глава 5
Ангелина молча развернулась и, не взглянув на свою подругу, стремительно вышла из класса. Шум за спиной стирался, но в ушах отчётливо звучал голос учительницы, её строгие слова, разрывающие тишину коридора. Но это не касалось её. Она не собиралась останавливаться. У неё не было сил слушать больше ни одного слова.
Шаги отдавались глухим эхом в пустом коридоре, и каждый шаг становился всё тяжелей. Казалось, с каждым движением мир вокруг неё сжимался, оставляя всё меньше пространства для дыхания. В голове звенела лишь одна мысль: уйти. Просто уйти, не оглядываясь.
На улице было холодно, но она не ощущала этого. Лиш стремительно шагала прочь не думая о последствиях.
Дом. Тот самый дом, который всегда был укрытием, но теперь казался таким же чужим. Зачастую, думая, что вернётся домой, она сама не понимала, что там её ждёт. Но сегодня ей нужно было только одно – забраться в свою комнату, спрятаться от мира и всего, что навалилось.
Забытое чувство одиночества вновь наполнило её. Без слёз, без жалости. Просто молчаливое ожидание чего-то, что всё равно не случится.
Вернувшись домой, она не заметила, как сильно захлопнула дверь. В квартире было странно тихо, пусто. На кухне сидели родители. Мать что-то записывала на бумаге, а отец, держа в руках чашку с недопитым кофе, смотрел в окно. Они ждали. Не смотрели, но ждали. Тишина между ними висела, как тяжёлая шторка.
–Ангелина, первым нарушил паузу отец, не отрывая взгляда от окна, – нам звонили из школы. Ты объяснишь, что случилось?
Она не ответила сразу, просто стояла в дверном проёме, не глядя ни на него, ни на мать. Чувствовала, как каждый взгляд, каждое слово пытались проникнуть в её оболочку, но не могли пробить её.
– Это не имеет значения, – её голос был тихим, почти беззвучным, словно слова сами не верили в то, что их произносят.
Мать подняла глаза, но её взгляд был таким же усталым и потерянным, как всегда. Похоже, она пыталась что-то сказать, но что-то сдерживало её. Слова оставались в горле, не находя выхода.
Ангелина, так не может продолжаться, – наконец, вымолвила мать, её голос был почти утомлённым, будто каждое слово давалось с усилием. Она давно поняла, что дочери уже не достучаться.
Ангелина взглянула на них обоих, но не увидела ничего. Всё было пусто. В голове её звучал лишь один ответ, тяжёлый и решительный.
Я не должна ничего объяснять. И не буду.
Не дождавшись ответа, она развернулась и, не оглядываясь, пошла в свою комнату. Дверь за ней закрылась с таким же звоном, как и все слова, которые уже не могли быть сказаны.
На кухне остались её родители. Тишина вновь заполнила пространство, между ними висел тот же невидимый барьер, который они не могли преодолеть.
Она была обычным подростком, с её неясными переживаниями, перепадами настроения и тихими бурями внутри, которые она пыталась скрыть под маской равнодушия. Временами она чувствовала себя как персонаж из книги, у которой всё было слишком громко, слишком ярко. Мир казался либо слишком скучным, либо слишком болезненным. Она жила этим.
Но время, как всегда, рассеивает туман. И однажды, через какое-то время, когда боль от каждой мелочи будет казаться такой же далёкой, как несуществующая звезда, Ангелина оглянется на свою жизнь и поймёт, что всё это было преувеличением. Тонкие линии, которые она рисовала в своём мире, казались такими важными, такими неотвратимыми. Но жизнь продолжала идти, и она сама, глядя на свои старые переживания, будет понимать, как сильно она утрировала всё, что происходило в её голове.
Как и многие подростки, она была поглощена этим миром бурь и контрастов, но взросление принесёт понимание, что всё это было не более чем обострённым восприятием, преувеличенной реакцией на повседневные вещи. Слишком многое казалось важным, и слишком часто она падала в свои собственные лабиринты эмоций, забывая, что мир не вращается вокруг неё.
Когда она оглянется назад, уже взрослая, она увидит, как наивно и с какой драмой воспринимала те моменты, которые теперь кажутся обычными и даже незначительными. Но пока эта истина была скрыта за её стенами, она продолжала жить в своём мире, где каждый день – это целая история, а каждый взгляд – это битва.
Дни в школе стали такой же обыденностью, как и всё остальное. Каждое утро начиналось с привычного хождения по коридорам, с гудением голосов и шепотом разговоров, которые словно танцевали в воздухе, но не касались её. Ангелина встречала новый день, как ещё одну битву, не зная, с кем и почему она будет враждовать, но точно зная, что скучно не будет. Иногда её взгляд встречался с Глебом, и тогда мир, казалось, замедлялся, как если бы часы вдруг сбились и начали тянуть время в ту самую, нервную сторону, где всё напряжённое, где каждый шаг имеет значение. Но всё заканчивалось так же быстро, как начиналось.
В классе было тесно от подростков, каждый из которых сражался за внимание. Крики, шумные разговоры, смех, который разрывал пространство, но в этот момент всё это было как будто в другом измерении. Ангелина сидела на своём месте, иногда ловя взгляд преподавателя, но не обращая внимания на предмет.
По вечерам, после школы, она возвращалась домой. Родители больше не пытались с ней разговаривать, понимая, что она не готова обсуждать свои чувства. Они, как всегда, сидели за ужином, обсуждая новости, игнорируя её молчание. Часами она сидела в своей комнате, иногда решая задачи, иногда не делая ничего, погружённая в свои мысли, стараясь не замечать, как мир вокруг продолжает существовать, несмотря на её чувства.
Иногда, она встречала взгляды своих друзей в коридоре или на переменах, но ничего не говорила. Не было больше ничего, о чём хотелось бы поделиться. С каждым днём её барьер становился всё крепче, и вскоре никто не знал, что происходит в её голове.
Я попыталась описать рутину. Ну хуй знает меня эта Ангелина уже выбешивает. Дура депресивная