«Между словами и молчанием»
Весна была уже в самом разгаре, но погода словно не могла определиться, чего она хочет. Утром было ярко и солнечно, но к полудню небо заволокло серыми тучами, и начался короткий, но сильный дождь. На улице пахло мокрым асфальтом, а воздух был наполнен свежестью, которую мог принести только весенний дождь.
Азиз поднял воротник куртки и поспешил к автомастерской Миши. Это место всегда было шумным и живым: гул моторов, звон инструмента и музыка, доносящаяся из старенького радио. Едва он вошёл, как его окутал запах машинного масла и резины.
Миша стоял у поднятого на подъёмнике автомобиля, протирая руки тряпкой. Петров сидел на старом кожаном диване в углу, лениво пролистывая какую-то книгу.
— Эй, опоздавший! — крикнул Миша, даже не оборачиваясь. — Ты, как всегда, пришёл, когда всё интересное уже началось.
— Да, ты как раз пропустил, как я пытался открутить закисшую гайку, — усмехнулся Петров, захлопывая книгу. — Но ты, наверное, спешил не сюда, а в другое место, да?
— Учёба, — коротко ответил Азиз, бросая взгляд на капающий с его куртки дождь. — И погода — то солнце, то ливень.
Миша рассмеялся:
— Весна — она такая. Как девушки, не поймёшь, что на уме.
Азиз хмыкнул и подошёл ближе.
— Ну, рассказывай, — подмигнул Петров. — Признался Диляне или продолжаешь всё скрывать?
Азиз вздохнул, садясь на старый стул рядом с диваном.
— На витрине кафе написал фразу: «Мои атомы влюблены в твои атомы. Это чистая химия.» Она спросила, откуда это и что значит… но дальше ничего.
Миша хмыкнул, откладывая тряпку и присаживаясь рядом:
— И как думаешь, поняла?
— Не знаю, — честно ответил Азиз, пожимая плечами.
Петров усмехнулся:
— Ты так и будешь прятаться за словами на витринах? Всё проще, чем ты думаешь: скажи ей прямо.
Азиз задумчиво посмотрел на капот машины, за которым пряталась ухмылка Миши.
— Это ведь не так просто…
— А ты думал, признаться в чувствах — это как заменить свечи зажигания? — ухмыльнулся Миша. — Там ведь важно не только сказать, но и как сказать.
Петров бросил на него насмешливый взгляд:
— Ты бы лучше гайки крутил, философ.
Миша подмигнул:
— Главное — не переживай слишком сильно. Ты ведь не за одну ночь строишь мосты. Просто будь собой.
Шум моторов и радио вновь заполнил мастерскую, но теперь в душе Азиза было немного легче.
Мастерская снова наполнилась звуками: Миша возился с очередной машиной, Петров вернулся к своей книге, а Азиз задумчиво крутил гаечный ключ в руках, присев на край верстака.
— Знаешь, — вдруг начал Петров, отрываясь от чтения. — Я был философом. А теперь, похоже, Миша стал философом.
Миша, всё ещё возящийся под капотом машины, только фыркнул:
— Да ладно тебе, Петров. Кто-нибудь из нас должен быть умным, пока ты тут книжки листаешь.
— Книжки листаю, чтобы знать больше, чем ты, — ответил Петров, поднимая бровь. — А ты тут философствуй, сколько хочешь, но ни одна гайка от этого сама не закрутится.
Миша вылез из-под машины и посмотрел на него, слегка прищурившись:
— А вот тут ты ошибаешься, мой друг. Философия — это как механика. Найди правильный инструмент, и любую проблему можно решить.
Петров закрыл книгу, театрально вздохнув:
— Это работает, у меня хорошая идея. Миша, ты официально переименовываешься в механического философа.
— А ты, значит, книжный философ? — Миша ухмыльнулся.
— Раз уж речь пошла о философии, — вклинился Азиз, улыбаясь, — то давайте обсудим, что Бог мог.
— Мог что? — переспросил Миша, бросив на него взгляд.
— Мог создать человека, который бы сказал Диляне, что я её люблю, — тихо, но с долей иронии сказал Азиз, заставив обоих друзей замолчать на секунду.
Петров, не выдержав, засмеялся:
— Ну всё, Азиз, это было сильно! Ты точно впитываешь нашу мудрость.
Миша покачал головой, но тоже улыбнулся:
— Знаешь, это даже не так уж и глупо. Иногда мы ждём, что кто-то сделает за нас то, что должны сделать сами.
— О, и вот снова философия пошла, — шутливо протянул Петров.
— Но это правда, — продолжил Миша, игнорируя его. — Если ты хочешь что-то, Азиз, ты должен взять это в свои руки.
Азиз поднялся со стула, всё ещё держа гаечный ключ.
— Может, вы оба правы. Но иногда мне просто нужно время.
Миша пожал плечами:
— Время — это хорошо. Но помни, оно не ждёт.
Петров рассмеялся, поднимая книгу, словно в знак сдачи:
— Всё, Миша, ты сегодня победил. Сдаюсь. Твоя философия слишком сильна.
Азиз усмехнулся и положил ключ на стол. Весенний дождь за окном уже прекратился, и через запотевшие окна мастерской пробивались солнечные лучи.
— Ладно, друзья, давайте продолжим работать. А там, может, жизнь сама подскажет, что делать дальше.
Миша подмигнул:
— Или мы подскажем.
Миша вытянулся на своём стуле, глядя на Петрова, который задумчиво листал страницы книги.
— Так, Петров, давай колись. Как там твоя Нора? — неожиданно спросил он, прищурившись.
Петров поднял взгляд, пытаясь сохранять серьёзность, но по лёгкому покраснению ушей стало ясно, что вопрос его застал врасплох.
— Что «как»? Всё нормально, — буркнул он, снова уткнувшись в книгу.
— Нормально? — протянул Азиз, подыгрывая Мише. — Это что за ответ? Ты же философ, а не робот.
— Ну ладно, ладно, — вздохнул Петров, откладывая книгу. — Через пару дней мы поедем к моей маме.
— Ух ты! — протянул Миша, хлопнув в ладоши. — Знакомство с мамой? Это уже серьёзно!
— Да брось, — попытался возразить Петров, но Миша, явно вошедший в роль, не собирался останавливаться:
— Ты, значит, маме скажешь: «Вот, это Нора. Она любит философию почти так же, как меня!»
Азиз рассмеялся, а Петров, закатив глаза, попытался возразить:
— Это не совсем так…
Но Миша не унимался:
— А потом Нора скажет твоей маме: «Ваш сын такой умный, он даже ночью говорит философские цитаты вместо того, чтобы спать!»
— Всё, хватит! — Петров схватил гаечный ключ и пригрозил Мише, но тот только отмахнулся, смеясь.
— Ладно, ладно, — сказал Азиз, всё ещё улыбаясь. — Но знаешь, Петров, мы гордимся тобой. Знакомство с мамой — это ведь важный шаг.
Петров немного смутился, но ответил с лёгкой улыбкой:
— Да, знаю. Просто… хочу, чтобы всё прошло хорошо.
— Пройдёт, — уверенно сказал Миша. — Нора — девушка умная, она твоей маме точно понравится.
— Только вот не забудь, что мамы всегда спрашивают, когда внуки, — с ухмылкой добавил Азиз, заставив всех троих рассмеяться.
Петров снова покачал головой, но на этот раз с благодарностью посмотрел на друзей.
— Спасибо, ребята. Даже с вашей бесконечной болтовнёй вы умеете подбодрить.
За окном снова моросил дождь, но внутри мастерской царила теплая и дружеская атмосфера.
Миша облокотился на капот старой «Волги», которая уже который день стояла в углу мастерской, ожидая своей очереди на ремонт.
— Ладно, Петров, а Нора-то знает, что ты такой серьёзный философ? — он подмигнул Азизу. — Или ты там перед ней другой?
Петров фыркнул:
— Я и перед вами философ, и перед ней.
— Эх, ну ты скучный, — махнул рукой Миша. — Азиз, а ты как думаешь? Он в её глазах всё ещё философ или уже поэт?
Азиз отложил тряпку, которой вытирал руки, и сделал вид, будто глубоко задумался:
— Думаю, Нора смотрит на него и думает: «Ах, какой загадочный человек! Сначала он цитирует древних греков, а потом задаёт мне вопросы про смысл жизни. Просто мечта!»
— Именно, — подхватил Миша. — А вечером она наверняка пишет в дневнике: «Сегодня он сказал, что солнце заходит, чтобы отдохнуть перед новым днём. Какой он глубокий!»
Азиз и Миша рассмеялись, а Петров лишь покачал головой:
— Знаете, иногда я думаю, что зря с вами дружу.
— Нет-нет, ты без нас не выживешь, — уверенно заявил Миша.
— Особенно без меня, — добавил Азиз. — Кто ещё так грамотно нарисует фразу на витрине, чтобы Нора тебя заметила?
— Постой, — вдруг прищурился Миша, — ты хочешь сказать, что твоя вдохновенная надпись была направлена на Петрова и Нору?
— Конечно нет, — поспешил ответить Азиз, но лёгкий румянец на его лице выдал его.
— О-о-о, — протянул Миша, хлопнув Петрова по плечу. — Петров, тебе придётся благодарить Азиза за его вклад в твои отношения.
— У меня всё в порядке и без его намёков, — отрезал Петров, но на его лице всё же мелькнула улыбка.
Миша оттолкнулся от капота и пошёл к выходу.
— Ладно, мужики, перерыв окончен. У нас ещё куча работы, а потом Азизу надо успеть на лекцию по химии.
— И на свидание, — добавил Петров, не удержавшись.
— Очень смешно, — бросил Азиз, направляясь к следующей машине.
Дождь за окном усилился, а друзья снова взялись за работу. Но в воздухе мастерской всё ещё витал шутливый дух их недавнего разговора, оставляя за собой тёплое послевкусие.
Мастерская жила своей привычной жизнью. Где-то в углу работало радио, настраиваясь на едва уловимую волну, а на полках поблёскивали бутылки с машинным маслом и инструменты, которые Миша аккуратно разложил накануне.
Миша возился под капотом очередной машины, пытаясь открутить давно прикипевший болт. Взяв ключ покрепче, он дернул изо всех сил, но ключ неожиданно сорвался, и Миша потерял равновесие, едва не упав.
— Да что за… — начал он, но его голос утонул в дружном смехе Петрова и Азиза.
— Ну ты, мастер, — прокомментировал Петров, едва удерживая серьёзность. — Техника безопасности — это явно не про тебя.
Миша поднялся, отряхнул руки и хмыкнул:
— Смеётесь, да? Ну-ну. Вот посмотрим, кто тут главный мастер, когда вы снова что-нибудь напортачите.
— Ты сам-то болт не открутил, — подколол Азиз, и все снова рассмеялись.
Миша, притворяясь обиженным, вытер руки тряпкой и заявил:
— Всё, теперь я обижен. Работайте сами, а я пойду пить чай.
— Только не забудь нас позвать, когда чай закончится, — бросил Петров, протирая лоб.
В конце концов, смех стал заразительным, и даже Миша, уходя за чайником, не удержался от лёгкой улыбки.
Миша вернулся с двумя кружками чая, поставил их на деревянный верстак и тяжело вздохнул:
— Ну, так и быть, не дам вам помереть от жажды. Пейте.
— А где третья кружка? — спросил Азиз, сделав вид, что оглядывается в поисках.
— Для тебя чай — только по заслугам, — ухмыльнулся Миша, пододвигая кружки к себе и Петрову.
Азиз закатил глаза, но в этот момент Петров неожиданно хлопнул его по плечу:
— Эй, хватит про чай. Давай лучше рассказывай, что там с витриной? Намекнул-то, а дальше что?
Азиз замялся, глядя в кружку с чаем, который Миша всё же поставил перед ним.
— Ну… — начал он, потирая затылок. — Я нарисовал фразу. Она посмотрела, улыбнулась. Но поняла ли — не знаю.
— Ах, ты хитрец, — протянул Петров, с трудом удерживая смех. — Хочешь сказать, что ты намекаешь ей, но так, чтобы она ещё сто раз подумала, что ты имел в виду?
— Может, я просто жду подходящего момента, — попытался оправдаться Азиз.
Миша тут же подхватил:
— Подходящий момент? Это когда она сама придёт и скажет: «Азиз, признавайся!»?
Все трое снова рассмеялись.
— Слушай, ты бы лучше у Петрова спросил, как надо действовать, — добавил Миша. — Он ведь Нору скоро к маме вести собирается. Вот где мастер-класс.
Петров сразу взялся за кружку, чтобы скрыть улыбку.
— Да ладно вам. Это же просто знакомство.
— Конечно, просто, — съязвил Миша. — Вот только потом будут тосты, слова, и ты, бедняга, будешь весь вечер сидеть красным, как помидор.
— Особенно, если мама начнёт спрашивать про внуков, — добавил Азиз, стараясь не рассмеяться громче всех.
— Ну, знаете… — Петров поставил кружку, явно стараясь сохранить серьёзность. — Вы тут шутите, а я-то уже на шаг впереди вас.
— На шаг впереди? — переспросил Миша. — Слушай, философ, ты что, уже выбрал имена детям?
На этот раз смех раздался так громко, что даже радио замолкло, будто уступив сцену.
Петров отставил кружку и поднял руки, будто сдаваясь:
— Эй-эй, притормозите! Во-первых, у нас с Норой ещё не такие серьёзные отношения, как вы тут нафантазировали. А во-вторых, это всего лишь знакомство. Просто мама хочет поближе с ней пообщаться.
Миша фыркнул:
— Да-да, так все и говорят. «Просто познакомиться». А потом — опа, и внуков ждать!
— Миша! — Петров строго посмотрел на друга, но в уголках его губ всё же заиграла улыбка. — Давайте вернёмся к вашей витрине.
Азиз, который всё это время хранил молчание, не выдержал:
— Может, ты просто завидуешь, что у Петрова уже есть девушка?
— Завидую? — Миша сделал вид, что обиделся. — Ты вообще видел мою жизнь? У меня мастерская, свобода, никакой драмы. Это у вас тут романтика, нервы и фразы на витрине.
— А ты попробуй, — не унимался Азиз. — Может, тоже кого-нибудь найдёшь.
— Да мне и машины достаточно, — Миша похлопал по капоту старого «Жигулёнка». — Она меня никогда не подведёт.
Петров рассмеялся:
— Значит, у тебя отношения с «Жигулёнком»? Ну, что ж, пусть мама Норы об этом узнает.
Миша, притворно оскорблённый, махнул рукой:
— Всё, хватит, я работать пошёл. А вы тут продолжайте свои любовные обсуждения.
Он направился к задней части мастерской, оставив Азиза и Петрова вдвоём.
Азиз посмотрел на друга:
— А ты серьёзно волнуешься перед встречей с мамой?
Петров задумался, но всё же кивнул:
— Немного. Просто не знаю, что она скажет. Знаешь, как это бывает: она может либо сразу её полюбить, либо…
— Она её точно полюбит, — уверенно сказал Азиз. — Ты сам знаешь, Нора — классная.
— Надеюсь, — вздохнул Петров.
На этом разговор ненадолго стих. За окном снова послышался дождь, тихо стучавший по крыше.