Глава 36
Я сняла с Луи куртку и бросила ее на стоящий рядом с дверью пуфик. Потом, слегка отступив назад, скинула с себя верхнюю одежду, медленно сняла обувь. Луи, не отрываясь, смотрел на меня. Я подошла к нему и положила руку ему грудь, словно считая удары его колотившегося сердца, а затем взяла его футболку и потянула ее вверх. Тогда он поднял руки, и я стащила футболку ему через голову.
- Боже, Вики, что ты делаешь?
Я посмотрела в блестящие голубые глаза и прочла в них нечто такое, отчего по спине побежали мурашки. В этом взгляде была не страсть, в нем было безумное отчаяние. Я не ответила. Не смогла ответить. Просто молча потянулась к его губам. Он ответил в ту же секунду. Это был поцелуй изголодавшихся друг по другу людей, поэтому почувствовав прикосновение его губ, впилась руками в его плечи, стараясь, стать как можно ближе к Луи.
Наверное, он уже понимал, что это прощание. Но это не значило, что оно будет быстрым. Я хотела запомнить его. Запомнить каждый поцелуй, каждый вздох, каждое прикосновение. Я хотела запомнить момент, в котором были только мы, и никто не стоял между нами.
Мы целовались долго, так долго, что у меня уже подкашивались ноги, и кружилась голова. Сердце, казалось, перестало биться. Это был взрыв. Меня трясло, как в лихорадке. Я целовала сама, отвечала на поцелуи, задыхаясь, чувствуя, что сейчас потеряю сознание. Губы Луи сейчас не были нежными, они дарили сладкую боль.
А потом я взяла его за руку и повела в спальню. Присев на край кровати, притянула его к себе. Я старалась не спешить, продлевая этот миг настолько, насколько возможно.
- Ты правда этого хочешь? – прошептал он, слегка касаясь губами моих губ.
Я только кивнула в ответ.
Он аккуратно уложил меня на кровать, потом снял с меня и себя остальную одежду, опустился рядом.
- Я люблю тебя, Вики...
Я тщетно пыталась проглотить застрявший в горле комок, когда он посмотрел мне в глаза. Я видела, что он растерян. Я понимала, что ему было страшно. И я не могла ошибиться, увидев его глазах любовь. Я верила ему, но было уже слишком поздно. После всего, что случилось – одной любви было недостаточно. Мертвой душе всегда будет этого мало...
Я обхватила Луи ногами за талию, а потом обняла за шею, прижав к себе. Чувствовала его теплое дыхание, когда он целовал мою шею. Он шептал слова любви, клялся, что никогда не оставит меня, а мне хотелось закрыть уши, чтобы всего этого не слышать. Я молчала, зная, что он никогда не смог бы сдержать эти гребаные клятвы.
- Я всегда буду тебя любить...
Я не отводила от него глаз ни на минуту. Старалась запомнить каждую деталь, каждый взгляд, каждую морщинку около глаз. Как же он красив, он просто идеальный, он мой, я это знаю, я чувствую это где-то глубоко в подсознании...
А потом меня накрыло с головой. Я позволила своим чувствам вырваться на свободу. Мне показалось, что меня разорвало на мелкие осколки, что мое тело просто рассыпалось на атомы. Я не понимала, умерла я, или воскресла. Мне еще никогда не было настолько хорошо. До судороги, до слез, до боли. Нет, боль скорей не от этого. Боль - в безнадежном осознании: этого никогда больше не повторится.
Когда все закончилось, мы еще долго не размыкали объятий. Лежали молча, глядя друг другу в глаза. Слова были не нужны. Все, что я могла ему сказать, было в моем взгляде.
- Не делай этого, Вики, – с мольбой в голосе произнес он.
Я молчала.
- Не надо, Вик. Не бросай меня, пожалуйста...
Я закрыла глаза и покачала головой.
- Нет. Не делай этого с нами, – он прижал меня к себе еще крепче.
Но я ничего не ответила. Лишь опустила руки, обнимавшие его за плечи, и отодвинулась, отпуская его.
- Это наш последний раз, Луи.
Он сжал одеяло в кулаках и зажмурился:
- Нет. Нет...
Он снова прижал меня к себе, целовал шею, волосы, лицо, а я смотрела поверх его плеча сухими глазами и ничего больше не чувствовала. Я хотела бы сказать ему, что все будет хорошо, но не смогла. Разве можно утешить человека, когда у тебя самой внутри пусто?
Луи внезапно отстранился, встал с кровати, поднял с пола одежду. Я молча наблюдала, как он одевается, не глядя на меня.
Я запретила себе думать, запретила чувствовать. Там, где билось сердце, теперь был полный вакуум. Ну и пусть. Так легче.
Он надел джинсы, футболку и только тогда взглянул на меня. Я натянула на себя одеяло, чтобы скрыть свою наготу и одновременно с этим успокоиться. Я боялась, что заплачу у него на глазах.
- Я очень виноват перед тобой. Никогда не прощу себе этого. Но не могу заставить тебя простить меня. И если ты действительно хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Я это сделаю, хотя предпочел бы лучше сразу сдохнуть.
Наверное, это был бы и для меня лучший вариант – сдохнуть. Но я хочу, чтоб ты ушел. Ушел сейчас же, пока не пришла настоящая боль, пока не обрушилась на меня своей ослепляющей тяжестью.
- Я буду у себя. Если ты захочешь... только позови...
- Нет. Не позову. – Глухо ответила я.
Его глаза потемнели от боли. Не в силах это вынести, я притворилась, будто разглядываю обои на стене.
Луи медлил, не желая уходить, и мне вдруг показалось, что, наверное, если бы он подождал еще минуту, я бросилась бы к нему, наплевав на гордость и обиду. Но я сдержалась. А через минуту услышала удаляющиеся шаги в прихожей. Потом открылась и закрылась дверь, и все стихло. Я очень боялась, что он скажет что-то еще напоследок, но он этого не сделал. Так лучше. Ведь любое слово причинило бы только еще больше боли.
К глазам подступили слезы. Пусть, надо выплакаться раз и навсегда. Вылить все слезы, выжать себя, как губку, а затем перевернуть страницу. И начать все с начала...
***
Когда слез уже не осталось, на меня навалилось безразличие. Я больше ни о чем не думала - не было сил. Отчаяния, как ни странно, тоже не было. С трудом подняв свое тело с постели, я поплелась в ванную и посмотрелась в зеркало. Боже, ну и видок! Бледная как поганка, волосы спутаны, припухшие веки, под глазами темные круги - в общем, полный кошмар.
Включив прохладную воду, я шагнула под душ. Долго и ожесточенно терла кожу мочалкой, словно хотела стереть с тела поцелуи и прикосновения Луи. А отмывшись, почувствовала себя намного лучше и спокойнее.
Послонявшись по пустым комнатам, я вдруг снова почувствовала, что сейчас расплачусь. Тишина давила на уши, оглушала, даже дышать стало труднее. Пустые комнаты – и одиночество. Вероятнее всего на всю жизнь. Теперь я понимала это совершенно ясно. Вряд ли я полюблю кого-нибудь после Луи. Не то чтобы это меня пугало... скорее я уже смирилась с этой мыслью.
Зайдя на кухню, я открыла навесной шкафчик и обнаружила в нем бутылку шампанского. То, что сейчас нужно. Немного подумав, достала изящный фужер на тонкой ножке, недрогнувшей рукой открыла шампанское, налила его в фужер и, подойдя к зеркалу в прихожей, чокнулась сама с собой.
- За начало новой жизни!
От шампанского жить стало немного веселее. Вернувшись в комнату, я придирчиво обследовала свой не слишком большой гардероб, выбрала самую короткую юбку и топ. Наложила косметику и снова подошла к зеркалу. Результатом осталась недовольна – похожа не девочку легкого поведения. Пришлось снова умыться и сменить юбочку на джинсы, а топ на легкую кофточку. Ну вот, так то лучше. Теперь можно было выйти на улицу без риска напугать людей до полусмерти.
Накинув куртку, я взяла сумочку и вышла из дома. К счастью, Луи перепарковал свой автомобиль, предоставив мне место для выезда.
Но как только я села за руль, воспоминания вернулись. Они снова и снова съедали меня изнутри, рвали мне сердце, разъедали мысли, и я быстро ехала по городу, не обращая внимания на ограничительные знаки. Я чувствовала злость и обиду на весь мир, в котором никак не могла найти своего счастья.
Довольно быстро я поняла, что в таком состоянии я создаю на дороге аварийную обстановку. Припарковала машину на обочине, откинулась на спинку сиденья - и просто провалилась в черное забытье.
Разбудили меня байкеры, с диким ревом промчавшиеся мимо. Я потянулась, помассировала затекшую шею, взглянула на часы... Боже! Уже девять часов вечера, надо ехать. Вопрос - куда?
Домой не хотелось. События последних двух дней не потускнели, не стали смутным воспоминанием. Они все еще рвали сердце на куски. Я закусила губу, глубоко вздохнула и зажмурилась. Надо ехать... Да неважно куда, только не стоять на месте...
Я сама не поняла, как оказалась в каком-то второсортном баре в центре города. В полумраке пахло смешанными ароматами алкоголя, табака, дешёвых духов и потных тел. Сев за барную стойку на высокий крутящийся табурет, я заказала две рюмки скотча, выпила залпом, закашлялась, зажмурилась, еле отдышалась - и тут же заказала еще.
Наблюдавший за мной бармен кивнул головой в сторону моей машины, которая была отчетливо видна сквозь широкие стеклянные двери бара, и осторожно спросил:
- Мисс, не боитесь за рулем?
Я пожала плечами и, взяв рюмку, пересела за столик в самом дальнем углу зала. Сидела в болезненном ожидании того момента, когда мучительное оцепенение вновь овладеет моим телом. Я не хотела ничего чувствовать, я была еще не готова к этому. Даже думать не хотела ни о себе, ни о том, что будет завтра, а особенно – о Луи и Веронике.
Опьянение накрыло стремительно и страшно. В ушах резко зазвенело, в животе было горячо, голова кружилась. Какое-то время я безучастно смотрела на мигающие огни светомузыки, хаотично двигающиеся в танце тела, пока все вокруг не смешалось, не превратилось в одно размытое пятно...
- Какого хрена... - простонала я, открыв глаза и обнаружив себя лежащей на заднем сидении автомобиля, которое, надо заметить, приятно пахло кожей, дорогим одеколоном и... стоп, женскими духами? А, нет, отбой, это мои духи.
- Проснулась, пьянчужка? – послышался с водительского сиденья веселый голос.
- Господи, Гарри, заткни её, - простонала я, зажмуривая глаза и пытаясь снова заснуть. Чуть подумав, добавила: - Пожалуйста.
Усмехнувшись, Гарри уменьшил громкость радио, вопли Адель резко стихли, и я смогла спокойно выдохнуть. Крайне сосредоточенно взбила импровизированную подушку, которая ещё некоторое время назад была курткой Гарри.
- Спасибо, братик, - пробормотала я со счастливой улыбкой, блаженно опустила голову на «подушку». - Ты такой хороший... Я так тебя люблю, ты же знаешь?.. Теперь точно знаешь... И я не хочу тебя терять... Обещаешь, что не предашь меня, как Луи? – я выдержала паузу, но, не дожидаясь ответа, продолжила: - Мне очень-очень больно, Гарри. Вот тут, - я ткнула указательным пальцем в грудь, но из-за плохой координации движений попала куда-то в живот. - В сердце. Оно разбито на ма-а-аленькие такие кусочки. А ты его склеиваешь, Гарри. Как клей. Или как скотч. Вот ты что больше любишь - клей или скотч? Лично я - скотч, потому что его можно пить, представляешь? Да-а, шотландцы знают толк в напитках...
Мой бред на тему «Виски и его происхождение» продолжался ещё секунд десять, а потом меня попросту вырубило.
Сладко посапывая, я не заметила, как Гарри задумчиво наблюдал за мной в зеркало заднего вида...
* * *
С трудом разлепив свинцовые веки, я медленно поморгала, все еще не желая просыпаться, но дождь настойчиво барабанил по крыше автомобиля, отчего голова начала болеть еще сильнее, а сонливость бесследно исчезла.
- Если что, то у меня есть коньяк. – Гарри открыл «бардачок» и вытащил из него маленькую бутылочку с янтарной жидкостью. – На случай, если тебе вдруг захочется продолжить.
- У тебя всегда с собой коньяк или только по особым случаям? - задала я риторический вопрос и поморщилась от боли во всем теле, когда попыталась привстать. Со второго раза у меня получилось, и я приложила недюжинные усилия, чтобы переползти на переднее сиденье рядом с Гарри, но какая-то папка с бумагами помешала моему плану, заняв все место. Я нахмурилась и уже собралась начать дуться на нее, но вовремя вспомнила, что это неодушевлённый предмет и мои усилия будут напрасны, поэтому спросила разрешения у парня: - Можно?.. – и указала на папку, предлагая переложить её. - Я хочу сесть.
Гарри кивнул, и я аккуратно убрала бумаги и, громко плюхнулась на их место. Парень повернул голову в мою сторону и быстро пробежался по мне взглядом, пытаясь сдержать улыбку.
- Голова сильно болит? - заботливо поинтересовался он. Я покачала головой, чтобы избежать лишних хлопот с его стороны. - Ох, Вики... Какого черта ты так наклюкалась? Пять рюмок скотча – не многовато ли для девушки?
- Неправда! - Возразила я, поднимая указательный палец и икая. – Я выпила всего четыре рюмки. Или все-таки пять?.. Минутку! – я развернулась и удивленно посмотрела на него. - Откуда ты знаешь, сколько я выпила? Ты следил за мной? И вообще, как я оказалась в твоей машине? Я же...
- Ты что, ничего не помнишь? – усмехнулся Гарри. – Тогда тебе определенно нельзя пить.
Я покачала головой, а парень продолжил:
- Ты сама мне позвонила. Попросила забрать.
- Вот черт... - я отвернулась к окну. - Я этого совсем не помню...
- Я это уже понял. Я нашел тебя спящей за столом. А про количество рюмок узнал от бармена.
Я смущенно отвернулась к окну:
- И сколько я проспала у тебя в машине?
- Около трех часов, может, чуть меньше.
- И всё это время ты был за рулем и бесцельно возил меня по всему городу? – я снова громко икнула и поспешно прикрыла рот ладошкой, чувствуя, как меня заливает краска стыда.
Господи... Я совершенно не умею пить. Больше даже не посмотрю на алкоголь...
- Гарри, мне так неловко. Я не хотела становиться для тебя обузой.
- Какая обуза? Ты о чем, сестренка? - мягко улыбнулся он. - Я, наоборот, очень рад, что ты сейчас в тепле и под моим присмотром, а не где-нибудь на остановке, промокшая до нитки. Признаюсь, я выходил, но лишь на две минуты, чтобы забрать кое-какие документы, - парень кивнул на лежащую на панели приборов большую папку с бумагами, которая, казалось, виновато съежилась под моим пристальным взглядом. - А теперь тебе срочно нужен зелёный чай. Желательно с ромашкой, мятой и мелиссой. Хорошо нейтрализует похмелье и головную боль. А еще здорово успокаивает. Вон, кстати, кафе...
В подтверждение своим словам, Гарри припарковался возле какого-то мотеля с мигающей всего несколькими буквами вывеской. Окраина, вокруг нет ни души, но и других забегаловок поблизости тоже нет. Что ж, «Happy Jack», вся надежда на тебя...
- Я больше, чем уверен в том, что ты пересчитала абсолютно все капли дождя на окне и разглядела каждую чаинку в своей чашке, но, по какой-то неизвестной мне причине, стены этого замечательного заведения всё ещё не услышали твоего прекрасного голоса.
Я бросила на Гарри беглый взгляд и тут же отвела глаза. Чай в моих руках уже давно остыл, но я продолжала держать чашку, крепко обхватив её ладонями.
- Поговори со мной, Вики. Плевать о чем. Просто выговорись и облегчи свою душу.
Ливень продолжал усиливаться; ветер устрашающе завывал и клонил макушки деревьев к крыше мотеля; сквозняк, пробравшийся через щели старой постройки, холодком пробегал по позвоночнику. Официантка спала на доисторическом диванчике; единственный и неповторимый повар со скуки жарил никому не нужную рыбу, даже не чувствуя, как от неё за милю несло тухлятиной; постоялец (такой же единственный и неповторимый, как и повар) уже одиннадцатую минуту гипнотизировал взглядом свой кофе, видимо, надеясь, что напиток волшебным образом сдвинется с места.
- Послушай, Ви, - прошептал Гарри и перевел задумчивый взгляд на мои руки. Аккуратно разжав мои окоченевшие пальцы, он медленно забрал пустую чашку и так же медленно поставил ее на стол. Затем нежно обхватил мои ладони своими. Его действия были осторожны, словно он боялся, что я отдерну руки, но я лишь продолжила внимательно слушать его хриплый голос: - Мы ведь вроде как брат и сестра... - на последних словах Гарри еле заметно поморщился, но тут же попытался улыбнуться: -... а, значит, должны помогать друг другу. Ты всегда можешь довериться мне. Я же вижу, как тебя гложет расставание с Луи...
- Ты ничего не знаешь, Гарри.
- Так расскажи.
- Всё сложно.
- Люблю сложности...
- Нет, ты не понимаешь!
- А как я могу понять, если ты ничего не объясняешь?
- Я не обвиняю тебя в том, что ты не понимаешь! Я просто констатирую факт, - громко произнесла я и грубо скинула ладони парня со своих. И тут же, спохватившись, начала нервно оглядываться, но официантка всё так же спала, мужчина за столиком по-прежнему увлечённо размешивал полностью растворившийся в кофе сахар, а повар с каменным выражением лица уже в который раз переворачивал на сковороде давно сгоревшую рыбу.
Я медленно закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Холодный воздух сдерживал мой пыл и не давал сорваться и начать истерику. Немного успокоившись, я открыла глаза и тут же встретилась с Гарри взглядом, который заставил меня судорожно вздохнуть и отвернуться к окну.
- Прости, - прошептала я. - Но тебе правда лучше забыть об этом. Не о чем волноваться. Дрожащий голос выдал меня с головой, но парень сделал вид, что не заметил этого, и кивнул:
- Так какие у тебя планы на Рождество?
Если бы я сейчас что-то пила, то обязательно бы поперхнулась.
- Рождество? Серьёзно?
- Вполне. Остался месяц. Я тебя уже об этом спрашивал, но, может, с тех пор что-то изменилось? Какие мысли по этому поводу?
Сказать, что вопрос поставил меня в тупик - ничего не сказать.
- Ну-у... Эм... Я пока не задумывалась.
- А я вот задумывался. Предлагаю отметить его со мной... то есть с нами... то есть всей семьей, вот. – Он произнес это с энтузиазмом, показывая милые ямочки на щеках.
- Это... Это так неожиданно...
- Подумай над этим. А после Рождества можно...
- После Рождества у меня начинается сессия, - перебила я, - а потом я уезжаю во Францию.
- Во Францию? – произнес он удивленно. – Надолго?
- У меня стажировка две недели.
- Я рад за тебя, но...
- Что – но?
- Да нет, так просто сказал...
- Ты никогда ничего не говоришь «просто так». Так что договаривай.
Он немного помолчал, словно раздумывая, сказать или нет, затем улыбнулся:
- Две недели – это долго, сестренка. Я буду скучать.
- Тебе некогда скучать, Гарри. У тебя же вся жизнь – сплошное путешествие. К тому же я уверена, что совсем скоро я тебе надоем, потому что теперь мы будем видеться намного чаще, - улыбнулась я в ответ.
- Ты никогда мне не надоешь, потому что я всегда буду рад видеть тебя, Вики, - серьёзно сказал Гарри, ловя на себе мой взгляд. – Ну что, поехали? К тебе или ко мне?
Что, простите? Слишком быстро. Слишком быстро он переводит тему.
- Ви?
- А? Что?
- Отвезти тебя домой или поживешь немного у меня? Так сказать, в «успокоительных» целях?
«К тебе или ко мне?» Чё-ё-ёрт... Почему я сейчас всё воспринимаю с каким-то ненормальным подтекстом? Наверное, вместо скотча мне нужно было выпить настойку валерианы.
- А знаешь, Вик, я тут кое о чем подумал, – Гарри вдруг серьезно посмотрел на меня. - Хочу кое-что тебе предложить. И хочу, чтобы ты выслушала меня, прежде чем захочешь что-то возразить. Я знаю, ты сейчас в таком состоянии, что, возможно, не способна принимать какие бы то ни было решения. Но обещай, что хотя бы подумаешь над этим, прежде чем дать окончательный ответ...