Часть 39
Убей меня своей любовью.
Отбери у меня воздух своим поцелуем.
Оставь морозные ожоги на моей коже.
Сожги меня полностью своей искрой глаз.
Пусть кровоточит вырезанное средь ребер сердце.
Прикоснись губами, ощути последнее биение.
Забери с собой все воспоминание обо мне.
Дай мне умереть.
Дай мне возродиться лишь в твоих снах
***
- Любовь? - тихо переспросил мужской голос средь тьмы листвы.
- Любовь, - повторил четкий женский, прячась в этой тьме.
- Любовь в Вашем понимании это?..
- Любовь нельзя описать одним словом.
- Опишите несколькими, напишите мне драму, сыграйте, поднесите жертву Афродите.
Звонкий хруст сухого дерева раздался эхом. Его покорно поглотила ночь.
- Любовь... - голос вздрогнул, а его обладательница не собиралась выходить, - влияет на душу человека. Он ощущает чистое блаженство, ловит гармонию, забывает об опасности. Любовь сладка, как спелая вишня, нежная, словно розовый жемчуг и всё время горит, но особым огнём. И взгляд любимого, словно свет, что приходит среди тьмы. И, мой Господин, самопожертвование, искренность, комфорт даже в молчании.
- Это всё? - вопрос задан грубо, пренебрежительно. - Ваша мысль заканчивается на чувстве безопасности, гармонии и эйфории. А я ожидал энкомий¹, дифирамбы² за современной структурой, может, сократовские диалоги³...
Густые облака совсем заслонили небо.
- Любовь, милая Величественная Япония, - это зверь. Она подкрадывается незаметно. Каждый её шаг - это новый поцелуй. Он интимнее предыдущего. И уже после первого нет пути назад. Любовь, дорогая Величественная Япония, - это хищник. Дышит тобой, медленно заползая в сердце, сплетает там паутину, чтобы в свои сети ловить последнюю каплю здравого смысла и анализа. Она выходит на охоту во время поцелуя, впиваясь в губы, царапая ребра изнутри. Она в грязи. Травит твою кровь медленно, смотря пристально в глаза так, что ты и пошевелиться боишься. Вдруг... нападёт, - мужчина вышел на свет и в его руке совсем слабо блеснул кинжал. - Когда паутина окончательно заберёт свободу... любви нужна будет кровь, - он резко сделал надрез на запястье и ступил ближе к японке. - Ссоры, передряги, чтобы забирать всю энергию себе, питаться негативом для того, чтобы переродить его в страсть. Страсть очень двуличное понятие... - он резко потянул её к себе, обнимая сразу за талию, а руку с кинжалом завел за спину, - Вам так не кажется?.. Кульминация, третий акт, этап отношений. И вот любовь или уходит с оторванной половиной тела, что сочно кровоточит, аппетитно стекая болью - платой за хорошие моменты; или скрепляет крепко двух людей страстью и травмой.
Рейх мягко улыбнулся взгляду любимой. Та смотрела удивлённо, немного затуманено, влюблено и решительно.
- Ты прав...
И женщина элегантно закинула ногу на него, обняла за шею и с безмятежной улыбкой наклонила его, повалив, но удерживая, чтобы не упал. Рейх тихо хмыкнул и руку, что соскользнула с талии, также завел за спину. Он послушно отдал ей кинжал и не менял положения, оставаясь безоружным, открытым к возможной атаке.
Японская Империя равнодушно оставила надрез на прежнем лёгком шраме, что остался ещё с той их встречи.
- Ты порезался именно там, где ранее ранил меня. Верно?
- Раскусила меня. Величественная Япония, я могу встать и наконец поцеловать вас? Ваша изысканность в движениях меня добила. Это великолепие, - он всё же поднял потемневший взгляд, - хочется попробовать, наслаждаться вкусом, смакуя по кусочку...
Империя с привычной грацией позволила ему выпрямиться и наклонилась.
- Так берите, мой Господин.
Оба смотрели одурманенно друг на друга, скорее в попытках докопаться до правды в глазах. Вот только оба искусно молчали и не давали слабины.
- Я ненавижу красную помаду⁴, - твёрдо напомнил немец.
Он впился в её губы, властно и резко прижимая к себе за талию, и кусал, истязал, вылизывал ненавистную помаду, размазывал её. Рукой скользнул ниже, по-собственнически оглаживая идеальное тело, и ловил губами каждый её вздох и стон. Ухмылялся от каждого её движения, когда она подавалась ближе, обнимая за шею и не смея касаться фуражки. Похвально.
Вот только любовь всё ещё хочет крови, и сворованный кинжал вонзился холодной сталью в самое сердце, через ребра. Застывший ужас в глазах дамы будоражил, вызывал приятные мурашки по коже. Её тело медленно обмякало в руках мужчины. И без того бледная кожа теперь казалась совсем фарфоровой, в особенности из-за облегающего платья, что лишь отдаленно напоминало кимоно. Того же холодного красного цвета, что и помада. Оттеняло. Рей снова наклонился к её губам, их вкус слаще старого вина, и прокрутил медленно кинжал по часовой. Так она выглядела красивее...
Луна мягко осветила её труп.
Он медленно наклонился, провел носом вдоль шеи, спустился ниже и неспешно слизал дорожку крови с уже открытой груди, словно заколдованный. Кисловатая кровь на шелковистой коже... просто блаженно. Но ощущения немного изменились...
Мужчина отстранился, наблюдая уже за фотографией в руках, что закреплена на деревянной палитре.
- Видимо, переборщил с медитацией, - немец мягко улыбнулся, осматривая холст, где вырисовывалась чудесная композиция с тем сюжетом, что только что сыграл в голове, и сделал надрез кинжалом по картине.
Мазки кистью резкие, переплетались друг с другом в абстрактное видение притворного чувства любви. В центре, как августейшую Идзанами⁵, но из груди, где сердце, кишащую червями изобразил Японскую Империю; ниже яркие цветы хиганбаны⁶, лепестки которых были похожи на сердечные сухожильные струны; и фон красный, разбавлен белым
Мужчина отошёл от картины и рассмотрел её. Вскинув бровь, он зацепился взглядом за уголок. Пятна краски отдаленно напоминали чей-то портрет.
- Оу, - тихий смех коснулся деревьев, - неужели предо мной восстала Марианна⁷?
Ухмыльнувшись своим мыслям, Рей достал из кармана брюк флягу, открыл её и немного отпил. Коньяк крепкий, качественный. Не жалея, он залил полотно алкоголем и достал сигареты. Краска в некоторые местах потекла, размазывая цветы, а над головой Марианны проявлялся её головной убор.
Дым мягко осел на картину. А где дым, там и огонь. Рейх с улыбкой поджёг зажигалку, сделал затяжку, выдохнул у картины. Огонь по дорожке дыма пробежал к полотну, и то вспыхнуло ярко.
Лес опустел через несколько минут. Кучка пепла осела на траве, ожидая, когда ветер даст ей свободу.
***
- Я рад, что сегодня Вы не на велосипеде, - поприветствовал немец девушку и слабо поклонился.
- Вас всё равно спасла бы дверь.
Франция спокойно прошла в дом и села на пол в коридоре.
- И то верно, - усмехнулся мужчина и ступил к ней. - И долго Вы решили сидеть на треснувшей плитке?
- Пока лягушка с рыбой в аквариуме не сдружится.
- Хорошо, пойду искать лягушку, - усмехнулся Рей и пошёл пока на кухню. - Может, придумаете что-то с багетом? О, нет, Франция, не стоит!
Девушка невинно продолжала изучать содержимое книг на полке в гостиной.
- Пожалуйста, Франция, - выдохнул мужчина, на миг показав усталость, и ступил к ней.
- Это ваши рисунки?
«Милая Франция, а разве это Ваше собачье дело?» - в мыслях возмутился, но всё же ответил:
- Верно, Вы, как всегда, чудесно проявляете свои навыки дедукции.
- Зачем хранить рисунки в книгах?
- Это эскизы. А храню, чтобы быть уверенным в том, что подходит под формат.
- Нашли лягушку? - француженка спокойно засунула открытую книгу обратно, сминая и рвя страницы.
Мужчина лишь улыбнулся и глубоко выдохнул:
- К сожалению, нет. Но смог найти макарон цвета лягушки в обмороке.
- Чудесно.
Франция преспокойно села за стол на место Рейха и отпила немного вина, пока немец придавил эмоции и сел уже на место девушки.
- Хочу напомнить, что Вы можете закончить этот разговор или свидание, называйте как Вам угодно, когда захотите, - заверил Рей и откинулся на спинку стула, попивая вино.
- Что ж, - она взяла вилку, макарон и стала разламывать пирожное, съедая только лаймовый крем, - я трусиха и не хочу умирать.
Рейх на это молчал, ожидая продолжения, но, увидев перемену в её глазах с разума на безумие, чуть прищурился. Паранойя была оправдана, ведь теперь ему мило протянули из кармана леденец в виде пёсика.
«Действительно включила безумие. Как же это надоело», - несмотря на мысли улыбнулся и ответил:
- Благодарю. Видимо, яд тут не присутствует? Или всё же решились отравить меня?
Страх вполне оправдан, ведь Франция была лучшей в деле ядов, а после изучения записей Египта⁸, то и лучшей в химии. Единственная, кому эти знания хоть частично передались, - Германия. А вот Рейх смог только выманить несколько записей. Например, что от цианида можно спастись достаточно большим количеством сахара в крови, а стопроцентного убийства можно добиться добавлением трупного яда, рицина или сердечных гликозидов в алкоголь.
- Я не травлю леденцы... В большинстве случаев.
- В большинстве? - Третий Рейх раскусил леденец, рассасывая его и показывая, что не боится.
- Думаю, мне будет неуютно на следующих таких встречах, если всё пропитано такой атмосферой, - невзначай перевела тему француженка и попробовала профитроли с ванильным заварным кремом.
- Какой атмосферой? - холодно ухмыльнулся немец и запил остатки леденца вином.
- Холодной.
«Справедливо», - хмыкнул Третий Рейх:
- Если Вы не собираетесь меня травить и будете хоть немного доверять, то холода будет немного. Вам будет приятно сидеть.
- Только если стулья будут мягкие.
- Не люблю твердые. А эти для вас твердые?
- А вы хоть что-то любите? - проигнорировала вопрос.
- Конечно, у меня есть предпочтения, - он слабо улыбнулся, - но иногда их нужно менять ради игры и манипуляции. Но основные остаются при мне.
- Мною тоже манипулируете?
- Нет. Вам я даю свободу выбора в связи с нашими отношениями при войне.
- Уже почти манипуляция, Третий Рейх, - Франция немного склонила голову. - Вы же сами понимаете, что мы не о стульях говорим?
- М?
Она потёрла переносицу и вздохнула:
- Милорд, возможно, я на вашей стороне.
- Согласны со мной? - он неспешно поднялся, вальяжно ступая ближе к ней, и протянул руку. - Или хотели бы, чтобы я Вами манипулировал?
- Скорее всего... - девушка осторожно коснулась его руки, - вы правы везде.
- Тогда, - он нежно обхватил её пальцы, приглашая встать, - позвольте пригласить Вас на танец. К сожалению, балет у меня выходит из рук вон плохо, а вот ничем не примечательный венский вальс...
«Надеюсь, он меня не пырнет во время танца. Смертельный вальс... Нет, плохо звучит», - мельком подумала она и улыбнулась:
- Вальс управляет эмоциями, я переживу его непримечательность...
- Непримечательность всё равно будет приправлена хоть какими-то эмоциями. Как по мне искусство и эмоции - вполне себе синонимы.
Рейх неспешно повёл девушку в гостиную, где сдвинул всё лишнее, чтобы было место для танца, и слабо улыбнулся, когда в комнате заиграла нужная мелодия как только закончился счёт в таймере.
Приветствие нежное, движения танца лёгкие, хоть и доминантные. Мужчина наблюдал пристально за партнёршей с нежностью во взгляде и подстраивался под неё.
- Вам очень идёт это платье.
- Думаю, я надела его специально.
- Я могу задать Вам вопрос?
- Надеюсь я этот вопрос не услышу снова, но уже в Аду, - она также подставлялась под его движениями.
- Хорошо. Милая Франция, - он слегка приблизился и шепнул ей на ухо, держа уже крепче за талию, - нравился ли Вам этот танец ещё 1940-ом году⁹?
- У меня остались те же эмоции.
- А если поговорим об этом более обширно? Нравилось ли Вам со мной? Тогда, Вы признавались мне в чувствах, а что скажете сейчас?
Девушка совсем тихо прошептала:
- Я люблю мягкие стулья, Милорд.
Рей облегчённо выдохнул и отстранился немного, после кланяясь и мягко целуя её ладонь.
- Вы очень хорошо танцуете. Всё же, не зря мы столько танцевали в те годы.
- Мне также нравятся Ваши движения. Робкие, но уверенные, хрупкие и утончённые.
- Как фарфоровая кукла...
- Как балерина с музыкальной шкатулки...
- Шкатулки всегда хранят какие-то секреты, - она отвела взгляд на стену с лёгким прищуром.
Третий Рейх с лёгкой паникой ухмыльнулся, надеясь перевести её внимание на себя, лишь бы не смотрела на стену:
- Как и шкафы, двери и люди.
- Это циничная точка зрения, - Франция лишь хмыкнула на тихое "возможно" в ответ и обернулась к нему, протянула руку. - Вы хотите танцевать?
- Ох, Вам понравился танец, мадмуазель? - он взял её за руку и слегка переменился в лице, ведь такого не предугадал, набрал набор цифр на телефоне. Музыка вновь заполнила комнату. Танцевал теперь он с большей динамикой, ведя девушку за собой. - Мне очень даже приятно.
- У вас в доме всё управляется цифрами?
- Почти.
- Кроме Кэкена.
- Верно. Вот Бернард частично. Также я не могу управлять несколькими комнатами... - мужчина чуть запнулся, думая упоминать ли второй дом.
- Иногда я сомневаюсь в том, стоит ли мне принять вашу сторону.
- Почему же? - Рей прижал её ближе к себе, смотря в глаза с меланхоличным огоньком во взгляде. - А в чём Ваше сомнение, милая Франция?
- Те, - она слабо улыбнулась, - кто проигрывали один раз, могут упасть снова.
- Но, если ангел пал однажды, - мужчина слегка кинул взгляд на её серёжки в виде крыльев, - то во второй раз не упадёт.
- Вы не ангел, милорд. И всё же, кругов Ада много, вам ещё есть куда падать.
- Ну почему же не ангел? Я вполне могу быть прототипом падшего.. Да и упасть будет сложно, я хорошо держу всё на нитях.
- Любые нити можно перерезать... Да и доверять вам и своим чувствам нельзя.
Мужчина слабо ухмыльнулся, хотя внутренне совсем был недоволен таким раскладом:
- Если что-то случится не так... Я готов защищать Вас ценой своей жизни. На этот раз собственная жизнь меня не интересует.
- Как жаль, - она сжала его руку, подстраиваясь под быстрый темп, двигаясь всё изящнее. - Меня волнует ваша жизнь.
- Почему же, мадмуазель? - немец немного холодно усмехнулся, изучая движения девушки.
Та же резко ответила, даже немного отстранившись:
- По правилам приличия вам нельзя подобное спрашивать.
- Как хотите... Я ничего не заставляю делать. Только вот нужно, чтобы Вы сказали мне Ваше отношение ко мне.
- Мне всегда нравилось лицемерие. Одна погибшая в концлагере девушка писала: "Господи, сделай меня навеки лицемерной".
Третий Рейх лишь хмыкнул и отстранился, целуя ладонь на окончание танца:
- Я видел эту запись...
- Хотите, оставлю вам такую же? - девушка слабо склонила голову и снова взяла ту же книгу, срывая больше рукописных страниц. - Вот здесь, например.
- Я не смею быть против, мадмуазель, - слабо улыбнулся мужчина, представляя возможную картину и, едва вздрогнув от этой сладкой мысли, забрал перьевую ручку с камина, после протянув её.
Франция ненавязчиво поправила плотное белое платье и забрала ручку. Вот только вместо того, чтобы использовать ручку по назначению, девушка сделала тонкий надрез на пальце, благодаря острому концу:
- Кому-то необходима кровь для жизни, а я трачу её впустую.
- Жизнь или кровь? - спросил, пока наблюдал за царапиной, настолько красивой кровью на бледной коже, когда зрачки слегка сузились.
- Неужели кому-то ещё нравится смотреть на кровь? Кроме вас, конечно.
- Думаю, только мне...
- Хм, и где оставить кровавый след? Их и так немало.
- А? Да, конечно, можете на последней странице, - мужчина всё ещё не мог оторвать взгляд.
- Очень хотелось бы почитать ваши записи, но лучше сохраню интригу.
Девушка осторожно выводила кровью буковки на немецком.
- Вы меня приятно удивили, ведь всё ещё помните язык, на котором признавались мне в любви.
- Больше этой ошибки я не повторю, милорд, - девушка раскрыла ещё получше книгу и уже грубее засунула её в полку, не оставляя ни одной живой страницы. - Надеюсь.
- Милая Франция, позволите ли Вы... - он протянул слабо руку к её. - Прошу.
- Извольте.
Мужчина с лёгкой улыбкой взял её ладонь в свою и слизал неспешно кровь:
- Сладкая... словно лучшее французское вино.
Немец бережно огладил тонкие запястья, после приподнял ладонь и провёл сначала вдоль её щеки, после повернул к себе мягко за подбородок. Он выждал несколько секунд, смотря на тонкие, яркие губки-бантики, и склонился ближе, целуя с настоящей французской нежностью, пока притягивал девушку ближе к себе.
Франция отвечала слабо, но отстранилась после мужчины, прошептав:
- Как мы продолжим вечер? Вам решать.
- М, - он всё же отстранился совсем, коснувшись напоследок завязок корсета, - как Вам идея обработать ранку для начала?
- Чудесная, но я не люблю пластыри и не хочу обрабатывать.
- Уверены?
«Это один из поступков, о которых должны жалеть, но я не жалею», - подумала девушка и кивнула.
- Хорошо... Мы можем прогуляться. Лес, скалы, озеро?
- Кладбище.
- М, готика, - он хмыкнул. - Я могу провести Вас на красивое кладбище с интересной историей.
- Надеюсь, там не приготовлено место для меня.
- Для каждого приготовлено... - он ступил к выходу, накинув на плечи плащ. - Для меня, для Вас...
- Да, конечно... - девушка вышла первой, шепча себе под нос:
- Лечу я в гроб.
- Вам будет холодно?
Мужчина слабо улыбался, собираясь закрыть дверь, и, когда та кивнула отрицательно, всё же закрыл. Он завёл одну руку за спину, вторую, согнутую в локте, разрешил взять.
- Идти здесь недолго, но через лес. Уверены в своём выборе?
- Абсолютно. Расскажите мне немного о том месте, куда мы идём.
А в мыслях Франции чудесным образом были только браслеты...
- Хорошо. Работа над кладбищем началась в 1932 году, для поднятия авторитета среди стран. Я разработал дизайн, подготовил всё на землю и строительство. В основной части кладбища костей нет. Это пустые могилы, только с каменными плитами. Само кладбище разделено на четыре части. Самая дальняя - безымянная, для грязи, вроде евреев; рядом с ними - для умершего народа стран; ещё часть для немцев, а остальная для стран. Вот страны уже могут попросить, чтобы похоронили не пустой гроб.
- Вы сказали "грязи", милорд.
Тот фыркнул:
- Грязи. Портящей, оскверняющей чистокровных. Браки, семья с такими недопустима и... - он сбился на мысли, когда рефлекторно словил что-то.
Присмотревшись, Рей понял, что это бумажный самолётик и невозмутимо развернул его.
- Интересно, - хмыкнула француженка.
Немец же слегка прикусил губу, зачитав надпись, что была написана до боли знакомым почерком: "Чур, я буду тамадой на вашей свадьбе". От Союза. Он молча достал свою ручку и дописал ниже: "Чур, я буду священником на твоих похоронах".
- Извольте, - немец хмыкнул, достал карманный нож и запустил его в дерево, прямо рядом с "шпионом".
- Я не считаю евреев грязью, - девушка отступила, наблюдая за этим.
Рей прищурился, прошептав тихо: "у каждого своё мнение", и шикнул.
- Что ж. Это не самая приятная тема разговора, - француженка пошла вперёд.
А Рейх же не мог отвести взгляд от того, как СССР вдали тихо засмеялся и приложил лезвия кинжала к своим губам, давая тонкой струйке крови коснуться подбородка.
И повезло же им одновременно выйти прогуляться.
Мужчина быстро отвернулся и пошёл чуть быстрее, спрашивая тихо:
- Меняем тему, мадмуазель?
- Браслеты. Они вам нравятся?
- Хм... смотря какие, - протянув, он мельком ещё посмотрел на русского, что неспешно уходил с его кинжалом.
- Терпеть их не могу, - отрезала француженка, наблюдая.
Тот же молча немного подкатил рукава рубашки, прикрывая слегка шрамы, и показал тонкий кожаный браслет.
- Вас, кажется, интересует мсье коммунист? - она спросила это с явным французским акцентом, улыбнувшись.
- Вовсе нет, - он затянул браслет туже и фыркнул. - Интересует он меня только как игрушка для мести и манипуляции. Ничего более. А вот браслеты... ношу для того, чтобы замедлить пульс, если нужно. А ещё ношу металлические, наподобие цепи или цельный круг. Как символ.
Девушка проигнорировала вновь протянутую руку и ступила ещё быстрее.
- Браслеты, - немного возмутилась она, - соскальзывают с моих рук. Они тонкие и слабые.
Тот успокаивающе кивнул:
- Могу предоставить хорошие браслеты для Вас.
«Надел символично наручники на себя, а теперь и на меня хочешь», - хмыкнула девушка мыслям и подняла взгляд:
- Вы слишком много мне предоставляете... Кресла мягкие, теперь браслеты.
- Вам это не нравится? Может, пугает?
- Скорее всего слишком привлекает, - она слабо ухмыльнулась, наблюдая, как мужчина неспешно открывает массивные черные ворота.
- Это приятно, - немец подошёл снова к ней и немного склонил голову. - Здесь много ловушек, позволите безопасно Вас провести?
- Я смею быть против? - она слабо ухмыльнулась, наблюдая за мужчиной, который аккуратно взял её на руки.
Он осторожно ступил на черный щебень, что ещё пушистым слоем покрывал дорожку. Идеальная симметрия, синоним к перфекционизму. Девушка сама немного с восхищением смотрела на плиты и статуи. Четыре части кладбища были заметны сразу, ведь на них были абсолютно разные надгробия, что выстраивались в ровные ряды. Ближе ко входу были немцы и страны: у первых белые кресты, а у вторых - белые статуи. А вот дальше безымянные плиты для символизма жертв антисемитизма; и черные кресты - для умершего народа стран.
- Вас заставили выделить четверть кладбища на евреев? - девушка опустила взгляд на кусты белых и искусственно черных роз вокруг каждого сектора.
- Хотел бы я ответить "да"... - немец хмыкнул. - Но это я выпрашивал разрешить не разделять мирное население и солдатов, а выделить место для этих... евреев.
- Вы слишком много врёте себе, милорд. Мне вас даже жаль.
- Не стоит жалости, - лишь ухмыльнулся Рей и опустил француженку у готичной беседки. - Вам не холодно?
Франция едва вздрогнула, когда ворота захлопнулись, но быстро пришла в себя:
- А на кладбище может быть жарко?
- В особых случаях... - тот прокашлялся и великодушно накинул на хрупкие плечи девушки свой плащ. - Будьте осторожны, здесь присутствуют змеи. Не ядовитые, но кусают больно.
- И часто вы здесь бываете?
- Достаточно... - он осмотрелся и прикрыл ненадолго глаза. - Ощущаете это мёртвое спокойствие? Тут даже духов нет... Здесь ещё никого не хоронили, все в лесу... Тут абсолютное одиночество... Могу ощутить себя мертвым.
- Мир такой беспокойный для вас?
- Именно, моя милая Франция, - он прошел чуть назад и провел подушечками пальцев по крыльям статуи. - Они идеальны, не так ли? У каждой есть свой маленький секрет, что характеризует человеческую натуру...
- Вы её хорошо понимаете. Я помню ваши слова...
- Надо же... - он ступил чуть по тропе.
- Вас это и не должно было удивить.
- Но как человек я должен был удивиться.
Франция осторожно ступала по его следам, спросив украдкой:
- Разве вы человек?
- Надеюсь, нет.
- Нечто свыше?
- А как Вы думаете? - мужчина обернулся к ней, замерев. - Кто я?
- Нужно ответить честно или лицемерить?
- Честно.
- Жаль.
- Вы не должны мне лгать. Я знаю, что Вы скажете о "не выгоде" данного положения, но контракт был подписан Вами ещё в прошлом веке.
Франция фыркнула и заговорила тихо:
- Да, конечно... Я считаю вас некой энергией, слишком не подходящей для человеческой оболочки. Вы можете жить, но не так, как остальные. Ваша оболочка - просто актёр. И меня просто... Я чувствую себя не одинокой рядом с этой энергией.
Она всё это выговорила так быстро, что и сама удивилась, подумав:
«Я несу бред. Зато не лицемерно... Интересно, в чём разница, если не можешь жить без масок?»
- Можно согласиться, - он с лёгким удивлением хмыкнул и сорвал с куста черную розу.
Шипы такие тонкие и длинные, едва поддавались тому, чтобы сломаться. Рей пытался делать все осторожно, один за другим, но последним шипом всё же укололся. Он не придал особого значения этому и просто подошёл ближе, мягко вставив розу в её волосы.
Франция слабо улыбнулась своим мыслям, а вернее цитате ещё маленького Рея: «Ну да, только правда. Правда она всегда неприятная и с шипами, если на то пошло».
- Мило с вашей стороны, но мне казалось, что у нас только правда.
Немец усмехнулся:
- А кто говорил, что правда будет от меня? Да и не особо я Вам лгу. Просто играю свою роль. А ещё, помните, Вы не должны предавать, скрывать, недоговаривать...
- Помню, - перебила его и достала розу с волос, наблюдая, а после и ступая за мужчиной, что пошёл подальше от могил. - Мы куда?
- Куда ведёт дьявол.
- Господи... - прошептала она, но чуть спокойнее выдохнула, увидев озеро.
Рейх прошел по тропе ниже и сел на лавку из темного дерева. Его взгляд опустился на алую воду и на намокающий песок. Белоснежный песок чернел при прикосновении с водой...
Франция, не думая, скинула туфли и зашла в воду:
- Если она отравлена, то ещё лучше.
- Вы правы, отравлена... Бромная вода... а песок смешан с гидроксидом никеля...
- Формула: 2Ni(OH)2 + Br2 + 2 NaOH = 2Ni(OH)3 + 2NaBr... щёлочь ведь в воде, верно?
- На дне... Щёлочь осталась от растворения трупов людей, на которых проводились исследования. По сути, озеро сделано на костях.
- Песок отдает зелёным из-за Ni(OH)2. Он вступает в реакцию с бромом и щелочью, вырабатывая Ni(OH)3, который черного цвета. Неплохо, - девушка улыбнулась. - Жаль, что появляются ожоги.
- Милая Франция, давайте Вы выйдете?
- Вы боитесь за мою жизнь?
Тот кивнул, слегка ухмыльнувшись.
- Очаровательная привычка лицемерить, милорд.
Франция неспешно прикрыла глаза, игнорировала боль и только наслаждалась порывами ветра, что так и намеревался намочить оранжевой водой полупрозрачную ткань. Вот только когда луну довольно быстро заслонили темные тучи, девушка вышла из воды и ступила ближе к лавке.
- Советую пройти к фонтанчику с водой. Сода у меня тоже есть, как раз для таких случаев... - немец немного запереживал и встал.
- Хах, и зачем?
- Чтобы не пострадать, милая Франция.
Она хмыкнула и прошептала себе под нос, не отводя взгляд от мужчины:
- Я уже пострадала.
Тот чуть склонил голову и подошёл совсем близко к ней, слабо улыбнувшись тому, как она задержала дыхание.
- Я рад, что Вы не ступили дальше... - он взял её ладонь и переплел пальцы. - Пойдёмте, мадмуазель?
- Вы хотите завести меня на край земли? В Небытие?
- А вы туда хотите? На край земли? Ад и смерть, ведь Рай вряд-ли там... Именно туда я могу завести. А вот небытие? Что оно для Вас значит? - он нежно убрал прядь волос с её лица.
- Многое...
- Многое?..
Та слабо кивнула и прикрыла глаза, как только её губ коснулись чужие, целуя вновь совсем мягко, растягивая ощущения. Мужчина невесомо касался её шеи, опускался к плечам, после нежно оттянул её нижнюю губу и отстранился.
- Мне нужно действовать по приличиям или игнорировать это? - она едва смогла изобразить ровный голос, а то время, как в груди быстро билось сердце.
- Как вы пожелаете, милая Франция
- Думаю, - она слабо сглотнула, - ещё раз вас мучить поцелуями не обязательно.
Рейх на это лишь слабо поклонился, усмехнувшись:
- Ваше право.
- Вы, - она даже потянулась чуть ближе, - вы очень хорошо манипулируете...
- А вдруг это не манипуляция? - он даже с лёгкой обидой отвёл взгляд.
- Неужели?
- Всё может быть, всё может быть. Я могу не давать точного ответа, боясь что кто-то узнает. Или же это может быть манипуляция. Или же мне просто был интересен вкус Ваших губ.
- Вкус моей крови вам тоже был интересен, - говорила она уже спокойно, хоть на бледных щеках выступил румянец.
- Именно... - тень ухмылки коснулась его лица. - Но разве кровь сопоставима с поцелуем? Укутайтесь в плащ сильнее, милая Франция, скоро подует восточный ветер.
Та протестующе скинула плащ и бросила на скамью:
- Merci¹⁰, но я не боюсь замёрзнуть.
- Холод достаточно приятен, - немец неспешно взял плащ обратно, - но Вы, мадмуазель, можете заболеть.
- Мало что потеряю.
- Наденьте плащ, прошу, - он протянул его ей.
Та взяла его, но так и не накинула, наблюдая, как Рей молча уходил к беседке.
- Английский поцелуй, ушел по-английски. Издевается надо мной, - пробормотала под нос себе девушка и пошла за ним.
Небо сильнее заслонили тучи. Спокойствие прерывало только шуршание щебня. Розы засветились из-за встроенных небольших лампочек, похожих на светлячков...
- Это череп?
Франция подошла ближе, наблюдая, как мужчина, сидя внутри беседки, держал в руке и оглаживал человеческий череп.
- Верно...
- Чей он?
- Отца. Я решил сохранить его часть себе.
- Вы зовёте его Йорик¹¹? - она осторожно присела рядом. - Или это слишком по-шекспировски?
Тот хмыкнул:
- To be or not to be... That is the question.
- Бедный Йорик.
Рейх лишь хмыкнул, сидя ровно, как полагается, и продолжал оглаживать идеально сохранившийся череп.
Молчание грело душу. Вот только молчание иногда вызывало панику. Когда во тьме медленно и беззвучно подбираются мысли и демоны, в голове вновь появляется забытый мотив...
Третий Рейх положил череп на колени, поглаживая его как кошку.
- Что может быть важнее в жизни кроме выживания? Разве не оно главное?
- Оно. Только если хотите жить, как животное, а не человек. Впрочем, не удивительно для энергии, - отрезала француженка, кутаясь в плащ. - Выживание - жизнь животных, которым не так важна эмоциональная составляющая. Если вам не хочется развиваться как духовная личность, вы не человек. Вы ниже на несколько ступеней. А если вы только и выживали в младенчестве, то как вы ещё живы.
- Я похож на человека, что выживает? - даже с удивлением спросил мужчина, отложив череп.
- Вы похожи на лгуна. Но это второстепенно. Вы больше похожи на того, кто больше живёт и кому абсолютно всё равно на выживание. Живёте творчеством, философией и мыслями. Но для того, чтобы жить, нужно этого хотеть. А вам и этого не хватит. Вам нужно умереть, чтобы жить.
- Я уже умер.
- Но не переродились.
Они смотрели в глаза друг другу, словно продолжали спорить взглядами.
- Зачем вы это сделали?
- Сделал "что"?
- Например, поцеловали.
- Пусть это останется пищей для Вашего ума.
- Слишком много остаётся для него пищей, он не голоден, - она немного прищурилась. - Зачем мне сколько привилегий? На этом кладбище никого кроме вас не было ведь. Я первая.
- Вторая. Тут ещё череп был.
- Вы заставляете меня сомневаться, в порядке ли мой мозг.
- Из-за поцелуев?
- Вы интригуете, пугаете меня. Я так решу, что попала в безумные картины Дали.
- Интересуетесь Испанией¹²?
- Такое ощущение, будто моё время смерти пришло.
- Хотите быть жертвой в моих руках?
- Я... Не знаю.
- Вы хотите интриги. Поэтому сожгли любимые гербарии. Они живут слишком долго, Вы решили им помочь. Вам нравится играть, не видя карт, полностью доверять кому-то. Вы любите мягкие стулья. Вы хотите потерять крылья, но всё ещё остаётесь живым ангелом, пока государство будет республикой. Вы мстили Британской Империи за то, что она с вами это сделала?
- Это только слухи.
Они продолжали не моргать, словно тот, кто первый это сделает, проиграет.
- Но вполне возможные. Британская Империя провела социальный эксперимент по насильственному превращению абсолютной монархии в свободную республику. Звучит правдоподобно. И некоторые историки с этим согласны.
- Замолчите. Мне плевать.
- Так заткните меня, милая Франция.
Девушка сорвалась и притянула его к себе, впиваясь в губы и не давая сказать ни слова. Пытаясь наказать за эти слухи, что червяком поедали сердце, она кусала губы, давила на шею воротником рубашки и попросту не давала ему ответить на поцелуй.
Щеки загорелись алым, когда к Франции пришло осознание происходящего. Она резко отпрянула от него и отвела взгляд.
- Вы идиот.
Рейх же только улыбнулся, поправляя рубашку:
- С учётом того, что меня за последние месяцы дважды чуть не убили, я уходил в довольно сильные и насыщенные запои и трипы, то мои умственные способности могли немного ухудшиться. Но не стоит настолько сильно меня унижать, ещё и слюром.
- Просто ужас...
- Ну что Вы. Всё прошло неплохо. Только пойдёмте все же обработаем ваши ожоги.
- Как хорошо, что эта лавка твердая... - дав таким образом согласие, она поднялась.
- Как хорошо, что Вы ещё не разучились чувствовать.
- Особенно привязанность и трепетную романтику к оболочке с энергией.
Рей тихо цокнул, хоть и мило улыбнулся, ведя девушку к медицинской помощи.
«Франция не подведёт. Ещё на цепи, ещё на верёвках», - успокоил себя мужчина и взял девушку за руку.
Примечания:
¹ энкомий - в Древней Греции хвалебная песнь в виде распеваемых стихов в честь богов или людей.
² дифирамбы - у древних греков: торжественная песнь в честь бога Диониса.
³сократовские диалоги - жанр литературной прозы, развившийся в Древней Греции. Диалог в ходе которого один собеседник задает вопросы, а другой отвечает на них. Цель задающего вопросы - сделать так, чтобы собеседник усомнился в своих знаниях, но с помощью уточняющих вопросов нашел правильный ответ.
⁴ красная помада и Третий Рейх - Гитлер и нацисты не любили красную помаду, ведь она стала считаться актом патриотизма (США особенно), а красные губы символизировали победу над нацизмом и оптимизм.
⁵ Идзанами - богиня творения и смерти в синтоизме.
⁶ цветы хиганбаны - цветок символизирующий смерть, поминовение в Японии
⁷ Марианна - символ Французской республики.
⁸ Из некоторых источников, именно в Египте впервые использовали яды и имели знания в химии.
⁹ - 1940 год - начало оккупации Франции.
¹⁰ - Merci - с фр. - благодарю вас.
¹¹ Йорик - персонаж трагедии В. Шекспира "Гамлет", череп которого находят могильщики
¹² Сальвадор Дали - испанский художник.