Последний Аккорд

      Когда я прибыл в мастерскую Миши, сразу вошёл внутрь. Миша не был на вчерашней вечеринке. Он сидел с Петровым у автомобилей «ГАЗ-А» и «ГАЗ-24», о чём-то беседуя. Я поприветствовал их и присоединился к разговору. Они оба выглядели мрачными, а у Петрова, казалось, были следы бессонной ночи: круги под глазами напоминали синяки, будто он подрался с кем-то.
Я посмотрел на Петрова.
– Петров, что случилось? Почему ты меня позвал? – спросил я.
Петров взглянул на меня:
– Ромео всё испортил, – сказал он.
Я задумался. Какой Ромео? О чём говорит Петров?
      В этот момент заговорил Миша. Он рассказал, что Олег признался Диане в своих чувствах, а та его отвергла. На вчерашней вечеринке Олег заехал за Дианой на «ГАЗ-А» и вместо того, чтобы отвезти её на праздник, повёз её в небольшое кафе в городе. Там он подарил ей букет цветов и признался в любви. Однако Диана сказала, что ничего к нему не чувствует, и прямо заявила, что воспринимает его только как друга.
      Ромео, который не ожидал такого ответа, немного побеседовал с Джульеттой, а затем отвёз её домой. Судя по всему, всё произошло именно так.
      Петров, немного задумавшись, сказал:
– Но парень очень расстроен.
Я посмотрел на него:
– Почему?
Петров ответил вопросом:
– Азиз, по-твоему, если человек, которого ты любишь, не отвечает тебе взаимностью, это хорошо?
Я замолчал, размышляя над его словами.
Петров продолжил:
-Когда чувства отвергают, это больно. Это ранит душу, потрясает сердце и ломает человека изнутри. Со временем всё становится на свои места. Но, как ты не можешь снова зажечь пепел, так и в сердце невозможно снова зажечь свет. Если пепел не загорится вновь, то и разбитое сердце невозможно вернуть к жизни. Эти вещи пока для тебя чужды! – сказал Петров.
      Я понял слова Петрова. Его мысли о разбитом сердце были очень проникновенными. Пусть я сам не испытывал этого чувства, но понимал, что это может стать серьёзным ударом для любого человека.
Посмотрев на Мишу, я спросил:
-Где Олег ?
-Олег  выйдет на работу завтра, - ответил Петров.
-Олег в порядке? – спросил я.
-Олег в порядке, но выглядит очень усталым, - сказал Миша.
      Никто не ожидал, что Диана поступит так, - сказал я, глядя на Мишу.
-Может быть, Диана действительно не любит Олега, - ответил Петров.
-Возможно, - сказал Миша.
Мне стало очень жаль Олега. Мы немного поболтали, и я вышел из мастерской Миши. Мне очень хотелось пойти в парк. Петров сказал, что сегодня он проведет время с мамой. Поэтому я купил горячий кофе и направился в парк. В парке аллеи были покрыты желтыми листьями, которые уже падали на землю. Несмотря на то, что это был последний месяц осени, деревья продолжали сбрасывать листья.
      Я направился к скамейке, на которой всегда сидел. Когда я подошел, то увидел красивую девушку, сидящую и перелистывающую книгу. Я осторожно сел рядом. Девушка бросила на меня взгляд, а затем снова продолжила читать.
     Я пил кофе и наблюдал за проходящими людьми. Девушка каждую минуту открывала новую страницу в своей книге, и звук переворачиваемых страниц отчетливо слышался. Я снова посмотрел на девушку. Ее лицо было бледным, она была одета элегантно, с красивыми вьющимися волосами, и казалась невероятно привлекательной. Похоже, она была из узбекской национальности, потому что книга в ее руках была написана на узбекском языке. Она носила наушники.
Когда девушка заметила, что я на нее смотрю, она взглянула на меня с вопросом в глазах. Когда она посмотрела на меня, я заметил, что ее глаза были карими. Через некоторое время она встала с скамейки и ушла. Я еще некоторое время смотрел ей вслед. Судя по ее виду, она, наверное, была немного моложе меня. Я очень хотел узнать, о чем книга, которую она читала, но, к сожалению, не осмелился спросить. Впрочем, если бы я спросил, она бы не отказала.
      После того как подул холодный ветер, я встал с скамейки и направился домой. Горячий кофе придавал мне силы, и я чувствовал себя бодрым. Завтра мне нужно начать работать в маленьком кафе. Недавно Петров искал помещение для нового магазина. Сегодня он позвонил и сообщил, что арендовал помещение рядом с музыкальной школой. Напротив музыкальной школы находится небольшая библиотека, а вокруг расположены магазины и кафе.
      Когда я пришел домой и открыл дверь, мой сосед, дедушка Антон, появился в дверях. Я поприветствовал его и спросил, как он себя чувствует.
— Спасибо, сынок, как видишь, я здоров, — сказал дедушка Антон с улыбкой.
Дедушка Антон спросил меня:
— Как ты, всё ли в порядке?
— Да, всё хорошо, не переживайте, — ответил я.
Дедушка Антон улыбнулся и вошел в свой дом. Я тоже зашел в свою квартиру.
      На утро я сразу поехал в университет. После университета я направился в кафе, где мне предстояло работать. На улице было холодно, и улицы города были переполнены людьми. Я позвонил Петрову. Мой друг сказал, что он как раз настраивал оборудование в новом магазине и занимался заключением договоров. Я не хотел мешать ему. Я зашел в кафе, расположенное рядом с маленькой библиотекой. Когда управляющий кафе увидел меня, его взгляд изменился.
      Директор этого кафе был человеком среднего телосложения, с добрым, открытым лицом и проявлением щедрости. Его брови были тонкие, а волосы почти совсем отсутствовали, и если и были, то светлого цвета, так что это было не слишком заметно. Ему было за пятьдесят, и он всегда держал в руках чашку с горячим кофе. Было легко понять, что он очень любит кофе.
      В кафе было много клиентов, и все места были заняты. Поэтому я сразу приступил к работе, не заставляя людей ждать.
      Директор кафе, Александр Дмитриев, открыл его два года назад. Хотя кафе и не было сверхпопулярным, у него все равно были постоянные клиенты. Оно выглядело уютно и красиво, снаружи было украшено цветами. Рядом с кафе рос большой абрикосовый дерево, и его золотые осенние листья падали на дорожки кафе. Каждый лист создавал особую атмосферу. Кафе располагалось на первом этаже двухэтажного дома. Внутри кафе на стенах были картины с изображениями разных стран. Особенно интересно было то, что в одном углу кафе стояла книжная полка, заполненная различными книгами. Книги были так красиво сложены, что, когда люди заходили в кафе, их взгляд сразу падал на эту полку, и они обязательно брали книгу, чтобы читать ее за чашкой кофе и наслаждаться моментом.
      К тому же кафе наполняло особенное ощущение отдыха, потому что воздух был пропитан ароматом кофе и шоколада. Александр Дмитриев познакомил меня с его помощниками. В этом кафе работали шесть человек, но не все одновременно. Работники менялись по очереди.
      Утреннюю смену в кафе работали трое — с шести утра до трёх дня. Ночная смена длилась с трёх часов до позднего вечера. Я выбрала ночное время, так как днём училась в университете. Зарплата меня полностью устраивала. Александр Дмитриев назначил меня подмастерьем к одной девушке. Её звали Маша. Она была высокой, с золотистыми волосами, напоминающими солнечные лучи, и глазами цвета морской глубины. Маша была по-настоящему красивой.
    Она сразу отнеслась ко мне дружелюбно: помогала исправлять ошибки и терпеливо объясняла, как делать лучше. Её открытость и доброта вызывали у меня искреннюю симпатию.
      В кафе работал ещё один парень по имени Иван. Он был невысоким и худощавым, с серьёзным и собранным видом. Мы перекинулись с ним парой слов. Оказалось, он тоже учился в университете, но уже на третьем курсе, тогда как я с Петровым были на втором.
      Иван оказался человеком замкнутым. Он не любил разговоров, словно все свои переживания и тайны хранил где-то глубоко внутри.
      В кафе работала ещё одна женщина. Ей было немного за тридцать, но лицо уже выдавало её непростую жизнь — ранние морщины и седые волосы, которые она прятала под платком. Однако скрыть следы времени ей не удавалось. Я сразу догадался, что она узбечка, ведь заговорила со мной на родном языке. Её звали Афруза. Позже я узнал, что она моя землячка из Узбекистана.
      Афруза была замужем, но её муж трагически погиб в автокатастрофе. Оставшись одна с двумя детьми, она решила отправиться за границу, чтобы заработать на их будущее. Она была из тех сильных женщин, которые, несмотря на удары судьбы, не сдаются. Детей она оставила на попечение свекрови, а сама пошла на жертвы ради их благополучия.
      Когда она рассказывала мне свою историю, я почувствовал к ней глубокое уважение. Я выразил ей свои соболезнования, а затем вернулся к Маше, которая уже ждала меня.
      Весь день я провёл в суете, обслуживая клиентов. Только к десяти вечера моя смена подошла к концу. Уставший до предела, я вышел на улицу. Было темно, но лёгкий ветерок освежал и немного снимал напряжение. Несмотря на поздний час, улицы всё ещё были полны людей.
      Я чувствовал себя измотанным, и мысли о друге меня совсем не трогали. Но я помнил, что обещал Петрову позвонить сразу после смены. Когда человек сильно устал, даже самые близкие словно перестают существовать. Единственное желание — добраться до мягкой подушки, закутаться в тёплое одеяло и забыться в глубоком сне. Я припарковал машину возле дома, поднялся в квартиру, убрал вещи на свои места и практически мгновенно провалился в сон.
      Утро началось с громкого стука в дверь. Кто-то стучал так настойчиво, что я проснулся мгновенно. В голову пришла мысль, что это мог быть Петров. И, как оказалось, я был прав. Он пришёл ни свет ни заря и выглядел так, будто у него срочное дело.
      Я открыл дверь и впустил его. Он прошёл в гостиную, а я последовал за ним. Первым делом Петров спросил:
— Как дела, Азиз? Всё нормально?
— Всё в порядке, — ответил я.
Он кивнул и сказал:
— Нам сегодня нужно пораньше быть в университете.
— Знаю, Петров.
— Я по дороге расскажу, что вчера произошло, — добавил он.
      Мы вышли из дома вместе. По пути в университет разговорились.  Петров вчера весь день занимался магазином: обставлял его, подписывал важные договоры и, наконец, стал его полноправным владельцем. Я поздравил его с этим и поделился своими впечатлениями от работы в кафе.
      В конце разговора Петров напомнил, что у него сегодня назначена встреча с  Алехой. Кроме того, он сказал, что нужно будет заехать в мастерскую Миши, чтобы обсудить кое-что важное.
      Сегодня мне нужно было идти на работу, поэтому я пообещал Петрову, что в воскресенье заеду к Мише. Петров посмотрел на меня и сказал:
— Не переживай, дружище. Теперь ты тоже работаешь, и это вполне нормально.
      Его слова немного успокоили меня, и я почувствовал себя легче.
      После университета я сразу отправился в кафе. Сегодня посетителей было гораздо меньше, чем вчера. Александра Дмитриевича нигде не было видно. Афруза  хлопотала у кофемашины, готовя напитки, Маша обслуживала гостей, а Иван упорядочивал книги на полках. Я зашёл, поздоровался с Афрузой  и принялся за работу.
      Неожиданно в кафе вошла девушка с кудрявыми волосами, в руках у неё была скрипка. Это была та самая девушка, которую я видел, когда она читала книгу на скамейке. Но в этот раз вместо книги в её руках была скрипка.
      По скрипке можно было понять, что она учится в музыкальной школе. Девушка прошла вглубь кафе и села за свободный стол. Она была невероятно красива и очаровательна. Маша подошла к ней, чтобы принять заказ, и спросила, что она будет пить.Мои глаза не могли оторваться от этой удивительной девушки. Я встретил множество людей в своей жизни, но редко кого-либо видел дважды. А эта встреча казалась настоящим чудом, случайностью, которая перевернула мои мысли.
      Девушка заказала горячий шоколад с кофе. Получив свой заказ, она подошла к полкам с книгами, выбрала одну и начала читать, уютно устроившись за столиком. Я не мог оторвать от неё глаз и, кажется, совершенно забыл обо всём вокруг.
Афруза, заметив моё поведение, мягко пожурила меня:
— Азизжон, так смотреть на девушку невежливо.
Я тут же опустил взгляд и ответил:
— Извините, это больше не повторится.
Афруза ,улыбнулась и добавила:
— Понимаю, она очень красивая. Но если так смотреть на клиентов, они могут больше сюда не прийти.
      Её слова вызвали у меня лёгкую улыбку, и я вернулся к своим обязанностям. Однако иногда, украдкой, я всё же бросал взгляд на эту загадочную девушку.
      Она пробыла в кафе недолго — примерно час. Закончив чтение и выпив кофе, девушка встала и ушла. Я проводил её взглядом, а затем подошёл к столику, за которым она сидела, чтобы убрать посуду.
Весь вечер я был занят обслуживанием клиентов. К десяти часам работа закончилась, и я вышел из кафе. На улице было ещё холоднее, чем вчера.
      Деревья уже сбросили всю листву, обнажив сухие стволы, которые бросались в глаза. В темноте они выглядели пугающе, словно ожившие силуэты из кошмаров.
      Уличные фонари излучали необычный свет, пытаясь хоть немного заменить солнце. Но их слабое сияние лишь подчёркивало холод и пустоту окружающего мира.
      Весь день я работал, и усталость взяла своё. Поймав такси, я доехал до дома. День выдался тяжёлым — болели руки и ноги. Когда я вернулся, было уже далеко за полночь. Не раздеваясь, я сразу упал на кровать и уснул.
      Так проходили мои дни. С тех пор, как я устроился работать в кафе, прошла неделя. За это время я успел подружиться с Машей, а с Афрузой мы начали неплохо общаться. Директор кафе, Александр Дмитриевич, часто хвалил меня за скорость и умение справляться с задачами. Он говорил, что если я продолжу в том же духе, то через месяц всё освою.
      Наступило воскресенье. Утром я решил заглянуть в мастерскую Миши. Когда я пришёл, он был занят ремонтом машины. В мастерской был и Петров. Миша меня сразу не заметил — он был слишком увлечён своей работой. Зато Петров, увидев меня, обрадовался и хлопнул по плечу.
— О, друг, привет! Как дела? — спросил он.
— Привет, всё нормально, — ответил я с улыбкой.
      На наши голоса обернулся Миша, наконец заметив меня, и поздоровался. Петров же рассказал мне, что завтра у него важное событие — он открывает свой магазин. Оказалось, он решил заняться продажей цветов. Когда я спросил, почему именно цветов, он ответил, что его мама их обожает. Когда она смотрит на цветы, её лицо озаряется светом, а глаза наполняются радостью.
— Ради её улыбки я готов на всё, — сказал он.
Я подумал, что его мама, наверное, гордится таким сыном, который готов сделать всё ради её счастья.
      Петров вдруг упомянул, что взял на работу в свой магазин двух новых сотрудников. На мой вопрос «Кого именно?» он ответил:
— Сам увидишь, когда придёшь.
      В конце концов, Петров всё же раскрыл детали: это две красивые девушки по девятнадцать лет. Я не удержался и спросил, почему именно девушки. На что он, с улыбкой, ответил:
— Девушки лучше понимают язык цветов, да и клиентам помогут с выбором.
      Я подумал, что в его словах была правда. В разговоре я мельком упомянул Петрову одну девушку, которую видел в кафе. Он задумчиво посмотрел на меня и сказал:
— Друг мой, ты так красиво описал её. В следующий раз, когда её встретишь, обязательно заговори с ней и постарайся подружиться. Девушки, которых ты описываешь, — настоящая редкость, их нужно в музеях хранить! Уверен, ты ничего не потеряешь.
— Конечно, так и сделаю, но, боюсь, она держится от меня в стороне, — ответил я.
Петров ненадолго задумался и потом добавил:
— Дружба — это одно из лучших чувств на свете. Если вдруг она будет избегать тебя, попробуй другой подход. Разве это проблема?
      Его поддержка вселила в меня уверенность. Я решил, что в следующий раз обязательно попробую поговорить с той девушкой.
      Неожиданно в мастерскую вошёл Олег. Поздоровавшись со мной, он направился к своим ученикам. В этот момент я вдруг вспомнил про Диану. Я повернулся к Петрову и спросил:
— А какие отношения у Алега с Дианой?
Петров быстро взглянул на меня:
— Слышал от Миши, что Олег по-настоящему был влюблён в Диану, и видно, что он до сих пор не может её забыть. Его чувства были искренними. Даже если Диана видит в нём только друга, для Алёга это нечто большее.
Я посмотрел на Петрова и сказал:
— Со временем он всё забудет.
Петров чуть нахмурился:
— Возможно. Но это не точно. Время не лечит раны, как многие думают. Оно не помогает забыть. Истинные чувства не подвластны времени. Забвение — не такое уж простое дело, как тебе кажется.
      Его слова заставили меня задуматься. Вспомнились собственные воспоминания. Я достал из кармана пачку сигарет, которую открыл вчера, закурил и остался стоять рядом с Петровым.
      Увидев это, Петров пришёл в ярость. Он выхватил сигарету из моих рук, бросил её на землю и растоптал ногой.
— Бросай курить, понял?! Ты с ума сошёл! — сказал он с раздражением.
Я не стал ему отвечать, только кивнул в знак согласия.
Через минуту его гнев остыл, и он обратился ко мне уже мягким голосом.
— Петров, друг, ты ни в чём не виноват. Не переживай, я обязательно брошу курить, — сказал я спокойно, чуть улыбнувшись.
      Похоже, мои слова заставили Петрова почувствовать себя намного лучше. Он улыбнулся и тепло посмотрел на меня.
С наступлением вечера я вышел из мастерской. Сегодня я решил поехать домой на метро.
      В Москве, в районе Красносельски, метро расположено довольно удобно: рядом находятся станции «Красносельская», «Комсомольская», а также «Сретенский бульвар» на Люблинско-Дмитровской линии.
      Несмотря на то, что был воскресный день, в метро было много людей. Я сел в вагон и расслабился. По воскресеньям я часто выбирал метро для поездки домой. Мне нравилось наблюдать за людьми, за их движениями, за той особой атмосферой, которая царила в вагонах.
Домой я добрался быстро.

Ноябрь подходил к концу, и совсем скоро декабрь принесёт в Москву свои морозы. Дни становились всё холоднее.
      Однажды, когда я снова был на работе в кафе, в двери вошла та самая девушка с вьющимися волосами, которую я уже встречал. На этот раз она была тепло одета, а в руке снова держала скрипку.
      К сожалению, сегодня было особенно много посетителей, но, заметив её, я сразу подошёл, чтобы принять заказ.
Девушка, увидев меня, улыбнулась и поприветствовала:
— Здравствуйте.
— Как ваши дела? — спросил я немного торопливо.
— Спасибо, всё хорошо, — ответила она с улыбкой.
— Что будете заказывать? — спросил я вежливо.
— Горячий шоколад, пожалуйста, — сказала она.
— Может быть, что-то ещё? — уточнил я.
Она снова улыбнулась:
— Нет, спасибо.
Я быстро приготовил ей горячий шоколад и отнёс на столик. Она поблагодарила меня и начала пить.
Хотя я был занят работой, я всё равно иногда украдкой бросал взгляд на неё.
      Так прошло несколько дней. Девушка приходила в кафе трижды за неделю. И каждый раз она заказывала горячий шоколад. Это стало чем-то вроде привычки, которая продолжалась ещё какое-то время.
Девушка снова зашла в кафе. Увидев её, я направился к её столику, чтобы принять заказ. Неожиданно она спросила:
— Как вас зовут?
Я слегка растерялся от неожиданности, но быстро собрался:
— Азиз. А вас?
— Диляна, — ответила она с лёгкой улыбкой.
— У вас очень красивое имя, — сказал я.
— Спасибо. Ваше тоже звучит приятно, — ответила она, улыбнувшись чуть шире.
Почувствовав, что беседа идёт хорошо, я решился задать вопрос:
— Диляна, у меня есть вопрос к вам можно спросить? Надеюсь, вы не обидитесь.
Она кивнула, показывая, что готова слушать.
— Я часто вижу вас в нашем кафе. Вы всегда приходите со скрипкой. Вы учитесь в музыкальной школе неподалёку? — осторожно поинтересовался я.
— Да, верно. Здесь, рядом, — подтвердила она.
— Это здорово! Желаю вам успехов в учёбе, — с искренностью сказал я.
— Спасибо. И вам удачи в работе, — ответила она, снова улыбнувшись.
— Как обычно, ваш любимый кофе ?
— Конечно,  — сказала она.
Вот так я узнал, что эту удивительную девушку зовут Диляна.
      Зима наконец-то пришла в Москву. Всё вокруг было покрыто снегом, словно белоснежными хлопьями ваты. На улице стоял сильный холод. Люди, одетые тепло, с шарфами и перчатками, выходили на улицу и играли в снег. Взрослые старались не выходить без нужды. А вот весёлые дети, несмотря на мороз, заставляли родителей выходить на улицу. Казалось, что снежная белизна дарит им особую радость, и ничто не может остановить их. Дети катались по снегу, строили снеговиков, лепили большие снежки и кидались ими друг в друга. В небе раздавались звуки воронов, чёрные силуэты которых сидели на крышах многоэтажек и раздражали прохожих своим присутствием.
      В один из таких холодных дней мы с Петровым посетили его цветочный магазин. Это место было оформлено так красиво, что сразу же согревало душу. Магазин был достаточно просторным. Петров назвал его «Роза» в честь своей матери. Как только мы вошли, я заметила, что в магазине работают две девушки.
      Одна из них была с длинными чёрными волосами, с большими глазами и длинными ресницами. Её карие глаза были очень выразительными. Девушка выглядела лет 19, и её звали Ева.
       Вторая девушка имела глаза, как глубинные воды моря, тёмно-синие и загадочные. У неё был маленький нос, изогнутые брови и рыжие волосы, а на её лице играли веснушки, которые придавали её облику особое очарование. Это удивительную девушку звали Нора.
         Обе девушки были невероятно красивы и не уступали друг другу в своей привлекательности.
      Как только мы вошли в магазин, я увидела, что Ева поливает цветы, а Нора наводит порядок, устраняя беспорядок, который был в магазине.
      Когда Петров зашёл, обе девушки радостно приветствовали его. Их красота могла покорить каждого.
Петров спросил:
-Как дела? Сколько букетов уже продали?
Девушки рассказали, что последние букеты продаются хорошо, а привезённые из-за границы цветы распродаются за считанные дни.
      Мы покинули магазин и направились к дому матери Петрова. Как и всегда, Петров взял с собой большой красный букет с розами и направился к ней.
  Тётя  Роза  жила в одном из многоквартирных домов. Её квартира была маленькой, но очень уютной. Как только ты входил в её дом, первым делом ощущался аромат свежих сладких пирогов и тортов, которые не могли не пробудить аппетит. Пироги тёти Роза  были поистине восхитительны. Особенно её яблочные пироги, которые таяли во рту. Петров часто говорил, что его мама в молодости много времени проводила на кухне и очень любила печь, а также делиться своими сладкими угощениями с другими.
      Каждый раз, когда мы приходили к  тётя  Розе ,она встречала нас своими вкусными угощениями.
Тётя Роза  была доброй, ласковой и открытой женщиной, но у неё был один недостаток — она часто забывала важные вещи. Из-за этого у неё с Петровым часто возникали споры. Упрямство тёти Роза  не всегда нравилось Петрову. Но несмотря на это, она всегда была любящей матерью и относилась ко мне как к своему ребёнку. Иногда она давала мне ценные советы и наставления, наполняя их мудростью.
      Мы с Петровом подошли к дому тёти Розы . Как только она нас заметила, её лицо расцвело от радости. Быстро открыв дверь, она пригласила нас внутрь, с таким теплом, что сразу почувствовалась её забота. Закрыв дверь за нами, она с улыбкой сказала:
— Проходите в кухню, я уже всё приготовила!
      Мы с Петровом вошли в светлую кухню. На удивление,тётя  Роза , словно заранее предугадала наш приход, уже накрыла стол, и на нём стояли блюда, от которых исходил приятный аромат. В воздухе витали запахи свежеиспечённых пирогов и сладких десертов. Мы сели за стол, а вскоре тётя Роза  подошла к нам с чашками горячего чая и мило спросила:
— Петровджон, сынок, как твои дела? Всё ли в порядке на работе? Ты не устал?
      Петров передал ей букеты цветов, которые он привёз из своего магазина.Тётя Роза  была в восторге. Её лицо наполнилось такой искренней радостью, что её улыбка была похожа на свет, который согревал всех вокруг. Несколько раз она понюхала цветы, наслаждаясь их ароматом, а затем аккуратно поставила их в вазу на кухонном столе.
Тётя Роза  села рядом и, взглянув на нас с материнской любовью, сказала:
— Как ты, мой дорогой? Ты ведь теперь работаешь в кафе, верно? Трудно ли тебе?
Я улыбнулся и ответил:
— Нет, не устаю. Всё в порядке, спасибо за заботу! Очень приятно, что интересуетесь моими делами.
      Затем тётя Роза , как всегда, приготовила свой фирменный яблочный пирог с корицей и поставила его на стол. Когда мы начали его пробовать, сладость и нежность теста моментально растаяли во рту, а вкус свежих яблок с тонкой корицей был непередаваемо вкусным. Мы наслаждались каждым кусочком, смакуя этот чудесный момент.
  Тётя   Роза  не скрывала своей радости, наблюдая за нами, и её глаза блестели от счастья, ведь для неё важнее всего было, чтобы её близкие были довольны и счастливы.
      Наблюдая за тёплыми, словно наполненными радостью отношениями тёти Розы и Петрова, я почувствовал, как в глубине души пробудилась тоска по маме. Мысли о ней начали кружить в голове, как неугомонный вихрь: «Интересно, что сейчас делает моя мама? Может быть, в этот спокойный вечер она тоже кого-то вспоминает?»
      Эти размышления обожгли сердце, словно пламенем. Чувство тоски заполнило меня целиком, его тяжесть я ощутил даже в груди. Я не видел маму уже пять лет. Пять долгих лет, за которые я был лишён возможности поговорить с ней, обнять её. Это время казалось целой вечностью.

      После окончания занятий в голову закралась мысль – как только всё закончится, обязательно навестить маму. Это желание, тёплое и настойчивое, заполнило всё моё сердце. А пока мы сидели у тёти Розы, которая, как всегда, угощала нас своими невероятно вкусными сладостями. Её дом был полон уюта и какого-то особого тепла, от которого не хотелось уходить. Мы долго болтали обо всём подряд, пока за окном постепенно не начало темнеть.
      Наконец, мы с Петровым попрощались с тётей Розой и отправились ко мне. Он сказал, что останется у меня ночевать, и я только кивнул – почему бы и нет? По дороге мы обсуждали какие-то мелочи, когда вдруг Петров, будто нарочно выбирая момент, неожиданно спросил:
— Азиз, а тебе девушки нравятся?
Я на мгновение опешил, но быстро ответил, как ни в чём не бывало:
— Ну, вообще-то да. Особенно красивые. – Я улыбнулся и сделал вид, что вопрос не слишком меня зацепил.
Петров же продолжал идти рядом, но его ухмылка никуда не исчезала. Что-то тут было. И вот через пару секунд до меня дошло. Я остановился, глянул на него прищурившись и бросил:
— Эй, приятель, признавайся, кто она?
Он только ухмыльнулся ещё шире, но ничего не сказал. Это молчание меня уже немного раздражало, и я решил надавить:
— Ты мне тут не улыбайся, а рассказывай! Кто она, Ромео?
Петров медленно повернулся ко мне, словно нарочно выдерживая паузу. Потом с серьёзным видом сказал:
— Девушка с веснушками.
Я рассмеялся, качая головой:
— Да ладно тебе! Ты, который даже на самых красивых девушек внимания не обращал, вдруг влюбился в девчонку с веснушками? Не верю!
Петров хмыкнул и, словно в подтверждение своих слов, добавил:
— Она особенная.
Я засмеялся ещё громче:
— Особенная, значит? Ну-ну, приятель. Ты уже готов на ней жениться?
Он только покачал головой, но в его глазах я увидел то, чего раньше не замечал – настоящую симпатию. Я-то думал, что Петрову никто не нужен, а он влюбился в Нору, ту самую веснушчатую девчонку, которая работала у него в магазине.
Я посмотрел на Петрова, который шёл рядом.
— Ну и что ты теперь собираешься делать? — спросил я, пытаясь понять его настроение.
Петров только пожал плечами и спокойно ответил:
— Ещё есть время. Сейчас рано об этом говорить.
Мы продолжили болтать, идя по дороге к моему дому, но у ворот нас встретила тревожная сцена. На улице стояла машина скорой помощи, и моему соседу,дедушка Антону , оказывали помощь. Его как раз загружали в машину, и я почувствовал, как внутри всё похолодело.Дедушка Антон  был для нас очень дорогим человеком, мудрым и добрым стариком, которого уважали все.
      Мы с Петровым, не раздумывая, запрыгнули в скорую. Внутри было шумно и напряжённо: дедушка Антон  лежал на носилках, а врачи делали всё возможное, чтобы стабилизировать его состояние. Машина мчалась по улицам с невероятной скоростью, сирена разрывала тишину ночи.
      Я смотрел на дедушку Антона , и сердце сжималось от беспокойства. Широкие, уверенные движения врачей немного успокаивали, но я всё равно не мог справиться с тревогой. Врачи то измеряли температуру, то вводили 
лекарства через капельницу. В этот момент они казались мне настоящими героями, борющимися за жизнь моего соседа.
     Но стоило мне снова посмотреть на лицо дедушка Антона , как мои мысли погрузились во мрак. Всё вокруг будто потемнело, и перед глазами начали мелькать страшные образы. Я пытался отогнать их, но они возвращались вновь, наполняя сердце страхом и болью.
      Когда скорая помощь домчала нас до больницы, дедушку Антона увезли в операционную так быстро, что я даже не успел рассмотреть его лица. Он исчез за тяжёлыми металлическими дверями, оставив за собой пустоту в длинном, холодном коридоре, пахнущем антисептиком и страхом. Время остановилось, а ожидание стало пыткой.
      Операция длилась семь часов — семь бесконечно долгих часов, в которые я успел сообщить семье о случившемся. Приехали его сын, дочь и внучка. Сын пытался держаться, но его сжатые кулаки и безмолвный взгляд выдавали внутреннюю бурю. Дочь рыдала так, что, казалось, сама её душа рвалась наружу, а маленькая внучка, глядя на неё, тоже начинала тихо всхлипывать, но не понимала, что именно происходит. Мы сидели на неудобных пластиковых стульях, словно прикованные цепями.

      Когда стрелка часов показала три ночи, дверь операционной приоткрылась. Врач вышел, и звук его шагов, раздавшийся в тишине, казалось, был громче любого грома. Он остановился перед нами и посмотрел в глаза. Одного этого взгляда было достаточно, чтобы понять — надежды больше нет.
— Простите… Мы сделали всё, что могли, но спасти его не удалось, — произнёс он, как будто каждое слово весило тонну.
Дочь Антона, не выдержав, закричала и рухнула на колени. Её крик был настолько пронзительным, что она, казалось, пробил стены этой стерильной больницы. Она потеряла сознание, и врачи кинулись к ней, чтобы привести её в чувство. Когда она очнулась, её рыдания заполнили коридор. Даже успокоительное, которое ей вкололи, не смогло погасить её отчаяние.
      Сын Антона опустился на стул, обхватив голову руками. Он больше не мог сдерживать слёзы. А внучка… она стояла рядом, тихо плакала и, казалось, никак не могла осознать, что дедушки больше нет.
      Я смотрел на это всё, чувствуя, как что-то внутри меня ломается. Ещё вчера дедушка Антон шутил, смеялся, был живым, ярким, настоящим… Как это возможно, что сегодня он покинул этот мир? Что он сделал такого, чтобы заслужить такой финал? Разве жизнь может быть настолько несправедливой?
      Доктор сделал мне знак следовать за ним. Я поднялся на ноги, хотя каждое движение давалось с трудом. Врач закрыл дверь кабинета, сел за стол и устало произнёс:
— Антон Павлович скончался от инфаркта. Если бы вы привезли его чуть раньше, у нас был бы шанс спасти его.
Он посмотрел в свои записи и добавил:
— Это был его второй инфаркт. Первый случился, когда ему было сорок.
Моя голова наполнилась хаосом мыслей. Как я мог этого не знать? Почему никто не предупредил? Почему всё сложилось так?
— Я… я… — только и смог вымолвить я, чувствуя, как слова застревают в горле.
      В ту ночь больница поглотила ещё одну жизнь, оставив    вместо него лишь пустоту. Эта ночь станет вечностью для всех нас. Она отняла не только человека, но и частичку света, который он дарил миру.
      Моя голова раскалывалась от бессонницы, словно каждое мгновение готово было стать последним. Тяжесть происходящего сжимала грудь, а пустота внутри разрасталась, как ненасытный огонь. Я вышел из кабинета врача и увидел сына дедушки Антона. Он сидел на скамейке, сгорбленный, будто под тяжестью всего мира.
      Я подошёл к нему и, не сдерживая дрожи в голосе, рассказал всё, что услышал от врача. Мои слова были холодны, как сталь, но я не мог остановиться. Наконец, я поднял на него взгляд, полный боли и ярости:
— Где ты был? — прошептал я, но тишина, с которой он встретил мой вопрос, лишь разожгла мой гнев. — Где ты был раньше, когда он нуждался в тебе? Почему ты не приехал вовремя?!
      Он молчал, уставившись в пол. Его руки дрожали, но он не поднимал головы. Это молчание вывело меня из себя. Гнев захлестнул меня волной, и слова полились, как лавина, разрушая всё на своём пути.
— Ты называешь себя сыном?! Ты хоть раз был рядом с отцом, когда ему было тяжело? — мой голос срывался от злости. — Ответь, трус! Если бы ты был рядом, если бы заботился о нём, мы бы сейчас не стояли здесь, в этом холодном коридоре!
Моя злость уже не знала границ, и я почти кричал:
— Тебе не стыдно? Ты понимаешь, что он всю свою жизнь посвятил тебе? Он растил тебя, отдавал тебе всё! А что сделал ты? После смерти твоей матери ты бросил его одного, как ненужную вещь! Ты даже не удосужился узнать, как он живёт, что он чувствует! Скажи мне, ты вообще человек? Можешь ли ты назвать себя сыном? Ответь мне, мерзавец! Ответь!
      Мои слова разносились эхом по пустому коридору, и тишина больницы, казалось, разрывалась от этой боли. Сын дедушки Антона сидел, не отрывая взгляда от пола, словно его пригвоздили к этому месту.
Петров подошёл ко мне и положил руку на плечо. Его голос был тихим, но уверенным:
— Азиз, хватит. Ты видишь, он уже наказан. Не усугубляй.
      Я повернул к нему лицо, полное боли, но даже его слова не могли меня остановить. Моя душа горела, а сердце разрывалось.
— Как он мог? — прошептал я, но на этот раз сам себе. — Как можно не ценить своего отца, не найти для него времени? Разве это не самое важное — быть рядом с родными, уважать их, любить их?
Я сделал паузу, чувствуя, как внутри меня что-то ломается:
— Может, у отца остались последние слова, которые он хотел сказать тебе. Последние слова, которые могли всё изменить. Но теперь ты их никогда не узнаешь. Всё… уже слишком поздно.
      Я отвернулся, чтобы никто не увидел моих слёз. В этот момент я понял: боль утраты — это не только потеря близкого. Это ещё и осознание, что ты ничего не успел сделать, чтобы показать свою любовь. Это осознание убивает изнутри, как самый беспощадный яд.
      Когда мы с Петровым вернулись из больницы, город уже начал пробуждаться под тихий шёпот рассвета. Было около пяти утра. Я шёл к своему дому, но, проходя мимо двери квартиры дедушка Антона, почувствовал, как что-то тёплое и живое внутри меня вдруг оборвалось. Эта дверь больше никогда не откроется. За ней не будет слышен его голос, не будет его доброй улыбки, не будет его рассказов. Мы больше никогда его не увидим. Эта мысль гулом отозвалась в моей груди, а вместе с ней поднялся гнев на его сына, на его равнодушие и холодность.
      Когда мы вошли в мою квартиру, я едва доплёлся до дивана и упал, уткнувшись лицом в подушку. Сон пришёл почти мгновенно, но он не принёс мне ни отдыха, ни покоя. Во сне передо мной вновь и вновь возникал образ дедушка Антона – его тепло, его слова, его шутки. Всё это казалось таким реальным, что я проснулся с чувством, будто он ещё здесь, где-то рядом.
      Прошло несколько дней, прежде чем его сын организовал похороны. Я стоял у его могилы, наблюдая за этим мужчиной, который наконец-то осознал, что он потерял. В его глазах читались боль и раскаяние, но время, которое он упустил, уже не вернуть. Его слёзы были запоздалыми. Эта поздняя любовь, это пробуждение сыновнего долга уже ничего не могли изменить.
      Время шло. Квартира дедушка Антона вскоре обрела нового жильца – молодого парня, который внёс в эти стены новую жизнь. Я часто проходил мимо этой двери, но каждый раз у меня сжималось сердце. Он  больше не принадлежал тому, кто был его душой.
      Однако память о дедушка Антоне жил во мне. Его слова, его забота, его умение быть светлым человеком – всё это осталось не только в моей памяти, но и в моей душе. Он был не просто соседом, он стал для меня примером человечности и доброты.
      Я часто вспоминал его, особенно в тихие вечера, когда город засыпал, а я сидел у окна. Его жизнь напомнила мне о том, как важно ценить тех, кто рядом, не откладывать добрые слова, не ждать, пока будет слишком поздно.
      Дедушка Антон ушёл, но его след остался навсегда. Его доброта стала частью моего сердца, его мудрость – частью моих мыслей. И я понял, что люди продолжают жить в нашей памяти, пока мы храним их образы, их смех, их слова. Девушка Антон не исчез – он стал бессмертным в моей душе.