***
Магнитофон как-то по-странному заедает. Кассета совершенно отказывается проигрываться. Чонгуку это не нравится. Он в очередной раз берёт её в руки, смотря всё ли в порядке с лентой, и не находит никаких проблем.
- Вот знаешь, - он вздыхает. - Я всё понять не могу, проблема в том, что они понавыпускали гибридов или в том, что прокладка износилась?
Нет, ему правда интересно, потому что если проблема с антифрикционной прокладкой, то всё в порядке, такое уже бывало. Два главных минуса аудиокассет - это именно та самая прокладка и лента. И если понятно, что лента просто очень хрупкая и легко рвётся, то с этой штукой всё куда сложнее.
- С другой стороны... Ты знаешь, как оно работает? - Чонгук оглядывается на мужчину. У него так интересно покраснело лицо, что сдержать смешок не получается. Щёки и лоб настолько по-глупому пошли пятнами, что даже не скажешь, что этот дядя очень серьёзный. - Я думаю, вряд ли. - А потом подумав: - Или всё-таки знаешь... -
Чонгук правда не может понять, что более вероятно. Музыку ведь слушают все, так? И все умеют перематывать кассеты в начало. С помощью того же пресловутого карандаша, например. Но ведь мало кто углубляется в названия и устройство. А вот Чонгук музыку очень любит. Не все жанры, конечно, понимает, но классический рок и джаз его сердце завоевали точно.
- Смотри, тут внутри, - он стучит по корпусу кассеты, - есть штука, которая нужна, чтобы снижать трение и, как тебе сказать, движение бобинок. - Чонгук про себя кивает, потому что, вроде, это звучало понятно и ёмко. - Но проблема этой штуки в том, что производители на них часто экономят, она изнашивается и начинает дребезжать.
Чонгук легко потряхивает, чтобы показать этот звук, но ничего слышит. Странно. Он думал, что проблема именно в этом. Хотя да, если бы так, то музыки просто не было бы слышно, а так не работает сам магнитофон. Точнее конкретная его часть. Настроение падает.
- И я сначала думал, что проблема того, что у нас тут так скучно и тихо, именно в этом. - И улыбается широко, потому что теперь не видно его дурацкой ошибки. Конечно, он просто искал проблему не там. - Но оказалось, что в этом магнитофоне, - и показывает рукой на тумбу, - просто перестала работать кассетная дека.
Мужчина перед ним трясётся, ничего не отвечая. А Чонгук ведь так хотел поговорить, даже рот ему не заклеивал, только руки привязал для надёжности. Но в целом, мужика понять можно: у него насыщенный день сегодня. Сначала он позавтракал дома у красавца-любовника, потом поехал к мужу. Вроде как, они поссорились. Потом Чонгук ещё видел, как он заехал в небольшую бильярдную, в которой - все посвященные знают - можно купить и продать вещества любой чистоты. Жаль, дальше мужичок заехать не успел, потому что Чонгук встретил его в его же машине.
Ну что за ирония?
А теперь сидит вот за городом. Зато на природе. Тут и воздух чистый, и тихо, и есть ещё один красавец. Только уже не любовник, а муж.
- Ты сейчас подожди, я диск поставлю, и повеселее станет.
Чонгук садится перед тумбой и заботливо вытаскивает из ящика коробочку. У него тут всё расставлено по порядку: сначала джаз, потом рок. Ну и естественно в хронологическом порядке.
- Раз с кассетой не получилось, то хочешь выбрать диск?
Мужчина ещё плотнее сжимает губы в молчании.
- Ну чего ты? Давай.
Чонгук поднимается на ноги и подходит к нему с коробочкой в руках.
- Давай я буду пальцем показывать, а ты там знак подашь, раз говорить не хочешь?
Ответа он не слышит. Но молчание, как говорят, знак согласия. Так что Чонгук, легко улыбнувшись, показывает на корешок первого сидибокса.
- Фрэнк Синатра?
Мужчина молчит. Чонгук и не против, у него сегодня нет настроения для Синатры. Но он задумывается: если они будут смотреть по порядку, то выбор будет предсказуем, поэтому следом тыкает на последний сидибокс:
- Пинкфлоид?
И снова молчание. Чонгук снова не расстроен, поэтому показывает ещё на один диск:
- Сэм Кук?
Он в очередной не слышит ответа. Поэтому лезет в карман брюк и достаёт небольшой ножичек. Лезвие коротковато, жаль. Но всё равно со всей силы вгоняет его мужчине в бедро, наблюдая, как рукоять даже немного продавила кожу. Грустно, что лезвие всё ещё короткое, а то так было бы красиво, прибей Чонгук чужую ногу к стулу. Мужчина кричит, заставляя обрадоваться:
- О, мне он тоже нравится! Сейчас поставлю.
Коробочку убирает в тумбу. С щелчком открывает отсек для CD-дисков и захлопывает, сразу же нажимая на кнопку включения. Чонгук даже не сдерживает счастливую улыбку.
Sam Cooke - Wonderful World (Remaster)
- Хороший выбор... - Он стоит, завороженно прислушиваясь. Вот умели же музыку делать. Сейчас таких талантов уже как будто и нет. - А теперь можем поговорить, согласен?
Чонгук берёт табурет и садится напротив своего гостя. Ткань джинс вокруг ножа намокла, и самое замечательное, что пятно крови становится только больше. Мужчина опустил голову, наверное, тоже смотрит на свою ногу. Любуется или расстроен? Жаль, не узнать.
- Больно, наверное, да? - интересуется Чонгук. Нет, ему правда интересно, потому что болевой порог - вещь очень индивидуальная. Вот его красавице больно от всего, но это не значит, что ей не нравится. - Ну и молчи... Я вообще о другом поговорить хотел.
- О чём? - Голос хриплый и уставший. И дрожит немного.
- О, ты заговорил. Значит, мы теперь друзья? Могу по имени, а, Бинг? - Чонгук в очередной раз не слышит ответа и принимает молчание за согласие. - Так вот... Помню, мы с тобой в прошлом году уже работали вместе, и ты мне не доплатил... Немного, но не доплатил, и я уже хотел забыть. Знаешь, я же не зверь там какой-то, чтобы не прощать...
Кивает сам себе, потому что знает, что человек вообще-то неплохой. Да, иногда делает грязную работёнку, но если не он, то кто. Долги не задерживает, зло не запоминает, не суёт нос в чужие дела - у него свои есть. А в остальном-то: и муж верный, и друг хороший, и работу свою знает отлично.
- А тут мне птичка нашептала, что ты у моего хорошего знакомого, который мне платит всегда и в срок, кое-что украл... - Чонгук перестаёт улыбаться, внимательно смотря на мужчину перед собой. Вроде бы не урод, но глазки, да, маленькие, выдают крысиную натуру. - Бинг, не думал, что воровать у ближнего - грех?
И снова это дурацкое молчание. Чонгука оно уже начинает раздражать. Вот так сложно ответить, что ли?
- А я вот думал и решил, что тебе надо показать, насколько это плохо. - Он поднимается с табурета, чтобы взять в ящике в углу ещё один нож. И следит за чужой реакцией. Бинг как будто вжимается в стул, насколько может, и судорожно выдыхает. Значит, серьёзность ситуации понимает, поэтому Чонгук остаётся на месте. - Или можешь мне рассказать, куда ты всё спрятал, и я тебя отпущу.
- Хуй я что тебе расскажу.
Мужчина со всей силой дёргает руками, пытаясь разорвать верёвки на запястьях. Чонгук раздосадовано смотрит на бесполезные попытки. И бьёт наотмашь ему по носу. Кость хрустит. По верхней губе бежит кровь. Бинг раскрывает рот, жадно заглатывая воздух. И ещё отплёвывает кровь со слюной на пол.
- Я бы отвечал спокойнее, - слышит Чонгук мелодичное и оборачивается.
На его красавице легкое белое платье в голубой цветочек. А ещё видно, что утром Чимин завивал волосы, хотя сейчас кудри уже почти распались.
- Выглядишь прекрасно, - отвлекается, потому что не может не.
И любит до беспредельного, поэтому всегда готов сделать лишний комплимент. А что? Он не соврёт, а его малышке приятно.
- Ну не при людях же. - А потом Чимин бросает короткую застенчивую улыбку, прежде чем перевести взволнованный взгляд на Бинга. - Вы... Ты сломал ему нос!
Чонгук кивает. Он знает, что в Чимине сейчас нет сопереживания к этому крысёнышу, но его девочка очень хорошо воспитана, поэтому, естественно, она поинтересуется чужим состоянием. Даже попытается помочь.
- Помоги...
Голос Бинга стал звучать как-то совсем глухо. Чонгуку это не нравится: он планировал, что потратит на это всё примерно часа два. Сначала они послушают весь сборник Сэма Кука. Потом сделают небольшой перерыв на выбор нового диска. И вот уже тогда Бинг начнёт умолять о смерти и всё расскажет. А если ему херово уже сейчас, то, вероятнее всего, он вскоре просто-напросто отключится.
- Цветочек, побудь с гостем... Я кое-куда отойду.
Чонгук дожидается чужого тихого "хорошо" и выходит, краем уха слыша, как Бинг умоляет отпустить его. Смешной. Чимин, конечно, добрый, но не настолько же. Да, возможно, иногда Чонгука сильно заносит, и он становится слишком жестоким со своими гостями. Вот тогда Чимин просит уже побыстрее добить. Но когда знает, что Чонгук ещё не успел выполнить даже часть работы, естественно, он и слова лишнего говорить не станет.
Неужели Бинг не понимает, чьего мужа и о чём просит?
Чонгук щурится от закатного солнца, выходя на улицу из сарая. Он зачёсывает волосы назад, подставляясь под лучи. Как же всё-таки прекрасно жить за городом. Птички, деревья и свежий воздух. Может, завтра устроить барбекю? Поставят с Чимином хорошую музыку, откроют бутылочку вина и поедят мяса. Почему бы нет? Хорошая идея.
Чонгук заходит в дом в поисках швейного набора. Раньше он не делал ничего подобного, но если Бинг настолько слаб, чтобы выдерживать действительно грубую силу, то этот способ будет в его отношении наверняка одним из самых эффективных. "Наверняка" только потому, что способ, честно сказать, непроверенный.
Чонгук находит в гостиной милую игольницу в виде красной звёздочки. Должно сгодиться.
Он возвращается в сарай в момент, когда скрип двери и барабанная сбивка мешаются с криком Бинга. Что-то случилось? Мужчина шумно дышит и смаргивает слёзы, пока Чимин наклонился сбоку от него и старательно прокручивает в его бедре тот маленький ножичек. Потом он резко дёргает лезвие вправо, продлевая разрез, заставляя Бинга закричать ещё раз.
Вау.
- У вас что-то случилось? - интересуется Чонгук. Чимин поднимает на него голову, выглядя совершенно очаровательно: легкие волны падают ему на лицо, пока губы поджаты, а щеки ярко горят. Очаровательно, да, но обиженно. - Он тебе что-то сделал?
- С чего он взял, что я потаскуха? И кричать на меня - это тоже...
Урод.
- Да, согласен, он не имел права так обращаться с тобой, - кивает Чонгук, подходя ближе.
На Бинга ему сейчас зло-зло-зло. Прям до кончиков пальцев, потому что никто не имеет права относиться к Чимину плохо. Чонгук готов поспорить, что не переживёт, если сам сделает ему что-то. Неважно: накричит, ударит и как-то унизит. Принцессы не достойны плохого отношения никогда.
Он обнимает мужа за талию и целует в губы. А потом ещё чмокает в нос. Как же не хочется видеть грусть на этом лице хоть когда-нибудь.
- Иди лучше в дом, я с ним сам поговорю.
Чимин кивает, поглядывая на Бинга, пока эта крыса откашливается им под ноги. Чонгук улыбается, отпуская цветочек, и ждёт очередного скрипа двери. Надо бы смазать петли, пока это звук не стал совсем раздражающим.
- В следующий раз я бы советовал тебе выбирать выражения... У тебя с этим проблемы. - И пинает по больной ноге, вызывая негромкий стон. - А теперь поговорим, куда и что ты спрятал. Непросто же так сегодня забегал в бильярд поиграть? - Бинг молчит. - Хорошо, значит, ты хочешь, чтобы я тебя разговорил.
Он обходит стул мужчины и садится сзади на корточки. Смотрит на руки. Сразу видно: рабочие. Под ногтями собралась грязь, кожа огрубела и немного потрескалась. Насколько сильно это повлияло на общую чувствительность? Что ж, Чонгук должен проверить.
Он достаёт из игольницы первую иголку. Выбирает самую маленькую и на пробу колет ей в подушечку у самого ногтя. Бинг бесшумно дергается. Это явно всё из-за неожиданности, а не боли. Чонгук пытается воткнуть иглу глубже в подушечку, но она только разламывается пополам. Значит, надо брать потолще. Ну и обходиться без мелких экспериментов.
Чонгук выбирает визуально самую толстую иглу и, задерживая дыхание, но без промедлений, вгоняет её Бингу под ноготь указательного пальца. Чужой крик громкий настолько, что закладывает уши. Чонгук щёлкает по игле ногтями, видя, как Бинг дёргает руками, и слыша, как шипит и стонет.
- Куда? - спрашивает, делая пометку потом купить новых игол специально для себя. И почему Чонгук не подумал заняться подобным раньше? Кто же знал, что ногти можно не только вырывать.
- Пошёл нахуй... - и сплёвывает себе же на ботинок.
- Ты подумай, у нас впереди ещё девять пальцев... Извини, но сам понимаешь, разувать я тебя не хочу.
***
Чонгук заходит в дом, сразу же чувствуя запах еды. Специи. Что-то жареное. Кофе. Слюна сразу же скапливается во рту. А он и не ощущал, насколько проголодался. Но это в любом случае не то, что волнует в первую очередь.
Чимин крутится на кухне у плиты уже в домашней одежде и с собранными волосами. Только чёлка всё ещё падает на лицо.
- Ты всё это время был здесь? - интересуется Чонгук, обнимая сзади за талию.
Он видит на сковороде золотистое жаркое с курицей. В чайнике греется вода. Чимин увлечённо нарезает овощи для салата. В миске уже валяется нашинкованная капуста.
- На самом деле нет, я большую часть времени просидел перед телевизором, - фыркает, сдувая чёлку с глаз. - Ты уже закончил?
- Да, я думал, что с ним больше возни будет. - Чонгук вдыхает запах чужих волос и разворачивает Чимина лицом к себе, как только замечает отложенный в сторону нож. - Он тебя сильно обидел?
Его мальчик, такой красивый, задумывается и легко качает головой.
- Извиниться он уже не сможет, - усмехаясь. - Тебе разве не надо там убраться?
Чонгук кивает, целуя его в губы и сжимая эту прекрасную талию в руках.
- После десерта.
- Какого? - изгибает бровь Чимин. - Я ничего не готовил.
- Тебя.
Чонгук сажает его на свободное место на столешнице . Звучит сдавленное "ой", но цветочек только легко улыбается, обнимая его за плечи. Чонгук чувствует, как его самого наконец-то обнимают и ненадолго отвлекается от поцелуя. С одной стороны Чимин такой мягкий и светлый, что очень хочется его разрушить. С другой совершенно не хочется его запачкать.
- Малышка, ты не против, если мы...
- Не против, - перебивает.
- Я весь грязный.
Ладно, если бы был в пыли, например, после дороги или если бы вспотел после домашней работы. Но когда, хоть и помыл руки, вся одежда в красно-коричневых пятнах крови, а штаны местами в рвоте, то это не совсем та грязь, в которой стоит побывать кому-то вроде Чимина.
- Переживу.
Чонгук снова целует, опуская руку на чужое колено и скользит под юбку. Ему очень везёт, что его мальчик достаточно лёгкий, чтобы можно было одной рукой приподнять его, а другой стянуть нижнее бельё. Да что там, Чонгук, честно сказать, в восторге от того, что у них друг с другом так легко примерно всё и всегда.
Чимин шумно выдыхает, растягивая губы в улыбке. И ещё шире раздвигает бёдра, вместе с тем запутывая пальцы в чонгуковых волосах. Как же это приятно, если бы не работа, то Чонгук провёл бы так всю вечность.
Это, наверное, называется любовью.
Чайник на плите начинает свистеть, заставляя на секунду оторваться. Чонгук выключает конфорку, сразу же возвращаясь к мужу. Чимин забавно пыхтит, поглядывая в сторону чайника. Да, атмосферу не испортил, но вот шероховатостей в такой-то момент добавил.
- Почему ты медлишь? - спрашивает со всё ещё отведёнными в сторону глазами.
А Чонгук, стараясь побыстрее расстегнуть ремень, только чмокает в очередной раз. Но шпенёк пряжки почему-то всё не поддаётся, пока ему не помогает Чимин. Боже, как же ловко он это делает; буквально за секунду помогает спустить штаны вместе с трусами. И пододвигается на столешнице ближе к Чонгуку, поднимая юбку выше.
Но войти в его киску всё равно получается с трудом из-за положения таза. Чимин откидывается назад с глухим стуком - ударился о дверцу шкафчика. Надо было вести его в кровать, а не стараться извиниться за выходку этой крысы Бинга пряма здесь.
- Оу, детка, извини, - выдыхает Чонгук. - Обопрись на руки, - просит, а сам приподнимает чужие ягодицы и, наконец, входит.
Он шумно выдыхает, потому что влагалище пока что ощущается слишком узким. И до ужасного горячим. Чимин, облизнув губы, старается вильнуть бёдрами.
- Подожди минуту, милый, пожалуйста, ты слишком хорош. - Чонгук прижимает его ближе к себе. На пробу делает толчок вперёд в ожидании какой-либо реакции и видит кивок. - Отлично.
Он плавно толкается бёдрами, пока не понимает, что это становится как-то легче. Не понятно правда: так происходит из-за того, что Чимин до этого был не слишком-то возбуждён, или потому, что угол проникновения прежде был немного другим. В любом случае, по всей видимости, их обоих всё устраивает.
Чонгук крепко сжимает ягодицы мужа, ускоряя движения. Собственные бёдра бьются о край столешницы. Они больше никогда не будут заниматься сексом в таком положении. Эта поза неудобная настолько, что член начинает падать. Нет, выглядит романтично и спонтанно, но твёрдо, мало места, хороший ритм поймать сложно.
- Малышка, малышка, пошли куда-то ещё?
Чимин кивает.
Чонгук из него выходит и подхватывает на руки. Идти сложно, потому что расстёгнутые брюки скатываются с бёдер. В итоге до кровати добраться не получается. Он ставит мужа у подлокотника дивана и просит перегнуться через него. Чимин делает это только после очередного поцелуя.
Когда-то им точно надоест столько целовать друг друга, но не в этом веке точно.
В этот раз Чонгук входит куда проще, слыша протяжный стон. Вот этого он и хотел, а не тех дурацких трепыханий на кухне. Чимин прогибается в пояснице, чтобы сильнее выставить задницу. Юбка окончательно скатывается на поясницу. Сдержаться от звонкого шлепка не получается. На смуглой коже загорается красный след.
Поймать нужный ритм удаётся почти сразу. Чонгук опирается одной из рук на спинку дивана, пока второй старается держать свою красавицу максимально близко. За шлепками стонов Чимина совсем не слышно. Но зато хорошо видно, как он лежит щекой на сидении, широко разомкнув губы.
Чонгук старается двигать бёдрами, как можно быстрее, потому что знает: так приятнее им обоим. И ещё он уже скоро кончит. Чужие щёки совсем красные, глаза закрыты. Значит, его конфетке всё нравится.
- Мне же кончать в тебя?
В ответ слабое подобие кивков, но Чонгук всё понимает, и поэтому, плотнее прижавшись бёдрами к чужим ягодицам, кончает Чимину внутрь. Он выходит в этим влажным чавкающим звуком и видит, как его сперма вытекает из пульсирующей киски. Она покраснела, а клитор стал раза в два больше, чем был в начале. Выглядит замечательно. Чимин всё ещё разбито хватает воздух и не шевелится, пока Чонгук натягивает на себя брюки и нижнее бельё. Напоследок он легко хлопает своего мужа ладонью по промежности. На руке остаются разводы перемешанных спермы и смазки.
На кухне Чонгук хватает из шкафчика чистое полотенце и мочит его теплой водой, чтобы помочь Чимину хотя бы обтереться. И забирает трусы мужа с пола. Его цветочек, всё ещё разбитый, с трясущимися руками, тщетно пытается встать с дивана.
- Тихо, - Чонгук кладёт ладонь ему на поясницу.
Он аккуратно отодвигает сползшие складки юбки, чтобы не запачкать её. И несколько раз аккуратно проводит влажной тканью по киске. Вряд ли это поможет надолго - Чимин всегда жалуется, что, чтобы вся сперма вытекла, требуется достаточно много времени. Но пока что хотя бы так.
Чонгук помогает ему подняться на трясущиеся ноги. Странно, но собственной усталости после секса почти не чувствуется. Наоборот. На душе появилось какое-то чувство окрылённости.
- Ты хорошо себя чувствуешь? - спрашивает.
- Всё в порядке, - отвечает Чимин. - Только давай немного отложим ужин? Я хочу помыться.
- Конечно, детка, - Чонгук видит благодарную улыбку. - Давай тогда я сейчас немного приберусь у нашего Бинга, тоже помоюсь и уже потом?
Да. Муж соглашается. Он соглашается почти всегда.
Перед тем, как пойти в сарай, Чонгук набирает на домашнем телефоне знакомый номер. После двух гудков он слышит хриплый мужской голос:
- Ты нашёл?
- Да, - предельно серьёзно, потому что ему за это платят. - Небольшое ранчо за городом. Покажу лично.
- Хорошо, я рассчитывал на тебя.
Естественно. Что-что, а своё дело Чонгук знает. Как знает и то, что он уже придумал, как избавится от тела:
- Ваши собачки там не проголодались?
На том конце провода смеются, но соглашаются.
С довольной улыбкой на губах Чонгук выходит из дома. Летнее солнце всё ещё не село, отблёскивая в окнах. Слышен щебет птиц. На перилах крыльца лежит пачка сигарет, притрагиваться к которым не хочется, чтобы не осквернять момент. Так что Чонгук просто стоит и всматривается в кроны деревьев, из-за которых виднеются последние лучи перед сумерками.
Каким же чертовски счастливым он себя чувствует, особенно когда из сарая всё ещё слышится голос Вилли Нельсона. Ну хотя бы Бинг не скучает там в одиночестве.
Интересно, он ещё придёт в себя, или выкалывать оба глаза разом было слишком?
Willie Nelson, Norah Jones - Dreames Come True