Это мой папа
Евгений не плакал, это не грусть, а горечь непонимания. Хоть его сестра не сказала ничего плохого, но и хорошего тоже, откатив их до школьной беспомощности. Кровать лишь его мягко обнимала, пуховая, свежая, чистая и очень-очень уютная. А комната слегка подсвечивала неоновыми огнями люминесцентных с рисунков и фигурок, которых было не мало, но маленьких, так что кромешной тьмы в его комнате никогда небыло, да и у самого, что пояс, что браслеты - всё светилось цветом, делавшим тьму на своем фоне ещё темнее. Предупреждая вопросы, то шторы достаточно плотные и длинные.
"Как они все не понимают... Я же не заставляю любить, я... я не заставляю делать так же или менять себя, свои вкусы. А они, вот они... не могут просто разделить радость, просто не шутить и стебать за ОдЕжДу, ВКУСЫ!..."
Глаза поднялись на светящийся постер Космолеты - героини относительно старого, но не древнего комикса, который собирал Женя. Именно она провела его в безумный мир красок и свободы. Дух свободы человека, мира во всем мире, неона, винтажного пересказанного будущего с блестящими костюмами, жанру не по времени. Там не было глубокой или сложной, многослойной историей. Просто безумные развороты инопланетных рынков, просто инопланетянка, которая попадает в беды, просто счастливый конец на фоне двух солнц.
- Почему для всех винтаж - старье и барахло? Я бы ни за что не променял тебя ни на одну из ровесниц. И не потому что они не умеют красиво выпутываться из передряг, нет-нет, как раз потому что собственный мирок им важнее. Стольких приглашал погулять на крыше, посмотреть на закат, а они спршивают фильтр. Сраный фильтр. А если краситься - клоун. Да вообще, родился клоуном. Пип-пип.
И снова зарылся лицом в покрывало, крича в него. Это тоже одна из практик - орать в матрас или подушку, чтоб выпустить пар или другие тяжёлые эмоции и чувства. Временами этого настолько нехватает, что пять минут крика, как пару рвот после адской пьянки, обновляют и очищают "до заводских настроек".
Однако, на удивление, мальчика после этого даже склонило в дрём, а затем и в сон. Сколько тот провалялся в темной комнате, прям так: на кровати, в одежде, под музыку - не известно, но разбудил его луч света, упавший от открывшийся двери и тихое обращение.
- Еня, всё хорошо? Спишь? Ень?
Это был Отец, за ним краем уха еще пикала сестра: "Он не выходил, я как минимум не слышала и не видела, я думаю всё-таки уснул. Не буди его, Папа." Но Женя решил не притворяться и поднял на них заспанную морду и дёрнул голову вверх.
- Что? Нет, уже не сплю, пап, чего надо? Ужинать? Сейчас буду...
И стал, шатаясь, подниматься, но Бискит прошел в комнату, отпихнув дочь и прикрыв за собой дверь. Так как его не приглашали, то остановился, подпирая ручку.
- У тебя что-то случилось, Енич? Ты весь день проспал, даже ужин. Поэтому и пришёл проверить, всё ли нормально... Ты обычно так много не спишь.
- Нет-нет, Отче, нормально я. Жив - цел, просто в школе был трудный день... вот и сам не заметил, как уснул... Вот, да...
- Тебя в этой школе не обижают? Уроков много было? Учителя ругали за внешний вид?
Они сели вместе на краю кровати, на плечи мальчика легла лёгкая и нежная, но крепкой хваткой, рука отца. Второй рукой Бискит внезапно взъерошил чаду волосы, под недовольный писк и барахтанье.
- Пааап! Папа! Нет, правда, ничего, просто скучно было на уроке, много на уроке прошли! Ауч! Перестань!
Бискит сразу же прекратил и чмокнул там, где только что неприятно тёр.
- Ха-ха-ха, хе-е-е, поверю на слово, но только чур честное. На твоей СОВЕСТИ, молодой человек. Тебе принести сюда ужин или спустишься?
Хоть было неприятно, но на душе стало, на удивление, спокойно. Да, Женя соврал, но лишь потому, что не хотел проблем окружающим, которые бы обеспечили родители всем тем, кто их чадо обидит. И если мать выбирала несколько дипломатические, рациональные методы, то отец мог устроить цирк с конями, причем исключительно лишь своим появлением в учреждении. Нет, у него не было особой "преступной", как у Чикатило, или "элитной", как у Маска, репутации, но некоторая эпатажность самопрезентации и пафоса не оставляли никогда никого равнодушными. В последний раз, в другой школе, на разговор с учителем, по поводу неподобающего уставу вида, Бискит пришёл в шубе, под которой был кристально белый костюм тройка. Лаковые туфли уже казались на этом фоне само собой разумеющейся формальность. Пока он снимал шубу, рассказывал ему отец, преподаватели в учительской уже и забыли, о чем хотели поговорить, потому похвалили сына и тот откланялся.
- Знаешь... сам приду. Иди, только я переоденусь, хорошо?
"Конечно", - ответил ему рогатый папаша и вышел, попутно включив свет в комнате. Сестра или Мама на этот раз даже не подслушивали.
"Не дай бог он узнает, что у меня проблемы... мне конец. Долго я не протяну.. !Но! Надо бежать кушать, а то мама точно спалит траблы по глазам..."
В конце концов, Еня собрал себя, раскидал вещи по стульям, шкафу и кровати, спешно натянул домашнее и побежал на кухню. Там как раз была Мама, которую он сразу обнял. Она тоже была рада, что мальчик соизволил спуститься поужинать, хоть и так поздно. Даже усмехнулась. Женя не понял, но отпустил Милу и полез в холодильник.
- Сладкое не советую, возьми лучше остатки тостов и пожарь себе яичко, или доешь остатки салатов, милый.
- Хорошо, Мама...
Женщина уже выходила, чтоб оставить сына и дать спокойно поесть, но в проходе её поймал супруг и прижал рукой у деревянного косяка межкомнаты. Глаза Жени прям сразу укатились куда-то глубже в холодильник, закрывая периферию дверцей. К счастью, через пару секунд, когда он решил выглянуть, родителей уже не было.
"Ммм, салат, салат... такой интересный. Интересно, а они занимаются любовью... наверное да, если я есть... ФУ, БЛЯТЬ, ФУ НАХУЙ, НЕ ДУМАТЬ О ТАКОМ!"
Так поужиналось, помылось и вернулось мечтать до отключки о бесконечно длинных шоссейных дорог, что ведут в жаркий, огненный закат, который окрасит всё праведным цветом, отблескивая от каждой параллели, полигона и вектора пальм.