплохой результат для коллектива, которому предрекали участь «группы одной песни».

Энди Флетчер: Это был наш первый успешный альбом в США. Расчет был на то, чтобы, во-первых, выбраться из Берлина, а во-вторых, показать зарубежной публике, что дела у нас идут отлично и что мы скорее европейская, чем типично британская группа.

Другое дело, что в 1984-м группе, кажется, не хватило уверенности в себе, чтобы закрепить успех в Штатах гастролями. Во всяком случае, рассказывая о ближайших планах журналисту из «Melody Maker», Дэйв Гэан ни словом не обмолвился о каких бы то ни было концертах по ту сторону Атлантики: «Мы как раз едем в долгое турне по Британии, Германии, Швеции, Голландии, Бельгии, Италии и Швейцарии — вообще-то поначалу мы не собирались давать так много концертов. Закончится тур ближе к Рождеству. После этого нам потребуется отдых. Прошлые германские гастроли закончились как раз перед Рождеством, и к тому времени стало очень трудно каждый вечер выдумывать что-то новое. Иногда я задумывался о чем-то своем и забывал слова. Другим еще хуже, потому что они торчат за двумя „Эмуляторами" и им никак не сдвинуться с места. Правда, зрители по большей части, кажется, не замечают, что на сцене не происходит ничего интересного. А мне теперь нравится передвигаться по сцене. Раньше я просто сжимал в руках микрофон и не шевелился, а теперь иногда подхожу поближе к зрителям».

Гастроли шли по старой схеме. Несмотря на ежедневный кайф от выступлений перед восторженными многотысячными аудиториями, Гэан не забывал о минусах таких долгих поездок: «У нас бывают выходные, но по большей части концерты стоят один за другим. Все выходные выпадают на воскресенье и проходят в каком-нибудь Хэнли . вы когда-нибудь бывали в Хэнли в воскресенье? Выглядит это так: бродишь по городу, силясь придумать, чем бы заняться, заглядываешь в пару антикварных лавок, потом идешь обратно в гостиницу и смотришь видак. Это ужасно».

Как обычно, в «Some Great Reward Tour» не обошлось без использования фонограммы. «Мы в курсе всех ограничений, которые накладывает использование фонограммы, — сказали участники группы в интервью для журнала „Melody Maker", — уходит элемент спонтанности. Но на данном этапе мы не можем себе представить наших выступлений с живым ударником. Никто не в состоянии играть настолько точно и воспроизводить все те звуки, которые мы используем в студии. Но мы нашли другие способы добавить концертам зрелищности. Сцена у нас теперь оформлена в стиле обложки „Some Great Reward". Джейн Спирс, которая с нами работала и в прошлый раз, решила развить некоторые свои идеи».

Световое шоу, разработанное изобретательной Джейн Спирс, в самом деле стало еще более грандиозным — особенно на «Blasphemous Rumours», еще одной спорной композиции, которая вскоре вышла в виде сингла. Вокруг трех клавишников величественно возникали большие светящиеся треугольники, составленные из неоновых ламп, выразительно контрастировавшие с проекциями фальшивых церковных витражей над головами музыкантов.

В дополнение к традиционным синтезаторам и сэмплерам на сцене появились своеобразные ударные инструменты — в частности листы гофрированного железа и велосипедные спицы. «Я тут разбирала и раскладывала по местам кучу реликвий „DM", — с упоением рассказывала будущая жена Алана Уайлдера, Хепзиба „Хеп" Сесса, — и наткнулась на нарисованную Аланом подробную схему, изображающую сложную систему перкуссии, включавшую строительные леса, молоток и разные элементы обустройства стройплощадок. Вот же идиотина!»

Кроме того, по сведениям «Melody Maker», «Depeche Mode» были одной из первых групп, взявших на вооружение новейший сэмплер фирмы «E-mu»: «„Depeche Mode" и другие прозорливые музыканты по-быстрому обзавелись новой моделью „Emulator 2". Бэзилдонские парни и вовсе начали использовать это устройство на концертах, когда фирма еще не закончила разбираться со всеми обнаруженными после выпуска неполадками, но у них возникли проблемы с программным обеспечением».

Алан Уайлдер: По сути, это была математическая задача. Концертные версии песен были разработаны с расчетом на то, чтобы каждый участник успел загрузить нужные ему звуки как раз к началу своей партии. Иногда эта проблема решалась проигрыванием удлиненных вступлений. Поскольку каждый банк звуков загружался примерно тридцать секунд, часто мы не были уверены, что все получится вовремя. У поздних «Эмуляторов» уже был встроенный жесткий диск, и мы могли хранить там сразу весь набор звуков, вместо того чтобы пользоваться дискетами.

Двадцать девятого сентября Пенни Кейли из «Melody Maker» побывала на концерте в «Эмпайр» в Ливерпуле, третьем из запланированных двадцати девяти шоу британской части тура. Не сказать чтобы она была в восторге от увиденного: «Начинается вступление, а вместе с ним и вопли толпы. К моменту поднятия занавеса уже весь зал подпрыгивает. На сцене четыре рампы, три набора клавишных, один магнитофон и один затянутый в кожу любитель вилять бедрами. Впечатляющее сценическое оформление выдержано в модном сером цвете. Хай-тековый металл, видеопроекции — все это явно призвано что-то сообщить о музыке. Но если в звуке и есть хоть какой-то металл, то разве что расплавленный. Никакой остроты. Что бы они ни играли: „бабблгам", индастриал, баллады — это по-прежнему остается поп-концертом, где самые яркие ощущения — зрительные».

Британская часть турне завершилась четырьмя выступлениями в «Хаммерсмит Одеон», после чего группа отправилась в Скандинавию. График европейских гастролей был крайне жестким: тридцать концертов, по большей части на больших площадках, и всего два выходных дня. В Британии тем временем вышел новый сингл, «Blasphemous Rumours». «Я не хочу богохульствовать, — пелось в припеве, — но, по-моему, у Бога извращенное чувство юмора, и когда я умру, думаю, я увижу его смеющимся».

Серьезное заявление. У Энди Флетчера, еще не позабывшего то время, когда значительную часть свободного времени он проводил в церкви, оно сразу вызвало сомнения: «Когда Мартин впервые сыграл мне „Blasphemous Rumours", меня она сильно задела. Отлично понимаю, почему некоторым она не нравится — текст там действительно на грани. Он основан на реальном жизненном опыте. Когда мы состояли в Бригаде мальчиков, у нас был список разных больных людей, и нам полагалось молиться за того, кто идет первым по списку, пока он не умрет.

Я ушел от религии, потому что моя жизнь казалась мне ужасно скучной. Я хотел жить в полную силу, но не мог, и тогда я подумал, что в любой день могу умереть, так ничего и не испытав. Но все равно очень жаль, что христианство так искажают и навязчиво расхваливают, потому что оно действительно многое дает».

Хоть Гэан и продолжал настаивать на том, что «Blasphemous Rumours» — не антирелигиозная песня, а просто «личное заявление Мартина», группа не могла не понимать, что некоторых подобные заявления способны вывести из себя. С оглядкой на перспективу запрета песни цензурой, «Depeche Mode» в качестве дополнения к ней выбрали значительно менее спорную «Somebody». Сингл вышел двадцать девятого октября.

Мартин Гор: «Somebody» — простая песня про любовь. Она-то уж точно не антилюбовная.

Энди Флетчер: Это не просто песня о любви, это такая сладенькая сверхромантичная песня о любви. Мартин опять влюбился, понимаете?(Причиной написания «Somebody», несомненно, была любимая девушка Гора, Кристина Фридрих. — Дж. М.).

Мартин Гор: Песня о любви может быть совершенно проходной, а может звучать искренне. Но некоторые считают, что к таким песням вообще не следует относиться серьезно и что если в песне поется не о проблемах общества, то она недостойна внимания.

Правда, к 1990-му Гор сменил точку зрения: «Я просто не могу писать традиционную попсу. Если песня милая, мне она кажется незаконченной: в ней есть недосказанности. „Somebody" была чересчур приятной, именно поэтому в финале я добавил неожиданный поворот». (Под «неожиданным поворотом» имелись в виду строки «But when I'm asleep / I want somebody / Who will put their arms around me / And kiss me tenderly / Though things like this / Make me sick / In a case like this /I'll get away with it» — «Но во сне я мечтаю о ком-то, кто обнимет меня и нежно поцелует. И хотя обычно меня от таких вещей тошнит, в этом случае мне все сойдет с рук»).

«Кое-кто скажет, что в своих песнях я отзываюсь о любви цинично, — продолжает Мартин. — Мне кажется, это любопытная точка зрения. Но я с ней не согласен. Просто у любви есть своя темная сторона, и мне нравится о ней писать».

Серьезность «Somebody» была подчеркнута тихими биениями сердца, сопровождающими фортепианную партию Уайлдера. Как написал один обозреватель, «особенно полюбилась поклонницам эта песня в концертном исполнении — она задевает струны сердца всех без исключения девушек в зале; каждая невольно ощущает, что песня адресована ей одной, и в знак признательности вопит каждый раз, когда Мартин замолкает, чтобы перевести дыхание».

Впрочем, большую часть внимания все равно перетягивала на себя песня «Blasphemous Rumours», что, в общем-то, неудивительно. Нил Теннант, помощник редактора «Smash Hits», назвал ее «стандартной для группы порцией уныния, в которой Богу дается серьезный нагоняй. (Забавно, что через три года Теннант в возглавившем британские чарты сингле дуэта „Pet Shop Boys" под названием „It's A Sin" практически повторил сделанное „DM". — Дж. М.) Припев звучит нисколько не мрачно, скорее наоборот, а вот о куплетах этого не скажешь: что же веселого в рассказанных Гэаном и Гором (на бэк-вокале) под жутковатый аккомпанемент историях о скорбящей матери девушки, предпринявшей попытку самоубийства, или восемнадцатилетней возрожденной христианке, сбитой машиной, чей водитель даже не остановился. Песню отличает сюрреалистическая, как будто из музыкальной шкатулки мелодия в духе „Shouldn't Have Done That" — правда, на сей раз несколько пугающая, во многом благодаря тщательно замаскированным шестнадцати нотам детского церковного гимна „Jesus' Love Is Very Wonderful" („Чудесная любовь Иисуса")».

За созданием промо-видео музыканты обратились к «Clive Richardson Films Ltd», новой компании, основанной, как можно догадаться, режиссером Клайвом Ричардсоном. Большую часть простенького клипа на «Somebody» занимал поющий Мартин Гор (на этот раз одетый) и Уайлдер за роялем «Bosendorfer». На фоне всего этого мелькали кадры якобы любительской съемки участников группы, разгуливающих по пляжу. В общем, ни на какие награды клип, конечно, не претендовал, но свою функцию выполнял. Видео на «Blasphemous Rumours» было сделано в Британии во время тура «Some Great Reward» и давало поклонникам возможность полюбоваться велосипедными спицами и прочими атрибутами типичного выступления «DM» того времени.

Как и следовало ожидать, кое-кому текст песни показался богохульным. «Если Бог так возлюбил мир, что отдал своего единородного Сына, то мы не имеем права говорить, что у него извращенное чувство юмора», — сказал один священнослужитель из города Саутенд-он-Си, понявший слова припева буквально.

Сингл «Somebody/Blasphemous Rumours» избежал запрета «Би-би-си» и добрался до шестнадцатого места в чарте — неплохой результат, если учесть, что обе песни и так уже вышли на альбоме «Some Great Reward» — правда, с небольшими изменениями. Вскоре вышла двенадцатидюймовая пластинка, на которой помимо шестиминутной версии «Blasphemous Rumours» содержались четыре песни, записанные живьем на концерте в «Эмпайр» в Ливерпуле 29 сентября — «Somebody», «Two Minute Warning», «Ice Machine» и «Everything Counts». Также для особо преданных и щедрых фанатов была выпущена сем и дюймовка, включавшая обе песни с обычного сингла и вдобавок к этому «живые» версии «Everything Counts» и «Told You So».

Европейская часть тура «Some Great Reward», а с ней и год беспрерывной работы, завершилась 18 декабря концертом в бельгийском Дайнце, и группа ушла в почти трехмесячный заслуженный отпуск.

В марте 1985-го отдохнувшие музыканты с новыми силами приступили к работе, опять объединившись с со-продюсерами Дэниелом Миллером и Гаретом Джонсом в берлинской студии «Hansa». 29 апреля вышел новый сингл, «Shake The Disease», который в мае добрался до восемнадцатой строки хит-парада. Кэрол Лингфилд из журнала «Sounds» он весьма понравился: «Гибкие ритмы... Образцовая вещь „Mode". Невероятно заразительно». Традиционное двенадцатидюймовое издание включало «живую» запись «Master And Servant» с прошлогоднего ливерпульского концерта, а также трек «Something То Do» с «Some Great Reward» в версии, названной «Metal Mix».

У признанного перфекциониста Уайлдера «Shake The Disease» вызывала смешанные чувства: «Это по-прежнему одна из моих любимых мартиновских песен, но мне кажется, мы не до конца раскрыли ее потенциал. Подозреваю, мы все, включая Дэниела, слишком сильно старались сделать из нее нечто особенное — помню, был момент, когда Дэниел переборщил в техническом плане. Был один звук, который мы создали для этой песни. Требовалось всего ничего: рифф из двух нот, а в итоге у нас там было двадцать четыре звука, наложенных друг на друга, — целый оркестр! Разумеется, они друг друга перекрыли, и полученный результат звучал, как синусоидальная волна! Вот до чего доводит выпендреж».

При всей своей отполированности «Shake The Disease» не стала достойным преемником «People Are People», «Blasphemous Rumours» или даже «Everything Counts» — ее подвела невыразительная басовая партия и вымученный машинный бит. «Пожалуй, запись „Shake The Disease" прошла не так гладко, как остальные наши совместные сессии», — говорит Гарет Джонс.

Тем не менее вклад в песню Гэана, недавно начавшего брать уроки пения у знаменитой лондонской преподавательницы Тоны де Бретт, был похвальным. На вопрос журналиста «Melody Maker» об этих уроках Гэан ответил: «Ну, я пел гаммы и все такое. Я не понимал, как это можно применить к поп-песням, но хотел научиться лучше контролировать дыхание». В итоге вокал в песне получился едва ли не лучше, чем на всех остальных треках, выпущенных группой к тому моменту.

Создание клипа на новый сингл поручили режиссеру Питеру Керу. Алан Уайлдер, чьим хобби была фотография, так описал процесс съемки, проходившей в пустынном лондонском районе Доклендс: «В клипе использованы кадры „свободного падения", созданные довольно простым способом: тебя закрепляют на подвижном шесте. Затем шест вместе с тобой вращают, и камера следует за этим движением, в результате чего возникает иллюзия, что ты остаешься на месте, в то время как объекты на фоне движутся. Питер использовал еще один подобный фокус: к тебе прикрепляют камеру так, что она смотрит на тебя, и, когда ты начинаешь двигаться, получается, опять же, что ты остаешься на месте, а обстановка меняется».

«Пойми меня», — умоляет ярко накрашенный Гор в припеве; правда, сложно понять, чем привлек Мартина такой стиль: черное кожаное облачение и огромная копна курчавых обесцвеченных волос, торчащая посередине обритой головы.

Эти съемки и сессии звукозаписи группе пришлось уместить в перерыв между двумя частями первого за два года американского турне из шестнадцати концертов. «Depeche Mode» начали с восточного побережья и посетили Вашингтон, Нью-Йорк, Бостон, Монреаль, Торонто, Детройт, Чикаго и Рок-Айленд, штаты Пенсильванию и Техас и, наконец, Сан-Франциско, где 3 апреля 1985-го дали концерт в театре «Фокс Уорфилд».

Три тысячи пятьсот билетов на концерт в голливудском «Палладиуме», намеченный на 30 марта, разлетелись за пятнадцать минут, а на следующее калифорнийское шоу поступило столько предварительных заявок, что организаторы рискнули сменить площадку на расположенный под открытым небом «Ирвин Медоуз» в Лагуна-Хиллз, рассчитанный на десять тысяч зрителей, — и не прогадали: их ждал очередной аншлаг, что было просто невероятно, если учесть, что со времени выхода единственного американского хита «Depeche Mode» прошел почти целый год.

Очевидно, сказывалась постоянная поддержка радиостанций вроде «KROQ 97.6». «Они очень долго и активно нас поддерживали, что сильно помогло нашему успеху в США», — говорит Алан Уайлдер.

Мартин Гор: Первые два раза реакция американской прессы была ужасной. Всюду, куда бы мы ни приезжали, нам приходилось от нее защищаться, и мы уже почти сдались и решили там больше не выступать. Потом кто-то уговорил нас вернуться, и оказалось, что там все уже успело измениться.

Благодаря спонсированной лейблом «I.R.S. Records» передаче «The Cutting Edge», в мае 1985 года американские зрители канала «MTV» впервые увидели «Depeche Mode» на экранах телевизоров. На фоне кадров с гамбургского концерта, состоявшегося 9 декабря 1984-го в «Альстердорф Спортхалле» (исполнялась песня «Blasphemous Rumours»), четверо участников рассуждали о своих методах записи, которые привыкшим к рок-музыке жителям Штатов, должно быть, показались странными.

Первым говорил Мартин Гор, уже дорвавшийся до перекиси водорода и превратившийся в ослепительного блондина: «Для того, чтобы играть электронику, не нужно быть выдающимся музыкантом; необязательно уметь прекрасно играть на гитаре. Среди прочих групп лучшими часто становятся те, кто лучше всех играет, а в электронике важнее идеи».

Следующим был Алан Уайлдер: «Я никогда не понимал тех, кто считает, что синтезаторная музыка — ненастоящая. Какой инструмент ни возьми, музыку все равно производит человек, а не сам инструмент. Важен не инструмент, а то, как ты его используешь».

Энди Флетчер (с осветленными волосами, как и Мартин) зачем-то попытался описать технические детали и слегка исказил истину: «На самом деле мы уже не так часто используем синтезаторы. Мы много пользуемся компьютерами, а это не то же самое, потому что на компьютере ты создаешь свои собственные звуки, а звуки, полученные на синтезаторе, — это просто звуки, созданные электроникой».

Завершил дискуссию Мартин Гор: «Я все равно считаю, что важнее всего сами песни. Да, мы используем штуку под названием „Synclavier" и стремимся применять в работе новые технологии — но на нашем последнем альбоме, например, есть трек „Somebody", где использовано только фортепиано и вокал, потому что нам показалось, что именно этого требует песня. Мы не станем говорить себе: „Этот трек мы запишем вот таким-то образом" тем самым загоняя себя в рамки. Нам важно найти наилучший способ интерпретировать песню, вот и все».

«Depeche Mode» вернулись на экраны «MTV» 3 июля. На этот раз они отвечали на вопросы диджея Марка Гудмена, который начал с того, что спросил несколько напряженных Гэана и Гора о необычном названии группы, прежде чем перейти к привычной теме использования синтезаторов и компьютеров вместо гитар. «Вообще-то у нас всегда были проблемы с описанием этого процесса», — говорит Мартин. «Мы часто используем сэмплы, — осторожно начинает он. — Наверное, зрители слышали об устройстве под названием „Fairlight" — ну так вот, мы пользуемся секвенсором „Synclavier", который на него очень похож. Можно набрать сэмплы обычных звуков или живых инструментов и поместить их в компьютер. И потом, когда они у вас в секвенсере, с ними можно делать все что угодно».

Короткая серия концертов в Токио и Осаке — и группа вернулась в Европу. Особенно примечательно было выступление «DM» на греческом фестивале под открытым небом, состоявшемся 30 июля на афинском стадионе «Панатинаико».

Алан Уайлдер: Группу «Culture Ctub» закидали бутылками, а на улицах вообще творился полный бедлам — уж не знаю почему; у меня все это есть на видео. К счастью, нас приняли очень хорошо, но все равно там было странно. Насколько я помню, на следующий день Дэйв бродил по магазинам и схлопотал удар кулаком в лицо. Ну не агрессивные ли ублюдки?

Хоть популярность «Depeche Mode» в Штатах и росла как на дрожжах, выпущенный 30 октября 1985-го, спустя полгода после весьма успешного выхода британской версии, сингл «Shake The Disease» вообще не попал в биллбордовский чарт. Все-таки в некоторых отношениях Америка оставалась для «DM» крепким орешком.

13 июля 1985-го весь западный мир был прикован к экранам телевизоров: в этот день шла живая трансляция международного музыкального марафона «Live Aid». «Депеши» не оказались в числе участников. Алан Уайлдер смотрел на некоторых музыкантов, принявших приглашение Боба Гелдофа, обаятельного фронтмена группы «Boomtown Rats», с большой долей скепсиса: «Даже если бы нам предложили участвовать, я очень сомневаюсь, что мы согласились бы. Лично я считаю, что благотворительностью нужно заниматься в частном порядке, без привлечения общественности, а не извлекать из этого выгоду. Но, во-первых, практически у всех артистов, принявших участие в марафоне, после него значительно поднялись продажи, а во-вторых, хоть это и цинично, но что-то я не уверен, что все полученные средства действительно дошли до Эфиопии».

С недавнего времени год «Depeche Mode» обычно проходил следующим образом: лето группа проводила в какой-нибудь студии за записью альбома, а осенью и зимой разъезжала с гастролями. Так вышло и в 1985-м: в июле «Депеши» вместе с Миллером арендовали «Genetic Studios», студию Мартина Рашента, бывшего продюсера «Human League», расположенную в живописной деревне Горинг в графстве Беркшир. «Genetic» была оборудована по последнему слову техники: среди всего прочего оборудования там был и «Fairlight CMI», и «NED Synclavier» — один из двух (!) в стране (владельцем второго был, понятное дело, Миллер). У студии даже был собственный бассейн и теннисный корт! Казалось, Рашент и «Depeche Mode» просто созданы друг для друга, однако группе очень не хватало Гарета Джонса — тот был занят другими делами и не смог приехать. Первый результат совместных сессий с Рашентом, песня «It's Called A Heart», сведенная в «Livingstone Studios» в Лондоне, вызвала у участников разногласия.

Алан Уайлдер: «It's Called A Heart» — мой самый нелюбимый или, если позволите, самый ненавистный сингл «DM». Я и записывать-то его не хотел, не то что выпускать! Я отчаянно бился за то, чтобы эту песню заменили ее же би-сайдом, «Fly On The Windscreen», — она была куда лучше. Мне это казалось самым настоящим шагом назад. Мы так усердно трудились над тем, чтобы с нами ассоциировался более жесткий звук, чтобы мы выглядели более зрелыми и серьезными, а тут эта ультра-попсовая песенка, способная разве что навредить нашей новой репутации.

К несчастью, я со своим мнением оказался в меньшинстве — но по крайней мере остальные участники согласились, что «Fly On The Windscreen» заслуживает большего, чем вторая сторона сингла, и решили поместить ее на следующий альбом, «Black Celebration». Мне до сих пор тяжело слушать «It's Called A Heart», а уж для того, чтобы вынести замедленную в два раза (и, соответственно, в два раза более мучительную!) версию с двенадцатидюймовки, так называемую «Slow Mix», нужно быть совсем уж безумным фанатом.

Клип на песню, в котором режиссер, очевидно, пытался изобразить пылающие джунгли Индонезии, Уайлдер тоже не оценил: «Надо спросить у режиссера Питера Кера, в чем именно он увидел сходство между „тем, что называется сердцем" и переодеванием в юбки и кручением камер на веревках над „экзотическим" кукурузным полем в Рединге. С другой стороны, это было продиктовано самим треком — он такой же бессмысленный!»

Вопреки желаниям Уайлдера, 16 сентября сингл «It's Called A Heart» все же увидел свет. «Если и был момент, когда группа готова была развалиться, то это был конец 1985-го, — сказал Гэан журналисту из „Melody Maker" в 1990 году. — С группой творилось что-то непонятное: мы постоянно ссорились, причем серьезно. Мы не знали, в каком направлении двигаться после „Some Great Reward", и решили просто немного сбавить темп».

Выход «It's Called A Heart» совпал с выпуском первого сборника группы — коллекции синглов, озаглавленной попросту «The Singles 81–85» и призванной продемонстрировать прогресс, сделанный группой за эти несколько лет.

«Мы всегда с большим удовольствием ждали рецензий, потому что семьдесят пять процентов из них были кошмарными! — говорит Гаан. — На обложку первого сборника синглов мы поместили по одной положительной и одной негативной рецензии на каждый трек — смеха ради, ну и чтобы дать понять, что нам в общем-то все равно».

Алан Уайлдер: Обычно рецензии делились на хорошие и плохие примерно поровну. Идея с цитатами заключалась в том, чтобы показать, во-первых, что мы не слишком серьезно к себе относимся, а во-вторых, что не стоит доверять оценкам журналистов.

Думаю, в то время это был довольно смелый шаг, но по крайней мере, сопроводив каждый сингл двумя противоположными оценками, мы доказали свою точку зрения: не стоит обращать внимания на то, что пишет о тебе пресса.

Спорный «It's Called A Heart» в итоге попал на сборник, но в оформлении пластинки по причине нехватки времени использован не был. Помимо вырезок из журналов, вклейку украшала россыпь снимков разных лет. В том числе в этой хронике успеха присутствовали фотографии выступлений в пабе «Бриджхаус» в 1980-м, демонстрировавшие переносную технику, которой группа пользовалась в далекие времена.

Разумеется, тот простой набор ни в какое сравнение не шел с чудесами техники, использованными во время «Some Great Reward Tour», и теперь любой мог убедиться в этом воочию, благодаря выпущенной новорожденной компанией «Mute Films» концертной видеозаписи «The World We Live In And Live In Hamburg». Первое, что мы видим, — волнение группы перед началом выступления, в то время как огромный, рассчитанный на десять тысяч зрителей «Альстредорф Спортхалле» заполняют звуки вступления «Master And Servant».

Особенно нервным выглядит Энди Флетчер: он подпрыгивает на месте, как боксер перед выходом на ринг. Вот только во время концерта он почти не прикасается к синтезатору — вместо этого он периодически хлопает в ладоши или увлеченно вскидывает вверх сжатую в кулак руку, предоставляя исполнение песни Уайлдеру и, в меньшей степени, Гору.

Боб Доершук из журнала «Keyboard» на концерте не присутствовал, но на одном выступлении «DM» того времени все же побывал — и решил, что в обязанности Флетчера входили в основном басовые партии. «Ну, не совсем так, — ответил Уайлдер. — Вообще, сложно объяснить, кто что делает, потому что мы постоянно меняемся ролями». Далее Доершук называет «Depeche Mode»... «мастерами чистого европейского техно-панка».

«The World We Live In And Live In Hamburg» — не единственное видео «Depeche Mode», вышедшее в тот период: в дополнение к коллекции синглов был выпущен сборник клипов «Some Great Videos 81–85». Очень показательно, что посредственных промо-видео «See You», «The Meaning Of Love», «Leave In Silence» и «Get The Balance Right» на сборнике не оказалось: за «Just Can't Get Enough» 1981 года следует «Everything Counts», выпущенный аж в 1983-м.

Дэйв Гэан наконец женился на Джо Фокс. Скромная свадебная церемония состоялась 4 августа 1985 года в Эссексе, в Брентвудском отделе записи актов гражданского состояния. Последовавшая за ней вечеринка отличалась несколько большим размахом, а среди гостей было множество друзей-музыкантов, включая Элисон Мойет и участников дуэта «Blancmange» Нила Артура и Стивена Ласкомба.

Присутствовала там и Деб Данахей, давно успевшая расстаться с Винсом Кларком: «Я побывала на вечернем приеме у Джо и Дэйва. Мне он запомнился тем, что выглядел как любой другой свадебный прием: просто друзья и родственники, и никакой помпезности, которой страдают свадьбы многих нынешних звезд. Вечеринка проходила не в здании, а в большом шатре, и вся бэзилдонская тусовка, я уверена, добиралась туда на обычном микроавтобусе».

А что же невеста с женихом? «Мы с Джо вместе уже шесть лет, — рассказал довольный Гэан журналисту из бельгийского „Joepie" в 1985-м, — и теперь, когда мы женаты, мы хотим как можно скорее завести детей, и чем больше, тем лучше!»

Джо Гэан: Утром состоялась небольшая семейная церемония, а лотом в отеле начался прием. Все как обычно: банкет и огромная дружеская вечеринка. Все было потрясающе.

Тем временем Энди Флетчер с Гронье Маллен переехали в новую квартиру в районе Мейда-Вейл на севере Лондона. Роберт Марлоу говорит, что растущая слава «Depeche Mode» на Энди, как ни удивительно, совсем не влияла: «Я очень скучаю по тем временам, когда Энди жил в маленькой квартирке на Уоррингтон-роуд. Детей у них с Гронье не было, и мы вместе ходили обедать в местный паб „Уоррингтон", а потом шли в букмекерскую контору».

Гор по-прежнему обретался в Берлине, а Уайлдера и его новую подругу Джери Янг, похоже, устраивал спокойный, почти отшельнический образ жизни. Алан переехал в квартиру Джери в лондонском районе Килбурн и даже «усыновил» ее сына Джейсона: «Она не только мать моего ребенка, но и отличный парикмахер. Каждое утро она тратит двадцать минут и целый баллончик лака для волос на то, чтобы сделать мне прическу!»

11 ноября сборник синглов наконец дошел до Америки, где число фанатов «DM» все росло. Правда, озаглавлен он был иначе, чем в Британии: «Catching Up With Depeche Mode» («Угнаться за „Depeche Mode"») — штатовским поклонникам действительно было что наверстывать. Пластинка провела в биллбордовском чарте альбомов целых восемнадцать недель, но так и не поднялась выше сто тринадцатой строчки. Увы, это был не единственный пример неудачных маркетинговых ходов компании «Sire» в отношении релизов «Depeche Mode». Выпуск сингла «Shake The Disease», состоявшийся 30 сентября, прошел абсолютно незамеченным. Та же судьба постигла двенадцатидюймовку «It's Called A Heart», изданную 22 января 1986-го.

Как бы то ни было, Мартин уже занялся сочинением песен для следующего альбома.

Алан Уайлдер: Мы с Мартином пишем песни совершенно по-разному: Мартин для этого использует гитару, а я — клавишные, однако свои песни мы представляем группе почти в одинаковом виде. Мы создаем свои демо-записи на четырехдорожечном магнитофоне и показываем их остальным, когда уже имеется басовая партия, более-менее четкий ритмический рисунок, большая часть мелодий и вокал. Потом мы усаживаемся обсудить это все с Дэниелом: решаем, что пойдет на альбом, отмечаем плюсы и минусы и думаем, стоит ли поменять структуру песни, что-нибудь добавить или убрать.

В итоге песен Уайлдера на новом альбоме не оказалось, зато именно ему пластинка обязана необычным звучанием, существенно отличавшим ее от всех прошлых альбомов «Depeche Mode».

Мне кажется, своему успеху мы отчасти обязаны тем, что никогда не намеревались захватить мир и и смотрели на вещи достаточно пессимистично.

Мартин Гор, 2001

«Some Great Reward» с его «People Are People» и «Master And Servant» был довольно коммерческим альбомом и продавался очень хорошо. Возможно, все ждали, что мы продолжим в том же духе, но мы вместо этого записали более мрачный альбом.

Энди Флетчер, 2001

Во второй половине 1985-го «Depeche Mode» провели месяц в «Worldwide International», миллеровской мини-студии для предварительной обработки записей, расположенной в здании рекорд-компании «Rough Trade» на Тэлбот-роуд на западе Лондона. «Мы просто программировали новый альбом, — вспоминает Мартин Гор. — Таким образом мы могли посвятить больше времени работе над аранжировками и структурой песен — раньше нам приходилось программировать все на ходу. „Some Great Rewards", например, мы начали записывать, еще не закончив с программированием».

Гарет Джонс не принимал в работе непосредственного участия, но тем не менее он помнит, что ему «очень нравились демо-версии Мартина — мы снова пытались ухватить определенную атмосферу, и его задумки в этом очень помогали, поскольку задавали тон будущей песне. А Алан, кажется, был занят тем, что переводил эти демки в MIDI и подготавливал звуки».

Увы, с таким энтузиазмом новые горовские задумки были восприняты только в тесном кругу «Depeche Mode» и их нескольких приближенных. «Дэниел поставил мои демо-записи нашему промоутеру Нилу Феррису и двум-трем представителям британской музыкальной индустрии, а они сказали, что на сингл там ни одна вещь не потянет. Меня это взбесило! Я не понимал, с какой стати мы должны в своих решениях руководствоваться мнением промоутеров и маркетологов».

Гор воспринял это как оскорбление его таланта и неделю не появлялся в студии — по слухам, эти дни он провел в Гамбурге. «В тот момент я просто почувствовал, что мне нужен перерыв, — объяснил он. — Я был не в самом Гамбурге, но в том районе. Жил у старого друга, мы познакомились во время учебы по обмену. Он с семьей обитал на одинокой ферме у черта на куличках».

Гор побывал в городке Эрфден, где снова встретился с семьей Френценов и даже нашел время зайти в свою старую школу, где его тут же окружила толпа ошалевших подростков, пронюхавших о приезде в их глухомань британской поп-звезды. «Он был очень дружелюбен и подробно рассказал нам о том, как появились „Depeche Mode", — сообщил один из счастливчиков немецкому журналу „Popcorn". — К сожалению, время пролетело слишком быстро, но Мартин пообещал в свой следующий приезд раздать нам всем автографы и ответить на наши вопросы».

Эта передышка явно пошла Гору на пользу, и в ноябре 1985-го он с новыми силами взялся за работу над альбомом. Группа вместе с Дэниелом Миллером и Гаретом Джонсом переместилась в расположенную на станции метро Шепердс-Буш и принадлежавшую в то время Клайву Лэнгеру и Алану Уинстенли студию звукозаписи «Westside Studios», которую Джонс описывал как «куда более навороченную, чем „The Garden" или „Music Works"». К счастью, группа всегда могла рассчитывать на помощь Ричарда Салливана, студийного звукоинженера.

Новый альбом, впоследствии озаглавленный «Black Celebration» стал первой записью группы, выполненной на сорока восьми дорожках — этим и объяснялась необходимость аренды более продвинутой студии. «Это облегчило работу над треками, — объяснил Гарет. — Не потому, что у нас стало больше музыкальных партий, а потому, что теперь мы могли выделить каждой партии отдельную дорожку, вместо того чтобы, как раньше, втискивать несколько партий на одну и ту же дорожку, что усложняло сведение. Ну а при заключительном сведении мы направляли все эти треки на отдельные каналы и при помощи встроенного в консоль компьютера регулировали громкость этих каналов на протяжении трека».

О том же говорит Гор в интервью с Полом Тиндженом из «МТ»: «Иногда песня начинается с одной ноты на секвенсоре, которую мы постепенно дополняем новыми звуками. Во время работы над этим альбомом мы часто так и делали — накладывали друг на друга звуковые слои с одной и той же мелодией, чтобы добиться богатого и теплого звучания, и все это благодаря тому, что в нашем распоряжении были сорок восемь дорожек. Раньше мы использовали двадцать четыре, поэтому иногда нам приходилось умещать на одной дорожке три-четыре разных партии. На этот раз прибегать к этому приему почти не пришлось, что значительно облегчило сведение».

В работе над «Black Celebration», как и при создании его непосредственных предшественников, важную роль играла техника, в том числе техника для создания сэмплов.

Алан Уайлдер: В качестве примера могу привести «It Doesn't Matter Two». Там было использовано множество сэмплов хорала. Легче было бы взять один сэмпл и воспользоваться многократным наложением, но мы на каждую ноту взяли по отдельному сэмплу, потому что подобное новшество дает очень реалистичное звучание. Мы хотели добиться эффекта человеческих голосов и потратили на запись кучу времени. И это не единственный пример, мы всегда так делаем.

Тем временем Мартин Гор признался, что активно использует незатейливый шестиголосный двенадцатибитный «S612 MIDI Digital Sampler», первый сэмплер, выпущенный фирмой «Akai». «Он очень прост в обращении, да и качества неплохого».

В свое время недорогие сэмплеры вроде вышеупомянутого «Akai S612» совершили настоящий переворот в музыке. На момент выхода это устройство стоило каких-то 799 фунтов — смехотворная цена по сравнению с шестьюдесятью тысячами, которые Дэниел Миллер выложил за свой драгоценный «Synclavier».

Мартин Гор: «Synclavier» мы теперь используем в основном для ударных, потому что на нем можно создать хороший, мощный звук. Большинством ударных на альбоме мы обязаны ему.

Гор поведал Полу Тинджену из «МТ» некоторые подробности работы над новым альбомом. «Обычно до начала записи мы два или три дня просто собираем сэмплы, — сказал он. — Все последующие сэмплы уже создаются по ходу дела. Если кому-то приходит в голову хорошая идея, мы просто прекращаем запись и какое-то время занимаемся сэмплированием. Теперь даже Дэвид в этом участвует, и это здорово, потому что раньше он только пел».

Пожалуй, именно во время записи «Black Celebration» стерлись границы между обязанностями участников группы. Гор исполнил основные вокальные партии на целых четырех песнях из одиннадцати, чего раньше не случалось, — «А Question Of Lust», «Sometimes», «It Doesn't Matter Two» и «World Full Of Nothing». Возможно, за этим решением стояла все та же обида на то, что какие-то сторонние люди раскритиковали conservative его демо-записи.

Более простое и правдоподобное объяснение было высказано самим Гором в 1986-м: «В какой-то момент мы поняли, что мой голос больше подходит для медленных и нежных песен, чем голос Дэйва».

Объяснение выбора синтезатора либо же сэмплера для исполнения той или иной партии, предложенное Аланом Уайлдером, было предельно простым: «Когда мы хотим выраженного неакустического звучания и нам не нужно, чтобы результат напоминал какой-нибудь реально существующий инструмент, мы используем аналоговый синтезатор — как правило, „ARP 2600". В противном случае мы обращаемся к цифровым технологиям и сэмплам».

О происхождении сэмплов, использованных в альбоме, рассказал Гор: «Где-то мы обращаемся к уже полюбившимся старым приемам вроде того сэмпла из „People Are People" в духе Хэнка Марвина, полученного с помощью акустической гитары и немецкой монеты в пятьдесят пфеннингов. Его мы использовали уже раза три-четыре. Есть еще фрагмент в „Неге Is The House", как будто сыгранный на мандолине. На самом деле звучала акустическая гитара, с которой мы записали два сэмпла — один при ударе по струнам снизу вверх, другой — сверху вниз. Мы использовали два сэмпла попеременно, так что каждая вторая нота — сэмпл удара сверху вниз, а все остальное — наоборот. Получилось очень забавно.

В начале песни „Fly On The Windscreen" звучит дрель фирмы „Black & Decker", а ритм „Stripped" отстукивает работающий на холостой передаче мотоцикл, точнее, снятый с него сэмпл, пониженный на пол-октавы».

В самом начале «Fly On The Windscreen» отчетливо слышно, как Дэниел Миллер произносит: «Over and done with» («С этим покончено»). На этом странности не заканчиваются — в той же песне Миллер несколько раз произносит слово «лошадь».

Гарет Джонс: Мы снова постарались как можно дальше зайти в создании сэмплов. Мы записывали все, что нас окружало. В число самых интересных экспериментов входила установка микрофонов на автостоянке для записи фейерверка, а также запись звука заводящегося «порше» Дэйва, катящихся вниз по ступенькам жестянок, пшиканья аэрозольного баллончика в мужском туалете — чего там только не было!

В разговоре с Полом Тиндженом из «МТ» Гор отдал должное Джонсу, сказав, что тот «складывает все в единое целое». Смущенный Джонс оправдался тем, что подобная деятельность была одной из его обязанностей — «конечно, я не в одиночку этим занимался. Дэниел и Алан тоже принимают в этом активное участие».

Дэниел Миллер: «Black Celebration» мы писали зимой 85-го, и 5 ноября, в день Гая Фокса , мы решили пойти на улицу и засэмплировать фейерверк. Гарет установил на автостоянке хитроумный набор микрофонов — площадка была около тридцати-сорока ярдов длиной, и он расставил на ней четыре или пять микрофонов. Потом мы раздобыли пару ракет, засунули их в бутылки и запустили так, чтобы они пролетели прямо над микрофонами. В итоге у нас получилась запись фейерверков в разные моменты их полета над микрофонами, из которой мы нарезали сэмплов. Кажется, это был самый опасный опыт сэмплирования в нашей жизни!

Энди Флетчер: В то время мы придерживались мнения, что каждый звук должен был уникальным и нельзя использовать один и тот же дважды, так что, конечно, использование сэмплов подходило нам идеально.

Когда подошло время завершать работу над «Black Celebration», Мартин предпочел не брать инициативу в свои руки: «Конечно, если мне очень не понравится то, что делают Дэниел, Алан и остальные, я им об этом скажу. Но я готов уступить, потому что какой смысл в группе, когда вся власть в одних руках? Наоборот, хорошо, когда к работе подключается кто-то еще — я над этими песнями почти два месяца трудился, но остальные-то ими пока не занимались, а на свежую голову всегда легче привнести что-то новое».

Хоть Гор и утверждал, что в работе с синтезаторами Миллер «просто волшебник» и что у него «замечательные идеи по структуре песен, особенно в коммерческом плане», к тому моменту, как команда перебралась в берлинскую «Hansa», отношения между группой и ее наставником становились все более натянутыми. «Мы много спорили, — вспоминал Гор впоследствии. — Думаю, мы с Дэниелом и Гаретом слишком долго работали вместе. „Black Celebration" был нашим третьим совместным альбомом, и мне кажется, все просто обленились и полагались на готовые формулы. В результате обстановка в студии была напряженная, и наши отношения немного испортились».

Дэниел Миллер соглашается насчет атмосферы в студии во время создания «Black Celebration», однако его объяснение этому выглядит более правдоподобно: «Мы пытались выяснить, как нам следует организовать работу в студии. Алан — прежде всего отличный музыкант, но он также любит работу в студии и экспериментирование со звуками, и он очень многое сделал для самой записи и ее звучания. Выглядело все так: Мартин писал демо, где содержалась куча идей — иногда совершенно конкретных, иногда более абстрактных, — а затем Алан и все остальные приходили в студию и развивали эти идеи. Стечением времени влияние Алана на этот процесс возросло. Из всех альбомов, над которыми я работал с „Depeche Mode", этот определенно дался мне сложнее всего».

Алан Уайлдер: Я точно не помню, кто что делал в том или ином треке, но в случае с «Black Celebration» часть мелодий мы взяли из изначальной демо-записи, а часть родилась уже в студии. Вообще-то мы с Дэном часто чувствовали, что в песнях слишком много конкурирующих мелодий и маловато пространства для музыки.

В то время как Уайлдер крепче взялся за бразды музыкального правления, Энди Флетчер взял на себя роль менеджера. «Мы не думали, что нам нужен сторонний менеджер, — пояснил он. — Поначалу очень многое для нас делал Дэниел Миллер, но постепенно я взял на себя немалую долю его обязанностей».

Чем большая часть работы по формированию характерного звучания «Depeche Mode» приходилась на долю Уайлдера, Миллера и Джонса, тем сложнее было определить, что же привносил в музыкальном плане Флетчер. Гарет с улыбкой сказал, что тот «поддерживает дух группы».

Впоследствии, когда рок-журналист Пол Гамбаччини поднял вопрос сложных вокальных гармоний в песнях «Depeche Mode», Флетчер признался, что товарищи отговорили его от участия в пении. «Мартина и Алана страшно заботят гармонии, и меня они постоянно критикуют, — сказал он. — Мой голос действительно не подходит, но я все равно считаю, что он не так плох, как они думают».

Журналист спросил, пытался ли Флетчер писать песни. «Да, но, опять же, я ведь с самого начала был в одной группе с двумя лучшими сочинителями наших дней. Такое соседство не добавляет уверенности, знаете ли, — ты представляешь им песню, а она не дотягивает. Так что я, в общем-то, сдался и сосредоточился на том, что мне, на мой взгляд, хорошо удается».

Вероятность того, что «Depeche Mode» породит еще одного сочинителя уровня Винса Кларка или Мартина Гора, была чрезвычайно низка. Готовы или нет были товарищи Энди это признать, но Флетчеру предстояло обрести большую значимость для группы в роли связующего звена.

Алан Уайлдер: Запись «Black Celebration» давалась нам тяжело. Отношения были натянутыми — мы слишком много времени провели рядом с одними и теми же людьми, дай в Берлине мы засиделись. Нам было ясно, что это конец сотрудничества между группой, Дэном Миллером и Гаретом Джонсом — хотя ни о какой ссоре речи не шло. Хотя случались дурацкие вещи — например, кто-то из участников группы мог просто испариться на три дня, а Дэн в течение трех дней в одиночку занимался звуком бас-барабана, но получалось все равно хреново.

Мы с Дэном стали друзьями и компаньонами, и к тому же мы сумели достичь взаимопонимания в вопросе о том, какое направление развития следует избрать «Depeche Моде». В частности, наш союз укрепили те долгие часы, что мы потратили на завершение «Some Great Reward», когда остальные разъехались на каникулы. Во время работы над «Black Celebration» мы снова сильно отстали от сроков, но проблемы, пожалуй, были связаны с тем, что каждый имел собственное мнение и никто не хотел уступать.

На Дэйва напряженная обстановка действовала не лучшим образом. В студии его прозвали «caj» (кэж), от слова «casualty» («потерпевший»), поскольку порой его манера растягивать слова до боли напоминала Кита Ричардса.

Гарет Джонс был в определенной мере солидарен с Уайлдером: «Сводить „Black Celebration" было нелегко. Мы с Дэниелом с ума сходили — брались за микс, бились, бились над ним, и всем нравилось, а мы вдруг решали, что он не годится, и начинали все по новой. Конечно, ребята расстраивались. Как-то Алану даже пришлось отозвать нас на пару теплых слов! Время уже подходило к концу, а мы все сидели в „Studio 2" и прослушивали миксы один за Другим через мои колонки „Yamaha 1000MS" в поисках нужного настроения. Надеюсь, в итоге мы его нашли. По-моему, это очень особенная запись».

Для Уайлдера «Black Celebration» по-прежнему остается лучшим альбомом «Depeche Mode», вышедшим в восьмидесятых: «Сведены треки очень странно — там слишком сильная реверберация и так далее, — но я люблю эту пластинку, несмотря на ее многочисленные недостатки, потому что она мрачная и сложная».

Энди Флетчер тоже по-прежнему высоко ее оценивает: «Я думаю, это одна из лучших подборок песен Мартина. Песни все до единой отличные, и при этом ни одну не назовешь коммерческой — нет, там просто замечательная музыка и слова. Думаю, это любимый альбом самых больших или самых старых наших поклонников».

Мартин Гор: Для меня «Black Celebration» ознаменовал одну из самых важных перемен в «Depeche Mode».

Гарет Джонс: В случае с «Black Celebration» важно понять, что Дэниел в тот период под влиянием работ режиссера Вернера Херцога решил, что нам следует «жить альбомом». Именно этим мы и занимались. Единственным нашим выходным был тот день, когда мы улетели в Берлин. Это сделало работу очень сосредоточенной, насыщенной и творческой. Конечно, не каждый день мы записывали много материала, но мы постоянно поддерживали нужную атмосферу. И еще было ощущение какой-то дикой, мрачной, навязчивой клаустрофобии, отлично сочетавшееся с настроением альбома.

Дэниел Миллер тоже считал, что «Black Celebration» получился «несовершенным, но с неплохими экспериментальными моментами — однако это личное мое ощущение, поскольку я сам работал с этой записью и очень к ней привязан».

Группа уже вполне оперилась, распределение ролей в ней поменялось, изменения стали неизбежны. «К концу работы над „Black Celebration" я понял, что сделал свое дело, — признался Миллер. — Я хотел сконцентрироваться на своем лейбле, но студийная работа с группой занимала больше времени, чем раньше, а я не мог разорваться между двумя занятиями».

Мартин Гор: До сих пор у нас не было контракта с «Mute» — все держалось на рукопожатии и честном слове. Но тут мы начали задумываться о том, что Дэниел стареет и к тому же страдает избыточным весом — а что, если с ним что-нибудь случится? В каком положении мы окажемся? Тогда-то мы и решили, что стоило бы подписать какой-нибудь простенький контракт, который объяснял бы, что произойдет с группой, случись что-нибудь. Я думаю, Дэниел понимал нашу озабоченность.

Возможно, и у самого Миллера была причина волноваться. Он считал, что своим процветанием его лейбл обязан, главным образом, постоянному наличию двух успешных групп: «Сначала мы откопали „Depeche Mode". Потом Винс ушел из группы и создал „Yazoo", проект, который так же стал коммерчески успешным. Затем, когда „Yazoo" распались, Винс основал „Erasure"».

Первый студийный проект Винса Кларка после «Yazoo» назывался «The Assembly». Вторым участником дуэта был не кто иной, как Эрик Рэдклифф, звукоинженер из «Blackwing Studios». В записи хита «Never, Never», достигшего четвертой строчки британского чарта синглов, участвовал бывший вокалист «Undertones» Фиргал Шарки.

«После выхода первого сингла, „Never, Never", мы задумались об альбоме. Предполагалось, что на нем будет петь множество разных людей, — рассказал Кларк Тиму Гудиеру из „МТ", — но с поиском вокалистов возникли проблемы. Все думают, что музыкальный бизнес — одна большая семья, но это не так — я вот почти никого не знаю. Я связался с несколькими людьми, но они либо не хотели участвовать в этом проекте, либо не могли — кто-то просто был занят, кому-то контракт не позволял. В итоге мы год провели в студии — просто торчали там, сочиняли песни, готовились к выпуску альбома, которому так и не суждено было выйти. Под конец студия мне опротивела. Мы приступили к записи второго сингла, но не нашли нужного вокалиста. Кончилось тем, что мы с Эриком забрали свои синтезаторы и разошлись по домам. Не лучшее было время. Целый год, потраченный впустую». (Возможно, из-за этого в «Melody Maker» появилось сообщение о том, что, по словам Мартина Гора, Кларк подумывал о возвращении в Бэзилдон. — Дж. М.)

Затем Кларк создал «Splendid Studios», студию, расположившуюся в той же бывшей церкви, что приютила «Blackwing Studios» Рэдклиффа. Следуя по стопам Дэниела Миллера, Винс запустил собственный независимый лейбл «Reset Records». На первой записи красовалось знакомое бэзилдонское лицо — правда, подписанное незнакомым именем.

Роберт Марлоу: Я перебрал множество ужасных имен типа «Роберт Гарбо». В итоге мне пришло в голову убрать «е» из фамилии «Marlowe» — я много читал Реймонда Чандлера — так и получилось «Marlow». Мне просто нужен был псевдоним.

Причиной такой потребности, как и в случае с Винсом, стало то, что на момент начала музыкальной карьеры Роберт Марлоу, он же Роберт Аллен, все еще получал пособие по безработице. К слову сказать, своего шанса стать звездой Марлоу, по его словам, добился насильственным путем: «Я приходил к Винсу домой и начинал его донимать на тему „дай мне один день в студии, у меня есть песня, которую я очень хотел бы записать". В итоге я получил свой день, превратившийся затем в три недели. На выходе мы имели сингл и два би-сайда, и Винс сказал: „Ну что, теперь давай подпишем контракт. Не зря же мы трудились".

На самом-то деле трудился только он сам — ну и Эрик Рэдклифф. Первым делом мы пошли к дистрибьюторам — в „Rough Trade" и еще компанию „The Cartel", которые с ними работали. В итоге мы оказались в „RCA", и они, кажется, решили, что им предлагают не меня, а Винса! И если на вершине издаваемых „RCA" музыкантов Дэвид Боуи и Элвис, то Роберт Марлоу и Винс Кларк — в самом низу, так что с известностью мы пролетели».

Поскольку в дело был вовлечен Кларк, сингл Роберта Марлоу «The Face Of Dorian Gray» удостоился рецензии в «Smash Hits» — впрочем, отзыв был не слишком теплым: «Когда Винс ушел из „Depeche Mode", я ожидал от него не тех шедевров, что он записал с Элисон Мойет, а примерно вот такого. Первый релиз его нового лейбла отличается претенциозным текстом, ужасно умным звучанием и прилипчивой мелодией. Похоже, на всех инструментах играл сам Винс, он же и выступил в роли со-продюсера. Голосу Марлоу неинтересный, а песня, наверное, была написана для „Yazoo", но отбракована».

После четырех провалившихся синглов и отмененного альбома Марлоу подвел итог своим пятнадцати минутам славы: «Это была битва двух самомнений, где каждый хотел сделать все по-своему, и один при этом говорил: „Слушай, я этим не в первый раз занимаюсь и знаю, как правильно". С Винсом нелегко работать — да и со мной, думаю, тоже. Одним из упреков в адрес наших совместных записей было то, что они были очень похожи на музыку самого Винса, но он ведь действительно старался. И тем не менее у нас с Винсом никогда не было таких плохих отношений, как во время этого сотрудничества, — а я очень дорожу нашей дружбой».

В это время британский таблоид «Зе Сан» напечатал материал, в котором сообщалось, что Винс Кларк уходит из поп-музыки и отныне будет зарабатывать «по меньшей мере сто тысяч фунтов в год» сочинением джинглов для телерекламы и радио — как ни странно, толика правды в этом все же была.

«Я действительно заключил с одной компанией контракт на написание джинглов для рекламных роликов, — говорит Винс. — Просто в какой-то момент до меня дошло, что скоро мне уже нечем будет платить за дом!» К счастью, к тому времени он уже научился правильному отношению к написанному в прессе: «В „Сан" упоминались три товара, рекламой которых я на самом деле никогда не занимался, и еще там говорилось, что мой агент — Джефф Линн из „Electric Light Orchestra", а я его ни разу в жизни не встречал. Да у меня даже записей „ELO" нет!» (Агентом на самом деле был Джефф Уэйн, автор концептуального альбома «The War Of The Worlds». — Дж. M.)

Новый проект Кларка, дуэт с Энди Беллом под названием «Erasure», как раз переживал не лучшие времена — проще говоря, застой длиной в полтора года. Для Кларка, только что купившего в кредит роскошный новый дом в городе Уолтон-он-Темз, такое положение дел по понятным причинам было поводом для беспокойства.

Энди Белл: Думаю, «Mute» надеялись, что мы бросим эту затею, потому что первый альбом, «Wonderland», обошелся им примерно в двести пятьдесят тысяч фунтов. Но Винс настаивал на том, чтобы мы не расформировывали группу, а отправились вместо этого на гастроли и со следующим альбомом просто постарались уложиться в меньшую сумму.

Работа с Беллом оказала благотворное воздействие на извечную винсову паранойю. «Мне кажется, сейчас работать со мной легче, чем когда-либо, — сказал он Крису Кирку из „Melody Maker" в мае 1986-го. — Раньше каждый раз обязательно наступал момент, когда я понимал, что не могу больше иметь дело с теми, с кем работаю, — или что им со мной невмоготу. К „DM" успех пришел внезапно, и наш разрыв был болезненным — трудно сохранять спокойствие, когда бывшие друзья начинают поливать тебя грязью. Но, думаю, с тех пор я стал мягче. Союз с Энди был совершенно стихийным, а теперь это равноправное сотрудничество».

В октябре 1986-го совместное творение Кларка и Белла «Sometimes» добралось до второй строчки хит-парада. Первая была занята кошмарным скандинавским помп-роком — песней «The Final Countdown» группы «Europe». Дальше дела пошли как по маслу — в родной Британии Винс Кларк вновь оказался на одном уровне с бывшими товарищами по группе, а то и выше — но поначалу его положение было довольно шатким.

С первых же секунд песни «Stripped» становилось ясно, что звучание «Depeche Mode» помрачнело. Сэмплированный гитарный аккорд, наложенный на тяжелый удар по клавишам фортепиано, сменялся загадочным перестукиванием (то был мартиновский сэмпл с замедленным мотором мотоцикла) и гудением (сэмпл с заведенным двигателем «порше» Дэйва Гэана).

Обычным синглом «Depeche Mode» подобную вещь было не назвать. «Stripped» вышел 10 февраля 1986 года, и вскоре в журнале «Smash Hits» появилась такая рецензия: «Мы думали, „Depeche Mode" становятся предсказуемыми, но это — лучшая их вещь за несколько лет. „Let me see you stripped" („Я хочу видеть тебя обнаженной"), — поет Дэйв Гэан. Что ж, в „Saturday Superstore" (детское телешоу) им теперь путь заказан! Хотя, мне кажется, там поется о поисках себя и возвращении к природе. Медленная атмосферная песня, и неважно, что сложно понять, о чем она».

Вообще-то, такая трактовка смысла текста звучит вполне убедительно, учитывая, что в песне есть строчки вроде «Take my hand / Come back to the land / Let's get away / Just for one day» («Возьми меня за руку, вернись к истоку, давай убежим хотя бы на день») и «Metropolis / Has nothing on this / You're breathing in fumes / I taste when we kiss» («В столице ничего этого нет, и когда мы целуемся, я чувствую вкус дыма, которым ты дышишь»). «Let me see you stripped down to the bone» («Я хочу видеть тебя обнаженной до костей»), — поет Гэан. Возможно, название песни было метафорой для эмоциональной открытости.

Впрочем, Кэт Кэрролл из «NME» непонятным показался не текст, а музыка: «„Stripped" — мрачная волна, накатывающая на барабанные перепонки. Она странным образом успокаивает — но вы попробуйте хотя бы просто встать после ее прослушивания». Кэролайн Салливан из «Melody Maker», у которой новые записи «Depeche Mode», по ее признанию, обычно вызывали «не больше энтузиазма, чем у школьников — экзамен по прикладной физике», была вынуждена признать, что в этой песне «вокал лишен угрюмости. Это оазис утонченных мелодий посреди недели, заполненной скучным диско. Настоящее открытие. „Stripped" заслуживает признания».

В основном музыкальная пресса была озадачена, зато фанатам «DM» песня приглянулась, и за короткие пять недель в чарте сингл добрался до пятнадцатой позиции.

Мартин Гор: Большинство фанатов предано нам до безумия, и это не всегда хорошо. Они покупают запись в первый же день продаж, а поскольку таких людей огромное количество, то после показатели продаж просто обваливаются.

По сложившейся традиции, сингл «Stripped» выполнял роль предвестника альбома. Клип на песню — последняя совместная работа «Depeche Mode» с Питером Кейром — был снят в Берлине, совсем рядом с «Hansa Tonstudios», где сводился «Black Celebration». Двенадцатидюймовая версия «Stripped» включала ни много ни мало пять треков: удлиненные версии заглавного трека и его проходного би-сайда «But Not Tonight», «Breathing In Fumes» (no сути, более радикальная версия «Stripped»), еще одну версию «Fly On The Windscreen» и, наконец, таинственную «Black Day», минималистичную версию еще не выпущенной «Black Celebration». В качестве авторов последней композиции были указаны, как ни странно, Гор, Уайлдер и Дэниел Миллер.

Алан Уайлдер: «Black Day» относится к тем немногим вещам, которые родились спонтанно, прямо в студии. Мартин распевался в боксе, а мы с Дэном и Гаретом просто возились с техникой в аппаратной. Получился этакий придаток «Black Celebration», полностью записанный живьем, и мы решили, что самым честным будет считать ее авторами всех, кто приложил к ней руку.

«Depeche Mode» этот прием так понравился, что они решили продолжить эксперимент и заказали Марку Эллису, более известному как Флад, удлиненную версию «Stripped», получившую название «Stripped (Highland Mix)». Заказ стал началом долгого сотрудничества.

Алан Уайлдер: Говорят, свое прозвище (англ. «flood» — «наводнение», «потоп») старина Марк Эллис получил, на правах ученика работая оператором в своей первой студии, — за особое усердие в обеспечении начальства чаем. Стоило продюсеру сделать последний глоток, как Флад уже подавал ему следующую кружку. Второго парня, который там работал, прозвали «Droughts» («Засуха»). Тот не понимал важности чая для карьеры и в результате так и прозябает в безвестности.

Реакция прессы на пятый альбом «Depeche Mode», «Black Celebration», увидевший свет 17 марта 1986-го, была неоднозначной. «Альбом открывается заглавной песней, „Black Celebration", которая не имеет никакого отношения к недавно учрежденному Дню Мартина Лютера Кинга и рассказывает о стоицизме индивидуума перед лицом бесконечной приземленности этой жизни. Настроение альбома — мрачное и слегка нелепое», — издевался Шон О'Хэган в «NME».

Стив Сазерленд закончил свою рецензию в «Melody Maker» на весьма агрессивной ноте: «На „Black Celebration" „Депеши" продолжают долбаться со своими лозунгами. Страшно смотреть, что творится в мятущейся душе Мартина Гора — человека, который пытается пробиться в обществе, но, несмотря на все свои возможности, кормится исключительно на мерзости и разврате».

К счастью, Крис Хиз из «Smash Hits» в своем суждении оказался дальновиднее: «Мало того, что „Black Celebration" с его загадочными и мрачными ритмичными композициями, спетыми Дэйвом Гэаном, уютно расположившимися по соседству со сладкими и нежными, но при этом довольно зловещими балладам и, которые исполняет Мартин Гор, дает представление о тех странных изменениях, что происходят с группой, — это еще и первый их альбом, полностью лишенный второсортных проходных песен. Лучшая их пластинка на данный момент, не считая великолепного сборника „Singles 81–85")».

Разносторонность альбома заметна по выдающимся трекам вроде «New Dress», размышлении уставшего от жизни Гора о том, что СМИ уделяют куда больше внимания разным пустякам, чем важным проблемам. В этой песне Гаан поет о подбитом 1 сентября 1983 советским истребителем корейском авиалайнере KAL 007, ужасах голода в Эфиопии и растущем числе жертв ужасного землетрясения 19 сентября 1985-го в Мехико — но все это менее важно, чем то, что «Princess Di is wearing a new dress» («У принцессы Дианы новое платье»). (После трагической смерти Принцессы Уэльской 31 августа 1997 года текст песни зазвучал несколько по-иному. — Дж. М.)

Уже в 1986-м судьбоносная строчка обращала на себя внимание — во многом благодаря небольшой хитрости, заставившей ее звучать как объявление по радио. Запоминающимся оказался и синтезаторный рифф из пяти нот, ведущий к не менее простому и при этом волнующему бриджу: «You can't change the world / But you can change the facts / And when you change the facts / You change points of view / If you change points of view / You may change a vote / And when you change a vote / You may change the world» («Нельзя изменить мир, но можно изменить факты; изменив факты, можно изменить взгляды; изменив взгляды, можно изменить результаты голосования; а изменив результаты голосования, можно изменить мир»).

Мартин Гор: Все ударные в «New Dress», кроме тех, что в бридже, были созданы на старом аналоговом синтезаторе «ARP 2600».

В «Sometimes», еще одной запоминающейся фортепианной балладе, чем-то похожей на «Somebody», Гор звучит совсем как Арт Гарфанкел в песне «Bright Eyes». Из-за обилия студийных эффектов его голос будто доносится из глубины просторного собора, и каждая фраза порождает эхо.

Пол Тинджен из «МТ» заострил внимание на «индустриальных звуках и обработанном вокале» песни «It Doesn't Matter Two»: «В музыкальном плане она до боли напоминает американского композитора-минималиста Филипа Гласса — настолько, что попахивает плагиатом».

«Возможно, какое-то небольшое влияние на нас Гласс действительно оказал, — сказал Гор, — хотя я почти не слушаю такую музыку. Но это ни в коей мере не было пародией — все было вполне серьезно».

В британском чарте «Black Celebration» добрался до третьей строчки — таким образом, все альбомы группы непременно попадали в десятку лучших. С выхода первой пластинки прошло пять лет, и за это время «Depeche Mode» превратились в альбомно-ориентированную группу, подобно динозаврам рока вроде «Pink Floyd». Грядущий тур закрепил эту позицию.

Представьте, как выглядели наши выступления для американцев — они же никогда ничего подобного не видели. Они привыкли к рок-группам. Сами понимаете, то, что делаем на сцене мы, было им в новинку.

Энди Флетчер, 1998

Достаточно взглянуть на маршрут британских гастролей «Depeche Mode» марта-апреля 1986-го, чтобы осознать тогдашние масштабы их популярности. В числе тринадцати шоу было выступление в зале Шотландского центра для выставок и конференций в Глазго (10 000 мест), два концерта в бирмингемском Национальном выставочном центре (12 000 мест) и два на арене Уэмбли. Все это говорило не только о любви британцев к «DM», но и об их растущей популярности в качестве стадионной группы.

Поскольку на своих концертах «Depeche Mode» по-прежнему не могли обойтись без фонограммы — в случае с «Black Celebration Tour» она проигрывалась на двух восьмидорожечных магнитофонах «Tascam 38», — участников группы часто спрашивали, не надоело ли им воспроизводить раз за разом одни и те же партии. «Да, это довольно скучно, — признал Мартин Гор. — Но поклонникам так нравятся концерты, что мы считаем себя обязанными продолжать дело».

Дэйв Гаан справлялся с гастрольной скукой в лучших традициях рок-звезд. Рецепт, по его словам, заключался в бутылке бренди до... и после каждого выступления. «Некоторые группы утверждают — чтобы справиться с гастрольной тоской, им необходимы наркотики, — так вот, это чушь собачья, — сказал он журналисту „Melody Maker" в 1984-м. — Это все отголоски семидесятых, когда музыкантам вроде как полагалось постоянно быть обдолбанными».

Судя по сказанному Гором в разговоре с Дэнни Келли из «Melody Maker», он тоже не особо стремился к трезвости: «В целом гастроли — штука крайне скучная. Обычно мы, ну или некоторые из нас, по вечерам не сидят в гостинице, а активно выпивают и хорошо проводят время. Я знаю, все рок-группы так делают. Просто приятно — пойти куда-нибудь и напиться так, что ноги не держат».

В обязанности, по всей видимости, более уравновешенного Алана Уайлдера теперь входила работа с фонограммой. «Если кто-то из участников хочет задачу посложнее, я ему ее даю, — сказал он Бобу Доэршуку в интервью для „Keyboard". — Например, себе я, как правило, даю самые сложные партии. Я чаще играю синтезаторные риффы, чем что-то более простое, потому что мне не нравится скучать на концертах».

Уайлдер по-прежнему видел в использовании фонограммы больше плюсов, чем минусов: «Можно быть уверенным, что звучать все будет отлично и все под контролем. С другой стороны, изменить сет очень сложно — мы не можем в один прекрасный вечер перед концертом просто решить поменять что-то на фонограмме — то есть решить-то мы можем, но вот технически это трудновыполнимо».

Тем не менее после первых концертов «Black Celebration Tour», когда неоднозначная реакция публики на «Неге Is The House» (в отличие от альбомной версии, здесь вокалистом выступал Гэан) побудила «Depeche Mode» переключиться на «New Dress», сет пришлось изменить именно перед очередным выступлением.

Алан Уайлдер: Наши концерты — не просто качественное и хорошо организованное воспроизведение альбомных треков. У нас действительно хорошие шоу — одни из самых интересных на данный момент. Во-первых, у нас всегда хороший звук, потому что все идет через аудиосистему. Во-вторых, у нас очень объемный вокал за счет многочисленных вокальных гармоний. И в-третьих, мы много внимания уделяем оформлению сцены и освещению.

Уайлдер позволил себе возразить одному из интервьюеров, сказавшему, что сценические эффекты остались теми же, что и в предыдущем туре: «Мы работаем с Джейн Спирс, которая разработала оформление для двух предыдущих туров. Возвышения, на которых мы стоим, внутри пустые, и в них можно спрятать провода, штекерные панели и прочий хлам, который незачем выставлять напоказ. Там даже человек поместится — собственно говоря, во время концертов на сцене действительно спрятаны несколько человек.

Кроме того, у нас теперь есть настил, специально приспособленный для того, чтобы Дэйв мог танцевать и не боялся поскользнуться — в прошлый мы играли на сценах с самым разным покрытием, и иногда возникали проблемы. Вообще, в новом сете многие элементы оформления надувные и наполнены гелием. Когда мы об этом впервые услышали, нам это показалось глупым, но оказалось, что выглядит оформление отлично. Короче, все устроено очень практично».

Но как ни старайся, не бывает так, чтобы всегда все шло гладко. «У нас есть задник, который в определенный момент должен опускаться, — сказал Уайлдер. — Вообще это очень яркий эффект, но только если правильно сработает — потому что если задник опускается только наполовину, то выглядит он очень смешно».

Пол Мэзер из «Melody Maker» положительно отозвался об одном из триумфальных выступлений на арене Уэмбли: «С того самого момента, когда сверху, подобно большому шифоновому платку, спустились черные занавеси, а с пареньком передо мной случился припадок, и до второго выхода на бис (игралась, скорее всего, „Just Can't Get Enough" или „More Than A Party" — Дж. М.) спустя час с лишним, „Depeche Mode" выдавали первосортный электропоп, умный и одновременно сексуальный».

Согласно наблюдениям Эдриана Мэддокса все в том же «Melody Maker», 4 апреля посетившего шоу в «Мейфилд-Лежер-Центре» в Белфасте, Дэйв Гэан успел «мастерски овладеть искусством движения задом во время танца». Оказавшиеся в задних рядах могли наблюдать за движениями обтянутыми кожей гэановскими бедрами на огромном экране, закрепленном над сценой. Мэддокс не удержался от комментария по поводу одеяния Мартина Гора: «Приятель Гаана, Гор — единственный помимо него участник группы, который периодически спускается со своего пьедестала. Он поизвращеннее Дэйва — на нем дизайнерские наручники и эсэсовские ботинки, а на груди, похоже, обрывки нижнего белья его подружки».

Мэзер даже назвал Гора «истинной жемчужиной шоу» — из-за того, что тот вел себя, как «нечто среднее между смущенной девственницей и садо-мазохистом со стажем».

Даже ди-джей «Radio One» Джон Пил, слывший ярым сторонником альтернативной музыки, признал выступление группы на арене Уэмбли более чем достойным: «Если уж нам необходимы группы, которые смогут собирать полные стадионы по всему миру, то пусть они будут похожи на „Depeche Mode"».

Успех «Depeche Mode» в Великобритании был тем удивительнее, что они по-прежнему упорно строили выступления на одних синтезаторах. Алан Уайлдер без тени смущения говорил об этом журналу «Keyboard»: «На сцене мы предпочитаем ограничиваться синтезаторами и драм-машинами, поскольку сейчас уже мало кто так делает. Даже те группы, которые начинали в одно время с нами, успели отказаться от такого подхода. Можно сказать, что мы остаемся верны традиционным электронным инструментам просто потому, что они позволяют нам выделяться из толпы».

Впоследствии о том же говорил Энди Флетчер: «Мы продолжали играть электронику, несмотря на то что к середине восьмидесятых, благодаря „U2", рок снова набрал силу, электронные группы вроде „Human League" превратились в обычные, а выражение „электронная музыка" расценивалось как ругательство».

К 14 апреля, когда «Black Celebration Tour» добрался до «Интернешнл-центра» в Борнмуте, в продажу уже поступил новый сингл, «А Question Of Lust», a «Smash Hits» успел вынести свой вердикт: «Слово „похоть" в названии и обнимающаяся пара на обложке наводят на мысль, что в песне будет хотя бы намек на непристойность, но нет! Никакого стриптиза. Лязгающие звуки вступления сменяются текучей и меланхоличной мелодией. Хриплый, с придыханием голос поет о любви, а не о похоти — это слово использовано лишь для рифмы. Прелестно, печально — и абсолютно пристойно! Ну не надувательство ли».

Одну особо рьяную немецкую фанатку настолько возмутил тот факт, что какая-то неизвестная девушка имела наглость поцеловать Алана для фото на обложке сингла, что она даже написала об этом в журнал «Bravo» «Не переживай, — заботливо отвечал ей ведущий рубрики. — Мы говорили с фотографами из английской компании „Ashworth" и можем тебя заверить, что на обложке Алана нет. Снимок делался в спешке, поэтому пришлось задействовать первых попавшихся юношу и девушку, Гэри и Никки. Хотя, надо признать, в профиль Гэри действительно похож на Алана».

С возрастом «Депеши» начали получше разбираться в печатных изданиях и уже меньше доверяли подростковым журналам типа «Bravo».

Алан Уайлдер: В какой-то момент «DM» перестали появляться в «Smash Hits», «Bravo» и прочих подобных журналах — потому что группа из этого выросла и захотела избавиться от имиджа «детской».

Обладателем упомянутого «Smash Hits» «хриплого голоса с придыханием» был Мартин Гор. «Определить, который из двух голосов будет лучше звучать в той или иной песне, обычно было несложно, — утверждал Алан Уайлдер. — Как правило, для баллад больше подходил голос Мартина, а для треков пожестче — Дэйва».

Тем не менее не все журналисты их различали. «Для песни, написанной мужчиной в кожаной юбке, „Lust" — вещь серьезная, — писал Дэвид Квонтик из „NME", наградивший „A Question Of Lust" титулом „сингл недели". — Дэйв Гаан доказал, что его голос может быть разным. Звучание „Dep Mode" при этом остается прекрасным — эти парни лучше, чем кто-либо, знают, как работать со звуком».

Ту же ошибку совершила Кэролайн Салливан из «Melody Maker»: «С каждым релизом я все больше убеждаюсь, что единственное, что может помешать восхождению группы к вершинам славы, — это неизбывная угрюмость вокалиста Дэйва Гэана. Рецензент поумнее наверняка разглядел бы в этом безжизненном голосе признаки чувствительности его обладателя, но все, что слышу я, это отличная песня, испорченная скучным и унылым бормотанием Гэана».

От всех остальных любовных баллад восьмидесятых «А Question Of Lust» отличала фирменная депешмодовская технология производства.

Алан Уайлдер: Основное внимание — на очень живом бите в духе Фила Спектора. Трек проникнут духом экспромта и включает звук кастаньет, созданный при помощи мячика для пинг-понга, а также струнное «памм», источник которого — традиционный венгерский инструмент, немного похожий на цитру. В то время он нам очень полюбился, и мы использовали его в нескольких песнях, включая «Master And Servant» и «People Are People». Никто не знал, как он называется, но мы его называем «хангом» («hung» — очевидно, от «Hungary» — англоязычного именования Венгрии).

Вскоре Флад показал нам свой ремикс «А Question Of Lust». К нашему удивлению, половина изначальных звуков на треке отсутствовала. Позже выяснилось, что люди из «Mute Records» прислали Фладу только одну из двух мультитрековых катушек! Думаю, наше раздражение можно было понять.

По слухам, большим фанатом «А Question Of Lust» был не кто иной, как Джордж Майкл, которому песня понравилась настолько, что в какой-то момент он даже захотел записать кавер-версию. По забавному совпадению, в своих рассуждениях о падении продаж синглов «Depeche Mode» Гор не лучшим образом отозвался о бывшем солисте «Wham!»: «Многие наши синглы не крутят по радио — „Blasphemous Rumours" например. Даже песни вроде „Shake The Disease" не включают в ротацию — из-за названий. Кажется, никто не понимает, как трудно сделать сингл. Вот взять, к примеру, Джорджа Майкла. Да, он сделал себе имя. Но стала бы песня „Careless Whisper" таким хитом, если бы исполнял ее, скажем, какой-нибудь малоизвестный итальянский певец? Да даже если бы мы ее записали, она не стала бы хитом — ее назвали бы скучной. Она популярна только потому, что спел ее Джордж Майкл. Вот нашу „А Question Of Lust" назвали унылой, а на самом деле это отличнейшая баллада».

В снятом Клайвом Ричардсоном клипе Мартин Гор предстал вполне прилично одетым — по крайней мере, в тех фрагментах, что были сняты во время концерта на дублинском стадионе «Ар-Ди-Эс». В общем, обошлось без рваного нижнего белья, хотя Алан Уайлдер утверждает, что в самом начале клипа Гор появлялся почти голым: «Мы были в каком-то клубе, и Мартин, как обычно, ухитрился раздеться. У Клайва Ричардсона, режиссера, была с собой камера, так что все оказалось на пленке».

Если бы бритоголовый охранник Андре, которого тоже запечатлела беспристрастная камера Ричардсона, не предпринял срочных мер, возможно, Мартин довел бы дело до конца!

Сингл «А Question Of Lust», би-сайдом которого служила «Christmas Island», атмосферная композиция, на концертах «Black Celebration Tour» исполнявшая роль вступления, постигла судьба его предшественников. Пластинка ненадолго попала с тридцатку лучших синглов и вовсе исчезла из чарта, продержавшись там всего пять недель. Не спасли даже традиционная двенадцатидюймовая версия, включавшая «А Question Of Lust: Minimal Mix», а также живые записи «People Are People» и инструментальной «It Doesn't Matter Two» с концерта 29 сентября 1984-го в ливерпульском «Эмпайр», как не спасла положения вылущенная ограниченным тиражом кассета (да не простая, а с буклетом и значком), на которой присутствовал и уже упоминавшийся ремикс Флада, незатейливо названный «Flood Mix», и еще три живых трека.

В Штатах сингл вышел 28 мая и вовсе не попал ни в какие чарты — возможно, потому, что сам альбом поступил в продажу раньше.

Тем не менее на концерты «Depeche Mode» американцы валили толпой. «Все билеты были распроданы в считанные минуты, — с удивлением вспоминал Энди Флетчер. — Странная вышла ситуация: ни один наш альбом в Америке не попадал даже в Топ-40, зато на концерты приходило по тридцать тысяч человек».

Мартин Гор: Хоть «Black Celebration» и неплохо пошел в Штатах, все равно выходило, что продажи билетов превышали продажи пластинок. Куда бы мы ни приехали, мы собирали полный зал — выглядело это странно.

Ситуация и в самом деле была удивительной. Европейская синтезаторная группа, чей последний альбом не поднялся в биллбордовском чарте выше девяностой строки, едет в Америку на гастроли и дает двадцать девять концертов, причем устраивает три аншлага подряд в престижном нью-йоркском «Радио Сити Мьюзик Холл», рассчитанном на 5 900 человек, два аншлага в «Ред Роке Амфитеатре» в Денвере, штат Колорадо, вместимостью 9 ООО, и завершает турне двумя шоу под открытым небом в «Ирвин Медоуз Амфитеатре» в калифорнийском Лагуна-хиллс 14 и 15 июля. Чего и говорить, не самое обычное явление.

Алан Уайлдер подвел итог этому неожиданному прорыву: «Мы съездили в турне, и оно вышло весьма успешным, особенно в Америке, где у нас, похоже, поменялся статус — от небольших клубов мы перешли к очень немаленьким площадкам. Начиная с того момента, события развивались стремительно».

Энди Флетчер: Американские радиостанции только начинали крутить современный рок, и мы пришлись кстати. Впервые американцы начали слушать что-то, кроме «Journey», «Aerosmith» и тому подобной музыки. Мы думали, у нас нет шансов, но и нам нашлось место. Потом из всего этого родились такие группы, как «Nirvana» и «Pearl Jam». Они звучали совершенно не так, как мы, но говорили, что именно мы заставили их писать альтернативную музыку.

Алан Уайлдер: Кажется, мы воплощали предмет желаний белых американских подростков из семей среднего класса. Им нужна была группа с достаточно понятной, но не совсем традиционной музыкой — такая, которая смогла бы обрести много поклонников и при этом подорвать какие-нибудь устои.

В начале августа 1986-го состоялись последние концерты «Black Celebration Tour» — пять шоу под открытым небом в жарких Франции и Италии. Выступив перед тремястами тысячами людей за четыре месяца, «отвратительно загорелый» Дэйв Гаан в одиночку встретил первую годовщину свадьбы на сцене огромной «Арены Де Фрежюс», расположенной между Ниццей и Каннами. «Мне пришлось отмечать одному, потому что Джо с друзья ми улетела на Ибицу», — мрачно сообщил Гэан журналисту Робу Ньютону, сопровождавшему группу в поездке.

«Джо потрясающая, — продолжал преданный муж. — Она все для меня делает. Просто удивительно, насколько она организованная. Правда, ей не нравится, когда я далеко. К концу первой европейской части тура у меня началась жуткая депрессия. Я просто хотел домой. Я все время ходил угрюмый, потому что, хоть я и обожаю свою работу, от нее очень устаешь и физически, и душевно».

Как ни странно, Дэйв заметно оживился, когда речь зашла о детях: «В этом году мы часто об этом подумывали. Вообще-то мы и до свадьбы об этом думали, но тогда было не лучшее время».

Ньютон имел возможность воочию убедиться, каким сложным делом может быть организация шоу «Depeche Mode». В частности, он стал свидетелем того, как несколько членов персонала с огромным трудом пытались передвинуть огромный ящик с одеждой Гаана.

Из-за того, что его фирменный кожаный прикид постоянно приходилось обновлять («Мой костюм каждый раз промокает насквозь, и кожа твердеет. Пять концертов, и нужен новый!»), на сцене «Арены» Гэану пришлось заменить его на куда менее стильный белый хлопок. Группа поддержки «Eyeless In Gaza» не смогла выступить, и на разогреве вместо них экспромтом сыграл дуэт «The Blah Brothers», состоявший из концертного менеджера «Depeche Mode» Дэрила Бамонте и еще одного участника команды, назвавшегося Нобби. Робу Ньютону дуэт не понравился: «К несчастью, выступление похоже на хилый закос под „Blancmange". Во всех песнях одинаковый ритм и визжащий саксофон, а голос вокалиста звучит так, будто у него в горле гигантские отложения цемента».

Как назло, буквально через пятнадцать минут после начала выступления «The Blah Brothers» приехали сами «Eyeless In Gaza» — они узнали о своем выступлении за день до концерта, будучи в центральной Англии, и тут же двинулись в путь, но на концерт все же не успели. Надо ли говорить, что особой радости они не испытали.

Гэану пришлось нелегко. Мало того, что шутники из числа персонала обклеили один из помостов на сцене порнографическими картинками в надежде, что, внезапно увидев такое во время концерта, солист «Депешей» собьется, так еще и нога болела вследствие травмы — надо сказать, не производственной: «Я очень сильно напился и вернулся в отель только в четыре утра. Свалился на кровать, потом захотел в туалет, пошел в ванную и в итоге заснул, сидя на унитазе. Около часа спустя я попытался встать, но поскользнулся на полотенце и спиной вперед грохнулся в душевую кабинку. Я позвал Джо, и она перетащила меня обратно в постель. Я украдкой взглянул на свою лодыжку и чуть не умер — она распухла до размеров слоновьей».

К счастью, тур был близок к завершению, и вскоре героическому вокалисту наконец удалось отдохнуть — но сначала пришлось поучаствовать еще в одной пьянке в гастрольном автобусе по пути в Канны. Как доложил Ньютон, в какой-то момент явно нетрезвый Мартин Гор истерически заорал: «Хотите матерьяльчик для „Smash Hits"? Да пожалуйста! Из-за того, как я одеваюсь, все думают, что я гей — так вот, гей тут не я! В „Depeche Mode" только один гей, и все мы знаем, кто он!» Палец Гора указал на дико покрасневшего Флетчера, который предпочел тихонько соскользнуть на свое сиденье.

Шикарный автобус «Depeche Mode» ехал в Италию вдоль побережья Франции, мимо дорогих курортов, но изнуренным пассажирам было все равно. Ньютон добавил к списку выходок группы еще одну — показанное Уайлдером не вполне приличное частное домашнее видео, изображавшее «ужасающую берлинскую гримерку, отключение электричества в Вашингтоне и вечеринку в доме Элисон Мойет в Лос-Анджелесе, на которой присутствовал весело скачущий Мартин Гор, одетый в прозрачное черное трико».

Наверняка в комнате склонного к накопительству Уайлдера, за семью замками, хранится копия этой записи — вероятно, как признается Алан, она лежит в «гигантском сундуке с тысячами газетных и журнальных вырезок, начиная с 1978-го, фанзинами, наградами, старыми частными видеозаписями „DM", тысячами старых фотографий группы, огромной коллекцией фирменной атрибутики и прочих сокровищ вроде моих сценических нарядов — вот уж что всегда способно рассмешить».

Буквально за пару дней до завершающего концерта 11 августа в Анси «Depeche Mode» выпустили «А Question Of Time», песню, чья ритмическая линия была позаимствована из «Black Celebration» и переработана «микс-мастером» Филом Хардингом. Алан Уайлдер объяснил, что за сэмплы использовались в песне: «„Пыхтящий" гитарный звук получился из записи ударов по пружине. Часть басовой партии — удары рукой по концу пылесосного шланга. Все звуки были пропущены через гитарный усилитель для придания им силы и характера».

«А Question Of Time» стала последней записью группы, выполненной в студии «Hansa», и закрыла очередную главу в истории группы. Дэйв Гэан отдал должное Гарету Джонсу: «До знакомства с Гаретом мы никогда ни с чем подобным не сталкивались — нам не доводилось носиться по студии, размещая повсюду микрофоны. Нам самим никогда не пришла бы в голову идея проиграть что-нибудь через усилитель или добавить дисторшн с помощью аудиосистемы. В Берлине мы часто занимались подобными вещами. Ставили большую аудиосистему на две тысячи ватт и прогоняли через нее разные куски песен. „А Question Of Time", например, мы прогнали целиком».

Уайлдер до сих пор не может забыть той сессии: «Обычно мы записывали вещи на самом верху здания „Hansa", в „Studio 4", но во время последней работы мы установили в главной, второй студии дветысячиваттную аудиосистему, чтобы прогонять через нее отдельные звуки — хотели добавить им мощи и запечатлеть атмосферу студии. Наша затея не слишком обрадовала владельца студийного кафе, которому пришлось три дня подряд терпеть прямо у себя над головой жуткий грохот. Бог знает, что он в отместку подмешивал нам в еду!»

Вскоре «А Question Of Time» достигла семнадцатой строки в чарте. Кстати, одну из строк оригинала она почему-то утратила. Алан Уайлдер предложил довольно правдоподобное объяснение: «Наиболее вероятная причина — желание сократить песню для удобства трансляции по радио, чтобы у достопочтенного „Radio One" было больше желания ее играть».

Последней удачей «Депешей», попавшей в первую десятку, был вышедший два года назад «Master And Servant». До его вершин новый релиз недотянул; тем не менее сингл оказался куда успешнее «А Question Of Lust». В выпуске «NME» от 16 августа 1986 Крис Лонг назвал синглом недели новое детище давнишних соперников группы, «The Human League»: «Спродюсированный Джимми Джемом и Терри Льюисом сингл „Human" — это попытка „The Human League" завоевать мир, и едва ли есть такой чарт, в который он не прорвется». Новому детищу «Depeche Mode» он уделил полстрочки: «Кажется, поклонникам „Depeche Mode" в последнее время хочется исключительно безжалостного жесткого бита. „А Question Of Time" довольно невразумителен. Просто очередной сингл „Depeche Mode"».

«Melody Maker» в том же месяце наградил «Human» титулом «возвращение года». О «Depeche Mode» тоже написали, на этот раз наблюдательно прокомментировав те предубеждения, с которыми коллективу приходится сталкиваться из-за своего бэзилдонского происхождения: «От любой другой группы, к примеру немецкой, которая одевается в кожаные миниюбки и занимается тем, что колошматит по листам рифленого железа, выдавая трогательную поп-музыку, молодежь просто писалась бы, но перед нами простые парни из Бэзилдона, и вместо того, чтобы боготворить ребят, их будут стыдиться». Дальше автор интересовался, «где же теперь тот паренек, который раньше писал все их песни».

Помимо стандартной двенадцатидюймовой удлиненной версии, группа решила выпустить «А Question Of Time» в специальном издании. Двенадцатидюймовка вышла ограниченным тиражом в августе 1986-го и включала новые ремиксы: «А Question Of Time (Newtown)» и «Black Celebration (Black Tulip Mix)», а также несколько записей недавних живых выступлений.

Несмотря на восторг, с которым встречала «Depeche Mode» американская публика, синглы в Америке по-прежнему шли плохо. «А Question Of Time», выпущенный 3 сентября, просто провалился. 22 октября, к удивлению «DM», их американский лейбл издал еще одну пластинку, поместив на первую сторону би-сайд «But Not Tonight», а на вторую — «Stripped».

Можно понять шок, испытанный Уайлдером, когда он узнал, что песня, отнявшая так много сил и времени, теперь служит лишь дополнением к треку, создание которого заняло буквально пару часов (хотя американцев можно понять. Дело в том, что «But Not Tonight» «засветилась» в молодежной комедии Джерри Креймера «Modern Girls» — к сожалению, посредственной и быстро забытой).

Не меньше оскорбило Уайлдера известие о том, что удлиненная версия «But Not Tonight», в Британии вышедшая только на двенадцатидюймовом издании «Stripped», в качестве бонус-трека просочилась и на американский компакт-диск «Black Celebration»: «Ее законное место — вторая сторона сингла „Stripped", и к тому же мне всегда казалось, что добавление бонус-треков на диск нарушает плавное течение альбома. Конечно, все сделано из-за заботы о покупателе и убеждения, что за свои деньги он должен получить как можно больше, но, по-моему, все треки следовало оставить там, где им полагается быть».

Винс Кларк вместе со своей новой группой тоже столкнулся со всеми странностями американского мейнстримового музыкального бизнеса: «На концерте в Лос-Анджелесе было порядка тысячи двухсот восторженных зрителей, а поскольку именно в Лос-Анджелесе располагаются офисы „Warner Brothers", на нас пришли посмотреть многие сотрудники компании. И вот мы все выпиваем за кулисами после выступления, и в комнату входит Энди Белл. Первое, что у него спросили: „Штопор не видел?" Второе: „А чем ты занимаешься?" И это после концерта, а не до!»

«Многое в Америке было для меня неожиданным, — рассказывал Кларк журналисту из „Melody Maker". — Наш инженер Флад (Марк Эллис) сказал нам, что в нью-йоркском отделении „Warner Bros" считали, что напрасно Энди делает свою сексуальную ориентацию столь очевидной, поскольку такое поведение может плохо отразиться на продажах. Однако когда мы были в Сан-Франциско, та же компания убеждала нас дать интервью крупнейшему штатовскому печатному изданию для гомосексуалистов, „The Advocate". Сплошное лицемерие».

Песня «А Question Of Time», точнее, загадочный клип на нее стал для «Depeche Mode» поворотной точкой — теперь к характерному звучанию добавился легко узнаваемый стиль, и все благодаря Антону Корбайну; когда-то он же снял группу для первой в их жизни обложки «NME». В видео «А Question Of Time», снятом на черно-белую кинопленку «Super 8», сюжет разворачивается вокруг таинственной личности в защитных очках, разъезжающей по американской пустыне на старомодном мотоцикле с коляской. Найденного младенца мотоциклист в итоге вручает Алану Уайлдеру.

Кстати, самого Уайлдера съемки этого клипа убедили в том, что работать с детьми — последнее дело: «Иногда приходилось снимать одно и то же часами, дожидаясь, когда же эти свертки... простите, дети сделают то, что от них требуется. А вокруг творился настоящий хаос: мамы, пеленки, игрушки и подгузники».

Несмотря на то что подержать ребенка в итоге довелось каждому из участников группы (клип завершается сценой, в которой одна малышка тянет Мартина за волосы, а он смеется), Алана в этом видео засняли несравнимо больше, чем остальных, — может быть, он просто был единственным, кто не проспал и явился на съемки вовремя?

«Вполне возможно, что никто, кроме меня, не согласился встать так рано, — рассуждает Уайлдер. — До места съемки было два часа езды, а явиться туда надо было на следующий день после концерта. Режиссеры всегда требуют, чтобы ты был на съемочной площадке в пять утра — просто из вредности!»

Антон Корбайн: «Depeche Mode» предложили мне взяться за клип на «А Question Of Time», и мне захотелось снять видео в жанре путешествия; они же предоставили мне полную свободу действий. Мне кажется, они были рады возможности не брать ответственность на себя.

Участники группы едины в своем отношении к вопросу видео. «Этот формат всегда давался нам с трудом, — признался Дэйв Гаан. — Обычно наше участие в клипах выглядело так: на всем протяжении съемок мы держались в тени и ни во что не вмешивались, а потом говорили: „Ой, смотрите, какая фигня получилась"».

Алан Уайлдер: Я знаю, в это сложно поверить, но все смены имиджа, предпринятые нами за эти годы, были нашим личным выбором, и до вмешательства Антона ни о какой целостности образа «DM» говорить не приходилось. Больше того, о некоторых ранних клипах и вспомнить стыдно. Режиссеры на нас просто практиковались — первым приходит на ум имя Джулиана Темпла. Конечно, с появлением Антона мы вздохнули свободнее — хотя актеры из нас по-прежнему не очень.

Мартин Гор: Первые наши опыты создания клипов были довольно неудачными. По-моему, некоторые режиссеры, увидев, какие мы юные и наивные, решали попросту поиздеваться над нами — посмотреть, на что им удастся нас уговорить, и выставить нас полными идиотами.

Дэйв Гэан: Нам правда был нужен кто-то, с кем было бы комфортно, и, как только мы с Антоном сели поговорить о наших идеях, стало ясно, что он отлично впишется в команду.

О своей роли Корбайн отзывался без особой застенчивости: «Думаю, до моего прихода никакой „упаковки" „Depeche Mode" попросту не имел. Разумеется, была музыка, но если речь идет о манере преподнесения, то здесь дело обстояло совсем плохо. По-моему, с моим появлением музыкальная и визуальная стороны слились воедино».

Дэйв Гэан: Когда мы с Антоном закончили первое совместное видео, «А Question Of Time», и посмотрели, что вышло, мы осознали — такие изменения пойдут нам на пользу. Антону до сих пор всегда удается правильно понять, что у нас происходит, и ненавязчиво придать тому, что мы делаем, определенный образ. Он подбирает к нашей музыке правильную картинку и цвет.

Энди Флетчер: Взгляните на нашу историю, и вы заметите, что именно с «Black Celebration» все начало получаться так, как надо. Во время работы над этим альбомом мы начали сотрудничать с Антоном Корбайном. Как видно из наших ранних клипов и фотографий, до того момента мы не управляли ситуацией, да и с имиджем у нас были проблемы. Но потом появился Антон, который взял на себя визуальную сторону дела, а мы сами в то же время продолжали расти в плане музыки, и вот тогда все пошло на поправку.

Помимо расплывчатой сюжетной линии, в клипе «А Question Of Time» присутствовали кадры штатовских выступлений группы в рамках «Black Celebration Tour», призванные продемонстрировать разработанное невероятно изобретательной Джейн Спирс сценическое оформление, в том числе диковинные устройства для перкуссии.

О новых изобретениях Алан Уайлдер поведал Бобу Доэршуку из «Keyboard»: «У нас на сцене, у заднего края каждого из трех помостов для клавишников, стоят такие штуки, с виду абстрактные объекты. На них закреплены контактные микрофоны. Ударяя по объектам, мы можем создавать самые разнообразные сэмплированные звуки. Наверное, большинство зрителей думает, что мы по этим штукам бьем понарошку, а все записано на фонограмму».

За подобным «ноу-хау» стоял довольно сложный технологический процесс, в ходе которого звук из микрофонов проходил через скрытую от глаз зрителей электронную ударную установку «Roland Octapad», откуда благодаря технологии MIDI попадал в два сэмплера «Akai S612» — они и преображали его в то, что в итоге слышала публика. На конечный результат Уайлдер смотрел просто: «Всем видно, что на сцене мы не стоим без дела, а работаем».

Таким образом «Depeche Mode» успешно применили к своему шоу элементы выступлений группы «Kraftwerk». Вскоре они начали собирать стадионы...

«Музыка для масс?» Ну, многие подумали, что именно подобным мы теперь и занимаемся. Мартин где-то увидел альбом «Music For The Millions» («Музыка для миллионов»), и нам название показалось довольно смешным — так и появилось название «Music For The Masses». Опять же, в итоге это действительно стало музыкой для масс — мы дали концерт в «Роуз-Боул» в Пасадене, ставший кульминацией нашей карьеры.

Энди Флетчер, 1998

«Мы не запаривались», — лениво ответил Энди Флетчер на вопрос Франческо Адинольфи из «Record Mirror» о том, чем занималась группа в первой половине 1987-го. На самом деле нельзя сказать, что с окончанием долгого тура в поддержку «Black Celebration» жизнь «Депешей» совсем замерла.

Мартин Гор променял берлинскую ночную жизнь, а заодно и роман с Кристиной Фридрих на квартиру в лондонском районе Мейда-Вейл. В ближайших планах Мартина была работа над материалом для нового альбома. Чета Гэан тоже не сидела без дела, и к тому моменту, когда участники группы собрались записывать очередную пластинку, Дэйв и Джо уже ожидали первенца.

Алан Уайлдер вместе с новой «семьей» — Джерри и Джейсоном Янг — успел переехать в Хэмпстед и теперь вынашивал собственные музыкальные планы, о которых поведал Бобу Доершуку в интервью для «Keyboard»: «Мне нравится быть самодостаточным; не хочу ни перед кем отчитываться. Я могу сам исполнять роли музыканта, продюсера и звукоинженера. Правда, заниматься этим я могу только в свободное время».

Уайлдер опробовал кое-что из оборудования «Depeche Mode» в своей шестнадцатидорожечной домашней студии. «У меня был мой „MiniMoog" и сэмплеры типа „Emulator", которые я одалживал у группы. Какое-то время я работал со встроенным секвенсором „Emulator II" — он был так себе, но выбора у меня тогда не было. Записывался я на четыре дорожки. В общем, поначалу все было устроено очень и очень просто».

Тем не менее именно так зародился «Recoil», сольный проект Уайлдера. В конце 1986 года «Mute» издал его мини-альбом «1+2», представлявший собой набор мастерски обработанных сэмплов из арсенала «Depeche Mode» в сочетании с другим материалом, созданным при помощи сэмплера «Emulator», а также синтезаторов «Roland Jupiter-8» и «PPG Wave 2». Пластинка была экспериментальной и вовсе не предназначалась для коммерческого выпуска.

«Что сказать про „1+2"? Я просто баловался в домашней студии, — говорит Уайлдер. — Это была демозапись на кассете, выполненная на четырехдорожечных магнитофонах „Fostex" или „Tascam". Она оказалась изданной только после того, как я показал ее Дэниелу Миллеру. Он спросил, могу ли я сделать из своих упражнений полноценную запись. На работу у меня не было времени, так что мы решили просто выпустить все как есть и забыть».

Как ни странно, кое-кому из музыкальных журналистов результат понравился. «Dance Music Report»: «Композиции на „1+2" полностью синтезаторные, но они совсем не похожи на поп-блуждания „Depeche Mode". Альбом по большей части инструментальный; здесь есть и традиционный ритм, но в целом музыка скорее атмосферная. Приятно видеть, что участники „DM" могут играть и кое-что посерьезнее обычной сладенькой музыки».

Алан Уайлдер: У меня не было времени всерьез заниматься альбомом. Нам казалось, что хорошо было бы выпустить хоть что-нибудь. Возможно, «1+2» не представляет для меня особой ценности потому, что в то время он был просто сайд-проектом.

Работа над новым альбомом «Depeche Mode» началась с долгого периода предварительной подготовки, во время которой шла обработка демозаписей Гора в домашней студии Алана. На этот раз Дэниел Миллер отошел от обязанностей сопродюсера, сославшись на трения, возникшие в процессе записи «Black Celebration».

На роль звукоинженера и продюсера, а также для усовершенствования звучания «Depeche Mode» с благословения Миллера был назначен Дэйв Бескомб, только что вернувшийся из «Real World Studios» после работы над альбомом Питера Гэбриела «So», разошедшимся по всему миру многомиллионным тиражом и включавшим мегахиты «Sledgehammer» и «Don't Give Up». Гарет Джонс весь год был занят сведением и продюсированием записей других музыкантов «Mute» — Холгера Хиллера из группы «Can», а также групп «Nitzer Ebb» и «Wire» в берлинской «Hansa».

Дэйв Бескомб родился в Честере. Он рос страстным меломаном и коллекционером пластинок и, кроме того, любил подбирать услышанную музыку на семейном пианино. Любопытно, что его первый опыт работы был таким же, как у Уайлдера: он работал оператором (и подавал всем чай) в студии, где в свободное время оттачивал свои умения в области звукозаписи. Хорошая репутация дала Бескомбу возможность поработать внештатным звукоинженером в нескольких студиях, а затем и обеспечила ему постоянное место в фулхэмской «Marcus Studios».

Именно в этой студии в 1983 году он в числе прочих работал над альбомом «Porcupine» группы «Echo And The Bunnymen», отлично встреченным критикой, но настоящим прорывом в его карьере стало участие в создании «Songs From The Big Chair» группы «Tears For Fears», альбома, который разошелся четырехмиллионным тиражом и весной 1985-го возглавил чарт «Billboard». Два сингла с альбома, «Everybody Wants То Rule The World» и «Shout», добрались до первой строки главного американского чарта и вошли в британскую пятерку лучших, а первый из них в 1986-м даже завоевал награду «Brit Award» в номинации «лучший сингл». «Для нас он образец инженера и продюсера, с радостью готового тринадцать дней кряду работать над одним звуком», — сказал о нем Мартин Фрай из «АВС».

По идее Бескомб должен был отлично сойтись с «Depeche Mode», группой, которая, по словам Дэвида Квонтика, «лучше чем кто-либо знает, как нужно работать со звуком». В реальности все вышло несколько иначе. «Пожалуй, ни в какой другой альбом „DM" не вложено столько нашей личной продюсерской работы, сколько в „Music For The Masses". При всем уважении к Бескомбу, звукоинженер из него куда лучше, чем продюсер, — пояснил Уайлдер. Грубо говоря, музыкальный продюсер выполняет ту же роль, что и кинорежиссер. Он должен представлять себе, как будет выглядеть запись в целом, стараться наилучшим образом использовать сырой материал, который ему дает музыкант, и именно продюсеру обычно доверяют принятие окончательного решения. Продюсеры бывают самыми разными: есть практики, которые даже умеют играть на некоторых инструментах, а есть совершенно немузыкальные, но с потрясающим творческим видением.

Задача звукоинженера — технически реализовывать идеи продюсера и музыкантов. Выглядит это примерно следующим образом.

Продюсер: „Я хочу, чтобы звук перуанской носовой флейты исчез вдали, а затем появился снова".

Звукоинженер: „Хм-м... О, знаю, я пропущу его через блок задержки 163457В, соединю со звуком бас-барабана, а потом искажу его, проиграв через вращающийся громкоговоритель и записав на три микрофона „072", развешенные вокруг".

Продюсер: „Сынок, не надо со мной умничать — если звучать будет хреново, я все равно забракую!"

Звукоинженер: „Как скажете, сэр".

Продюсер: „Вот и отлично. Эй ты, новенький! Принеси мне чашку чая, а потом пойди купи мне баллончик краски в клеточку. Да не забудь пропылесосить потолок, раз уж ты здесь"».

О названии нового альбома Флетчер говорит с характерным для «Depeche Mode» юмором: «Он называется „Music For The Masses" („Музыка для масс") — в этом есть ирония. Нам постоянно говорят, что нам надо делать более коммерческую музыку, поэтому мы его и выбрали». (Название может быть и саркастической шуточкой «для своих» в адрес Мартина Гора, раскритикованного товарищами за «некоммерческость» его демо к предыдущему альбому «Black Celebration». — Дж. М.)

Выпущенный в преддверии выхода альбома сингл «Strangelove» был записан в «Konk Studios» группы «The Kinks» в лондонском районе Хорнси. Эта песня известна тем, что ее было очень сложно свести, и по прошествии времени Уайлдер назвал оригинальный трек, изданный 13 апреля, «слишком хаотичным».

«Strangelove / Strange highs and strange lows / Strangelove / That's how my love goes / Will you give it to me / Will you take the pain / I will give to you / Again and again / And will you return it?» («Странная любовь, странные взлеты и падения. Такова моя любовь. Дашь ли ты мне ее? Примешь ли боль, которую я буду снова и снова тебе причинять, и ответишь ли тем же?»)

Реакция прессы на очередной горовский гимн жестокой любви была довольно вялой. Как и следовало ожидать, наибольшую активность проявил журнал «Smash Hits», чей интерес наверняка был подогрет роскошной вечеринкой в лондонском отеле «Кенилуорт» в честь выхода сингла, организованной Крисом Карром — именно его Миллер в 1982-м назначил представителем группы по связям с общественностью. Главным украшением приема, на котором присутствовали не только участники «DM», но и представители «Mute», был большой ярко-оранжевый громкоговоритель с надписью «BONG».

«Энди Флетчер выдал нашему журналисту секретную информацию, — отчитался журнал „Smash Hits". — „Сейчас всем весело, но не всегда так бывает, понимаете, — говорит он. — Работа есть работа, и иногда заниматься ей очень скучно. Ничего нет скучнее работы в студии. Если честно, я делаю ее только ради денег и еще воспоминаний..." После Флетчер с минуту хранит задумчивое молчание, а затем исчезает под столом (наверное, кусать людей за коленки). Через некоторое время к шалуну присоединяются несколько прелестниц из числа сотрудников звукозаписывающей компании, и уже никто не понимает, что происходит».

Вскоре публика имела возможность лицезреть Мартина Гора, удостоившегося в статье эпитета «больной на голову», за своим любимым развлечением — публичным раздеванием. Алан Уайлдер тем временем глушил темное пиво и жаловался журналистам: «На мой взгляд, это полнейший фарс. Вы, наверное, думаете, что мы отлично между собой ладим, и у нас всегда все „тип-топ". На самом деле мы постоянно ругаемся, вот такие мы люди. Да, звучит цинично, но я реалист».

Журналистов из «NME» никто на вечеринку не позвал. Через три недели после британского релиза «Strangelove» в журнале была напечатана рецензия, сетующая на отсутствие в песне «неуклюжей наивности, которая была такой важной составляющей обаяния „Depeche Mode"» и «любви к экспериментам», так ярко проявившейся в «„People Are People" с ее металлическим звучанием и бессмысленным текстом». Вердикт был суров: «„Strangelove" — очередная вылазка „Depeche Mode" на территорию групп типа „Soft Cell", но Мартин Гор никогда не узнает о темной стороне любви столько, сколько знает Марк Алмонд, а голосу Дэйва Гэана не хватает порочности, без которой в этом деле не обойтись».

Соррел Даунер из «Melody Maker» тоже осталась недовольна: «Конечно, сингл прекрасно спродюсирован, а аранжировка и характерный глубокий вокал безупречны, но куда подевались все их невероятные идеи? В прошлый раз они увлеклись фетишизмом. Пора бы им придумать что-нибудь новое».

Мартин Гор: Я часто пишу песни о любви и взаимоотношениях, а секс — просто одна из граней всего этого. Только в одной или двух песнях речь заходит о садомазо. В то время я часто ходил в подобные клубы, просто из интереса. Я никогда серьезно не увлекался подобными вещами.

Как и его предшественник «А Question Of Time», сингл «Strangelove» добрался до семнадцатой строки марта, а через три недели вовсе исчез оттуда.

Алан Уайлдер: Ничего удивительного — схема осталась все той же. Фанаты «DM» настолько нам преданны, что спешат купить новую запись в первую же неделю после выхода, что дает высокую позицию в чартах, особенно если сингл появляется до, а не после выхода альбома. Удержаться на той же строке в последующие несколько недель сингл уже не может, поэтому его нечасто ставят на радио, и вскоре он совсем выпадает из чартов, а широкая публика не успевает его заметить. Весь цикл составляет три-четыре недели. Это просто тенденция, которую нам теперь очень сложно изменить. Сравните с «Just Can't Get Enough»: он провел в чартах недель восемнадцать.

В угоду ненасытным фанатам, с нетерпением дожидающимся выхода нового альбома, были выпущены две двенадцатидюймовки с разными подборками ремиксов: в их числе были «Strangelove (Blind Mix)» Дэниела Миллера, а также «MIDI Mix», который обязан своим названием, да и самим фактом своего существования, цепочке непредвиденностей.

Алан Уайлдер: Он так называется потому, что во время записи все настройки MIDI внезапно сбились и инструменты заиграли не то, что надо. Кто-то из нас решил — неплохо бы выпустить подобную музыку. В итоге мы слегка поприукрасили результат и впихнули его на изданную ограниченным тиражом двенадцатидюймовку в качестве ремикса. Впрочем, сейчас меня одолевают сомнения по поводу мудрости этого решения.

Зато не приходится сомневаться в мудрости решения привлечь Антона Корбайна к созданию очередного клипа. «Strangelove», еще один характерный зернистый черно-белый ролик, был снят в Париже, поскольку именно там на Авеню-де-ля-Бель-Габриель, в студийном комплексе «Studio Guillaume Tell», велась запись «Music For The Masses».

Алан Уайлдер: В качестве места съемки Антон выбрал Париж, а на одну из ролей назначил свою подругу, Нассим. С тех пор использование в клипах особей женского пола стало его характерным приемом.

Видео вышло несколько сюрреалистичным. В руках участников группы периодически оказываются большие мегафоны с надписью «BONG 13» — каталожным номером сингла, — а статистка Нассим тем временем резвится в спальне, демонстрируя различные степени обнажения. Как и в предыдущем видео, в конце клипа серьезные мины «Депешей» сменяются улыбками.

Дэйву Гаану работы в «Studio Guittaume Tell» запомнилась в том числе «невероятной» наглостью французских поклонников «Depeche Mode»: «Они просто сидели снаружи, и когда кто-то из нас выходил, тут же наскакивали с вопросами (изображает французский акцент): „Это биль он? То, что ми услишаль, и есть сингль? Ваш новий сингль, да?" А еще был один дико странный парень, который буквально день и ночь сидел у входа в наш отель. Он ни разу не пытался с нами заговорить, просто все время фотографировал. На нем была армейская куртка, и мы думали, что он собирается нас взорвать или типа того, поэтому перед выходом из отеля мы спорили, кому первому выходить. Чудной тип».

Надо сказать, Флетчеру город на Сене показался вовсе не таким прекрасным, как принято считать: «Парижский район, в котором мы остановились, окрестили „городом какашек", потому что там у всех были собаки, которые всюду гадили. По-моему, „город какашек" — это еще мягко сказано!»

К тому времени, как видео «Strangelove» начали крутить европейские телеканалы, «Depeche Mode» с Дэйвом Бескомбом уже сменили парижскую студию на расположенный в датской глуши крупнейший звукозаписывающий комплекс Скандинавии — «PUK Studios», где вместе с Дэниелом Миллером приступили к сведению альбома. К услугам музыкантов были две светлые и исключительно хорошо оборудованные студии, четыре квартиры, большой крытый бассейн с подогревом, солидная джакузи, сауна, солярий, тренажерный зал и стол для бильярда; надо ли говорить, что сводить «Music For The Masses» было сущим удовольствием.

Впоследствии на вопрос о лучших звукозаписывающих студиях, где ему доводилось работать, Алан Уайлдер наряду с берлинской «Hansa» назвал именно «PUK». Памятуя о том, как затянулась работа над предыдущим альбомом, и не желая на этот раз выбиваться из сроков, во главу угла он поставил дисциплину, но и о развлечениях не забывал. «Я регулярно наведывался в бассейн, тренажерный зал и сауну — обычно перед началом работы, — вспоминал Уайлдер. — Иногда, когда мне хотелось побыть одному, я отправлялся в долгие поездки по датской глубинке на арендованной машине. Ночной жизни там почти нет, но порой мы все же ездили в ближайший город, где были клубы; дорога занимала около часа».

Как-то музыканты решили немного отдохнуть и мирно порыбачить в окрестностях студии. Их покой был грубо нарушен незваным гостем — свирепым быком. «Мы предпочли спастись бегством, но не заметили, что ограда вокруг поля под напряжением, — говорит Флетчер. — Нас неплохо тряхнуло, когда мы в нее врезались!»

Как раз встряска группе не помешала бы: работа над альбомом требовала энтузиазма, которого у участников не наблюдалось. «Охарактеризовать стиль записи пока сложно, но песни отличные и различаются по настроению, — сказал Энди Флетчер Франческо Адинольфи из „Record Mirror". — Мы записали пятнадцать треков, из которых в альбом попадут девять или десять».

Но, как обычно, в реальности все оказалось сложнее...

Своим приездом в Данию Дэниел Миллер показал, что и не думает прекращать тесное сотрудничество с «Depeche Mode», несмотря на проблемы, возникшие при сведении предыдущего альбома. На этот раз совместная работа началась с переработки «Strangelove» для «Music For The Masses». У Миллера уже был готов собственный «Blind Mix», и все сошлись на том, что его элементы должны войти в альбомную версию. Конечный результат, таким образом, был помесью миллеровского творения, которое затем вышло на двенадцатидюймовке, с оригиналом, выпущенным на семидюймовке до начала сведения альбома.

«Strangelove» — не единственная песня, с которой пришлось изрядно повозиться. На компакт-диск «Music For The Masses» в качестве бонус-трека попала версия «То Have And То Hold», озаглавленная «То Have And То Hold (Spanish Taster)». (Среди прочих бонус-треков были инструментал «Agent Orange» с выпущенной ограниченным тиражом двенадцатидюймовки «Strangelove», и два трека, предназначенных для следующего двенадцатидюймового сингла «Depeche Mode» — «Never Let Me Down Again (Aggro Mix)» и «Pleasure, Little Treasure (Glitter Mix)». — Дж. M.) Возникает вопрос: как оказались на диске две версии одной и той же песни?

Если верить Алану Уайлдеру, причиной была присущая группе музыкальная гибкость: «Все очень просто. Мартин, как обычно, предложил свое демо, и песня мне понравилась, а вот оригинальная задумка показалась слишком легковесной для общего настроения альбома, и я сделал ее более мрачной и атмосферной. Так появилась основная, альбомная версия песни. Мартин, однако, очень привязался к своему попсовому демо и сказал, что хочет записать и эту версию тоже, — и получился „Spanish Taster". Нам не пришлось спорить друг с другом, отстаивать свои идеи — просто мы с ним по-разному видели песню, и он хотел включить свою версию в альбом. Думаю, лучшей иллюстрации к музыкальным различиям между мной и Мартином и не придумать».

С остальными демозаписями Гора, которые Уайлдеру захотелось улучшить, было проще: сочинитель и аранжировщик почти всегда могли договориться. Лучшим примером такого сотрудничества стал следующий сингл «Depeche Mode», «Never Let Me Down Again». Изначально сингл «собрали» у Уайлдера дома, а затем его структуру решено было изменить, чтобы подчеркнуть припев — в этом смысле песня не отличалась от других совместных творений Алана и Мартина, но, по словам Алана, она «просто напрашивалась стать синглом и требовала аранжировки в стиле „Stripped"».

Впоследствии «Never Let Me Down Again» заняла особое место в концертном сете группы, во многом благодаря живым партиям — в том числе узнаваемому горовскому гитарному риффу с рядом наложенных эффектов. Также в аранжировке были использованы настоящие оркестровые звуки и сэмплы сочных ударных «Led Zeppelin», призванные добавить фонограмме еще больше веса. Результат звучал практически как гимн, а текст давал даже больше возможностей трактовки (в том числе неправильной), чем остальные композиции: «We're flying high / We're watching the world pass us by / Never want to come down / Never want to put my feet back down on the ground» («Мы летим в вышине, а мир проходит мимо. Я хочу никогда не спускаться на землю»).

Сингл вышел 24 августа. «Не удивлюсь, если в „Never Let Me Down Again" замешаны наркотики, — уже через несколько дней изгалялся какой-то писака из „NME". — Сами послушайте: „Гт taking a ride with ту best friend/I hope he never lets me down again" („Прокачусь с лучшим другом. Надеюсь, он больше никогда меня не подведет"). Звучит оч-чень любопытно, особенно строчки про „safe as houses, as long as I remember who's wearing the trousers" („в полной безопасности, пока я не забыл, кто тут главный"). Сержант, приведите-ка собак-ищеек...»

Алан Уайлдер со свойственной ему мудростью отказался быть втянутым в споры озадаченных слушателей, но дал понять, что не все ему нравится в поведении товарища по группе. «Я не могу отвечать за песни Мартина — об их значении я знаю не больше, чем вы. За образ его жизни я тоже не отвечаю, так что, если хотите узнать ответ, спросите у него самого».

«Smash Hits»: «Моды» часто выдают подобные песни, но эта не похожа на все остальные — она, ну, в общем, жутковатая. От некоторых элементов аранжировки, особенно от таинственных звуков хора, по спине ползут мурашки, а тут еще фраза «Promises me I'm as safe as houses / As long as I remember who's wearing the trousers» («Обещает, что я в полной безопасности, пока я не забыл, кто тут главный»). Би-сайд «Pleasure, Little Treasure» тоже заслуживает того, чтобы стать хитом дискотек.

«Never Let Me Down Again (Split Mix)» стал последним удлиненным миксом, к созданию которого приложили руку сами участники «Depeche Mode».

Алан Уайлдер: Перепоручение ремиксов другим людям стало необходимостью. К концу записи мы страшно выматывались, а кто-то со стороны мог заняться треком на свежую голову — нам так было удобно. Впрочем, оценив плоды стараний некоторых создателей ремиксов за последние десять лет, я пришел к выводу, что мы были правы с самого начала: лучше все делать самим.

«Не так эротично, как лучшая их вещь, „А Question Of Lust", — заключил тем временем Пол Мэтер из „Melody Maker", — но этот трек тоже обладает поразительной способностью ненавязчиво свести на нет любые ваши предубеждения».

Сопровождало песню еще одно запоминающееся черно-белое видео за авторством Антона Корбайна — действие разворачивалось вокруг необычного трехколесного автомобиля — «пузыря» (кое-кто из американских зрителей был поражен отсутствием второго заднего колеса), разъезжающего среди полей. Казалось, большая часть публики должна была принять новое творение «Depeche Mode» на «ура», однако, как ни прискорбно, сингл «Never Let Me Down Again» добрался лишь до 22-го места, а в конце сентября, через традиционные три недели, выпал из чарта.

Алан Уайлдер: Вообще, мы никогда не могли предугадать, что произойдет с той или иной записью. Особенным пессимизмом в этом отношении отличались Мартин и Флетч: эти двое всегда говорили что-нибудь типа «Нет, нет, ничего у нас не выйдет, мы обречены». В общем, мы просто выпускали альбомы и ждали реакции или ехали на гастроли и надеялись, что они пройдут хорошо.

Альбом «Music For The Masses» появился в британских музыкальных магазинах 28 сентября, когда «Depeche Mode» репетировали в «Nomis Studios» перед своим самым продолжительным на тот момент мировым турне. Великолепная фотография на обложке, выполненная давним партнером «модов» Мартином Аткинсом, запечатлела три ярко-красных громкоговорителя (те самые, которые были использованы в оформлении сингла «Strangelove» и клипе) на фоне закатных облаков.

Алан Уайлдер: Это была идея нашего графического дизайнера Мартина Аткинса. Он придумал использовать в оформлении громкоговоритель, но, чтобы передать заложенную в названии иронию, решил разместить его там, где никаких масс нет и в помине, — так и появились три мегафона, висящие на столбе где-то на отшибе .

Ирония была не только в названии альбома, но и в факте использования громкоговорителя в качестве символа: в нацистской Германии мегафонами пользовались часто и помногу — разумеется, для распространения «учения» Адольфа Гитлера. Главный пропагандист «Kraftwerk» Ральф Хюттер однажды заявил, что его коллектив создавал «музыку для громкоговорителей» — разумеется, это был намек на прошлое его родины.

Вечные соперники «NME» и «Melody Maker» опубликовали свои вердикты 3 октября.

Джейн Соланас: Хотела бы я знать, извращенцы они или нет. На уме у них одна грязь — по крайней мере, у сочинителя Мартина Гора. Остальные «моды» его поддерживают, с радостью исполняя его ненормальные песни. Поп-затейники «Depeche Mode» не знают стыда — вот в чем причина их продолжительного успеха. Благодаря этому Мартин Гор получил возможность воплощать в жизнь свои странные плотские видения и удовлетворять желания слушателей «Depeche Mode»...

К моей радости, на «Music For The Masses» Гор одержим как никогда. Что ни песня, то грех. Недавний сингл «Never Let Me Down Again» остается для меня шедевральным и загадочным: здесь и гомосексуальность, и наркотическая эйфория. В число лучших вещей также входит закрывающая «Pimpf», подозрительно напоминающая саундтрек к фильму о вампирах «Daughters Of Darkness», и два трека, в которых поет Гор: «The Things You Said» и «I Want You Now». У любой женщины от этого ангельского голоса пойдут мурашки.

Пол Мэтер в «Melody Maker» тоже особо отметил закрывающий альбом инструментальный трек с восточноевропейским привкусом, но совсем по другим причинам: «„Pimpf" — глупая и пошлая вещица, завершающая ровный, гладкий и, если взглянуть на него трезво, довольно скучный альбом». Закончил Мэтер в том же духе, хотя его последний выпад был несколько странноват: «Это не то, чего я ждал, и новая пластинка „DM" не годится для пьяных споров о пестром мире поп-музыки, но я, пожалуй, не буду сразу ее выкидывать».

Элеанор Ливи из «Record Mirror» добавила «Depeche Mode» еще одно очко, наградив «Music For The Masses» четырьмя звездочками из пяти. «Кое-кто после провала „Never Let Me Down Again" в сингловом чарте счел, что пора забить последний гвоздь в крышку гроба „Depeche Mode", однако, если смотреть на группу непредвзято, последняя сорокапятка „Depeche Mode" — едва ли не лучшая из их работ. Но похоже, слишком уж сильно этот мрачный и чувственный трек раздражает тех из нас, кто фанатеет от Рика Эстли , — слишком уж очевиден тот факт, что „Depeche Mode" повзрослели. Возможно, теперь публике придется отвыкнуть от мысли, что „DM" — это синти-поп для девочек. И только если они вместо своей традиционной попсы продолжат выпускать более зрелую, пусть и не настолько коммерчески успешную музыку, им достанется место в зале славы. Таким образом, название „Music For Masses" противоречиво: в данный момент это далеко не „музыка для масс". Альбом проникнут чувством неудовлетворенности, паранойи и незащищенности; для того, чтобы понравиться массам (и, следовательно, попасть в чарты), он слишком умен и искренен. Мартин Гор открыто демонстрирует свою уязвимость — наиболее заметна она в трогательных „The Things You Said" или „I Want You Now". Присутствие Мартина на этом альбоме ощутимее, чем обычно; его голос стал глубже и сильнее, в то время как вокал Дэйва Гаана все больше грубеет и уже чем-то напоминает голос Игги Попа — благодаря этому „Music For The Masses" можно назвать самым завершенным и сексуальным альбомом „модов" на данный момент».

Впрочем, перфекционист Уайлдер счел, что можно было сделать и лучше: «Осознавать, что твои прошлые работы несовершенны, — вполне естественно. Собственно, я бы забеспокоился, если бы перестал думать так обо всех записях, в создании которых когда-либо участвовал. Именно это чувство движет тебя вперед. На „Black Celebration" есть хороший материал, но аранжировки звучат странновато. „Music For The Masses" звучит получше, но в плане материала он менее интересен... Думаю, к тому моменту мы просто исчерпали лимит на использование в записях металлических звуков: способов ударить по трубе молотком не так уж много».

Однако «Depeche Mode» по-прежнему были озабочены «расширением границ использования сэмплов», как однажды выразился Гарет Джонс. Например, эротичное дыхание в начале «I Want You Now» на самом деле издавал аккордеон. Также группе нравилось использовать записи устной речи; так, во вступлении к «То Have And То Hold» слышно предложение на русском: «В докладах рассматривается эволюция ядерных арсеналов и социально-психологические проблемы гонки вооружений». Этот пассаж отлично подходил под то мрачное настроение, которого так стремился добиться Уайлдер.

Не менее важен был эффект, произведенный этим ходом за «железным занавесом». Одним из первых советских радиоведущих, не боявшихся ставить западную рок-музыку, был Егор Шишковский: «Рискну предположить, что „Depeche Mode" — самая популярная в России группа после „The Beatles". Понятно, что это совсем другая музыка и другая эпоха, но я не припомню ни одной группы, да и вообще ни одного артиста, кроме „The Beatles", который в России занимал бы более высокую позицию, чем эта группа».

И сама группа, и лейбл явно возлагали на «Music For The Masses» большие надежды: дошло до беспрецедентного решения разместить в «Melody Maker» и «Record Mirror» рекламу во всю полосу, причем в том же номере, где содержалась рецензия на альбом — положительная или не слишком, пока было неизвестно. В рекламе в «Melody Maker» перечислялись одиннадцать британских концертов в рамках грядущего тура, запланированных на январь 1988-го, включая два вечера подряд на лондонской «Уэмбли-арене», а также шоу в ледовом дворце «Уитли-Бей Айс Ринк». Читатели «Record Mirror», в свою очередь, были проинформированы о том, что при покупке альбома «Music For The Masses» в британских магазинах «Эйч-Эм-Ви» они бесплатно получат двенадцатидюймовый сингл сремикшированными версиями «Never Let Me Down Again» и «Strangelove».

Маркетинговая авантюра «Depeche Mode» принесла свои плоды: в Британии «Music For The Masses» оказался на десятой строке альбомного чарта. Позже «Mute» применил схожую стратегию ко второму альбому «Recoil», сольного проекта Алана Уайлдера. В номере «Record Mirror» за 27 февраля 1988-го читателям сообщалось, что на диске «Hydrology» содержится также миниальбом «1+2». Рецензент того же издания альбом похвалил, хоть и неохотно: «По-моему, Уайлдер переслушал авангардного композитора Филипа Гласса — уж очень все эти сюрреалистические повторяющиеся хитро заверченные фортепианные пассажи напоминают саундтрек к „Коянискатци". И никакого вокала. Если забыть о сходстве с Глассом, то это довольно хорошая расслабляющая музыка».

Создание соответствующего альбому минималистичного оформления было доверено Мартину Аткинсу. «Выбор образов, включая мертвеца, был связан с его видением моей музыки, — объяснил Алан Уайлдер. — Я решил, что они вполне подходят».

В музыкальном плане у «Hydrology» было мало общего с альбомами «Depeche Mode», однако одно сходство нашлось: на пластинке Уайлдера тоже был использован сэмпл иностранной речи.

Алан Уайлдер: Во втором треке, «Stone», слышно, как объявляют станцию на французском. Кроме того, там четко слышна польская речь — это было первое, на что я наткнулся, когда баловался с настройками радиоприемника. Я понятия не имел, как это переводится, мне просто понравилось, как звучит язык — для меня все восточноевропейские языки звучат как музыка.

«Hydrology» был занятным альбомом, но, конечно, рассчитывать на такой же коммерческий успех, как у «Music For The Masses», было нельзя; впрочем, от него этого и не ждали — он ведь и не задумывался как поп-альбом.

Алан Уайлдер: «Hydrology» был на порядок лучше «1+2». Он был записан на полудюймовой системе «Fostex» на шестнадцать дорожек. Там тоже были свои ограничения, но он получился куда более многогранным, чем первая пластинка. Моя собственная музыка изначально задумывалась как необычная, экспериментальная. Мне было все равно, покажется ли она людям чересчур странной или нет, потому что я по-прежнему занимался поп-музыкой в составе группы.

«Music For The Masses» гораздо успешнее продавался в Европе, чем в родной Британии, — в Германии он и вовсе добрался до второй строчки хит-парада, благодаря чему группа съездила в два немецких турне — в 1987-м и 1988-м. В Америке же все вышло наоборот: как раз благодаря изнурительным (хоть и весьма выгодным в плане финансов) летним гастролям альбом дополз до 35-й строки билбордовского чарта и покинул его только через 59 недель после выпуска, состоявшегося 6 октября.

Любопытно, что, несмотря на необычную схему издания, синглы «Strangelove» и «Never Let Me Down Again» показали лучшие результаты «Depeche Mode» в билбордовском чарте после «Master & Servant», заняв 76-е и 63-е места соответственно. Двенадцатидюймовая версия «Strangelove» вышла 20 мая, а семидюймовая — неделей позже, после чего 28-го июля был издан макси-сингл на кассете. «Never Let Me Down Again» тоже сперва увидел свет на двенадцатидюймовой пластинке (29 сентября), а затем на семидюймовой (20 октября).

Не меньшее удивление, чем решение «Sire» издать «But Not Tonight» синглом, вызвал у участников группы новый загадочный маркетинговый ход их штатовского лейбла. 23 августа 1988-го «Strangelove» был переиздан, причем в четырех форматах — семи- и двенадцатидюймовая виниловые пластинки, кассета и трехдюймовый CD. Как ни странно, этот релиз обошел предыдущий на целых 26 позиций.

Алан Уайлдер: Уже никто не помнит, чем обязана своему появлению на свет вторая версия «Strangelove», но если пораскинуть мозгами, можно предположить, что виной тому, как обычно, был тот факт, что американскому лейблу или «MTV» не понравился клип Антона. Второй клип был снят Мартином Аткинсом.

Впрочем, «Депеши» не жаловались, ведь даже старая, «неугодная» версия девять недель продержалась в билбордовском чарте синглов.

22 октября начался европейский тур, в ходе которого «Depeche Mode» посетили Испанию, Германию, Италию и Швейцарию, а также дали три концерта подряд во французском «Пале Омниспорт де Пари-Берси». В знак восхищения одетым во все белое Гэаном и остальными участниками группы в зале то и дело зажигались девятнадцать тысяч огоньков.

Свой обзор этого грандиозного шоу, напечатанный в «NME» 28 ноября, Хелен Мид логично озаглавила словосочетанием «Эмоциональный шантаж»: «Я обращаю внимание на парижскую аудиторию и наблюдаю нереальное зрелище, напоминающее ожившие слайды с урока по биологии: триллионы сперматозоидов, чьи хвосты трепещут в такт музыке, пытаются прорваться к яйцеклетке, проникнуть в самое средоточие технического волшебства, созданного тремя наборами синтезаторов. Похоже на шутку: как могут бесстрастные машины навести на мысль о человеческих отношениях? Я продолжаю слушать и понимаю, что от осознания этого мне только хуже. По моей щеке скатывается соленая капля, и я вынуждена признать, что повелась на эмоциональный шантаж этих бэзилдонийцев... Так и есть, музыка для масс».

На долю американцев и канадцев пришлось двенадцать концертов в различных залах — от «Кау-Пэлес» в Сан-Франциско до огромного нью-йоркского «Мэдисон Скуэр Гарден», рассчитанного на 20 000 человек, — это был большой шаг вперед по сравнению с тремя предыдущими выступлениями группы в «Радио Сити Мьюзик Холл» на 5900 мест.

В честь приезда «DM» в Лос-Анджелес, где они дали два аншлаговых концерта в «Форуме», Франческа Каппуччи с радиостанции «КАВС 7» представила группу следующим образом: «Десять лет назад, когда образовались „Depeche Mode", новорожденных синтезаторных групп было хоть отбавляй. Затем многие из них распались, a „Depeche Mode" продолжали свой путь наверх. Теперь они невероятно популярны и при этом остаются одним из наиболее тщательно охраняемых секретов в мире музыки. „Depeche Mode" достигли успеха практически без поддержки радиостанций, в большой мере за счет „сарафанного радио"».

Уайлдер согласился с репликой Каппуччи о том, что «значительной частью своего обаяния „Depeche Mode" обязаны сильным текстам Мартина Гора»: «В своих песнях он очень честен — иногда до неприличия. Ну вот есть понятие души, а что такое душа? Нас обвиняют в ее отсутствии, потому что мы используем электронику, но на самом деле душа — в первую очередь честность, а уж этого в нашей музыке хватает. Музыка нам нужна для того, чтобы слова лучше звучали, — но в придачу у нас всегда был здоровый интерес к музыкальным технологиям, и нам нравится экспериментировать со звуком».

В заключение ведущая назвала аранжировку «Music For The Masses» «утонченной и элегантной... „Depeche Mode" очень необычная группа, и их сила — в полном контроле над всем, что они создают. Они даже менеджментом сами занимаются!»

Перед Рождеством Дэйв Гэан отдохнул несколько дней с женой Джо и их первенцем. Когда гордому отцу пришла пора отправляться на европейские гастроли, Джеку исполнилась всего неделя.

Расслабиться было некогда: через десять дней после нью-йоркского триумфа 18 декабря «Depeche Mode» издали следующий сингл с «Music For The Masses». Как обычно, не обошлось без «металлических» сэмплов (на этот раз катящаяся крышка от кастрюли сыграла роль колпака ступицы колеса).

Как и многие другие записи «Depeche Mode», «Behind The Wheel» была устроена сложнее, чем могло показаться, — взять хоть басовую линию, комбинацию из трех разных звуков: там есть удар рукой по раструбу пылесосного шланга, пониженный на несколько тонов сэмпл гитарного перебора да еще «MiniMoog» для глубины.

Нанятый для создания ремикса «Behind The Wheel» американец Шеп Беттибоун, который позже работал с Мадонной, сваял ни много ни мало двенадцати минутную композицию — жаль, что качества она была не лучшего. «Я не знаю, кто нам его посоветовал — вероятно, „Sire", — рассказывал раздосадованный Уайлдер. — Похоже, у него на микшерном пульте отсутствуют ручки средних частот — те, на которых написано „нажми меня"».

Каждую строчку мартиновского текста (надо сказать, отличнейшего) Гор и Гэан спели дуэтом — насыщенности ради: все же песню без припева сложнее сделать запоминающейся. Верноподданные «Depeche Mode», в свою очередь, честно выполнили свою роль, подняв сингл на двадцать первое место в британском хит-параде.

Алан Уайлдер: Не хочу сказать, что «коммерческий» — бранное слово, но тем не менее в том, что «Depeche Mode» всегда в числе прочего были коммерческим предприятием, немало минусов. Мне кажется, мы постоянно ощущали давление в связи с обязанностью выдавать хиты. К счастью, у Мартина врожденный талант к сочинению поп-музыки, и наши песни не звучат вымученно. Группе непременно нужны хиты, а песни Мартина отлично подходят под этот формат: куплет-припев, ну и так далее.

Би-сайдом к «Behind The Wheel» неожиданно стал ритм-н-блюзовый стандарт. Выбран он был из-за того, что запас песен у Гора истощился. В итоге «Route 66» (изначально записанная джазменом Бобби Траупом в 1946-м, эта ода знаменитейшей автомагистрали Америки перепета бесчисленным количеством музыкантов, самыми известными из которых были Чак Берри и «The Rolling Stones» — последние именно так назвали свой дебютный альбом 1964 года. — Дж. М.) привлекла больше внимания, чем заглавная песня.

«„Behind The Wheel" — типичный „Depeche Mode": Дэйв Гэан монотонным голосом поет о перепихе на заднем сиденье; а вот би-сайд — совсем другое дело, — написал Боб Стенли в „NME" от 2 января 1988-го. — „Route 66"! Конечно, ее полностью МОД-ифицировали и добавили хитроумных синтезаторных звуков, но жужжащая, рвущаяся на свободу гитарная партия осталась. Потрясающе».

В своем воодушевлении Стенли, похоже, даже не заметил, что в свою кавер-версию «Депеши» ловко ввернули проигрыш из «Behind The Wheel». Для издания на двенадцатидюймовой версии «Behind The Wheel» «Route 66» была подвержена ряду манипуляций, но на этот раз результат Уайлдеру даже понравился: «Вариант „Route 66", сделанный „The Beatmasters", самый веселый, он больше подходит этой песне. Она кайфовее оригинала» (очевидно, Дэниелу Миллеру проект тоже отлично подошел. «The Beatmasters» стали первым из трех хитовых танцевальных проектов, подписанных на лейбл «Rhythm King», филиал «Mute Records». 9 января 1988-го, в день, когда «Behind The Wheel» выпал из чарта синглов, их трек «Rok Da House» там же занял пятое место. — Дж. М.).

Антон Корбайн, которому поручили создание видео, оставался верен себе: в черно-белом клипе на «Behind the Wheel» была и Италия, и мопед, и девушки, и, по традиции, громкоговорители.