Melodious.

2065 год, май месяц

Однажды профессором в университете было сказано, что любовь к музыке (мелодии) и музыкальным инструментам закладывается в человеке ещё до его рождения, и дело даже не в наследственных каких-то чертах от матери или других родственников по одной линии. Всё происходит иногда очень обыкновенно, на первый взгляд: мать, носящая своего ребёнка под сердцем, может развить тягу будущего человека к музыке, довольно часто её слушая во время беременности. К примеру, каждый раз, когда она едет в машине, она включает разную музыку, или когда она занимается какими-нибудь бытовыми делами, то снова запускает пластинку как нечто необходимое для заполнения пространства.

Случается, однако, как говорил профессор Фишер, и так, что развить какое-либо хобби (в нашем случае - музыка) человек может и на протяжении всей его жизни. Ни для кого не секрет, что каждый из нас волен выбирать то, что ему нравится, то, в чём он видит свою необходимость, то, где он может проявить себя в полной мере, поэтому наши взгляды и чувства могут из года в год, из месяца в месяц, изо дня в день меняться. Сначала мы находим для себя вещь, которая помогает нам понять себя, войти в контакт с собственными чувствами, а потом вдруг мы осознаём, что место для этой вещи в нашей жизни закончилось - мы жаждем то, что сможет в будущем нас понимать ещё лучше.

- Значит, музыка - одна из тех форм искусств, которая является наиболее проникновенным и человечным? - Голос Натали Коллинс раздался в аудитории, по причине чего профессор перестал ходить перед студентами и приподнял очки, чтобы взглянуть на девушку.

- Полагаю, что да, - он кивнул, - правильнее выразиться было бы именно так.

Коллинс кивнула в ответ профессору и опустила глаза на белый лист тетради.

- Кроме того, - вдруг воскликнул Фишер и посмотрел на всех присутствующих, - музыка зачастую сводит, как два ручья, двух людей в океан взаимных чувств. - Пара, сидящая на первом ряду, переглянулась. Натали нахмурила брови и вернула своё внимание к профессору. Ей бы хотелось узнать подробнее, о чём вёл беседу мистер.

- Узнав друг друга ближе, сравнив вкусы в мелодии, некоторые люди отдаются мелодии любви: они находят друг друга в одном и том же. Вы понимаете?

В помещении по-прежнему царила мёртвая тишина. Фишер поднёс руку к подбородку и задумчиво его потёр.

- Что я вам буду рассказывать? - вздохнул он, словно потерял всякую надежду на то, что современное поколение сможет понять его. - Сами узнаете, что это такое, когда столкнётесь с этим явлением.

Правый уголок губ Коллинс поднялся, и она лишь головой покачала, закрывая тетрадь. Она никогда не была большим фанатом мелодий, музыкальных инструментов, поэтому ей даже смешно становилось от той внезапной мысли, что ей посчастливится прочувствовать смысл сказанных слов её профессором.

- Помните, выбирать нужно то, что заставляет вашу душу взлетать, и то, к чему вы внутренне рвётесь, но не как то, что считается людьми общепринятым, почётным, престижным. - Голос Фишера зазвенел в аудитории перед тем, как все студенты с окончанием занятия поднялись со своих мест и, не уделив должного внимания фразе их преподавателя, покинули заведение.

2066 год, март месяц

Желание посмотреть на это бурлило в её крови, бежало по всем её венам. Коллинс почти прыгала через ступени, поднимаясь на самый последний этаж высокого здания. Прошло около трёх месяцев ещё с одной лекции мистера Фишера, которую он проводил всего один раз в тридцать дней. Натали не могла понять, чем было вызвано невероятно быстрое сердцебиение в её грудной клетке, чем объяснить можно было бы её рвение познать новый предмет, манящий её к себе, словно чья-то невидимая рука.

Она перевела дыхание и остановилась у закрытой двери. Происходящее казалось ей очень странным, ведь она никогда даже и подумать не могла, что как-то в жизни окажется здесь. Ступив за порог, Натали обвела взглядом небольшую комнату, где хранились некоторые инструменты. Её глаза подозрительно засветились, точно рада она была тому, что ей позволили вернуться к старому. Но это не было старым, это было совершенно новым: Натали Коллинс никогда не играла на инструментах, никогда не создавала мелодий, никогда не сочиняла текстов для песен.

Тихие шаги зеленоглазой девушки наполняли комнату, когда она шла мимо музыкальных инструментов и едва проводила по пыльной поверхности указательным пальцем. Её любопытные глаза остановились на пианино. Она замерла на месте и осмотрелась вокруг ещё раз. Нет, её больше ничто так не привлекло, как белые с чёрными клавиши. Коллинс медленно подошла к большому инструменту и перекинула волосы на одну сторону. Когда она чуть-чуть наклонилась, она заметила, что на клавишах не было пыли, как на других инструментах. Кроме того, клавиатурный клап был поднят, что подсказывало девушке об использовании данного инструмента. Она аккуратно поднесла ладонь к белой клавише и нажала на неё. Высокий звук раздался в комнате. От несильного испуга она быстро убрала свою руку и закусила нижнюю губу, исследуя глазами пианино. Внезапно ей так захотелось на нём поиграть, что она непроизвольно улыбнулась, но вскоре помрачнела, поскольку играть она не умела. Она могла только смотреть на него и лишь представлять, как легко двигались бы её пальцы по клавишам.

Коллинс прошла к маленькому дивану и села на него. Снова осмотрев инструменты, она вздохнула. Она поняла только сейчас, что она была права год назад: музыка показалась ей самым проникновенным видом искусства. Мелодия залетала в самую душу её и цепляла наитончайшие нити её сердца. Ей было странно ощущать, что какая-то мелодия могла делать такие чудеса. К такому она совершенно не привыкла.

***

Ещё несколько дней она приходила сюда и смотрела на инструменты. Она уже не скрывала: она очень сильно хотела научиться играть хотя бы на одном, чтобы убедиться в реплике её профессора, когда он говорил, что мелодия сводит двух людей. Ещё ничто, наверное, так не влекло её, как музыка. Она и сама порой удивлялась этому, но поделать ничего не могла.

Вдруг Коллинс встрепенулась, словно воробей на морозе. До её слуха долетел короткий звук от клавиш чёрного пианино, и она быстро встала на ноги. Её дыхание вмиг сбилось, когда она огляделась и никого не увидела. Натали заморгала чаще, в недоумении, страхе и любопытстве изучая окружающие предметы. Здесь было пусто. Здесь не было никого, кроме неё и музыкальных инструментов. Тогда откуда же звук? Ей показалось, и она сходила с ума? Она была уверена, что слышала звук полюбившегося ей пианино. Как только девушка подошла ближе к фортепиано, она резко вздохнула и распахнула глаза. Видела она, как клавиши на пианино прогибались сами по себе, точно играл на инструменте кто, и вследствие этого создавался кусочек какого-то музыкального произведения. Она не могла не затаить дух, поскольку мелодия эта была настолько приятной, спокойной, красивой, что она даже позабыла о своём страхе. Она позабыла, что сами по себе клавиши играть не могут, что такого в жизни просто-напросто не существует. Коллинс лишь удивляться оставалось тому, что такую мелодию вообще можно было создать. Казалось, что такой ручей красоты можно было произвести только профессионалу за пианино.

Мелодия прекратилась, и Натали тотчас же пришла в себя. Она, может, и не верила в сверхъестественные силы, приведения и всё в том роде, но в этот миг она неслучайно задумалась. Само собой происходить всё это не могло, поэтому она была решительно настроена узнать этого музыканта.

- Научи меня, - всё, что сказала она. Натали знала, что здесь был кто-то, что этот неизвестный человек был, судя по всему, мастером своего дела.

Молчание обволокло её, и она вздохнула. В её голове проносилось два варианта: 1) кто-то пытается обезумить её; 2) кто-то, кто так хорошо играет на пианино, боится показать себя и выйти из своего «укрытия».

- Я буду приходить сюда каждый день, - тогда проговорила она, уже не чувствуя того страха, который ощущала ранее. Это была, по сути, нереальная ситуация, но Натали почему-то прислушивалась к своему внутреннему голосу, утверждающему, что тут не было какой-либо опасности, которую многие могли бы уже выдумать. - И я буду рада слушать, как ты играешь. Может, потом ты научишь меня.

2068 год, август месяц

В её доме, в отдельной комнате на третьем этаже, появился такой музыкальный инструмент, как пианино. Натали посещала маленькую комнату в светло-серых тонах с неизвестной душой почти каждый день, и всякий раз, когда она там оказывалась, обитатель был, очевидно, очень рад её приходу. Он играл ей разные композиции, и она с неподдельным удовольствием наблюдала за тем, как клавиши сами собой перескакивали, а её уши заполнял мелодичный шедевр. Однако этот человек так и не научил её играть. Она настолько сильно изнемогала от желания научиться играть, что даже записалась в специальную школу, но не могла в ней учиться с таким наслаждением, какое она испытывала, сидя на том коричневом диване и слушая мелодии неизвестного. Она влюблялась в музыку ровно так же, как незнакомец влюблялся в неё каждый день всё сильнее. Через свою мелодию он посылал все свои истинные чувства, он становился собой, потому что музыка была единственным шансом для него позабыть о своём положении, перенестись куда-то в другой мир. В этом проявлялась особенность мелодии: она позволяла человеку нырнуть в глубину его мечтаний, позволяла ощутить то, чего он никогда не испытывал.

- Что же это такое? - ворчала Натали. Она уже, признаться, вела себя с невидимым человеком, словно со своим старым лучшим другом. Мысленно они, скорее всего, сдружились. - Ты учить меня собираешься или нет? А становиться видимым? А познакомиться со мной? Я несколько лет держусь за тебя, а ты появиться не можешь? - фыркнула она, и он бы солгал, если бы сказал, что в её голосе не сквозила грусть и обида. Коллинс отвернулась в сторону окна и скрестила руки на груди. Внутри неё возгоралось пламя огня. Она до смерти хотела увидеть композитора всех мелодий, которые ей удалось послушать, и научиться у него играть также мелодично.

- Меня зовут Зейн Малик. - Раздался голос за её спиной. Девушка едва чуть не упала от неожиданного хриплого приятного голоса, заполнившего эту комнату. Органы в её теле, казалось, перестали выполнять свою работу, когда она поняла, что если повернётся, то увидит того, на кого отчаянно хотела посмотреть все эти годы, того, кого бы она хотела видеть в качестве своего лучшего учителя, того, в мелодии которого она была влюблена.

- Ты хотела познакомиться. Так, как же зовут тебя? - Она слышала смех в его голосе. Повернувшись, Натали медленно и глубоко вздохнула. Её зелёные глаза встретились с карими очами молодого парня.

- Натали Коллинс, - ответила она, стараясь выглядеть как можно непринуждённой. Она не могла поверить своим глазам. Перед ней действительно стоял он.

- Приятно познакомиться, - улыбнулся он, умиляясь тому, как одновременно рада и напугана она была.

- Почему ты не появлялся раньше? - спросила Коллинс самый очевидный вопрос, который витал в её голове каждые три часа.

Он не ответил. Он только пожал плечами.

- Я появлялся, но через музыку.

- Через то, что ты играл? - переспросила девушка и не побоялась подойти ближе. Она просканировала его телосложение взглядом. На нём были чёрные джинсы, белая футболка, которая скрывалась под серой кофтой и кожаной курткой. Юноша внимательно на неё смотрел.

- Да, - кивнул Зейн. - Я вкладывал в свою мелодию все свои чувства.

Натали промолчала. Ей было непривычно общаться с ним вживую. Она всё то время не видела его и являлась единственным человеком, который разговаривал, ведь Зейн только играл - это был его способ общения, отличный от человеческого языка Натали.

- Можно я коснусь тебя? - не удержалась она и подошла к нему ещё ближе. Коллинс встала перед ним.

- Если не боишься, что я улечу, - пошутил он, слабо улыбнувшись. Натали тихо хихикнула и протянула к нему свою руку. Одними пальцами длинноволосая девушка коснулась его грудной клетки и почувствовала твердость под ладонью. Он был живой. Он стоял в этой комнате, дышал, улыбался, моргал. Почему тогда он был невидимым? Почему тогда он скрывал себя?..

- Убедилась в том, что я не призрак, через которого можно просто пройти? - он снова посмеялся, и Коллинс не смогла удержать себя от такого же жеста в ответ.

- Хотела понять, настоящий ли человек будет учить меня играть на пианино.

2069 год, октябрь месяц

Натали прошла в комнату Зейна, где его и видела впервые, и встала у пианино. Мелодия снова лилась из инструмента, отчего юная леди поняла, что Зейн, как и всегда, занимался любимым делом, пока она отсутствовала.

- Ты не забыл про занятие? - спросила она, и музыка резко прекратилась. Перед её глазами стал проявляться силуэт Зейна Малика, сидящего на маленьком диванчике за пианино. Сначала такое явление заставляло Натали чувствовать себя некомфортно, но со временем она привыкла.

- Нет, - тихо ответил он. Сегодня юноша выглядел как-то по-особенному мрачно. В его карих глазах Натали видела что-то неразгаданное, что-то волнующееся, что-то искрящееся, как новогоднее шампанское. - Присаживайся, - произнёс он, похлопывая по одному колену.

Коллинс кивнула и осторожно присела на его колено, помещая свои пальцы на клавиши.

- Ты тренируешься дома? - поинтересовался он, аккуратно накрыв её ладони своими, словно он боялся навредить нежной коже.

- Нет, - она покачала головой. - С тобой у меня получается лучше, - улыбнулась Натали, испытывая настоящее удовольствие от того, какое тепло посылали его руки её ладоням.

- Тогда начнём.

Зейн наклонился к ней и соприкоснулся с женской спиной своей грудью. Он не мог поверить тому, что, наконец, чувствовал её кожу на своих пальцах, что улавливал запах её распущенных и шелковистых волос, что видел перед собой все черты её девичьего тела.

- Вот так, - сказал он, поместив её мизинец на другую клавишу. - После этой клавиши идёт диез.

Девушка, следовавшая всем его инструкциям, уже могла медленно составлять мелодию. Она ждала момента научиться играть на пианино так же долго, как он ждал той минуты, когда ему удастся увидеть её.

- У меня получается, - улыбнулась она и повернула к нему голову. Их носы соприкоснулись, и она тотчас же перестала украшать свои уста улыбкой.

- Да, у тебя получается, - ответил он. Тёплое дыхание ударило в её лицо, и она отчего-то прикрыла глаза. Её тело начинало как-то странно себя вести, она находила себя уязвимой. Неужели симпатия? Она не знала точно. Для ответа ей требовалось время.

Парень продолжал смотреть в её насыщенного зелёного цвета глаза. Он не знал, стоит ли ему сделать то, что он давно хотел. Все эти дни они так хорошо проводили время, и он даже порой шутил, как и она. Он полностью был увлечён ею.

К огромному удивлению обоих, Коллинс с закрытыми глазами, как будто страшась чего-то, быстро наклонилась к мужскому лицу и на две секунды прижала свои губы к устам Зейна. Она ими даже не двигала. Она боялась что-либо сделать, поскольку пыталась разобрать все чувства внутри неё, которые смешались в однородную массу.

Обвив талию девушки, Зейн улыбнулся и зашевелил губами, ведя её первый поцелуй за собой. Буквально через несколько секунд в комнате заиграла мелодичная композиция. Натали не могла не улыбнуться внезапно настигшему её осознанию.

«Сами узнаете, что это такое, когда столкнётесь с этим явлением».

И она узнала, она прочувствовала. Теперь она чувствовала себя ручьём, который впадает в большой океан, как и выяснилось позднее, взаимных чувств.

- Ты постоянно играл, когда мы ещё не видели друг друга, - проговорила она спустя минуту.

Зейн наклонил голову в сторону и мягко провёл ладонью по её скулам.

- Когда я играл, я разговаривал с тобой. Музыка - универсальный язык человечества, - сказал он, а потом добавил:

- Кроме того, музыка заставляет меня забыть себя, мое истинное положение, она переносит меня в какое-то другое, не свое положение; мне под влиянием музыки кажется, что я чувствую то, что и собственно не чувствую, что я понимаю то, чего я не понимаю, что могу то, чего не могу.