MHA | REACTION

Персонажи: Мидория Изуку, Кацуки Бакуго, Тодороки Шото, Киришима Эйджиро

_________________________

Мидория Изуку: инициалы на руке

Еще в средней школе его окружали люди, так или иначе находящие своих "истинных". Деку наблюдал за этим с непониманием: тогда ему казалось, что это не может быть столь важным, как становление героем.

В день, когда его руку пронзила боль, он проходил вступительный экзамен, и лишь по приходу домой обратил внимание на изящные, словно выведенные тонкой кистью, инициалы на руке.

Т/и Т/ф

Сердце забилось, как бешенное. Буквы не оттирались и не исчезали, чтобы он не делал; а перепробовал Деку многое.

Инициалы могли появиться на любой части тела - его одноклассники часто хвастались этим, и от них же он знал, что лишь найдя истинную, вычерканные в его нутре буквы перестанут болеть. У обоих.

- Изуку, ты чего? - Очако обеспокоенно смотрела, как юноша морщится, сжимая руку. Буквы на коже невыносимо болели каждый раз, стоило ему оказаться со своими одноклассниками.
- Все в порядке, - глухо ответил Деку, оглядываясь вокруг. Его истинная была здесь.
Его взгляд упал на тебя, занятую домашним заданием. Удар сердца отозвался в голове колоколом и Деку поспешно отвел глаза. Твои инициалы идеально подходили, и это заставляло Деку теряться, томясь в столь мучающем незнании о том, чьи инициалы выведены у тебя; он одновременно лелеял эту мысль и винил себя за то, что смеет мечтать о такой, как ты.

- Т/и-чан, почему ты сегодня без бинтов-ква? - голос Тсую был слегка обеспокоенным, - Тебе разве не больно?
Деку, сидевший к тебе спиной, напрягся, вслушиваясь, но стараясь не подавать виду. Ты ничего не ответила; юноша нервно трепал пальцами страницу учебника, на которую смотрел уже десять минут.
Между тем, Тсую, внимательно разглядывая твое запястье, приложила палец к губам.
- Разве не думаешь, что эти инициалы похожи на инициалы Мидории-ква? У него же тоже И-М.

Буря эмоций, вызванная прямолинейным вопросом Тсую к тебе, всколыхнула и без того зыбкий контроль Изуку. Когда юноша подскакивает с места и кидается к тебе, ты не успеваешь среагировать; он обнажает запястье прежде, чем заговорить.
И боль, это раздражающее, ноющее чувство под кожей, из-за которого ты носила бинты, исчезает.
- Ты моя истинная, т/и-чан... - эти слова были пределом его мечтаний, а потому он вовсе не скрывает счастья и немного слезящихся глаз.

Будь уверена, Деку посвятит тебе всего себя. Ведь теперь его любовь может расцвести в полной мере, а потому - что ни пришлось бы сделать, он обязательно превратит твою жизнь в нескончаемое счастье.

Бакуго Кацуки: запах

Еще будучи ребенком, Кацуки казалось, что взрослые над ним издеваются. Все запахи казались блеклыми и едва различимыми, словно бы их не было вовсе; но родители все время весело посмеивались над ним, говоря, что он вырастет и почувствует их.
Это раздражало.

Раздражало.
В школе об "истинных" не болтал разве что ленивый, а те несколько девчонок, крутившиеся вокруг него, постоянно спрашивали, не чувствует ли он, как пахнут их духи.
- Я чувствую только вонь, - с раздражением отвечал Бакуго, морща лицо. Ложь. Он не чувствовал даже вони.

Р а з д р а ж а л о.

Кацуки с недоверием смотрел на одноклассниц-героинь, смущенно улыбающихся рядом с двумордым и Деку. Даже Киришима и Мина - и те ворковали, обсуждая запахи. Кацуки цыкал языком и отводил глаза в сторону. Дурость. Они все помешанные; а он может выбрать кого захочет.

Раскрывшаяся дверь класса, сонный, мрачный Айзава-сенсей. В открытые окна дул легкий ветер, едва шурша взмывающими волнами занавесками. Погруженный в свои мысли о предстоящей стажировке, Кацуки не обратил ни одного внимания на слова сенсея.
Запах, такой резкий на фоне всех остальных, мягкий, терпкий, как вкус специй на языке, ударил в нос, заполняя собой все его естество. Кацуки резко дернулся; запах пробирал до дрожи, и каждая клеточка тела напряглась, осознавая новое чувство. Он медленно повернул голову.
- Меня зовут Т/и, - стоявшая у доски незнакомая девушка легонько, но неуверенно улыбнулась.
- Отлично, нормально познакомитесь потом, - Айзава-сенсей со скукой кивнул на свободное поотдаль от Кацуки место, - Садись туда и начнем.
Кацуки не мог оторвать глаз. Дыхание сперло; не осознавая своих действий, он рывком подскочил и уставился на тебя.
- Если ты не сядешь, я вышвырну тебя из класса, - казалось, что ни Айзава, ни кто либо другой, не чувствовали запаха, заполнившего все пространство. Юноша скривился; но сел на место. Не может этого быть.

Хотел того Кацуки или нет - судьба решила иначе. Запах, твой запах, преследовал его и сводил с ума, но без него становилось только хуже.
Когда Мицуки услышала грохот со второго этажа и застала сына в отчаянии громящим комнату, она вновь узнала в нем себя.
- Ты встретил свою "истинную"?
Кацуки взглянул на нее из под лба и промолчал. Отсутствие рядом тебя бесило, словно бы у него отбирали часть сердца.
Мицуки тяжело вздохнула и приснилась к косяку двери.
- Я тоже так себя вела, когда встретила твоего отца, - женщина повела плечом и прикрыла глаза, - Хотя думала, что сама выберу мужчину. Но выбрала его и ни разу не пожалела, знаешь?
Кацуки уставился в пол, и не дернулся, когда материнская рука растрепала его волосы.
- Смотри не пожалей, если думаешь отказаться.
Но парень не думал отказываться.

Резким запах был лишь в первую встречу. Теперь он оставался лёгким шлейфом, по которому Кацуки точно, как зверь, знал, куда ты направилась. И это дарило ему незнакомый покой и уверенность, абсолютно несравнимые с нервной пустотой далекости от тебя.
Бакуго не собирался обдумывать решение долго. Ты должна была быть его.

Когда Кацуки останавливается рядом с тобой, вздрагивает даже сидящий рядом Иида. Юноша сверлит тебя взглядом; затем легко ухмыляется:
- Эй, т/и, какой запах ты чувствуешь от меня?
Вопрос, казалось бы, странный, и ты хотела было ответить, чем пахнет твой истинный, но замираешь на первом слове - одного того, что ты готова описать запах в мире, где все запахи, кроме "своих", едва ощутимы, Кацуки хватает, чтобы склониться и накрыть твои губы мягким поцелуем.
- Теперь ты моя.

Его не смущали тогда и не будут смущать впредь поцелуи на улице. Ведь ты - его, а Кацуки защищает свое со всем сердцем.
Бакуго хватило одного взгляда, одного твоего имени, одного запаха, чтобы влюбиться. И, пока ты есть, он не отступится от намерения быть с тобой до конца, как бы ты не сопротивлялась.

Тодороки Шото: цвет

Не то чтобы Шото не различал цвета; но они казались блеклыми, не такими яркими, как казалось в книжках. А когда мальчик поинтересовался, так ли видит мир его мама, женщина улыбнулась.

И маленький Шото решил, что непременно найдет свою истинную. Он еще не знал, кто она, но был уверен - если цвета нравятся маме, то и своей истинной он должен их показать и осчастливить.

Со временем решение забылось. Осколки боли, ненависти и желания отомстить заполнили душу Тодороки, иногда вызывая мысль о том, что блеклый мир это даже неплохо, вполне соответствует его состоянию.

Твои глаза не соответствовали. Они были слишком яркими для той бледности, к которой Шото привык; и ты была вся такой, что у Тодороки создавалось впечатление, будто некий художник вложил все краски мира именно в тебя.
- Почему ты такая яркая? Это причуда? - озадаченно, немного хмурясь, спросил он в первый же день знакомства. И не сразу осознал, почему одноклассники замерли, глядя на вас.
А потом понял.
Пока не поцелуешь истинного, в блеклом мире будет ярким лишь он.

Растерявшись, Тодороки сбежал. Не в прямом смысле; он просто проходил мимо, отводил взгляд, словно тебя не было. Шото ощутил, что такое страх; страх изменить все. Изменений ему хватало с головой, и юноша хотел сначала разобраться с ненавистью к отцу, а твое появление перевернуло с ног на голову само его существование, манило и тянуло так, словно ты была эпицентром его жизни.

- Что за... - занимаясь учёбой, Шото обратил не сразу, как посерел мир. Прежде и так блеклый цвет растворился, оставляя лишь серость.
Парень резко выскочил в коридор. Цвета исчезли, а вместе с ними и его покой. Что-то произошло с его истинной, с тобой.

- Мне в сотый раз повторить, что к ней нельзя? - стоявший у твоей палаты Айзава-сенсей явно устал удерживать своего ученика, и не сдерживал раздражения в голосе, - Придет в себя, тогда и придёшь в гости.
- Но я!...
- И чем ты ей поможешь? - приподняв бровь, сенсей аккуратно оттолкнул Шото, заставляя отступить, - Т/и нужен покой, а не ты.

Шото не ошибался - ты действительно оказалась эпицентром. Бешено колотящееся сердце и застрявший в горле отчаянный вопль заставили его признать самому себе, что есть вещи куда страшнее, чем позволить себе кого-то любить и изменить свою жизнь на что-то лучшее. Но он не мог тебя оставить. Тодороки впился пальцами в грудную клетку и стиснул зубы. Если бы он был рядом, этого бы не произошло.

Спустя неделю череды по-настоящему серых дней, ты пришла в себя. Цвета возвращались, но Шото это уже не беспокоило.
- Я принес фруктов, т/и, - он околачивал порог твоей палаты в любую свободную минуту, по любой причине, но не мог вымолвить ни слова после. Стыд пожирал изнутри.

В один из таких дней Тодороки застанет тебя спящей. Потихоньку прикрыв дверь, он садится на край кровати и тёплыми пальцами касается лица.
- Прости меня... - слова скорее для себя, ведь юноша знает, что извиняться уже поздно. Ты вздыхаешь во сне и Шото улыбается.
- Полюбишь ли ты такого идиота, как я?
Шото склоняется над тобой и накрывает чуть приоткрытые, манящие губы поцелуем.

Когда ты откроешь глаза, весь мир обретёт цвет. Ты знаешь, что это значит - и то, что это сделал уснувший в кресле рядом Шото. Обнаружив тебя проснувшейся, он растеряется, но, запинаясь, постарается объяснить тебе все, в том числе и свое поведение.
Но даже если ты не простишь его, Шото не сделает шаг назад. Страх потерять тебя дал сильный толчок к его решимости, и он не отступится в своём желании окружить тебя всей любовью, на которую только способен.

Киришима Эйджиро: синяки на теле

Синяки на теле - нормально, если ты активный ребенок.
Нормально, если ты подросток, желающий стать героем.
Нормально, если ты постоянно тренируешься в геройском классе.
Но это были не его синяки.

Киришима не обращал на это внимание, пока Мина не предположила, что эти следы - следы, получаемые его "истинной". Конечно, это не было бы проблемой, но признаки соулмейтов разнились от пары к паре, и те крупицы подтверждения, которые они смогли найти, не давали никакой толковой информации.
Кроме того, что Эйджиро решил, что не стоит калечить лишними, своими синяками, ту, что ему предназначена. Но как иначе было ее найти?

Кацуки, в свойственной ему манере, язвительно улыбнулся:
- Хочешь, чтобы я расквасил твое лицо? Двух таких разукрашенных точно заметят, гарантирую.
Но это было не то, что Киришима мог себе позволить. Не зная, кто ты, юноша хотел тебя уберечь. Ведь ты - не важно, где ты была, и какой - его будущее сокровище, его принцесса.

Повреждения - это естественно, когда ты будущий герой.
Киришима морщился, когда Исцеляющая девочка в очередной раз залечивала покрытую кроваво-синими после неудачной тренировки, руку.
- Когда уже вы начнёте себя беречь? - ворчливо, с нескрываемым беспокойством и раздражением, произнесла старушка, заматывая его предплечье, - Ты-то конечно каменный! А что вы с девчонками своими творите?!
Эйджиро озадаченно взглянул на нее. Исцеляющая девочка ответила полным скептицизма взглядом, мол, ты что, сам не в курсе?
- Я про т/и-тян говорю! Такой же синяк, как и у тебя. Что за ужас!
Внутри Киришимы словно разгорелся огонь, огромный костёр эмоций, захватывающий с головой.
- Как у меня?
Старушка одарила его еще одним недовольным взглядом.
- Ты что, сомневаешься в моей внимательности?!

Выйдя из кабинета, парень прислонился к стене и рассеянно улыбнулся. Это была ты. Ты, на которую он старался не смотреть, понимая, что еще немного, и влюбится по уши; ты, из-за которой он нервничал, боясь не сдержать себя, а ведь не будь ты его истинной, все кончилось бы печально.
В пустом коридоре никто не видел, как Киришима закрыл рот руками, отчаянно сдерживая желание закричать от радости.

Юноша не хотел медлить. Мина и Денки, принесшие ему вещи, с недоумением смотрели вслед крикнувшему им "Потом объясню!" и бегущему со всех ног Эйджиро. Ему хотелось скорее заключить тебя в объятия, закричать на весь свет, какой он везучий.

Ты стояла во дворе с каким-то парнем. Тот смотрел на тебя с хлипкой надеждой, когда ты подворачивала рукав рубашки.
- Прости, - в твоих словах послышалось раздражение, но Киришима, замедлив шаг, с восторгом отметил одинаковые синяки, - Но ты не можешь быть моим соулмейтом. Единственное, что на мне есть - чужие синяки.
Незнакомец робко поднял руку, пытаясь что-то ответить, но Киришима опередил его:
- Т/И, ТЫ МОЯ ИСТИННАЯ! - вероятно, его было слышно на всю школу, когда он с сияющей улыбкой показал синяк на своей руке.

Бить его за все эти следы драк или нет - твое решение, но вы все равно разделите это на двоих. И Киришиме ничуть не испортит настроение твое недовольство, ведь он влюблен по уши.
- Т/и, ты моя принцесса! - парень смеётся, подхватывая тебя на руки.
Его не остановить; Эйджиро пойдёт напролом, даже если ты оградишься сотнями стен. Ты - его все, а значит, ради твоей улыбки молодой герой совершит даже невозможное.