***
Лоран вернулся домой полностью опустошённым, словно душа покинула его тело. Он ненавидел весь мир. Потеря лучшего друга отразилась на нём слишком сильно. В голове была лишь одна мысль: помочь Кате с долгом, посадить Барсова и его сыночка Феликса, а затем… жить. К сожалению, уже не так, как раньше.
Парень пошёл в душ, надеясь смыть хотя бы часть тяжести, давящей на него. Выйдя из ванной, он взглянул на телефон и увидел три пропущенных звонка от Кати.
— Лисёнок… Я всё решу и обязательно приду к тебе, но сейчас я просто не в состоянии разговаривать, — подумал Лоран, глядя на экран.
Время до встречи стремительно ускользало. Всё, что он делал, — лежал и слушал тиканье часов, словно отсчитывающих последние мгновения его жизни.
Наконец он встал с кровати, переоделся, взял сумку с деньгами и направился к машине. Усевшись за руль, Лоран сделал глубокий вдох и завёл двигатель. Он понимал: шансы вернуться живым не так уж велики. Эта мысль промелькнула в его сознании и исчезла, уступая место другой — о Кате.
Что она будет делать, если его не станет? Если её единственная опора и поддержка исчезнет? Эта мысль не покидала его всю дорогу.
Через полчаса он подъехал к загородному особняку Барсовых.
Особняк возвышался среди густых деревьев, словно таинственный хранитель прошлого. Его тёмно-серый каменный фасад с высокими узкими окнами и массивными чёрными ставнями напоминал величественное готическое поместье. Крыша, увенчанная несколькими мансардными окнами, словно скрывала тайны, которые никому не суждено было разгадать.
Широкая лестница, ведущая к массивному входу с двумя колоннами, придавала дому ещё больше строгости и недоступности. Балкон на втором этаже казался идеальным местом для наблюдения за окрестностями. Сад вокруг особняка был ухоженным, но не терял своей дикости: густые кусты и извилистые дорожки создавали ощущение скрытой угрозы, а фонари казались молчаливыми стражами этого места.
Этот дом не просто был богатым — он источал холодную, величественную тьму, притягивающую и пугающую одновременно.
Лоран вышел из машины, захлопнув дверь чуть резче, чем требовалось. В его правой руке была чёрная кожаная сумка — тяжёлая, с массивной молнией, которая будто давила на его пальцы. Он поднял взгляд на особняк. Каменные стены, скрытые в полумраке, выглядели мрачно и холодно, как будто затаили дыхание перед грядущей сделкой.
Его шаги глухо отдавались в тишине, пока он поднимался по лестнице. Дверь открылась, словно сама предчувствовала его появление. Внутри было так же величественно, как и снаружи — высокие потолки, массивная люстра, свет которой поглощала тёмная деревянная отделка стен.
Он пересёк холл и толкнул тяжёлую дверь в гостиную. Барсов уже ждал — мужчина с ледяным взглядом, развалившийся в кожаном кресле у камина. Рядом с ним сидел его сын Феликс, почти точная копия отца, но с более хищной улыбкой.
Лоран поставил сумку на стол перед ними и расстегнул молнию, открывая пачки аккуратно уложенных купюр.
— Всё здесь, — произнёс он ровным голосом, не отрывая взгляда от Барсова.
Феликс ухмыльнулся, склонив голову набок, но его отец оставался непроницаемым.
— Хорошо, — наконец сказал Барсов, его голос был низким и размеренным. — Тогда начнём.
Лоран не успел среагировать. Чьи-то жёсткие руки схватили его за запястья, выкручивая их назад. Он резко вдохнул, почувствовав, как хрустнул сустав. Секунду назад он стоял уверенно, а теперь уже был на коленях перед Барсовым.
Феликс усмехнулся, с интересом наблюдая за происходящим, а его отец лишь чуть склонил голову, изучая Лорана так, будто перед ним была не человек, а фигура на шахматной доске.
— Почему пришёл ты, а не Катя? — спокойно спросил Барсов, сложив пальцы замком.
Лоран поднял взгляд. В глазах Барсова не было ни злости, ни раздражения — только холодный, оценивающий интерес. Это было хуже, чем угроза.
— Я не позволяю ей ходить в такие места, — твёрдо ответил Лоран, скрывая боль от выкрученных рук.
Феликс тихо хмыкнул, наклоняясь ближе:
— Это мило, но ты ведь понимаешь, что мы звали её, а не тебя?
Лоран молчал. Внутри всё сжалось, но он знал, что не покажет слабости. Барсов продолжал смотреть на него, затем медленно кивнул, будто приняв к сведению его слова.
— Значит, ты решил взять её место? — спросил он, откидываясь в кресле. — Хорошо. Посмотрим, насколько ты готов заплатить за это.
Лоран дышал тяжело, но не от боли — от ярости, что бушевала внутри него, разрывая на части. Он с силой сжал кулаки, но руки всё ещё крепко удерживали люди Барсова. Он поднял взгляд, наполненный лютой ненавистью.
— Вы убили её… только потому, что она была близка Кате.
Феликс ухмыльнулся, хотя в его глазах мелькнуло напряжение.
— Вот видишь, ты всё понимаешь, — он пожал плечами, словно всё это было не более чем досадная необходимость.
— София не имела к вам никакого отношения, — Лоран резко дёрнулся вперёд, но его тут же дёрнули назад. — Она не была частью этого дерьма. Единственное, что связывало её с вами, — это Катя.
Барсов молча смотрел на него, сцепив пальцы в замок. Потом медленно кивнул.
— Именно.
Лоран сжал челюсть так, что на скулах заиграли желваки.
— Вы просто решили, что её жизнь ничего не стоит? Что можно взять и стереть её, как ошибку?
Барсов посмотрел на него спокойно, почти равнодушно.
— Это был урок, Лоран. Чтобы Катя понимала, какие у неё могут быть последствия.
Феликс склонил голову набок, снова ухмыльнувшись:
— Интересно, насколько хорошо она усвоила его?
В комнате на секунду повисла гробовая тишина, а затем люди Барсова с силой вжали Лорана обратно в пол.
Барсов лишь вздохнул, как будто всё происходящее его только утомляло.
— Ты совершаешь ошибку, Лоран. Ту же, что и София.
Лоран зло усмехнулся, смахивая кровь с губы.
Парень всё ещё чувствовал напряжение в воздухе, но не ожидал удара, пока не увидел лёгкий жест руки Барсова. Всего один плавный, ленивый взмах, и словно по команде его схватили ещё крепче.
Первый удар был сильным и точным — прямо в живот. Воздух мгновенно покинул лёгкие, и он рефлекторно склонился вперёд, но тут же получил новый удар, уже в рёбра. Резкая, обжигающая боль пронзила бок, что-то внутри хрустнуло. Он зашипел, но не дал себе закричать.
— Держите его, — лениво бросил Феликс, и Лоран почувствовал, как его с силой вдавливают в пол.
Удар в лицо отбросил голову назад, кровь горячей струёй потекла по губам. Затем ещё один — в бок, потом по спине. Тело отзывалось тупой болью, дыхание стало хриплым.
Барсов не торопился останавливать своих людей. Он просто наблюдал, как Лоран корчится от боли, не издавая ни звука.
— Если бы здесь была Катя, всё было бы совсем по-другому, — наконец сказал он, когда Лоран уже не мог подняться.
Эти слова прорезали сознание больнее, чем удары. Лоран, тяжело дыша, медленно приподнял голову.
— Я… посажу тебя… — прохрипел он, кровь стекала по подбородку, но в глазах пылала ненависть.
Феликс тихо хмыкнул:
— Ты даже встать не можешь, смешно.
Лоран собрал последние силы, зло ухмыльнулся сквозь боль.
— Я всё равно это сделаю… Ты гниёшь в папочкиной тени, но когда он сдохнет — ты будешь первым, кто падёт за ним.
Лоран почти не чувствовал своего тела — только тупую, ноющую боль, разливающуюся по каждой клетке. Кровь горячими дорожками стекала по лицу, капала на холодный пол. Тяжёлое дыхание сливалось с гулом в ушах, но в гробовой тишине просторной гостиной отчётливо раздался звук.
Звонок телефона.Его телефон.
Лоран сквозь опухшие веки увидел, как Барсов слегка приподнял брови и медленно перевёл взгляд на Феликса.
— Послушаем, кто так настойчив, — с лёгкой усмешкой сказал он.
Феликс шагнул вперёд, наклонился и, не торопясь, вытащил телефон из кармана Лорана. Он взглянул на экран и ухмыльнулся ещё шире.
— Как мило, — пробормотал он, показывая экран Барсову.
Имя звонящего было коротким и простым.
Катя.
Лоран, несмотря на боль, попытался дёрнуться, но чужая рука грубо прижала его обратно к полу.
Феликс ещё немного потянул момент, с интересом разглядывая телефон, а потом всё же принял вызов.
— Привет, Катя, — в его голосе прозвучала издёвка. — Рад тебя слышать.