41. Почему ты без родителей?
Проснуться было трудно. Да и особо не хотелось. Было непонятно: сплю я, или же нет. Все размыто. Ничего не помню. Ничего не вижу. Кажется... Я устал.
Глаза закрыты. Когда я успел уснуть? Почему я так спокойно уснул, без лишних размышлений? Но я не один. Рядом... Чун Юнь? Точно, я же ночую у него. Тогда, сейчас ночь, или утро? Не хочется его тревожить, но всё же время узнать надо.
Син Цю приоткрыл правый глаз. С ресниц покатилась слеза. Совсем свежая.
– А?
Сквозь просонье ему удалось различить знакомые черты лица. Он разглядел Чун Юня, который по видимости, был встревожен не меньше Син Цю. Брови его были подкошенны к переносице, чего видеть доводилось крайне редко.
Тут Син Цю заметил некую деталь. Оба были в той же мокрой одежде, в которой зашли в дом. Это ему показалось странным. Уж кто кто, а Чун Юнь бы заставил Син Цю переодеть мокрые одежды.
В сознании прояснилось ещё одно событие, о котором он совсем забыл: Чун Ши. Теперь он вспомнил. Им было не до переодеваний, им Чун Ши найти надо было.
Вот только, было ощущение, что он не может вспомнить что-то очень важное.
Жар подступил. На один момент резко стало прохладно, будто холодок по телу пробежал. В глазах всё поплыло, и те очертания что он так чётко видел, размазались в одно большое голубое пятно. Син Цю потерял контроль над своими действиями.
Он привстал, опираясь на левый локоть. Подле него всё также лежал Чун Юнь, иногда тихонько похрапывая. Син Цю подполз чуть ближе. Теперь, он отчётливо слышал дыхание Чун Юня. Тот спал на спине, потому прижаться к нему было делом простым. Син Цю приложил голову к его груди.
Ритмичные стуки издавались где-то там, у него в сердце. Тело вздрагивало. Рука Син Цю потянулась к руке Чун Юня. Нежно обхватив её, он прикрыл глаза, и окунулся в полудрёму. Жар все никак не отступал.
Почувствовав тяжесть на себе, Чун Юнь тоже открыл глаза. Увидев на себе спящего Син Цю, он чутка удивился, но не шевельнулся. Лишь приложил свою вторую руку к его макушке, и продолжил спать. Син Цю, ощутив этот жест, наконец уснул следом.
* * *
Семь утра. Чун Юню надо собираться в колледж.
Прозвенел будильник, разбудив своим звоном парней. Первым по рефлексу проснулся Чун Юнь. Протерев глаза одной рукой, он заметил, что Син Цю все также лежит на нём, но уже с открытыми глазами.
– Доброе утро. – с улыбкой протянул он.
Чун Юнь ответил:
– Доброе. Хорошо спал?
– Не очень-то. Голова так болит, будто волосы всю ночь выдирали.
Чуть усмехнувшись, Чун Юнь выполз из под одеяла, оставив Син Цю одного. Тот перевернулся на спину, и нарочно громко зевнул, прикрыв рот рукой.
– Что, не проснулся ещё? – поинтересовался Чун Юнь.
– Нет... Глаза всё липнут. – помолчав минуту, он спросил – Чун Юнь, мы случаем не пили?
От такого вопроса он подавился, и выронил телефон из рук. Начал сильно кашлять. Син Цю сел рядом, помогая отдышаться.
Перестав кашлять, Чун Юнь всё же, ответил.
– С чего бы? За кого ты меня принимаешь? Нет, ладно если бы ты про поцелуй спросил, но пили ли мы... Боже.
– Поцелуй? – Он опешил – Опять?!
Теперь опешил Чун Юнь.
– Что значит опять?...
– ...
Продолжать разговор не имело смысла. Никто не знал, что ответить на сказанное. И так с косыми взглядами в свою сторону, Чун Юнь начал собираться в колледж. У него оставалось сорок минут.
Он оголил торс, сняв с себя вчерашнюю одежду. От такого любой голову потерял бы, вот и Син Цю словил микроинсульт.
– Обязательно переодеваться у меня на глазах? – Прошипел он.
– Это моя комната.
– Ну хоть повернись! И капельки скромности в тебе нет, ей богу...
Ухмыльнувшись, Чун Юнь подчинился. Что он, что Син Цю оба отвернулись друг от друга. Вот только силы воли у Син Цю никогда не было, потому он успел подглядеть, прежде чем Чун Юнь отвернулся окончательно. Син Цю заметил шрам возле ключиц. Лицо его побледнело.
– Чун Юнь... Можно спросить?
– Давай конечно – Он улыбнулся, застёгивая нижние пуговицы рубашки.
– Не сочти за грубость. Откуда этот шрам?
Улыбка в миг сползла с его лица. Растерянность появилась в глазах Чун Юня, что выглядело непривычно.
Он выдохнул.
– Я говорил что рос без родителей?
– Да... Припоминаю такое. Это связано с ними?
– В точку. – Он тяжко вздохнул, и застегнув последнюю пуговицу, посмотрел в сторону Син Цю.
– Постой, постой. Но при чём здесь они? – В голову полезла только одна мысль – Неужели, тебя били?!
– Нет-нет, и думать не смей! Про папу не уверен, но мама была словно ангел, самой доброй девушкой на земле.
Любопытство Син Цю давало о себе знать.
– Тогда... Этот шрам... Почему он связан с ними?
Издав очередной тяжёлый и протяжный вздох, Чун Юнь достал кардиган, и надевая его начал рассказывать.
– Я мало что помню с того дня. Мы ехали на аттракционы с семьёй. Машину вёл папа. Ши тогда и года не было, потому мы и не взяли ее с собой, оставив у Шэнь Хэ. Кто бы мог подумать, что случится катастрофа...
На трассе машин практически не было: были только наша, и ещё парочку. Одна такая черная, яркая, я ещё тогда сказал «Мам, вот вырасту, и вам такую куплю!».
Вдруг резкая вспышка, грохот, и... Наша машина перевернулась. В нас врезался тот самый черный автомобиль который мне приглянулся. Передняя часть машины где сидели мама с папой разбилась в хлам. Задняя пострадала ничуть ни лучше, но ущерб был не так страшен. Что было дальше, я не помню. Скорая... Крики, слёзы, оры... Операция, остановка сердца... Когда я проснулся из реанимации, родителей уже не было в живых.
Я стал сиротой.
Осознание понятия «сирота» в таком юном возрасте оставило не самые приятные впечатления. Когда маленький мальчик который лишь недавно научился общаться с людьми по-нормальному, лишился обоих родителей в миг, он ещё долго не мог принять все как есть.
Долгое время я провел в палате один. Оказывается, осколок переднего стекла автомобиля вонзился мне в промежуток между ключицей и началом грудной клетки, тем самым вызвав кровотечение.
Ещё чуть-чуть, и я бы покоился вместе с родителями.
– ...
Син Цю нечего было на такое сказать. Посочувствовать? Толку ноль, это произошло четырнадцать лет назад. Подбодрить? Бессмысленно, он воспримет это как шутку, а они тут неуместны. Оставалось лишь молчать. Молча и тихо смотреть, как Чун Юнь в одиночестве покидает комнату, направляясь в колледж.
Напоследок он крикнул:
– Цю Син, если захочешь уйти, ключи висят около зеркала! Дверь не забудь запереть, тут соседи людоеды.
– Пока! Удачи в колледже..
Когда дверь захлопнулась, Син Цю договорил, немного тише:
– ..Люблю тебя!
Смятение.
О чем думать?
Каково это: взять, и в один момент потерять и маму, и папу?
Почему именно с ним произошло нечто подобное? Чем он это заслужил? В чём провинился?
Почему в мире одна несправедливость, куда ни посмотри?
«Нужно отвлечь себя»
Пришло время списаться с Беннетом. Сколько лет они не обсуждали предстающий концерт? Надо бы поскорее выступить, не то бунт польётся.
/Переписка/
Син Цю: Бенни! Доброе утречко! (•ө•)♡
Син Цю: Когда я могу прийти? Сдам последнюю репетицию и обсужу все с менеджером, тогда мы сможем дать концерт >∆<
Беннет: Син Цю, ты жив?! Хвала Архонтам ты цел! Не пишешь мне, не звонишь. Думаешь, у меня нервов хватит выдержать такое?!
Беннет: Я так волновался, мог бы хоть весточку какую передать!
Беннет: Я правда сильно волновался (╥﹏╥)
Беннет: Насчёт репетиций не волнуйся, я скину тебе видео с наших тренировок, можешь прорепетировать дома. Тебе осталось лишь обсудить дату с Люмин, место, время и выложить билеты в сеть. Не забудьте, 50% от общей полученной суммы отдаёте Сахарозе!
Беннет: Всё, бывай! ^-^
Син Цю: До встречи! °3^
/Конец переписки/
Наконец встав с кровати, заправив ее как следует и убрав за собой, Син Цю решил пойти к себе. Как и было велено, он взял ключ, и заперел за собой дверь.
Выйдя на улицу, в лицо ему вдарил холодный ветер. Очень холодный. Такого он не ожидал.
Чуть попятившись назад, он направился к остановке. Сел на автобус, и поехал домой. В автобусе Син Цю ещё долго и долго размышлял над историей Чун Юня.
«Я расспросил его о таком, заставил ворошить прошлое, испортил ему настроение, и даже толком не попрощался с ним. Я эгоист. Мог бы позже спросить, так почему тебе надо было именно сейчас это спрашивать?! Бездарь!»
Син Цю ругал сам себя же за свое чрезмерное любопытство. Он чувствовал вину за то, что расстроил Чун Юня, вместо того чтобы подбодрить.
* * *
Дома, Син Цю позавтракав решил просмотреть видео с тренеровок, которые ему скинул Беннет.
– Ох, это в стиле Сян Лин... Даю сто процентов, она эту партию продумывала! Ну не умею я так изгибаться, сколько ей объяснять!
Влево, вправо, прыжок, звёздочка руками, поворот, прыжок, влево, вправо... О боже, голова кругом.
Так ещё и надо текст зазубрить, чтоб ни разу не оговориться! Ноша айдола слишком тяжела.
* * *
– Глаза закрой, душу открой... И слушай мой совет... Песня Одуванчиков? Сразу видно. У нас стили очень разные.
Танцевал он так около двух часов. Уже пол одиннадцатого*. «Проведу за тренировкой ещё два часа, и пойду читать!» подумал Син Цю.
Влево, прыжок, вправо, прыжок, хлопок слева, хлопок справа, по-во-рот. Руки вверх, улыбка, звезда руками, иду на задний план, вперёд идет Барбара.
«И сколько мне это учить?!»