«Последняя звезда».
Азиз проснулся от резкого звука, будто его тело уже не спало, а просто ждало этого момента. Он поморщился от звонка, который казался ему бесконечным и настойчивым. Тёмная комната была поглощена тенью ночи, только слабый свет фонаря пробивался через окно. Весь мир был затихшим, поглощённым летним спокойствием. Он потянулся за телефоном, едва открыв глаза, пытаясь понять, что происходит. Его рука двигалась слишком медленно, всё ещё находясь в объятиях сна, а мысли путались. Когда он наконец ответил, голос в трубке был таким знакомым и невыносимо тревожным.
— Азиз, это я, — сказала её мать. — Диляна… она в больнице. Она умирает.
Словно его мир рухнул за мгновение. Азиз не сразу осознал, что происходит, словно кто-то схватил его за грудки и толкнул в холодный водоворот. Он стоял, не двигаясь, словно вся реальность рассыпалась. В комнате стало жутко тихо. Он пытался восстановить свой дыхание, но это было трудно — ком в горле мешал. Вокруг была только тьма, и в голове звучала лишь её мать, будто все её слова раздавались эхом, не оставляя места для понимания.
Он быстро бросил телефон, даже не попрощавшись, словно слова уже не могли помочь. В голове бушевала буря. Он оттолкнулся от кровати, закашлялся, задел об угол стола, не замечая, как боль прошивает тело. Все внутри него было напряжено, как натянутая струна.
Пальцы с трудом застёгивали джинсы, он не мог сосредоточиться. Переодеваясь, всё его существо кричало. Он хватал свою куртку, почти не чувствуя её. Ноги, которые должны были быть быстрыми, едва двигались. Дыхание стало прерывистым, почти неуловимым, как будто он чувствовал, что с каждым вдохом теряет часть себя. Но мысль о Диляне всё-таки заставила его собраться и выскочить на улицу.
Когда дверь квартиры закрылась, холодный ночной воздух ударил его по лицу. Он стоял на ступеньках, не зная, что делать дальше. Туманно и ярко блеск фонарей, отражённый в лужах, будто создавал иллюзию другого мира. В голове не было мыслей, только образ Диляны, так ярко стоящий перед ним. Он не понимал, что происходит, но каждое его движение было направлено на одно — туда, где она.
Ноги будто отказывались слушаться, но он шёл вперёд. Темп был быстрым, будто ему надо было успеть. Его шаги отдавались в пустых ночных улицах, его сознание не переставало кричать, что он должен быть рядом с ней, что он не может позволить себе быть здесь, не в её мире. Чем ближе он подходил к больнице, тем больше ощущал, как сердце бьётся не в такт его движениям.
Город, темный и пустой, казался чужим и далеким, словно он шёл по какой-то другой планете. Улицы, по которым он привык ходить, теперь казались чуждыми и незначительными. Всё было ненастоящим, и его собственные шаги звенели в тишине, как удар молота. Он пересекал их, не замечая, как мимо пролетают машины, не видя людей, проходящих по тротуарам, как будто всё это было в другом времени, не в его жизни.
Воздух был летним, но ночным, прохладным и густым. Лёд в его груди не таял, а наоборот, с каждым шагом становился более тяжёлым. Он понимал, что не может остановиться. Он просто не мог позволить себе проиграть, он должен был быть с ней, с ней, несмотря ни на что.
Время тянулось, и каждый его шаг звучал как молитва, с просьбой, с надеждой.
Азиз ворвался в больницу, едва успевая перевести дыхание. Холодный свет ламп ослеплял глаза, полы блестели стерильной чистотой, а коридоры тонули в звуках шёпотов, шагов и тихого звона медицинских инструментов. Он огляделся, как будто пытался найти хоть какую-то подсказку, куда идти. Сотрудники больницы были заняты своими делами: кто-то с бумагами, кто-то толкал каталку, кто-то беседовал с родственниками пациентов.
Азиз застыл на мгновение, будто мир вокруг замедлился. Медсестра уже отошла, занятая своими делами, а он все еще стоял посреди коридора, ощущая, как в груди разливается невыносимая тяжесть. Его руки дрожали, словно в них было спрятано всё его беспокойство. Сердце стучало так громко, что казалось, этот звук разносится по всему больничному коридору.
Он шагнул вперед, затем быстрее, а потом побежал, не разбирая дороги, пока не нашел дверь с табличкой «Третья палата». Руки инстинктивно потянулись к двери, но он остановился. Внутри, за стеклом, он увидел родителей Деляны, которые сидели рядом с кроватью. Их лица были полны отчаяния и усталости. Отец держал её руку, а мать, дрожа, поправляла одеяло, словно этим могла хоть как-то помочь.
Он толкнул дверь, и она мягко открылась. В палате пахло медикаментами и чем-то стерильным, холодным. Все взгляды сразу устремились на него. Азиз почувствовал, как воздух стал густым, как будто каждый вдох давался с трудом.
Диляна лежала на кровати, словно сломанный цветок, её лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза — полузакрытыми, как будто они уже устали бороться. Трубки, подключенные к её телу, создавали тихий монотонный шум, который невыносимо давил на уши. Она дышала прерывисто, с каждым вдохом будто забирая последние силы.
— Азиз… — мать Диляны поднялась, но её голос был слабым и охрипшим. Её руки дрожали, она смотрела на него, будто умоляла сделать что-то, что могло бы спасти её дочь.
Азиз медленно подошёл к кровати, чувствуя, как ноги становятся всё тяжелее. Он опустился на колени рядом с Деляной. Она едва открыла глаза, взглянув на него. Её губы шевельнулись, но звука почти не было.
— Ты… пришёл, — едва слышно прошептала она. Её голос был таким слабым, что он едва различил слова.
— Конечно, я пришёл, — ответил он, стараясь улыбнуться, но слёзы уже начали стекать по его лицу. — Я здесь.
Она попыталась улыбнуться, но её лицо исказилось от слабости. Её дыхание становилось всё более тяжёлым. Вдруг оборудование, подключённое к её телу, начало издавать тревожные сигналы. Родители вскочили, мать заплакала, а отец начал звать врачей.
Азиз, не отрываясь, держал её руку. Она была холодной, как лёд. Её пальцы слабо сжали его ладонь.
— Не уходи… — прошептала она, едва слышно.
В этот момент врачи ворвались в палату, оттесняя его. Он попытался сопротивляться, но кто-то схватил его за плечо, отодвинув в сторону. Всё происходящее казалось нереальным. Свет ламп стал слишком ярким, звуки — слишком громкими. Он видел только её бледное лицо, которое постепенно исчезало за спинами врачей.
Он стоял у стены, бессильный, чувствуя, как его мир рушится. Врачи кричали команды, родители плакали, а он просто смотрел, не в силах сделать ни шагу. Каждая секунда тянулась вечностью.
Азиз стоял у двери палаты, его сердце будто сковало тисками. Врачи, закончив реанимацию, вышли, и главный из них бросил взгляд на юношу.
— Она зовёт кого-то по имени Азиз. Если это вы, заходите, но только ненадолго.
Родители Диляны, уставшие и подавленные, посмотрели на него. Отец тяжело вздохнул, подойдя ближе.
— Иди, сынок, поговори с ней. Ей это нужно, — его голос был тихим, но проникнутым теплом и доверием.
Азиз, чувствуя, как дрожат его ноги, вошёл в палату. Деляна лежала на кровати, её лицо всё ещё было бледным, но глаза открылись. Она взглянула на него и слабо улыбнулась.
— Ты пришёл… — прошептала она, её голос был хрупким, словно ветер.
Азиз опустился на колени рядом с кроватью, взял её холодную руку в свои.
— Конечно, пришёл. Я всегда буду рядом, — ответил он, чувствуя, как его голос дрожит.
Она тяжело вздохнула, её грудь едва поднималась.
— Азиз… я должна сказать тебе кое-что… Я больна… Очень больна… Я не сказала тебе об этом раньше, потому что не хотела, чтобы ты знал… чтобы ты страдал из-за этого… — её слова были тихими, но каждое из них будто ударяло его в сердце.
— Зачем ты это скрывала? — его голос дрогнул, глаза наполнились слезами. — Ты должна была сказать…
— Я не хотела… Я просто… боялась… — её голос стал ещё слабее. — Прости меня за это… Прости за всё, что я сделала…
Азиз наклонился ближе, сжимая её руку сильнее.
— Не плачь. Всё хорошо, слышишь? Всё будет хорошо, — он пытался говорить спокойно, но слёзы уже текли по его щекам.
Диляна улыбнулась, но в её глазах была бесконечная грусть.
— Азиз… если я умру… я хочу, чтобы ты забрал Милю. Она не должна остаться на руках у родителей… Я хочу, чтобы она была с тобой… Ты позаботишься о ней, хорошо?
Азиз кивнул, его голос задрожал:
— Конечно, я заберу Милю. Она будет со мной, обещаю. Но ты не умрёшь, слышишь? Не говори так…
Она покачала головой, её улыбка стала ещё слабее.
— Азиз… я чувствую это. Я знаю, что мой конец близок… Я просто хочу, чтобы ты помнил меня. Помнил все наши моменты.
Её взгляд устремился куда-то в потолок, словно она смотрела сквозь стены больницы в бесконечное небо.
— Помнишь, я говорила, что у всех людей есть своя звезда? — её голос стал почти шёпотом.
— Да, помню… — ответил Азиз, с трудом сдерживая рыдания.
— Когда моя звезда упадёт… загадай желание, хорошо? — она посмотрела на него, её глаза блестели от слёз. — Только не забывай меня, Азиз. Когда ты смотришь на небо, найди самую яркую звезду… Это буду я. Я всегда буду с тобой.
Азиз молчал, его руки сжимали её ладонь, как будто он боялся отпустить.
— Не плачь, пожалуйста. Не забывай меня. Просто смотри на звёзды… и вспоминай.
Её глаза закрылись, и она едва слышно прошептала:
— Ты моё самое яркое воспоминание…
Азиз замер, ощущая, как её рука становится всё холоднее. Он тихо звал её:
— Диляна… Диляна, не закрывай глаза, пожалуйста… Смотри на меня, я здесь…
Она едва приоткрыла веки, её губы слегка дрогнули.
— Я устала, Азиз… так устала… — прошептала она, её голос был слабее шёпота ветра.
Он склонился над ней, с трудом сдерживая крик, который рвался изнутри.
— Нет… Нет, только не сейчас… Ты должна держаться. Пожалуйста, прошу тебя… Ради нас…
Диляна снова улыбнулась — слабая, но такая светлая, будто последний луч закатного солнца.
— Ты… такой сильный, Азиз. Я знала это… всегда знала… — её голос звучал, словно эхо из далёкой дали. — Но… я не могу продолжать.
Он тряс головой, будто пытаясь прогнать её слова.
— Нет, ты сможешь. Ты же сильная, Диляна. Ты сильнее, чем думаешь. Я верю в тебя.
Её глаза закрылись вновь, и он почувствовал, как его сердце замерло.
— Помнишь… — снова прошептала она, — ту ночь… когда мы смотрели на звёзды? Ты сказал, что звёзды похожи на людей… такие же яркие и такие же одинокие.
Азиз не мог вымолвить ни слова, его грудь сдавливала боль, которой он никогда не знал раньше.
— Ты был прав… — её голос почти исчезал, но он слышал каждое слово. — Мы все звёзды. И когда звезда падает… её свет остаётся навсегда в чьём-то сердце.
Её рука чуть дрогнула в его ладони, и он ощутил, как её последние слова рвут его душу.
— Ты — моя звезда, Азиз. Ты был моим светом…
За окном начала светать, первые лучи рассвета пробивались сквозь оконное стекло, окрашивая палату мягким розовым светом. Диляна лежала на кровати, её дыхание было едва слышно, как тихий шелест листьев на ветру. Азиз сидел рядом, держа её руку, боясь отпустить даже на мгновение.
В палате повисла тишина, нарушаемая лишь звуком монитора, отслеживающего её сердцебиение. Лицо Диляны было бледным, глаза полуоткрыты, взгляд устремлён куда-то за пределы комнаты, словно она уже видела что-то, что не дано было увидеть Азизу.
— Азиз… — прошептала она, её голос был слабее шёпота, но он тут же склонился ближе, чтобы расслышать её.
— Я здесь, я с тобой, Диляна, — его голос дрожал, но он пытался улыбаться, чтобы дать ей хоть каплю сил.
Её губы дрогнули в слабой улыбке.
— Спасибо тебе… за всё. Ты сделал мою жизнь… светлее, чем она была.
— Не говори так, ты не уходишь, слышишь? Мы пройдём через это вместе, — Азиз схватил её руку крепче, пытаясь передать ей свою энергию, свою веру.
Она покачала головой, её взгляд стал мягче, но в нём читалось что-то окончательное.
— Я всегда знала, что это случится. Я только не хотела, чтобы ты был рядом в этот момент…
— Перестань, — он закрыл глаза, пытаясь прогнать слёзы. — Ты будешь жить. Ради меня. Ради своей семьи. Ради Милы.
Диляна слегка повернула голову, её дыхание стало рваным.
— Азиз… — снова прошептала она. — Обещай мне, что ты будешь счастлив. Даже без меня.
— Не говори так, Диляна! — его голос сорвался, он чувствовал, как внутри всё рушится. — Ты — моя жизнь. Как я могу быть счастлив без тебя?
Её глаза наполнились слезами, но она с трудом выдохнула:
— Потому что я всегда буду с тобой. Смотри на звёзды, Азиз… Самая яркая звезда — это я.
Монитор за её спиной начал выдавать прерывистый сигнал. Врачи ворвались в палату, но Азиз не мог отпустить её руку. Он повторял:
— Держись, пожалуйста… Держись ради нас…
Но её рука стала холодной, а глаза закрылись. Монитор издал длинный, протяжный сигнал.
Всё затихло.
Азиз сидел, словно окаменевший. Мир вокруг словно остановился. Он закрыл глаза и прижал её руку к своему сердцу.
За окном яркая звезда вдруг сорвалась с небосклона, оставляя за собой сияющий след…..