Море троллей

- Хрр-ррр... что? Что такое? - встрепенулась Горная Королева.

- Великая Королева, мы вернулись, - сказал Джек.

- Я же сто раз тебе говорила; нечего величать меня «Великой Королевой», - недовольно буркнула Гламдис - Зови меня Матерью.

- Да, Мать, - хором откликнулись Джек и Торгиль.

- Ну и как? Преуспели? Отыскали источник Мимира?

- Да, Великая., э-э-э... Мать, - ответил Джек.

- Вот и хорошо. Никогда не знаешь, чего ждать от этих норн. Иногда они отсылают людей в темный лес, чтобы те заплутали во мраке.

- А зачем ты вообще принимаешь у себя норн? - спросила Торгиль. - Это ж неинтересно, наблюдать за чужой игрой...

- Ты удивишься, - ответила Горная Королева, - но я тем самым узнаю многое из того, чему суждено случиться. По большей части это - горькое знание. Люди умирают. Целые острова погружаются в пучину. Я чувствую, что это дает мне что-то вроде власти над будущим. Я видела смерть Олафа задолго до того, как это случилось.

- Правда?! - Глаза Торгиль изумленно расширились.

- Такие, как он, до старости не доживают, - вздохнула Горная Королева. - Слишком уж он был велик, и при этом упрям как осел. Ну что ж! - здесь мне вас попотчевать нечем. Не пойти ли нам в гарем - я велю увальням состряпать чего-нибудь на скорую руку...

Они пересекли просторную залу, королева Гламдис шла впереди, Джек с Торгиль следовали за нею. Золотые шахматные фигурки в беспорядке рассыпались по доске.

- А зачем вы угощаете норн всякой снедью, если они вроде бы и не едят? - полюбопытствовал Джек, оглядываясь на вазы, до краев полные пыли.

- Норнам нравится иссушать и губить, - объяснила Гламдис - Превращать хлеб в прах, а плоды - в слизь для них всё равно что пир. Понять норн я давным-давно отчаялась.

Обед в гареме остался для Джека одним из самых приятных воспоминаний, вынесенных им из Ётунхейма. За столом главенствовал Болторн; Золотая Щетина и Отважное Сердце тоже присоединились к всеобщему веселью. Двое увальней пели песню - довольно-таки, впрочем, немелодичную и невнятную, - а остальные отплясывали традиционный ётунхеймский хоровод: шумный и веселый танец, сопровождающийся оглушительным притопыванием. Фонн поставила целое действо, повествующее о бегстве троллей из Утгарда по ломающемуся льду.

На стол подавали на удивление аппетитное жаркое, пирожки с мясом и заварной крем - самый-самый вкусный, с мускатным орехом и со сливками. Торгиль шумно восторгалась каждому новому блюду.

- Вот уж не думала, что еда бывает такая вкусная! - то и Дело восклицала девочка - Всё такое расчудесное, просто пальчики оближешь!

- С ней всё в порядке? - озабоченно шепнула королева Джеку.

- Просто новая разновидность помешательства, успокоил ее Джек.

* * *

Спозаранку, едва рассвет окрасил чертог Горной Королевы алым, Джек и Торгиль собрались в обратный путь. Гламдис и всё ее семейство проводили гостей вниз по длинным коридорам к подножию горы. Расставаться с троллями Джеку было ужас до чего грустно, а ведь совсем недавно они преследовали мальчика в ночных кошмарах.

- Просто поверить не могу, что один из вас оттяпал ступню у Древесной Ноги, - сказал Джек, когда они вышли на холодный, продуваемый всеми ветрами дворик у спуска в подковообразную долину.

- Лучше уж поверь, - отозвалась Фонн. - Смертные и тролли воюют испокон веков. Сейчас у нас перемирие - в честь памяти Олафа Однобрового, - но сражаемся мы за одни и те же земли. Когда миром правит зима, тогда - наша власть. Сейчас близится лето, и мы слабеем. Но мы не сдадимся.

- И мы тоже! - воскликнула Торгиль. Девочка щеголяла в куртке из меха росомахи, в новехоньких сапожках и при новом мече у пояса. - Уклоняться от боя - невеликая честь и для вас, и для нас!

- Встретимся в битве Рагнарёк, - серьезно проговорила Фонн.

- Значит, до встречи! - отозвалась Торгиль.

Отважное Сердце, что сидел на плече у Джека, согласно каркнул.

- На прощанье я вручу вам дары, - проговорила Горная Королева, подавая знак одному из молодых увальней. Тот вынес плащи из незнакомого Джеку материала. Они переливались и искрились, точно отблеск света на леднике, и запах от них шел одновременно острый и сладкий.

- Плащи сделаны из шелка, что дают пауки, обитающие в здешних лесах, - пояснила королева.

«Как, скажите на милость, можно получить шелк от паука?» - удивился Джек. На своем веку он сталкивался только с овцами, а овец, как известно, стригут.

- Ты, вероятно, заметил занавеси в наших залах. Они из того же самого материала. Плащи достаточно прочные, чтобы противостоять любой буре, и достаточно легкие, чтобы удобно сидели на плечах. Еще этот шелк обладает вот каким свойством меняет цвет в зависимости от цвета окружающих предметов. Плащи укроют вас от драконицы. - Гламдис развернула подарки. Плащи были длинные и просторные .Капюшоны надежно скрывали лица. Джек заметил, что цвет ткани тут же изменился со льдисто-белого на темно-синий, вторя оттенку платья Горной Королевы.

- Спасибо, о Великая Королева» то есть Мать, - с низким поклоном поблагодарил ее Джек - Это воистину бесценный дар.

- Это великая честь для меня, - Торгиль тоже поклонилась.

- Держитесь подальше от валунов по обе стороны долины. Идите вдоль реки. В путь пускайтесь ночью, днем прячьтесь. Когда доберетесь до леса, ступайте на север, в обход цветочного поля. Лоси проложили там тропы. Так вы благополучно выйдете к фьорду и встретитесь с друзьями.

На Джеке была теплая куртка из куньего меха и башмаки из воловьей кожи, что не скользили по льду. Солнечный камень Олафа, предназначенный для Скакки, и склянку с медом поэзии из источника Мимира мальчик спрятал в висящий на шее мешочек. Серебряный молоточек, подарок Олафа, Торгиль несла при себе. Обоих снабдили мешками со снедью и разнообразным оружием.

Наконец королева подала знак: Болторну: тот выступил вперед, неся завернутый в ткань посох.

- Забирай, - проговорил старый тролль, протягивая посох так, словно это была ядовитая змея.

- Я подумывала, а не швырнуть ли его в пропасть, - сказала королева - Очень уж мне не хотелось его возвращать. Это посох огненного волшебника. В последний раз я видела такой, когда здесь гостил Драконий Язык; и сколько же неприятностей он мне причинил - ни словом сказать, ни пером описать! И всё же красть у гостя - недостойно. Так и быть, забирай свой посох, но остерегись! Если когда-либо вернешься сюда с этой штуковиной - убедишься на собственном опыте, вправду ли мы, тролли, умеем людям ноги откусывать... Королева усмехнулась, сверкнув изящными, но на диво убедительными клычками.

- Обещаю, что соблюду твою волю, - торжественно проговорил Джек, вновь кланяясь. И крепче сжал посох. Дерево почернело, но обуглиться - не обуглилось. Оно призвало пламя из самого сердца Ётунхейма, а само между тем проникло за пределы огня и достигло чего-то более древнего и могущественного. Едва коснувшись посоха, Джек ощутил в нём легкую вибрацию.

Джек с Торгиль попрощались с хозяевами и еще раз поблагодарили ётунов за гостеприимство и великодушие. Джек обнял Золотую Щетину - так крепко, как только смог, учитывая, сколь коротки были его руки по сравнению с массивной кабаньей шеей.

- До свидания, свинка, - вздохнул мальчик. - Хотелось бы мне взять тебя с собою, да только в Срединном мире прием тебя ждет не самый добрый.

Троллий кабан фыркнул и дружелюбно ткнулся пятачком Джеку в волосы.

Джек, Торгиль и Отважное Сердце двинулись вниз по подковообразной долине в направлении далекого леса. Еще некоторое время до них доносилась прощальная песня Форат. «Уж лучше бы она не пела, - думал Джек, прислушиваясь к звукам китовьего языка, - От этой мелодии мне так ужасно грустно делается...» Пройдя с милю, путники оглянулись. Ледяная гора выглядела вполне себе заурядно. Невозможно было разглядеть ни окон, ни башен, ни галерей, ни дверей. Словно бы ётуны затворились внутри, и все ледники и обледенелые скалы разом опустели.

* * *

- Странно же пахнет этот плащ, - заметила Торгиль. Путники укрылись в глубокой расселинке, проложенной одним из боковых притоков реки. Лежать им пришлось на песчаной отмели, покрытой толстой коркой льда. Ветер бесновался у них над головами, зато от драконицы они спрятались. Джек раздал пирожки с мясом и сидр.

Так он же из паучьего шелка. Может, это сами пауки так пахнут. В жизни не подходил к ним настолько близко, чтобы проверить, - отозвался он. Отважное Сердце жался к мальчику и поклевывал с его ладони обрезки мяса.

- Мне всё мерещится, что ткань эта липкая.

- Ты, главное, к стае мух не приближайся!

- Досада-то какая! - не унималась Торгиль. - Ну почему нам нельзя идти днем, если плащи нас укроют?

- Наверняка у королевы были веские причины предостеречь нас.

- Драконица нас всё равно не увидит. А больше здесь никого не водится. Тут же на многие мили местность просматривается... - Торгиль скомкала плащ и гневно отшвырнула его в сторону.

Какое-то время драконица давала о себе знать клубами дыма днем и багровым огнем ночью. Время от времени она расправляла крылья и парила над долиной, высматривая добычу.

«Интересно, отложила ли она еще яйца», - подумал Джек. При мысли о том, что они с Торгиль перебили весь драконий выводок, мальчика мучила совесть - но был ли у них выбор?

- Мне скучно, - заявила воительница.

Новая Торгиль раздражала Джека немногим меньше прежней. Она больше не впадала в бездумную ярость - хотя способности злиться отнюдь не утратила! - зато теперь ее постоянно обуревала жажда познаний. В былой жизни ей столько всего не хватало, что теперь каждый камень и каждая куртинка мха завораживали девочку. Ей хотелось еще развлечений, и еще, и еще, и еще - дабы восполнить недополученное в детстве. Находиться с ней рядом было истинной пыткой.

- А почему бы нам не проверить, увидит нас драконица или нет? - ныла Торгиль. - Мы же всегда успеем добежать обратно.

- Да потому, - в десятый раз за день объяснил ей Джек, - что, как только драконица нас заметит, она уже не отстанет. Она прочешет все трещины и расщелины.

- А пусть Отважное Сердце с ней поговорит. Скажет, что мы невкусные или еще что-нибудь.

- Вот кому-кому, а ему драконица уж точно не поверит, - возразил Джек. Отважное Сердце признался, - а Торгиль перевела, - что сообщил драконице, будто на противоположном конце долины ее поджидает соперник. И так ее раззадорил, что драконица сломя голову помчалась на битву. Тогда Отважное Сердце подговорил зеленого драконенка избавиться от сестер.

- Да уж, пожалуй... - согласилась Торгиль, нащупывая талисман на груди.

Джек наблюдал за нею с тяжким чувством утраты.

- Руну нельзя снять, знаешь ли, - напомнил он. - Если снимешь, то уже не вернешь.

- Да ты мне это уже тысячу раз говорил. Я вообще не собираюсь ее снимать. Благодаря ей я чувствую себя в безопасности.

«Знаю», - удрученно подумал Джек, приглаживая перышки на вороньей головке Отважное Сердце ласково теребил его палец. Свистел и завывал ветер; издалека то и дело доносился пронзительный драконий визг. Вопила драконица через равные промежутки времени, то ли от ярости, то ли просто тренировки ради. Вот когда она умолкала - тогда стоило начинать беспокоиться.

- Мне скучно. Расскажи что-нибудь, - потребовала Торгиль.

За те дни, что они пробирались через долину, Джек уже исчерпал весь свой запас историй. Он пересказал Торгиль все отцовские кровавые жизнеописания мучеников, и все Бардовские саги, и даже все до одной сказки, что рассказывали перед сном Люси. Он описал каждый дюйм своего двора и каждый камень на берегу близ родной деревни. Дело шло к тому, чтобы познакомить Торгиль с черномордыми овцами. Джек встал и осторожно выглянул за край расселины.

- А ведь до леса не так уж и далеко. Судя по воплям драконицы, летит она не к ним, а от них; верно, в гнездо возвращается... Прикрыв ладонью глаза от солнца, Джек вгляделся в даль. Над одиноким утесом курился дымок.

- А знаешь, пожалуй, можно попробовать, - сказал он.

- Что?! Правда? - Торгиль проворно вскочила.

- Вон там был погребальный костер Олафа, а вон тропа, уводящая в лес, - показал ей Джек. - За каких- нибудь пару часов дойдем. Даже не знаю... Может, всё же стоит дождаться сумерек...

Но Торгиль уже вскинула мешок на спину и запахнулась в плащ. И выскочила из расселины прежде, чем Джек успел остановить ее.

- Да стой же! Ты что, вообще никогда не останавливаешься, чтобы подумать? - Джек бросился вслед за девочкой, на ходу пытаясь управиться с собственными пожитками. Отважное Сердце парил над его головой.

Мальчик поневоле вынужден был признать, что путешествовать днем куда приятнее, чем ночью. В темноте они то и дело обо что-нибудь спотыкались либо поскальзывались на наледи. Яркое солнце бодрило и кружило голову, и даже холодный в принципе ветер не сказать, чтобы пробирал до костей, благодаря меховым курткам Ётуны и впрямь на подарки не поскупились. Джек в первый раз задумался, а откуда, собственно, у троллей одежда по меркам человеческих детенышей. «Нет, - твердо сказал он себе. - Нет, быть того не может». Но - как знать? Между Ётунхеймом и Срединным миром идет нескончаемая война. И дети здесь ничуть не в большей безопасности, нежели в деревне Гицура.

- Ну не чудесно ли? - щебетала Торгиль. Джек едва различал девочку: укрытая шелковым плащом, она казалась прозрачной, точно мыльный пузырь. Наверное, сам он укутан не менее надежно - вот только рука с ясеневым посохом торчит наружу. С этим посохом Джек изрядно намучился: всё никак не мог решить, что с ним делать. Можно, конечно, держать его наготове, а можно перебросить за спину и положиться на скрытность. В конце концов мальчик выбрал второе. Он отнюдь не был уверен, что сумеет вызвать огонь в спешке, да и к тому же что огонь дракону?

Джек то и дело оглядывался назад, проверяя, не летит ли драконица. Тоненькая струйка дыма над утесом выглядела более-менее успокоительно.

- Только посмотри, какого любопытного окраса эти валуны! - тараторила между тем Торгиль. - Я-то раньше думала, что все камни серые - ан нет, ничего подобного! Одни - цвета устричных ракушек, другие - как туман, а третьи - в крапинку, точно яйцо малиновки. А тени-то, тени! На первый взгляд, все одинаковые - а присмотришься, одни потемнее, другие - посветлее, а эта - ой, глянь скорее на эту! - она же совсем фиолетовая!

«Небеса милосердные, избавьте меня от восторгов Торгиль», - взмолился про себя Джек .Он-то думал, что никогда не пожалеет о ее вспышках ярости и дурном настроении. По крайней мере, когда давешняя Торгиль дулась, она молчала.

Лес неуклонно приближался, а драконица покидать гнездо вроде бы не собиралась. «Может, и впрямь доберемся благополучно», - подумал Джек Дети по-прежнему шли вдоль реки. Справа, у самого края долины, там, где склон резко уходил в окрестные холмы, высился громадный валун кремового цвета. А вокруг него - камни поменьше.

- Ну что за прелесть! - щебетала Торгиль. - Прямо мама-камень со своими детенышами!

«Отлично! - подумал Джек - А теперь мы остановимся и посюсюкаем над камнем!»

И тут по долине пронесся пронзительный визг.

- Торгиль, бежим! Драконица летит! - заорал Джек. Девочка отреагировала мгновенно. За всем ее новообретенным легкомыслием и кажущейся бестолковостью по-прежнему скрывалась бывалая воительница.

- Прячься среди камней, - крикнула она - До деревьев нам не добежать!

- Погоди! - завопил Джек, бросаясь вдогонку. - Королева велела нам держаться от них подальше!

- Времени нет! - Девочка первой добежала до груды камней и, упав на колени, скорчилась за ними. Плащ ее тут же изменил цвет на кремовый. Джек бросился на землю рядом. Оба пытались отдышаться, прислушиваясь к пронзительным воплям драконицы, что зигзагами носилась над долиной.

- Она нас не видит. Я же говорила, что она нас не заметит, - шепнула Торгиль.

- Поскорей бы уж улетала. Больно тут неуютно, - пожаловался Джек.

- А ты прислонись к камню... Ой!

- Что такое?

- Камень мягкий на ощупь, - шепнула Торгиль.

- Джек пощупал соседний камень. И впрямь мягкий!

Драконьи вопли удалялись в направлении ледяной горы. Джек чуть приоткрыл плащ и выглянул наружу. Все камни были одного и того же размера, что само по себе странно, а запах от них шел такой резкий, что мальчика аж затошнило.

- Здесь пахнет... знаешь, чем?

Внезапно кремовый валун приподнялся на восьми гигантских лапах и принялся собирать разбросанные вокруг него камни в шелковую суму.