Глава 4
Одно слово: понедельник.
Натали Тищенко смела в совок осколки пудры. Бросила взгляд на часы. Направив струю фена на мокрые волосы, разделалась с укладкой в рекордные десять минут и, потянув из розетки провод, смахнула с полки туалетную воду.
– Шик!
Зажав нос, она заскользила по влажным кафельным плиткам. Вылетела из ванной, вспоминая ругательства знакомого участкового. Не глядя, свалила в сумку учебники, выдернула из гардероба платье. В кармане пальто нащупала ключ от машины, но на пороге помедлила. Ну, нет! В топку универ!
Тяжёлый мусоровоз остановился у железных баков, перекрыв выезд со двора. Мужчина в засаленной куртке грузно спустился с подножки кабины. Уперев ладони в клаксон, Натали сделала страшное лицо и посигналила. Толстяк обернулся, хмыкнул, разводя руками. Врубив музыку, она воткнула заднюю передачу и с визгом сдала назад. Подпрыгнула на сидении и всхлипнула от обиды, когда форд на всем ходу поймал незнакомую яму.
Вдавив кнопку звонка, Натали слушала за дверью противную трель. Перебирала в уме телефоны, теряясь между спасателями, милицией и Александром Петровичем, когда замок щёлкнул. Взгляд поднялся по тощим ногам в разводах гуаши к белому лицу с красными глазами.
– Уходи, – Лина потянула дверь.
– Ну, нет! – опомнилась Натали и подставила ногу. – Ты меня впустишь! Или я вернусь с твоим отчимом!
Лина неохотно посторонилась. Взгляду открылась под стать хозяйке неряшливая прихожая. Изумлённо переступив гору обуви, учебников, обрывков бумаги, она не разуваясь, прошла в кухню.
– Кофе? – не дожидаясь ответа, Лина поднесла спичку к конфорке.
В мойке громоздилась гора грязной посуды. В распахнутом шкафу переливалась оттенками плесени надрезанная булка. Лина налила кипяток в последнюю чистую чашку. Освобождая стол, Натали убрала карандашные наброски. Заготовленные упрёки не сходили с языка. Она чувствовала себя странно, словно навещала в палате больного.
Выскользнув из рук, ключи звякнули о плитку.
Подруга сдавленно вскрикнула и выбежала из кухни. Поморгав, Натали бросилась следом.
Тонкая фигура растянулась на диване, будто сломанная. Лина прятала в ладонях лицо. Натали боязливо присела рядом, испуганно погладила светлые волосы.
– Ну, тише-тише...
Она примеряла на себя ужасы один страшнее другого, боясь узнать причину, что выворачивала подругу наизнанку. Избегая трудностей, не решаемых сменой причёски, смутилась, инстинктивно понимая: здесь не обойтись и новой шубкой. Натали пожалела, что приехала одна – такую Лину она не знала. Подруга не плакала, тем более не рыдала – у неё никогда и поводов не было. Только не Калетник, которая продумывает всё наперёд и, наоборот, успокаивает её, так часто попадающую впросак.
Сбегав на кухню, она принесла стакан воды. Узкие плечи безостановочно тряслись и вздрагивали. Лина не отзывалась. Натали опустила руку и вздохнула.
Всё детство они прожили в одном дворе, где родителей знают по имени; учились в одной школе; сидели за одной партой. Росли рядом, но не вместе – они не дружили. Боязливая Лина не интересовала её. Но в пятом классе, переживая большую любовь к высокому старшекласснику, Натали все каникулы провела в её доме. Они днями подсматривали в дверной глазок за соседом и вычисляли его подружек. Увлечение закончилось тем же летом. Захватили новые чувства, и она забыла Андрея, пока с ним не стала встречаться Лина. Злясь на обоих, Натали вызывала в себе ревность, подогревала былой интерес конкуренцией, но не вышло: Старков перестал волновать.
Они продолжили гулять вместе, нашли общие интересы, и не заметили как стали с Линой лучшими подругами, оставаясь разными во всём. Натали обожала наряды, парней и вечеринки, а Лина кроме Андрюши никого не видела, никуда не ходила – всему другому, предпочитая художественную студию и посиделки в компании карандашей.
И всё же, они поступили в один университет, но на разные факультеты. Лина выбрала – графический дизайн, а Натали, мечтавшая о приключениях – международный туризм. В конце лета перебрались в Киев из закопчённого областного центра на юго-востоке страны, а следом как собачонка прискакал Андрей, покончив со спортом из-за травмы колена.
Натали улыбнулась, вспоминая первый курс универа – полный безумств, дефицита сна и учёбы урывками. Как хорошо, что родители далеко и не видят, как дочери умеют гулять, хмыкнула Натали. Представила, какие слова подобрала бы мамочка, чтобы выразить недовольство по поводу дня рождения Лины на рок-концерте в бараках у черта на куличках. И снова Натали удивилась, как жадюга Андрюша скопил на три безумно дорогих билета, и мысленно поклялась себе: никогда не садиться за руль пьяной. Хотя... два бокала шампанского разве в счёт?
Уронив голову, она дёрнулась и открыла глаза в полной темноте. Где-то на столе мерно тикал будильник. Лина спокойно дышала и выглядела спящей. Натали осторожно пошевелилась, подавив зевок.
– Извини меня... – прошелестело в тишине.
Дремота рассеялась, получив щелчок по носу.
– За что? – ехидно поинтересовалась Натали.
– Сама знаешь.
– Нет, не знаю. – Она поднялась, пошарила по стене ладонью. Холодный свет обозначил пыль в углах и на полках древних шкафов. Уперев кулаки в бедра, Натали жёстко глядела, как подруга прикрывает рукой опухшие глаза.
– За что? За то, что игнорила неделю? Или за то, что чуть не выперла? Или за то, что Андрюша вынес мне мозг, не веря, что я не участвую в твоем заговоре?
– Извини, – Лина подтянула колени к подбородку.
– Мне не нужны извинения! – покраснела Натали. – Я хочу объяснений!
– Ты права. Можешь злится.
– Шик! Может, все же, объяснишь в чем дело, а? Что, натворил Старков? Почему гуляешь универ? Почему к тебе не дозвониться? Что происходит, Калетник?
Лина молчала.
– Ну, правда, что случилось? – смягчив тон, Натали заглянула в замкнутое лицо. – Я схожу с ума от беспокойства! Ты попала в историю, да?
Лина покачала головой.
Нащупав позади кресло, Натали деловито бросила:
– Выкладывай!
– Ничего особенного. Я собиралась, позвонить...
– Когда? В следующем семестре?
– Сегодня.
– Ага, предупреждаю, я не отстану!
– Знаю, – вздохнула Лина и надавила виски, будто отгоняя боль. – Дело в Кристофере Берри.
– Что? О, хватит ходить вокруг! Объясни толком!
– Я пытаюсь, – она повернулась к тёмному окну. – Не зря пригласительных было два. Не стоило идти на ту пресс-конференцию...
Путаясь, с трудом находя нужные слова, Лина постепенно говорила увереннее. Натали все шире открывала глаза.
– Я не импульсивна. Долго схожусь с людьми и не влюбляюсь с первого взгляда, – Лина покачала головой, – мне нужно принять человека, распробовать. Он должен стать – моим.
Натали проследила за взглядом подруги, пытаясь, отыскать, что та ищет в тёмном стекле.
– Сколько помню, всегда любила Андрея, задолго до того как вы познакомились, и никого не искала: Андрей, был – моим. Но, на концерте...
– Ох! Мы даже не обсудили его! Знаешь, я чуть не описалась, когда всё стихло, и бабах... Берри гаркает в микрофон! Я обалдела!
– Да, – опущенные уголки губ дёрнулись, – тоже и со мной, только после. Натали, я познакомилась с ним.
– С кем?
– С Кристофером Берри. Я люблю его, – буднично закончила Лина.
– Это... прикол?
– Нет.
– Ты познакомилась с Берри?
– Да.
– Когда? На концерте? Невозможно! Мы везде ходили вместе, даже в туалет!
– На следующий день.
– Что?
– Я сказала тебе.
– Шик! Так, это и есть твоя причина? – разозлилась Натали. – Хочешь сказать, что...
– ... Что влюбилась в музыканта, который вряд ли снова приедет в Киев? Да, Натали, именно это я пытаюсь, сказать.
Несколько минут Натали молчала, переваривала и примеряла услышанное. Всё сказанное, само по себе, ясно, но она ни черта не понимала! Медленно прошлась по комнате, взяла с книжной полки туалетную воду, свинтила крышку и, забыв, понюхать, поставила. И только заметила раскиданные всюду «глаза», подобные стопке в кухне. Подняв лист, присмотрелась и шумно выдохнула. Да, теперь она видела...
– Лина, это бред! – воскликнула, раздражённо бросив бумагу. – И я люблю его! И Андрюша любит, пусть хоть в конвульсиях бьётся, отрицая! Ну, кто не любит Берри? Берри любят все! У него таких «любящих» вагон и тележка! И что? Это повод бросить Старкова, закрыться в четырёх стенах и всех избегать?!
– Натали, – Лина подняла глаза,– я могу, шутить Андреем?
– Ну, наверное, нет. По крайней мере, я так думала...
– Он бросил работу. Звонили из салона: просто взял и не вышел, – её голос задрожал, – он не заслужил такого. Я виновата. Но не могу по-другому! И больше не буду оправдываться!
– Ладно, ладно, успокойся, – опасаясь нового потока слез, Натали присела рядом. – Представь, как сложно поверить, что ты бросила Старкова? Тем более по такой причине, – она быстро вскинула руки. – Но хорошо, я верю. Всё как ты сказала: любишь Берри и это серьёзно.
Лина сцепила перед собою руки:
– Это не все. Я караулила его и провела с ним ночь.
– Что? – подпрыгнула Натали. – Калетник, ты решила доконать меня? Вы что, переспали?
Лина снова отвернулась к окну. За прозрачной занавеской уныло отражалась старомодная люстра из трёх круглых плафонов. Не в силах справиться с эмоциями, Натали заметалась по комнате.
– Познакомились и переспали? – Цеплялась каблуками о затёртые половички, она шагала взад-вперёд, пытаясь сосредоточиться:
– Значит, у тебя с Берри был секс?
Лина повернулась.
– Ты уверенна, что с тем самым Берри?
– Да.
– С красавчиком американцем?
– Да. – В прищуренных глазах отразился металл. – Хватит, переспрашивать.
– Как такое произошло? Такого просто не может быть!
Сдвинув тёмные брови, Лина открыла рот, но Натали опередила:
– Ладно, успокоимся обе. Верю-верю: был секс.
Смерив высокую субтильную фигуру, Натали впервые увидела не свою тень, а возможную соперницу. Взгляд скользнул по мальчишеским ногам, остановился на совершенно не роскошной груди, от силы второго размера, тогда как её переросла третий ещё в школе. Серо-голубые глаза, как металлический корпус её нового мобильного, смотрели в упор. Натали отвернулась.
– Просто не верю, что тебе так повезло, Калетник! Ты и Берри! Точно не врёшь?
– А тебе во что сложнее поверить, – холодно поинтересовалась Лина, – что я люблю его? или что был – секс? или трудно поверить, что он нашёл во мне? – она подошла к манящему весь вечер окну, взяла пачку сигарет:
– Не стесняйся, Натали, выкладывай.
– Ты же не куришь...
Она недоверчиво проследила за струйкой дыма, пущенного в форточку бескровными губами подруги, которая не пробовала курить даже в школе. Тряхнув волосами, подскочила, положила голову на хрупкое плечо:
– Ой, ну прости меня, Василёк! Я ужасный человек! Обидела, вместо того, чтобы помочь.
– Ты права, – Лина неловко сжала сигарету.
– Прекрати! Ты же знаешь, я не то имела в виду. Просто на тебя это не похоже, я почувствовала себя обманутой, заговорила зависть, и всё такое! Как будто не знаешь, что мои однокурсники на тебя делают стойку!
– Он улетел, Натали. Через час после моего ухода. Написал на своей странице в Фейсбуке: «Goodbye Ukraine». Конец истории.
Она выбросила окурок и захлопнула окно.
Натали притихла, наблюдала, как Лина подбирает с пола разбросанную одежду, распихивает по ящикам комода.
– Да-а... – наконец выдавила, слишком зная подругу, чтобы не понять, какой след авантюра оставила на ней:
– Да, Калетник, наворотила ты дел. Значит так: топай дорогуша в душ, а я сгоняю в ночник за едой и выпивкой. На кухне кроме кофе ничего нет, – практично заметила, оглядываясь в поисках ключей. – И откапай мою подушку! Я остаюсь ночевать.
– Но...
– Никаких: «но»! Или я или отчим, – напомнила Натали в дверях. – Калетник, за тобой нужен присмотр, ты оказывается опасна! – хихикнула, вспоминая ближайший магазин. – И, кроме того, я умру, если не узнаю, каков Берри в постели!
Нехитрый ужин, состряпанный Натали пока Лина принимала душ, они собрали на поднос и устроились на потёртом ковре. Запивали бутерброды сухим белым вином, лучшим из того, что предлагал спальный район после полуночи.
Пустив в ход арсенал отвлекающих манёвров, Натали разгоняла мрачные мысли подруги. Выудила из памяти курьёзы провальных отношений с директором казино, одновременно имевшего жену, двух любовниц – и дурачившего троих. Предлагая тост за тостом, замечала, как тусклые глаза оживают хмельным блеском. Лина переоделась в домашнюю футболку и спортивные брюки. Сидя по-турецки, с влажными волосами, почти напоминала себя прежнюю. Слово за слово, Натали вытягивала подробности.
– Переспать с рок-звездой и бросить жениха! Просто шик! – она облизнула липкие пальцы.
– Не выдумывай! – возмутилась Лина. – Я бросила жениха «до», а не «после».
– Мелочи! – расхохоталась Натали. – На, съешь зефирку, иначе окосеешь. Всё равно Калетник, тебя замучает совесть!
– Надеюсь, нет, – искоса глянув, Лина допила вино. – Андрей встретит хорошую девушку, полюбит, женится. Совесть меня простит.
Натали наполнила доверху бокалы.
– Хотя, может не нужно меня прощать... Вместо угрызений думаю о другом. Но, теперь иначе смотрю на всё – ты помогла увидеть. И знаешь, – вздохнула Лина, – я почти счастлива.
– Не очень хорошо ты выглядишь для счастливицы, – Натали откупорила штопором вторую бутылку.
– Но лучше, чем до твоего приезда.
– Гораздо! – рассмеялась Натали.
– Да, счастлива... Кристофер, подарил мне воспоминания.
– Сумасшедшая фанатка! Твой идол красит губы, подводит глаза, и завывает а-ля сирена. Спустись на землю, дурочка!
– Но это правда! Ведь раньше у меня не было ничего. Ходила, как телефон без симки, понимаешь? Всё хорошо, а чего-то не хватает. Теперь всё на месте. Только боюсь со временем, что-нибудь забыть.
– Девушка, какая-то вы глючная «нокия», – скривилась Натали. – Ты хочешь жить воспоминаниями?
– Это лучше, чем ничего. Потом расскажу внукам, и они похвастаются перед друзьями сумасшедшей бабкой, спутавшейся с рокером. – Лина тряхнула копной волос, подражая исполнителям тяжёлого металла.
– М-да, вот только появятся, эти внуки? С твоим характером, да муками совести, будешь теперь искать «своего» пока не скиснешь...
Округлив глаза, она стукнула кулаком по коленке:
– Я поняла, что меня смущало во всей этой истории! А ну колись, дорогуша, когда это Берри успел стать «твоим»?
– Ты не поняла, – покачала головой Лина. – Он им был. Узнала, едва увидела его глаза.
– Ох, Калетник, ну как маленькая! Глаза Берри?! Это же разбиватели сердец промышленных масштабов! – Натали захлопала ресницами. – Рабочая выработка: тысяча сердец в секунду. Влюбиться в Берри – как два пальца обоссать!
– Дело не в этом, – отставив пустой бокал, Лина вытянулась на полу: – Вернее не только в этом. Скажи, что ты подумаешь об известном человеке, который ужинает с первым встречным, лишь бы не одному?
– Ну, не знаю... эксцентричный, псих, растлитель малолетних.
Фыркнув, Лина покачала головой:
– Вокруг куча женщин и ни одной постоянной. Ни с кем дважды не появляется. Ты не задумывалась, почему нет информации о его романах?
– Честно говоря, нет. Может он гей?
– Очень смешно, – скривилась Лина и вздохнула. – Был бы он менее знаменит, менее красив...
– Тогда, это был бы – Старков! – подавилась бутербродом Натали.
Лина не слушала, она разглядывала потолок.
– Ты читала "Портрет Дориана Грея"?
– Не помню, может в школе, а что?
– Вспомнила фразу, что-то, о трагическом и фатальном в судьбах совершенных внешне людей, – прошептала Лина, чертя пальцем невидимые буквы. – Трагическом и фатальном, понимаешь?
– Э... мм-м, нет.
– Я и не рассчитывала, – она рассмеялась и осеклась, обхватив плечи: – Всё болит. Не переставая. Не хочу, чтобы проходило.
– Что за фигня...
– Думаешь, ему страшно?
– Кому страшно? Берри?
– Кажется, ему нужна помощь.
– Калетник, ты пьяная!
Положив под голову подушку, Натали растянулась рядом. Набросила на ноги клетчатый плед и тоже взглянула на побелку. Жёлтое пятно в углу напомнило о прошлогоднем потопе.
– Кто бы нам помог. Вот ты, что теперь будешь делать?
– Ничего, – не открывая глаз, пробормотала Лина.
– Забьешь? Не будешь мечтать?
Лина не ответила. Повернув голову, Натали посмотрела на расслабленное лицо уснувшей подруги.