Часть 14
гостиничного номера и сделала вообще все, что могла, чтобы развлечься, не выходя на улицу. Вдруг Ной все-таки появится?
Снова отправляю ему эсэмэс, что-то вроде «Эй, где ты?» – но не получаю ответа. Звоню, но это бесполезно: уже почти пора идти в концертный зал на саундчек перед сегодняшним выступлением. Возможности устроить День волшебных случайностей тают с каждой минутой. Совершенно не похоже на Ноя – так наплевать на свой телефон, да и вообще на свои обещания!
Пытаюсь поменьше об этом думать. Но каждый раз, когда кажется, что я успокоилась, в голове всплывают новые вопросы. «Что, если с ним что-нибудь случилось? Что, если он ранен? Что, если у него проблемы?» Они множатся и множатся с каждой минутой. И сведут меня с ума, если я так и останусь тут одна. Надо срочно найти, на что можно отвлечься.
Я даже Эллиоту не могу написать – и так уже дергала его кучу раз, а у них с Алексом сегодня свидание. Мое нытье – точно не то, что им сейчас нужно. Надо справляться самой.
Подумываю о том, чтобы постучаться в номер к Ною, но тут же убеждаю себя, что он наверняка спит и не захочет просыпаться. Вот это как раз не плохо. В конце концов, это его первые в жизни гастроли, надо же как-то развлекаться. Он, наверное, просто забыл включить будильник. Все в порядке.
Скриплю зубами и выкидываю из головы все плохие мысли, которые пытаются туда забраться. Просто лопаю их, как мыльные пузыри, прежде чем они атакуют мозг. Хватаю сумку, камеру и ноутбук и принимаю решение: лучше уж пойду в концертный зал сама, чем буду хандрить у себя в номере. По крайней мере, хоть кто-то из команды уже там, и можно будет сделать несколько фоток для проекта. Подготовка к концерту – отличная тема. А там и Ной появится. В последний раз пробую ему позвонить, но меня сразу же перекидывает на голосовую почту.
Прихожу на площадку, и Дин приветственно душит меня в объятиях. Теперь он смотрится куда живее – наверное, еда и кофе смогли вновь сделать его человеком.
– ПЕННИ! Что привело тебя сюда так рано? Полагаю, наш донжуан еще спит?
– Да. Просто подумала, пусть спит, а я пока сделаю тут несколько фоток. Сяду потом и подретуширую их немного. Это, типа, домашнее задание на следующий учебный год. Моя преподша точно не будет в восторге, если я вернусь с пустыми руками.
– Ух ты. Круто, у тебя есть хобби. Помни, если вдруг что понадобится, я здесь. Думаю, Ларри скоро уже привезет парней – саундчек-то надо проводить.
Киваю и пробираюсь в гримерку. Вынимаю карту памяти из камеры и переношу изображения, все сразу, на ноутбук. Там есть и совершенно идиотские фотки нас с Ноем, которые я сделала в аэропорту, и та, где Ной стоит перед автобусом, куча фоток из-за кулис и те, что сделаны прошлой ночью. Я даже Леа умудрилась поймать как раз в тот момент, когда она словно плыла над сценой. Смотрится она, конечно, так, что обзавидоваться можно. Открываю фотографии в Фотошопе и начинаю играть с экспозицией и цветными фильтрами.
Я всегда любила фотографировать, с того самого момента, когда родители подарили мне первую камеру, одноразовую, – и я всю ее отщелкала на детской площадке. Мне нравилось заставать людей врасплох, а потом крутить колесико катушки на задней стороне камеры, чтобы подготовить ее к следующему снимку. Учиться редактировать снимки в Фотошопе я начала только в прошлом году – и быстро втянулась. Проходили часы, а я сидела за компом, вылавливая самые крошечные несоответствия и вычищая фотки до идеала. Большинство, кстати, думают, что Фотошоп нужен, лишь чтобы убирать прыщи, но на самом деле ему под силу гораздо больше: можно добавить фильтры, отрегулировать цветовую палитру, исправить плохую экспозицию и вообще сделать фотки более живыми. Мисс Миллз учила, что в случае с Фотошопом лучше меньше, да лучше, когда дело касается редактирования фоток, но мне все еще нравилось экспериментировать с возможностями программы.
– Вау, какой потрясный снимок!
Оборачиваюсь – и вижу Леа. Она стоит в дверях (я, балда такая, наверное, забыла закрыться) и не сводит глаз с экрана моего ноутбука. Инстинктивно одним движением захлопываю крышку.
– О нет, не закрывай. Честно, классная фотка. Можно взглянуть поближе?
Ответа Леа не ждет – просто заходит и садится рядом со мной.
– Ты любишь фотографировать, правильно?
– Ну да, э-э… то есть да, люблю. Я видела твое выступление прошлой ночью. Это было великолепно. Ты потрясающе выглядела. И вы с Хейденом звучали совершенно невероятно, когда пели ту песню.
Как-то странно рассыпаться в комплиментах перед Леа Браун. Я не очень-то уверена, что она хочет слышать их от меня, но знаю, что говорю абсолютно искренне.
Мне неловко в ее присутствии, я чуть-чуть ее боюсь. Когда Леа на сцене, она выглядит сверхъестественно – как прекрасное существо с другой планеты или богиня, наделенная неземной красотой. Она остается ею и во плоти, но когда сидит вот так, рядом со мной, я слышу ее дыхание, и это возвращает меня на землю: я вспоминаю, что она такой же человек, как и я. И что я вообще-то совсем ее не знаю.
– О, спасибо, дорогуша. Приятно слышать. Хейден такой милашка. Ты уже познакомилась с ним?
Мотаю головой.
– Ну, The Sketch держат на коротком поводке, знаешь ли. Их менеджеры и продюсеры – настоящие асы в бизнесе. Их подопечных никто не сможет застать вдрызг пьяными в ночь выступления. – Леа подмигивает мне, и мой желудок делает кульбит, когда я думаю о ночных похождениях Дина с Ноем. Она продолжает, не обращая внимания на мое смущение: – Слушай, у тебя правда талант. Я работала со многими фотографами, но им такие фотки были не под силу. Можно?
Киваю. Леа прокручивает экран, пока не добирается до дурацкой фотки с Ноем.
– Вы, ребята, такие симпатичные. Я рада, что у вас все хорошо. Правда рада.
Она кладет ладонь на мою руку, и я чувствую идущее от нее тепло. Неужели это действительно та самая Леа Браун, у которой я якобы увела парня?
– Спасибо. Я надеялась, что мы не совсем уродски смотримся. И по-прежнему не могу поверить, что все хорошо.
– Я тебе прямо завидую! – улыбается она. Это не еле заметная саркастическая ухмылка – это вполне дружеская теплая улыбка. – В этом бизнесе очень трудно встретить порядочных людей. И, поверь, мне тоже было не особо весело притворяться, что встречаюсь с парнем, которому я даже не нравилась.
Внезапно понимаю, как, должно быть, тяжело ей было. Эта мысль прежде никогда не приходила мне в голову. Ной скрылся от всего мира, спрятался у бабушки в Бруклине и предоставил ей самой тащить на себе всю историю с фиктивными отношениями и слухами об этом. Она настоящий профессионал, а Ной сбежал, как любитель, не выдержав давления.
– Понятия не имею, зачем тебе вообще нужно было притворяться. Думаю, парни перед тобой просто в штабеля укладываются.
Леа смеется.
– Это не те парни, с которыми ты бы захотела встречаться, поверь! И больше я такой глупости не сделаю. Знаешь, что я уволила продюсера, который заставил меня пойти на эту фальшивку? Фальшивку, которая совершенно того не стоила. Надеюсь, Ной понимает, как ему повезло. Потому что очень легко увлечься всей этой фигней и забыть о том, что важно на самом деле.
– Мне повезло, что он вообще захотел видеть меня рядом. Но мы поддерживаем друг друга, знаешь ли.
– Знаю. Ты чертовски симпатичная, трудно не сойти с ума рядом с тобой. О, черт, я сломала ноготь.
Леа вскакивает и звонит своей помощнице:
– КЛЭР, Я СЛОМАЛА НОГОТЬ! ПОШЛИ КО МНЕ КОГО-НИБУДЬ КАК МОЖНО СКОРЕЕ! – Потом поворачивается ко мне. – Пенни, мне пора бежать. Давай пересечемся еще раз как-нибудь, до того как гастроли закончатся, хорошо? Всегда приятно иметь хорошую женскую компанию. А то здесь многовато мужской энергии.
Не могу удержаться от улыбки, потому что сама думала точно так же. Может быть, компания Леа – далеко не так плохо, как казалось.
– Да, будет здорово поболтать как-нибудь.
– Без проблем, куколка.
Она посылает мне воздушный поцелуй и выходит из комнаты. Я слышу стук ее каблуков, а потом – еще чей-то голос. Впрочем, я бы узнала его где угодно. Это Ной.
Он появляется в дверях. Вид у него совершенно пришибленный.
– Пен, мне так жаль. – Ной усаживается рядом со мной и берет мои руки в свои. – Блейк практически заставил меня пойти в бар, который он нашел рядом, а потом… я сам не заметил, что уже четыре утра, а мы только возвращаемся в гостиницу. Я поставил будильник на утро, но, должно быть, выключил его во сне! И испортил то, что должно было стать совершенно прекрасным днем.
Как раз в это мгновение в гримерку вваливается Блейк. На голове капюшон, лицо помятое, и воняет он как нечто среднее между пивоваренным заводом и пепельницей.
– По-чесноку, Пенни, это была лучшая ночь. Я закадрил ту немецкую цыпочку, которую подцепил после концерта, и мы тусили в компании ее друзей. Дин танцевал на столах; Ной… господи, каким же он был пьяным. Я еще никогда его таким не видел. Нам пришлось тащить его домой на руках!
Он заходится истерическим смехом.
Ной умоляюще смотрит на меня. Блейк продолжает увлекательный рассказ о том, какой же сумасшедшей была эта ночь. Не могу сказать, чего именно Ной сейчас хочет: чтобы земля разверзлась и поглотила его… или все-таки Блейка.
Он сжимает мою руку.
– Мы устроим наш день в следующем городе, обещаю. Все пирожные и достопримечательности, которые ты захочешь увидеть. Все, что угодно.
Ной понизил голос, чтобы только я могла его слышать, но неудачно – Блейк уловил часть его слов.
– Пирожные и достопримечательности? Ты что, шутишь, Ной? Ты же на гастролях, а не в школьной поездке! И какая еще ерунда взбрела вам в голову, а? – он пристально смотрит на Ноя, потом переводит взгляд на меня.
– Блейк. Пожалуйста, помолчи хотя бы минуту. – Ной явно рассержен.
– С чего бы вдруг? Или головка бо-бо? – Блейк снова разражается хохотом, но все-таки милостиво выметается из гримерки. Остаемся только мы с Ноем.
Он закатывает глаза и поворачивается ко мне.
– Пенни, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. Мне безумно стыдно, правда стыдно. Такого больше не случится. Они меня практически силком туда притащили.
Все, о чем я сейчас могу думать, – слова Леа. О том, как легко увлечься всем этим. Остановить Ноя я не могу, да и не хочу. Не хочу быть для него такой девушкой. Ему восемнадцать, он живет своей мечтой и развлекается. Я должна быть счастлива с ним, иначе потеряю навсегда.
– Да все нормально, не парься, Ной. Я нашла чем заняться, и даже без тебя у меня был суперский день. Рада, что ты повеселился этой ночью.
Я улыбаюсь, целую его в губы и взъерошиваю волосы. Морщу нос.
– Слушай, от тебя несет, как от помойки, если не сказать хуже!
Он кривится.
– Не успел принять душ. Ларри разбудил меня и сразу повез сюда.
Бросаю ему полотенце. Ной хватает его и целует меня по пути к душу. Стаскивает с себя футболку. Удивленно распахиваю глаза, пялюсь на его сильную спину, явно накачанную не только на сцене, но и в спортзале.
Ной ухмыляется и швыряет в меня свою вонючую футболку. Я морщусь, когда она приземляется прямо на лицо, мгновенно закрывая такое приятное зрелище.
Глава двадцать третья
Уже довольно поздно, когда мы наконец возвращаемся в гостиницу после концерта, и Ной все еще переполнен адреналином. Заказываем в обслуживании номеров бургеры и только успеваем сесть на кровать, как раздается стук.
– Быстро они, – шучу я.
Ной открывает дверь. Это Дин.
– Привет, Ной. Привет, Пенни. Наконец-то я тебя нашел. Тут у меня кое-что для тебя есть. Кажется, это все тебе, – говорит он и с натугой, ворча, втаскивает в комнату огромный черный пластиковый мешок.
Поворачиваюсь к Ною и удивленно хмурюсь. Не понимаю, зачем Дин притащил ему мешок с мусором.
– Ох, ничего себе! Спасибо, дружище!
Ной перехватывает у Дина его ношу и развязывает. Мешок забит записками и подарками, которые поклонники передали своему кумиру.
– С ума сойти! Это все за сегодня?
Дин кивает.
– Да. Они весь день подкидывали этот мусор. Подумал, вдруг ты захочешь взглянуть, прежде чем оно отправится по назначению. Я же знаю, как тебе все это нравится. По-моему, я видел даже конверты с твоим именем, Пенни, – Дин подмигивает мне.
– Письма для меня? Серьезно, что ли?
Я смотрю на мешок, словно он радиоактивный. Кто, ради всего святого, мог мне написать?
Ной поднимает мешок и высыпает все его содержимое на кровать. Белое пуховое одеяло теперь практически полностью покрыто записками и подарками. Глаз выхватывает в этой груде рисунок, и я беру в руки листочек. Это портрет Ноя, сделанный обычной шариковой ручкой. Невероятно детализированный, точный и живой: каждая черточка, даже ямочки на щеках тщательно вырисованы синими чернилами.
– Ух ты, какие у тебя талантливые поклонники! – затаив дыхание, с восхищением говорю я.
– Эй, погляди-ка, – зовет меня Ной. – Это тебе.
Он пододвигает ко мне бледно-желтый конверт размера А4. Нерешительно снимаю заклеивающую его липкую ленту. Чувствую нервный трепет – что там может быть? Кто мог послать мне это письмо?
Я переворачиваю конверт вверх тормашками, и на кровать падают несколько листочков. Смотрю на них. Это распечатки моих постов – постов Девушки Онлайн. А в конце – записка от руки.
Дорогая Пенни,
просто хотела сказать тебе, каким огромным вдохновением ты стала для меня, когда вела свой блог. Особенно я его полюбила, когда ты начала встречаться с Бруклинским Парнем. Ты дала мне надежду, что любовь бывает на самом деле, а значит, когда-нибудь это случится и со мной! А еще я считаю, что ты очень храбро повела себя в начале года… и очень расстроена, что тебе пришлось закрыть блог.
Я начала вести собственный дневник – благодаря тебе. Он, конечно, далеко не так хорош, как блог Девушки Онлайн, но если вдруг захочешь почитать его, я оставлю ниже ссылку. Твоя подруга
Прижимаю письмо к груди. Не могу поверить, что кто-то мне написал! По телу растекается приятная теплота, и я знаю, что сохраню это письмо навсегда.
– Так, дети мои, я иду спать, – заявляет Дин. – Помните, завтра стартуем рано. На автобус не опаздывать.
А я и не заметила, что он все еще торчит в дверях.
– Мы поняли, Дино, – откликается Ной.
Услышав свое прозвище, Дин гримасничает и, помахав на прощание, закрывает дверь.
Ной притих, нахмурился – он о чем-то думает. Я знаю, что он сражен таким вниманием к себе. Это не то, к чему можно быстро привыкнуть, даже если прошло уже много времени. Интересно,