/влюблённый в музыку/
Ты появилась в моей жизни с самого первого дня. Плавными изгибами негромких звуков проникала в сознание, убаюкивая, когда мне совсем не хотелось спать. Но я засыпал. Упрямо делал это, потому что ты просила меня. Даже не так, требовала. Требовала, проезжаясь по ушам сладким шёпотом, который проникал в моё сознание так глубоко, как только можно было проникнуть.
Я смеялся и плакал благодаря тебе.
Я научился контролировать свои эмоции, выплёскивая их только в тебе. И ты терпела это, потому что знала, что иначе я просто сойду с ума, погрязая в собственных ощущениях. Ты позволяла касаться себя пальцами, слыша ответный вскрик. Это было негромко, но так сладостно-приятно. Я как помешанный продолжал выдавливать из тебя каждый звук, который жадно ловил и поглощал, как чёрная дыра. Да, я был тем ещё придурком, заставляя тебя слушать своё нытьё.
Но это того стоило.
Мне становилось легче.
И я даже мог спокойно выходить на улицу, зная, что ты всегда со мной.
В моей голове.
В моём сознании.
Ты всегда была там… Кажется, я просто не замечал тебя, погрязая в собственном дерьме слишком глубоко. Я даже хотел утянуть и тебя, но не получилось. Ты оказалась гораздо сильнее, чем я мог себе представить, и вытянула меня сама. Я даже будто заново родился, хватаясь за карандаш и исписывая все бумажные поверхности в доме. Теперь я понял, что нужно бороться. Падать и подниматься, наблюдая за удивлёнными лицами хейтеров.
Ты научила меня жить так.
Благодаря тебе я нашёл замечательных друзей, которые так же, как и я, боготворили тебя. Удивительно, мы совершенно разные… но ты смогла соединить нас невидимой нитью, которую теперь хрен разорвёшь. Это было так странно и неожиданно приятно, делить тебя с кем-то. Позволять им то, что раньше не позволял никому, — прикасаться к тебе и заставлять звучать ещё громче, чем когда мы оставались наедине с тобой. Странно, но я совсем не ревную, а искренне радуюсь их появлению в своей жизни, как когда-то радовался твоему. Ты заставляла меня звучать, а не прятаться в уголке дома с карандашом в руках. Ты сделала меня сильным из слабого мальчишки, который всё время ворчал и с которым никто не хотел дружить. Ты нашла людей, которые принимают меня таким, как есть, — со всеми заморочками, которых, ты знаешь, у меня более, чем достаточно.
Я никогда не благодарил тебя, потому что слова застревали где-то в глотке и так и оставались там, невысказанными. Да и я знал, что ты просто улыбнёшься в ответ легким призвуком клавиш, поэтому бросил эти попытки почти сразу же.
Потом я заметил, что со мной ты грустишь значительно чаще, чем с другими. Мне захотелось изменить что-то. И я изменил себя. Стал чаще улыбаться и проводить время с друзьями, как ты и советовала. И тогда я заметил, что ты смущённо смеёшься в стороне, изгибаясь под моими длинными пальцами в одобрительном жесте.
Ты хотела, чтобы я был как все. Хотела сделать меня членом общества, к которому я не питал нежных чувств, за исключением нескольких человек, которые жутко раздражали в определённые моменты жизни, но чаще — делали счастливым. Только это секрет, который я обычно прячу от чужих глаз за вечно недовольной миной. Прости, но это так.
Когда ты поняла, что я не согласен идти у тебя на поводу и мириться с раздражающим обществом, мы впервые поссорились. Я заливал разногласия соджу, сидя на диване перед тобой, а ты недовольно отводила взгляд в сторону и… молчала.
Впервые за долгое время ты не отвечала мне, не позволяя прикоснуться.
Да я и не пытался.
Искал другие способы утешить своё самолюбие. И даже находил их. Тебе не понравилось бы, узнай ты об этом. И я так и уходил неудовлетворённым, потому что могла удовлетворить меня только ты.
Я приползал под утро пьяным в стельку и ложился у твоих ног. Удивительно, что ты не прогоняла меня.
И я понял…
Только ты можешь сделать меня счастливым. По-настоящему счастливым.
Проспав, казалось, целую вечность, я набросился на тебя, жадно вслушиваясь в каждый стон, который ты издавала. Сейчас это было совсем иначе.
Другие ощущения.
Пока я спал, ты создала целую ARMYю таких же, как я. Мы с друзьями сначала опешили от такого поворота, ведь это был совсем неожиданный подарок.
Как оказалось, прощальный.
Моя первая любовь…
Мой сладкий рай превратился в сладостную пытку без тебя.
Я пытался вернуть тебя, всячески удерживая возле себя, но ты говорила, что ещё не время.
А когда оно, блять, придёт, это время?
Ты только усмехнулась и оставила меня в непонимании смотреть в зал, где было целое море людей.
Они смотрели на нас голодными глазами и ловили каждое слово, каждый жест.
«Мир без тебя другой», — пронеслось в голове.
Я хотел уйти, когда заметил в толпе… ТЕБЯ?
Я готов был поклясться, что это была Ты, из плоти и крови. Ты нервно кусала пухлые губы и смотрела на меня так пронзительно. Твои антрацитовые глаза проникали в душу, и я понял, наконец…
Моя первая любовь…
Пианино…
Музыка.
Ты ушла, чтобы я смог влюбиться по-настоящему. В эти ямочки на пухленьких щёчках. В эти маленькие ручки. В длинные волосы, которые она неловко перебрасывает через плечо…
Спасибо.