"Слова только мешают понимать друг друга"

Нам всем порой не хватает смелости. Хотя в душе мы и можем быть настоящими храбрецами, чаще всего мы этого никак не показываем. На самом деле каждый миг нашей жизни строит корабль внутри нас самих. Корабль под названием "Человек". Даже самая маленькая проявленная тобой смелость придаёт уверенности. Поэтому я хочу начать этот рассказ с вопроса: задумывались ли вы когда-нибудь над тем, в чем может проявиться ваша смелость? Как она выглядит? Как задорный дедушка с золотыми зубами или как тихая ящерка, ночью светящаяся всеми цветами радуги? 

У героя моего рассказала смелость проявилась тогда, когда он меньше всего ее всего ожидал и так, как обычно он ее себе не представлял. Что же, начнем!

Все началось, когда мне почудилось на уроке будто на доске сидит маленькая ящерица. Даже могу вид назвать: пискливый геккончик.

 Он, вроде, только в Астраханской области встречается. Понятия не имею, как на математике мне мог почудиться геккончик на доске, да ещё и такой необычный, глаза такие интересные, а какой хвостик... . Я одернул себя и незаметно для других ущипнул себя за руку. Так не пойдёт, нужно срочно очнуться. Все-таки как запоминаются в моём сердце фильмы по биологии, уже и галлюцинации начались. Ой, ой, ой, надо срочно взять себе в руки мягкую подушку...и матрасик бы неплохо было... . Да нет же! Очнись давай! Какой матрасик, какая подушка! И не взять себе в руки, а взять себя в руки! Я моргнул несколько раз глазами: вот и геккончик пропал... так, хорошо..., я моргнул ещё пару раз, так сказать, на всякий пожарный, как вдруг что-то пошло не так: как бы то ни было странно, глаза моргнули и не разморгнуливались, сон напал на меня, когда я этого не ожидал; снова пришли мысли о подушке, матрасике, и этот уже делом надоевший мне геккончик снова появился передо мною. На этот раз на нем были ещё и мои синие штаны и белая футболка для физкультуры.

Понятия не имею, сколько я проспал. В школе даже 15 минут сна кажутся 45 минутами. По крайней мере, в моей голове гудел наш звонок с урока. Или на урок. Я не успел разобраться. Однако моё тихое похрапывание никто не заметил, значит, отключился я ненадолго. Все активно собирали свои вещи, старясь ничего не забыть. Однако было кое-что, отчего мне все стало казаться бескрасочным. Так уж получилось, что в своём классе я был незаметным: дело было не в моих ответах на уроке или переговоров с одноклассниками, нет, просто, я был непонятен для самого себя, и мне хотелось многое осуществить. Но эти две черты были похожи на параллельные линии, которые никогда не пересекаются. Я хотел найти себя и наконец почувствовать уверенность. Ведь человеку, который хочет создавать нечто особенное, красивое и уникальное помогает архитектура, она оставляет после человека созданные им здания, а, например, человеку, полному чувств, мыслей, но не знающему, как их показать или же выразить, помогает рисование, которое выступает в роли его психолога.Так вот я и хотел найти того себя, который будет очень сильно чего-то хотеть. Но до сих пор я имел лишь кучу эмоций, чувств, сомнений и целую охапку недостатков.

Охарактеризовать себя я мог как "человек-горшок". Для того чтобы хорошо вырастить цветок, ты должен долго поливать семя этого цветка. Но на данный момент я не был, ни цветком, ни, даже, семенем. Я был тем самым горшком, в который надо срочно что-то посадить, чтобы, в конце концов, вырастить красивый и сильный цветок, стебель которого не погнется даже если пройдет 100 лет. Вот я и искал то самое семя, которое кроется где-то глубоко внутри меня. Где взять для него воду, в которой он так нуждался. И однажды я все-таки ее нашел... .

Тот день сильно ничем не отличался от других, с того момента, как мне почудилась ящерка на математике, прошло чуть меньше месяца и осенние листья заполнили наши парки, дорожки, ладони ребят, собирающих и разбрасывающих эти листья в разные стороны. Я шёл по направлению к школе, слыша шум опадающей листвы. Это тебе не тополиный пух, который все окутывает своим мягким белоснежным туманом, это другое...., закончить я не успел:

- Осенние букетики! Делаем особые осенние букетики! Подходите!

Это ещё что такое? Я посмотрел в сторону, откуда доносились эти звонкие, светлые голоса: оказалось, что из маленького домика с мороженным. Вернее за ним. Там стояли две маленькие девочки, скорее всего второй или третий класс с букетиками в руках. Я подошёл к ним и попросил один. Они пошушукались между собою и отобрали мне небольшой букетик:

- Этот непростой! На одном из листиков есть рисунок. Посмотри, в самой середине.

- Спасибо! - сказал я, и дал им по конфете, которых у меня всегда было навалом. 

Это было похоже на игру: я засовывал себе в карманы кучу конфет с разными обертками, и каждое утро по дороге в школу я доставал одну, заранее стараясь угадать, какого цвета будет обертка. Если попадалась яркая, например, красная, это означало ждать какой-то сюрприз, неожиданный подарок или встречу, а если, была тусклая, например, бледно-желтая, то значит, целый день будет скучным и унылым. Правда, если говорить между нами честно, то порой, когда мне не нравился вытянутый цвет, я все-таки доставал снова. Потом снова...снова и снова пока не выпадет красная! Вот такая вот у меня была натура. Только хороший день, только веселые чувства.

Подумав об этом, я улыбнулся и посмотрел на девчонок, держа в руках эту маленькую, хитро сделанную охапку листьев. 

Они заулыбались и загадочно переглянулись. Я же пошёл дальше, рассматривая букетик:  похоже, девочки собирают самые лучшие и красивые листья, а потом, когда наберется на букетик, завязывают цветной ленточкой. У меня была красная. Я, честно сказать, повеселел. Даже очень. Да что там говорить! Душа взволновано ожидала чего-то нового, неизвестного, совсем непохожего ни на что остальное.

В такое время, когда ты чувствуешь, как что-то хочет прийти в твою жизнь, ты должен помнить и о том, что ты должен уметь это встретить и не упустить. Как говорил Мао Цзэдун: «Человек, который почувствовал ветер перемен, должен строить не щит от ветра, а ветряную мельницу".

Но тут мое настроение резко ухудшилось. Прямо впереди меня шел Иван Степнов, парень из старших классов. Откуда я его знал? Можно сказать, что с самого моего детства, мы вместе ходили на уроки лепки в детском саду. Если честно, тогда-то все и не сладилось. Дело в том, что все было бы, может, и хорошо, если бы не это сердечко из красного пластилина. До него мы были лучшими друзьями. Случилось это в один из дней, когда нас, как обычно, привели на занятие по лепке всей младшей группой. В этот день нам сказали слепить то, что мы потом сможем кому-то подарить. Такой маленький подарочек может быть для наших родителей, а может быть для своего друга. Нам часто давали такие задания. Я тогда решил слепить бабочку, чтобы подарить ее маме, но мне, как нарочно, не хватило красного пластилина, который сразу же разобрали. Начав искать, у кого бы можно взять немного, я заметил его – Ваньку. Я подошел к нему и отломил маленький кусочек красного пластилина от какой-то фигурки. Но я ведь не знал, что это сердечко! Сердечко он слепил для Ани из нашей группы, которая прибежала и увидела уже...только его половинку. Если бы я только знал! Он тогда на меня так наехал, что я чуть метров на сто не отпрыгнул.

И вот теперь мы выросли. Каждый раз, видя меня, Ванька делал такое лицо, что я готов был на всех семи уроках отсидеть, лишь бы снова с ним не встретиться. Вот и сейчас я сбавил шаг и пошел медленнее, а букетик за спину спрятал. Пятнадцать минут...десять...еще пять - сейчас звонок на урок прозвенит. Нет, так не пойдет! Надо обогнать. Пятнадцать метров...десять...пять...вот уже почти на одном расстоянии друг от друга идем. Я уже тихо обогнал его и за угол свернул, как вдруг откуда ни возьмись прямо передо мной Анька выскакивает. Да-да, та самая. Оказывается, и такие совпадения бывают, особенно когда складывается так, что вы еще и одноклассники:

- О! Коля! И ты здесь? На урок идешь? А что за букетик? – она спросила это все так быстро, что я чуть собственное имя не забыл. Но для меня самым страшным было то, что шаги сзади смолкли. Я сейчас находился на краю пропасти, чуть ли не в буквальном смысле.

- Б-б-букетик, да-да, букетик у меня,-  еле-еле выговорил я.

- Мне что ли? – она с удивлением приподняла брови, и тут я услышал чье-то сопение за спиной. Все, надо как можно скорее бежать с края пропасти, или придется тренироваться прыгать без парашюта.

- Нет, не тебе, - как отрезал я и уже приготовился бежать, как она заметила:

- Ваня? Ты тоже тут?

Тот, похоже, немного замялся:

- Да, я тут.

Я не успел понять, кому именно из нас он это сказал, как чья-то рука легла мне на плечо, и я обернулся. Его глаза смотрели в мои глаза. Я бы не описал этот момент так, как его обычно описывают в романах: «их глаза встретились и они чувствовали полное взаимопонимание». По-видимому, он вообще сейчас старался не моргать, значит, если я моргну, то тут одно из двух: либо я вырвусь и побегу от него, либо я просто побегу. Но он все же моргнул первый, и я, оттолкнув его,  быстро, как только мог, побежал в класс. Все, что я услышал позади, было:

- Вы куда?! Ваня, Коля!

Значит, он бежит за мной. Я припустил пуще прежнего.

- Коля! А ну-ка стой!

Двери, лестница, вот уже и длинный коридор, выступ стены рядом с дверью...

- А-а! - я ударился обо что-то левой рукой - оно с шумом грохнулось на пол, но оборачиваться было некогда, и я помчался дальше и вбежал в класс. Все обернулись, Мишка знаками спрашивал, что произошло, а за учительским столом сидел...директор.

В общем, оказалось, что мы по пути сломали три горшка с цветами, упало около четырех картин, чуть не вылетели петли от двери в кабинет.

Теперь мы красим забор, помогая обустройству школы. Ваня находиться в начале забора, я – в его конце. Как жалко, что у забора все-таки есть еще и середина. Я оглянулся – вокруг тихо, листья все так же падают с деревьев, мой букетик спрятан в куртке. Как ни странно, он даже не пострадал. Ванька снова привлекал мое внимание: он гремел, по-видимому, уже пустым ведром, оглядываясь по сторонам. «Краска, что ли, закончилась?» - подумал я. И тут он посмотрел на меня. «Ему что, моя краска нужна?». Скорее всего, так и было, но он быстро отвел взгляд и уселся около забора. Я вздохнул и решил сделать первый шаг. Он же, похоже, задремал. Стараясь не смотреть на него, я начал идти в его сторону и, остановившись, осторожно удерживая малярную кисть (которую я уже сунул в ведро)  одной рукой, чтобы та не утонула в краске, поставил полное ведро рядом с ним. Вдруг он открыл глаза. От неожиданности я вытащил руку из ведра прямо с кистью, брызги от которой полетели на него. Он вскочил и, не обращая внимания на меня, окунул кисточку в мою краску. Еще секунда - и все мое лицо стало синим-пресиним. Я решил: ну, если уж бороться, то до победного, и покрепче взял свою кисть.

Я чувствовал ее у себя в ладони, гладкую поверхность дерева и тяжесть краски, которая зависла каплей на самом конце. Еще немного - и я сделаю первый мах в его сторону, а пока я только сосредоточенно гляжу на своего противника. Наши кисти выставлены вперёд. Я перевел свой взгляд на кисть, чтобы увидеть свою победу в этой «Битве у забора»...последний взгляд...поворот запястья и...

- Ребята, стойте! – крикнул кто-то слева, но это стало лишь толчком для нас. Моя рука с кисточкой устремилась в Ванин правый рукав, но он с какой-то небывалой легкостью отбил ее и так тряхнул кисточкой, что все мои волосы стали синими в крапинку. Я теперь больше походил на мухомор, только синий. Вскипев от негодования, я не остался в долгу: Ванино лицо теперь украшали синие веснушки. Я хотел было подразнить его да не успел: на моей футболке появилась толстая линия, - по-видимому, не последняя. Быстро сообразив, я пригнулся перед очередным «красочным» замахом и, перехватив у Вани кисть, ухватился за нее обеими руками, но выхватить не смог. Нет, ну, вы прикиньте, Ваня одной рукой кисть удерживал! И тут мы замерли с ним друг напротив друга, начав тянуть кисть в разные стороны. Это было похоже на перетягивание каната. Неожиданно я обо что-то споткнулся и покатился назад, но кисть не отпустил. Мы провалились в какую-то небольшую яму, метров так 2-3 глубиной. Вообще раньше яму эту тут не видел! Наши два ведра покатились за нами.

Чуть оклемавшись, я услышал недовольный голос:

- Ну что? Доволен? – спросил Ваня, отряхнувшись.

- А сам-то? – ответил я, повернув свое лицо в крапинку к нему.

- Кричи давай! Надо же отсюда как-то выбираться,- раздражено сказал он.

- Не буду, - ответил я. Чего это мне ему подчиняться?

- Ну и я тоже не буду, - сказал он мне и уселся на землю. «Посмотрите на него! Какой гордый!» - подумал я. Ну и, конечно же, тоже сел. А что делать? Стенки у ямы крутые, не выбраться.

- Дождь собирается, - буркнул он, посмотрев на небо. - Видишь?

- Да вижу я! Сильный ливень, скорее всего, будет... - с досадой ответил я.

Ванька встал и, посмотрев на меня, сказал:

- Что сидишь? Давай вставай. Надо же делать что-то.

Я огляделся и, заметив два ведра, предложил:

- Если докричаться не сможем, давай хоть ведрами накроемся, чтобы полностью не промокнуть.

Он глянул на ведра, на меня, а затем кивнул и крикнул:

- Эй! Есть кто? Помогите!

Я тоже закричал, и с шестой попытки нас кто-то услышал:

- Степнов? Варенников?

- Да-да! Это мы! 

На нас смотрела сверху вниз голова Аньки, вот уж совпадение!

- Как вас только туда угораздило? Погодите! Я сейчас на помощь позову, - сказала она и, развернувшись, побежала.

Она быстро кивнула и убежала - а мы так и остались сидеть с ведрами. Прошло минут 15, я посмотрел на Ваньку. Как ни странно, он был, похоже, даже доволен.

- Знаешь,- сказал он, повернувшись ко мне, - вот уж никак не мог подумать, что с тобой в одной яме застряну. Никогда не представлял, но все равно застрял.

Я улыбнулся:

- Да, я тоже не мог. Вот уж не думал, точно...

И тут что-то произошло. Мы посмотрели друг на друга и засмеялись: прикрывающиеся ведрами от краски, которую сами же и разлили, чуть ли не полностью мокрые от дождя, с синими полосами на одежде, мы были похожи на лунатиков. Так долго я не хохотал уже давно. Я постоянно повторял:

- Смотри, какое у тебя ухо синее!

А он отвечал:

- А ты вообще синий в крапинку!

Тут прибежала Аня, и с помощью веревок мы выбрались из ямы.

На следующий день я зашел в класс и посмотрел на Ваню: тот снова сидел со своим обычным, равнодушным ко всему выражением лица. Я загрустил и достал из кармана куртки свой маленький букетик с красной ленточкой, с которого все начиналось.

- Коля, закрой форточку,- попросила меня учительница. Я  встал, из окна дунул сильный ветер, и один из листиков вырвался из связки и полетел. Я побежал за ним. Он упал рядом со старым фортепиано, которое стояло в этом классе уже несколько лет. Нагнувшись, я поднял с пола листик и случайно увидел нарисованный на нем скрипичный ключ. Я уже было развернулся, как неожиданно встретился взглядом с Ваней. Он смотрел на меня, и в этот момент я почувствовал вновь эту грусть, которая накатывает на меня, словно волна, перед бурей. Мы думали об одном: Аня. Если бы я только смог ему объяснить и сказать, что не хотел. Я вновь посмотрел на рисунок, и на ум мне пришла одна мелодия, которую мы когда-то давно разучивали с мамой. Она раньше преподавала фортепиано, когда я был в младших классах.Повинуясь внезапному порыву, я спросил:

- Анна Григорьевна, можно сыграть кое-что?- она удивленно посмотрела на меня, но все же кивнула: играли у нас редко.

Сначала это была просто мелодия, которую я повторял в детстве много-много раз, потому что это было единственное, что я тогда знал. Но сейчас я хотел передать все сожаление о том, что случайно натворил, и все счастье от того, что, как мне показалось, нашел друга. Я словил Ванин взгляд, перевел свой на Аню и снова на него - он пристально наблюдал за мной - и сел за инструмент. Мелодия полилась из-под пальцев, побуждая высказать самое сокровенное. Она вернула меня в детство. Это была даже не мелодия -это были слова. Те самые, которые я хотел произнести. Незаметно для себя я выделял какие-то ноты, делая их звучание чуть громче, а некоторые, наоборот, старался играть тише. Это все слилось во мне и, когда закончил, я обернулся и увидел: Ваня смотрел на меня с благодарностью. Теперь я понял, что не все можно выразить словами. «Слова только мешают понимать друг друга», как говорил Маленький принц из сказки Антуана де Сент-Экзюпери. Значит, теперь я смогу выразить все через музыку. И пусть она ведет меня. Ведь это единственное, что наконец помогло мне понять собственное сердце.