оружие нежности

Они бежали почти вслепую  вперёд, туда, где не было тумана и мельтешащих теней. Локация всё больше напоминала какую-то странную, жутковатую хеллоуинскую карту: сухие деревья, фонари из тыкв, исписанные гнилые доски и зловеще ухмыляющиеся пугала на каждом шагу. Под ногами хрустела сухая листва, но даже она не заглушала нарастающее тревожное чувство.

Они остановились лишь тогда, когда оказались на затоптанной поляне у старых, криво стоящих могил. Земля под ними была свежей, как будто кого-то закопали буквально только что. Данна стояла, тяжело дыша, прислонившись к покосившемуся кресту. Шанс рядом озирался, держа в руках старый пульт - возможно, от ловушки, а может и просто декорация.

- Фух… вроде оторвались, - выдохнул он.

Данна присела на корточки, вытирая пот со лба.
- Дядя Шанс… - голос её был слабым, но с ноткой озорства, - а что это там за дяденька с дубинкой идёт в нашем направлении?

Шанс обернулся. Но не успел ни слова вымолвить.

ХРЯСЬ!

Удар пришёлся резко и внезапно. Тяжёлая, ржавая дубинка с торчащими гвоздями со всей силы ударила Данну по плечу, и она отлетела в сторону, ударившись о землю.

- ААААА!! - она вскрикнула.
На экране резко вспыхнули красные цифры:
-50 ХП

- Данна! - Шанс бросился к ней, но из тумана уже выходил тот самый "дяденька" - с фиолетовыми волосами, с чёрными мешками под глазами и кровавыми пятнами на одежде. И дубинкой, ещё блестящей от крови.

- Это NPC... или… нет, это, чёрт возьми, новый элемент карты?! - пробормотал Шанс, хватая Данну за руку. - Бежим! Быстро!

Не дожидаясь её согласия, он буквально потянул её на себя, подхватив за талию и таща на ноги. Данна зашипела от боли - рука онемела, плечо горело, но она стиснула зубы и побежала рядом, хоть и прихрамывая.

Позади слышались глухие удары и хриплое дыхание монстра. Он явно не отставал.

- Надо найти портал… или что-то, что нас спрячет! - кричал Шанс, пробегая мимо разлагающихся статуй.

Данна пыталась сосредоточиться. Её шаги сбивались, зрение плыло, но она держалась рядом, ощущая, как воздух с каждым вздохом становится всё холоднее, а позади слышится:
Топ… топ… топ…

Монстр растворился в воздухе, оставив после себя лишь тихое эхо собственных шагов. Шанс медленно опустил оружие, прислушиваясь к тишине. Где-то справа мелькнула тень - это был Еллиот. Он опустился на колени рядом с Данной, достал аптечку и аккуратно обработал рану, наложил повязку, остановив кровотечение.

- Моё умение пока что не восстановилось, - сказал он тихо, убирая испачканные бинты. - Придётся подождать, пока перезарядится. Не дергайся, ладно?

Данна кивнула, морщась от боли. Шанс посмотрел на них с тревогой, потом выпрямился.

- Я осмотрюсь. Держитесь рядом.

Он ушёл за угол склепа, оставив их одних в пугающем полумраке. Не прошло и минуты, как шаги за спиной заставили Еллиота резко обернуться. Из тени вышел Мафиозо. За ним - его приспешник, лицо которого скрывала маска.

- Ещё одни спрятавшиеся, - сухо бросил Мафиозо, и внезапно его напарник взмахнул оружием.

Железный удар со свистом обрушился на Данну. Мир качнулся. Её тело отлетело в сторону, и всё стихло.

- ДАННА! - крикнул Еллиот.

Он подбежал к ней, но уже не мог помочь. Её тело уже не отзывалось. Глаза были полуприкрыты. Дитя лежало без движения. Еллиот застыл, и слеза прокатилась по его щеке. Он прошептал что-то неслышное, беспомощное.

Но вдруг... слабое голубое свечение разлилось от тела. Оно не исчезло. Оно стало прозрачным. Данна... не исчезла. Она стояла рядом, в своей же позе, но как будто вне тела. Призрак.

Призрачная девочка подняла голову. Голос её был хрупкий, тихий, почти шепчущий, но каждое слово звучало как удар по сердцу:

—

お母さん、そんな風に見ないで。死んでしまって恥ずかしい。
お母さんは私を見ないで。もうお腹が膨れ上がってしまった。
お父さん、そんな風に見ないで。死んでしまって恥ずかしい。
あの男性は子供に手を上げるのも怖くなかった…

—

Перевод с японского:
Мамочка, не смотри на меня так. Мне стыдно, что я умерла.
Мамочка, не смотри на меня. У меня больше нет страха, только пустота.
Папочка, не смотри на меня так. Мне стыдно, что я умерла.
Тот мужчина... он даже не боялся поднять руку на ребёнка…

Её голос дрожал. В нём не было гнева, не было даже боли - только одиночество. Она стояла в воздухе, как будто не зная, куда идти теперь. Еллиот сжал кулаки и, не в силах смотреть, опустил голову.

Мафиозо стоял над Еллиотом, в его руке всё ещё была окровавленная дубинка. Он тяжело дышал, его маска была приподнята, обнажая напряжённое лицо. Еллиот прижимался спиной к стене кладбищенского склепа, раненый, но живой. Тишина висела в воздухе.

Мафиозо шагнул назад. Он взглянул на своего приспешника, затем снова на лежащую на земле бездыханную Данну. Что-то в этом всём - в слишком лёгкой победе, в хрупком теле ребёнка, в том, как беззвучно упали её очки, - задело его. Слишком похоже на прошлое. Слишком больно.

- Пошли, - сказал он глухо, и его приспешник молча удалился.

Он не тронул Еллиота. Не добил. Он просто ушёл.

Но как только Мафиозо скрылся в сумраке деревьев, воздух вокруг начал медленно сгущаться. Температура упала. Над местом, где лежало тело Данны, заклубился тусклый свет. Прозрачная, еле заметная фигура начала подниматься. Призрак.

Призрачная Данна парила над землёй, слегка склоняя голову, словно и сама не понимала, что с ней происходит. Она оглянулась. Первое, что она увидела - это Еллиот, сидящий на коленях, вытирающий глаза дрожащими руками.

Призрак Данны не исчез. Она не хотела покоя.

Она повернулась в сторону, откуда ушёл Мафиозо. Он был убийцей. Он был причиной.

И теперь она будет следовать за ним.

Медленно, без звука, прозрачная девочка покинула склеп и скользнула в темноту, оставляя за собой только холод и дрожь.

Раунд внезапно оборвался, как обрыв фильма - тишина, вспышка, и всё исчезло. Данна резко открыла глаза.

Она снова была в лесном домике.

Мягкий солнечный свет пробивался сквозь занавески, воздух был свежим, почти сладким после всей той гнили и напряжения. Данна тяжело дышала, оглядываясь по сторонам. Она сидела на своей кровати, в своём теле, живая. ЖИВАЯ. Эта простая мысль казалась чудом.

Рядом кто-то уже начал говорить, кто-то хихикал, кто-то обсуждал прошедший раунд: как спасся, как умер, что видел. Дом снова наполнился жизнью, как будто ничего и не было.

Но внутри Данны что-то глухо звенело. Она будто отделена от всех стеклом - слышит, видит, но не может коснуться. Она не включалась в разговоры, не бросала шутки, не обменивалась взглядами. Только молча слушала и ощущала, как внутри разрастается чувство… пустоты.

Она встала и подошла к своему рюкзаку, в надежде найти что-то, что поможет собраться с мыслями. Потянулась за блокнотом - и вдруг нащупала что-то мягкое, пушистое.

Достала.

Это был он.

Серый плюшевый лис с синим бантом на шее.

Данна застыла. Она смотрела на него, не веря. Как он здесь оказался?.. Она точно помнила, как потеряла его много месяцев назад. Искала. Скучала. А теперь он просто лежал в её сумке, будто всё это время был рядом, тихо ждал момента, чтобы вновь появиться.

Она села обратно, крепко прижав игрушку к груди. Никаких слов. Только тепло в груди и ком в горле. Тот, кто ассоциировался с её спокойствием, детством, прошлым доверием - снова был рядом.

Никто не замечал, как у неё в глазах блеснули слёзы. Все были заняты разговорами.

А Данна просто сидела у окна, с плюшевым лисом в руках. И в этот момент ей было хоть немного легче. Хоть немного - не так одиноко.

Домик затихал. Снаружи солнце уже стояло высоко, час приближался к полудню. Кто-то дремал на кресле, кто-то жевал печенье, а кто-то лениво листал старые заметки в телефоне. Данна, всё ещё держа в руках своего плюшевого лиса, встала и подошла к небольшому деревянному ящику, который стоял в углу комнаты, словно забытая часть интерьера.

Она собиралась сесть, отдохнуть, когда вдруг услышала приглушённые голоса. Они доносились из-за открытой двери, ведущей в коридор, к выходу на веранду. Данна замерла. Голоса были знакомы - один принадлежал Шедлетскому, второй - Билдермену.

Она осторожно подошла поближе, оставив лиса на ящике, и, скользнув по стенке, села прямо на деревянную крышку. С этого места их было не видно, но слышно - отлично.

- …Ты сам видел, Билл. Она с ним не просто говорила. Она ему доверяет, - голос Шедлетского дрожал от сдержанного гнева. - Мафиозо! Убийца! И она вцепилась в него, будто в старого друга!

- Ты уверен, что она его… защищала? - осторожно переспросил Билдермен. В его голосе звучала усталость.

- Она пошла за ним! Спокойно встала рядом, как будто это нормально - стоять рядом с тем, кто забрал у нас детей! - прошипел Шедлетский. - Я не знаю, что она думает, но это предательство, Билл. Я ей доверял. Я думал, она одна из нас…

Билдермен молчал. Данна сжалась, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Она не дышала. Ладони стали холодными, спина прилипла к деревянной крышке. Она слышала каждое слово, каждую эмоцию, и каждое из них било по ней, как плеть.

Шедлетский продолжил уже тише, но более горько:

- Мы все потеряли кого-то. А она? Она вернулась. Но с чем? С "дружбой" с тем, кто мог в любой момент свернуть ей шею. И что тогда? Кто бы следующий оказался на полу?

- Думаешь, он специально? - всё так же спокойно спросил Билдермен.

- Не знаю… - хрипло выдохнул Шедлетский. - Но я знаю, что если она выбрала доверие к убийце… я больше не могу ей верить. Я больше не хочу.

Данна медленно опустила взгляд. Что-то в груди кольнуло. Она хотела объясниться, сказать, что не всё так просто, что это был импульс, страх, нужда в защите, в хоть какой-то опоре. Но слова так и не вышли. Она не могла.

Она просто тихо сидела на ящике, будто тень.

И никто не знал, что она всё слышала.

Раунд начался неожиданно. Свет померк, и всё пространство вокруг дрогнуло, как воздух в зной. Данна встала посреди очередной заброшенной локации - будто склад или тёмная станция метро, с ржавыми трубами и эхо капающей воды. Её сердце застучало чуть быстрее, но она сжала в руках плюшевого лиса, как оберег.

На этот раз что-то было иначе. В чате высветилось имя убийцы - мистер Джон Доу.

Незнакомый. Незаметный. Опасный.

Но он даже не взглянул на неё.

Она осторожно пошла вдоль стены, прячась за выступами и ящиками, и всё это время чувствовала его присутствие - где-то поблизости. Он медленно двигался, почти беззвучно. Казалось, будто тень. Но… он проходил мимо. Не дышал в затылок, не приближался. Будто… не считал её целью.

Она заметила это сразу: мистер Джон Доу избегал её. Будто что-то внутри него, даже если и тёмное, отказывалось касаться ребёнка. Будто даже в его изломанной душе осталась крупица чести.

Данна воспользовалась этим без промедлений.

- Спасибо… - шепнула она ему в спину, едва слышно. Не ради него. Ради себя.

В этот момент её взгляд зацепился за две крохотные фигурки, прячущиеся между трубами.

- …Киди? Блюи?

Маленькие мордочки с огромными глазами выглянули наружу. Они прижались друг к другу, испуганные, растерянные. Но живые. Она узнала их сразу - с ними она родилась в одном из предыдущих раундов, и всё ещё помнила, как держала их за лапки в ожидании ночи. Они были её. Её дети, как она сама когда-то назвала.

- Сюда, быстро, - прошептала Данна, приседая. - Залезайте в рюкзак, живо. Только тихо, хорошо?

Киди кивнула. Блюи коротко пискнул и юркнул первой. Данна отодвинула молнию рюкзака, и игрушечные создания без единого звука спрятались внутрь.

- Не вылазить, - строго сказала она. - Если Шедлетский вас увидит - всё, конец. Поняли?

- Угу… - едва слышно раздалось из глубины рюкзака.

Данна застегнула молнию, но оставила крохотную щёлочку, чтобы не задохнулись. Она снова обняла лиса, села на холодную железную балку и тихо вздохнула.

Убийца ходит по станциям.

Шедлетский наблюдает, где-то рядом.

А у неё на руках - её дети.

И она обязана их спасти.

Улицы были странно пустыми. Под ногами скрипели разбитые стекла, листья шуршали в каждом порыве ветра, а небо застыло в болезненно-сером цвете. Данна вышла из здания, и холодный воздух сразу вонзился в кожу, как иглы. Она прижала к груди плюшевого лиса, будто тот мог защитить.

Каждое её движение было выверено, будто она стала частью этого мира - тенью среди теней. Ступая по асфальту, она делала это так, чтобы не шелохнулись даже камушки. Она знала: сейчас не время быть смелой. Не время быть сильной. Она - ребёнок. Цель. И всё, что может - это выжить.

Данна прокрадывалась между машинами, перебегала от одного укрытия к другому, будто бы в забытом городе. Она старалась не дышать слишком громко. Где-то позади - глухой шаг. Пауза. И снова шаг. Но не в её сторону. Кто-то другой.

И всё равно её охватил страх.

Он здесь.

Шедлетский.

Данна чувствовала его присутствие, как будто даже воздух менялся, когда он появлялся. Она не слышала его слов, но ей и не нужно было - она знала, как он умеет быть тихим… и как он может быть жестоким. Слишком хорошо помнила - его руки, его насмешки, его отчуждённый взгляд.

Она затаилась за забором, и он прошёл рядом. Медленно, как всегда. Ни звука, ни взгляда. Он не подал виду, что заметил её. Но она чувствовала - он знал. Просто… дал ей пройти.

Почему?

Ответов не было. И Данна не хотела их.

Сжав зубы, она продолжила путь. Поодаль - движение. Свет от старого фонаря дрожал, выхватывая знакомый силуэт. Человек в каске и жилете - массивный, с широкой спиной и уверенным шагом. Он оглядывался, будто искал кого-то.

Данна не колебалась. Она подошла, сначала с осторожностью, почти не дыша, но когда он повернулся - она сразу узнала: Билдермен.

- Привет, - шепнула она. - Можно с тобой?

Он лишь кивнул, и в этот миг ей стало немного легче. Его молчаливое присутствие несло в себе странное чувство безопасности - не потому что он был сильным, а потому что был настоящим. Таким, как он есть. Без фальши. Без хитрости.

Они пошли вместе. Не разговаривали. Только шаг за шагом, вдоль разрушенных витрин, мимо тёмных проёмов дверей. Иногда он смотрел на неё, как бы проверяя, всё ли в порядке. Она кивала. И шла дальше. С ним.

Где-то позади по-прежнему шагал Шедлетский.

Но теперь Данна была не одна.

Когда их раунд подошёл к концу, небо потемнело, будто устало от дневного света. Всё будто замерло. Растворилось. Сначала исчез Билдермен - просто поблёк, словно старая фотография, и растаял в воздухе. Мир дрогнул, как будто с ним убрали важную часть. Потом исчезли дома, улицы, заборы, даже асфальт под ногами - и Данна снова оказалась в белом холле, где всегда ждала следующего раунда.

Тишина.

Здесь никогда не было звуков. Ни часов, ни голосов. Только ровный свет и ощущение того, что кто-то наблюдает.

Данна не двигалась. Сидела на полу, прижав колени к груди. Лис был у неё в руках - всегда с ней. Она гладила его между ушей, будто бы у него действительно был пульс, будто он дышал. Ткань на животе была немного мятая - следы её пальцев. Её страхи. Её выживание.

Рюкзак под боком слегка шевельнулся. Она подалась вперёд и осторожно приоткрыла молнию. Внутри - два еле различимых силуэта. Киди прижималась к Блюи, их стеклянные глазки поблёскивали в полумраке.

- Потерпите, - шепнула Данна. - Один раунд остался. Потом, может, всё закончится...

Никто не ответил. Конечно. Но в их молчании было спокойствие. Они верили ей. Хотели верить. И это было важно.

Она обвела взглядом пустое пространство. Здесь не было часов, но она чувствовала - вечерний раунд близко. Внутри начинало щемить. То напряжение, которое нарастает перед прыжком. Перед падением. Перед чем-то неизвестным.

Данна встала. Осторожно, будто вес мира был ей не по силам. Перебрала в голове всё, что знала: в вечерних раундах часто начиналось самое страшное. Там редко были союзники. Там не было Билдермена. Там… была тьма. В прямом смысле. И метафорическом.

Она вздохнула. Отвела волосы с лица. Лис, как всегда, у сердца. Киди и Блюи в рюкзаке. Она снова была готова. Или хотя бы пыталась быть.

Осталось только ждать.

Тишина гудела в ушах. Пространство вокруг будто сгущалось, словно само время дышало.

И вот - началось.

Всё началось с резкого провала вниз - словно пол под ногами исчез, и Данна провалилась в бездну. Она не закричала. Просто сжалась, держа лиса у груди, закрыв глаза. Её волосы развевались вверх, её сердце билось, как молот.

Тишина.

А затем - удар. Не по телу, а по разуму. Пространство вывернулось, и Данна оказалась посреди странной арены. Песок под ногами был тёмным, будто пропитанным чем-то... старым. Вокруг выстроились тени, вглядываясь в неё.

И она почувствовала - это вечерний раунд. Не просто очередная проверка. Это был суд. И она была одна.

- …Что?.. - выдохнула Данна. - Где… все?

Ответ пришёл мгновенно. Перед ней, на краю арены, один за другим материализовались убийцы. Сначала Джон Доу, высокий, безликий, в чёрном. Его шаги не издавали звука.

Затем - 1х1х1х1х1. Глитчевый, искажённый. Мир рядом с ним мерцал, как битое стекло.

И после - двое Кулкидов, с перекошенными лицами. Один - злой до безумия. Второй - пустой, безэмоциональный. Следом появились две Прити, одна с выжженной половиной лица, вторая - с разорванными крыльями. Дальше - двое Блудудов, зеркальные тени настоящего. Один плакал, другой улыбался жуткой ухмылкой.

Джейсон стоял чуть в стороне, держа окровавленный мачете, а позади всех - Мафиозо, лицо которого скрывала тень, и только сигара в темноте дышала красным.

Данна отступила. Её дыхание сбилось, пальцы стиснули лиса так сильно, что тот чуть не хрустнул.
- Чт... ЧТО ЭТО?! Я НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ ЗДЕСЬ! - закричала она.

Она обернулась - не на врагов, а в сторону экрана.

- Ты! Автор! Слышишь меня?! Ты СЛОМАЛ ЭТО ВСЁ! Это не сюжет, это пытка! Я не NPC, я живая! - голос сорвался. - Люди! Читатели! Вы же видите это! СДЕЛАЙТЕ ЧТО-ТО!

Мир вздрогнул. На миг всё замерло, как будто даже враги остановились. И прямо перед глазами Данны - открылось странное, полупрозрачное окно, будто... из Телеграма.

- ...Что?.. - прошептала она.

Ответ был очевиден. Топор выиграл.

И ровно через секунду её рюкзак дёрнулся. Лис сам прыгнул обратно внутрь, как будто уступая место. Изнутри пошёл лёгкий алый свет - и Данна, нащупав внутри что-то тяжёлое, вытащила топор. Он был массивным, но лёгким в руке. Ручка - тёплая, будто живая. Лезвие - с отблеском её собственного лица.

Она встала прямо. Дыхание замедлилось. Её разум всё ещё дрожал, но тело уже знало, что делать.

Она не собиралась сдаваться.
Да, это был бой не по правилам. Да, это был вечерний раунд. Но она - не просто игрок. Она - выжившая.

- Хотите шоу?.. - прошептала Данна, зажав топор крепче. - Тогда смотрите.

Данна сжимала топор в руках и ощущала его тяжесть. Он был непривычным, слишком большим для её ладоней, и при каждом движении ручка чуть скользила, хотя она держала её обеими руками. На мгновение она опустила глаза на блестящее лезвие и, внезапно для самой себя, заговорила вслух - не к врагам, а к вам.

- …Ну что, довольны? - её голос дрожал, но в нём сквозило раздражение. - Вы там, за экраном, наверное думаете: "О, сейчас она начнёт махать топором и всех кромсать!"
Она фыркнула.
- Ага, как же. Это вообще-то сельскохозяйственный прибор, а не оружие. Им деревья валят, доски колют, а не головы рубят.

Она взмахнула им для демонстрации. Лезвие резануло воздух, оставив тонкий свист.

- Если вы думаете, что я сейчас буду прыгать по арене и устраивать фильм ужасов… - она криво усмехнулась. - …то нет. Этот топор не для убийств. Он для выживания. Для того, чтобы… ну, максимум отпугнуть, а не стать каким-то монстром, как они.

Она кивнула на ряды врагов, медленно сдвигающихся ближе. Лезвие топора поймало отблеск их искажённых лиц - двойников её друзей, которые сейчас выглядели жутко и чуждо.

- Я не стану такой, как вы. Даже если этот топор теперь мой, он не сделает меня убийцей.

Внутри у неё всё колотилось от страха. Сердце стучало так громко, что казалось, его услышит вся арена. Но голос её становился увереннее, словно само признание вслух помогало ей держаться.

- …А значит, будем делать то, что умеем, - прошептала она себе. - Выживать. И напоминать всем, что я - не игрушка.

И только после этих слов она развернулась к приближающимся противникам, крепче перехватила топор и сделала первый шаг навстречу испытанию.

Враги начали смыкаться полукругом, каждый шаг отдавался гулом в ушах. Ложные Блудуд, Кулкид, Прити - искажения её друзей - уже тянули руки к ней, а где-то в стороне шагал Джон Доу, за ним плавно двигался 1х1х1х1, словно хищники, уверенные в победе.

Данна стиснула топор сильнее, но в последний момент рядом с ней мелькнули знакомые силуэты. Настоящий Блудуд, Кулкид и Прити - те, кого она знала, - встали плечом к плечу.

- Ты же не думала, что мы дадим им прибить тебя в одиночку? - усмехнулся Блудуд, приподняв кулак.

- Десять на одну - это вообще не игра, - добавил Кулкид, вечно пытаясь разрядить атмосферу.
Прити же просто сжала её руку и кивнула:

- Мы здесь. Держись.

И бой начался.

Ложные копии обрушились на них, и пространство наполнилось криками, ударами и звоном. Данна пыталась держаться рядом с друзьями: её топор описывал дуги в воздухе, сдерживая приближения двойников. Каждый удар отдавался в руках вибрацией, каждый раз, когда она отталкивала врага, внутри пульсировала мысль: я ещё держусь.

Но иногда они успевали задеть её. Один из ударов сбоку обжёг плечо, второй - едва не сбил с ног, лезвие подскользнулось и царапнуло её кожу. Боль колола, но она не падала.

Блудуд ринулся на свою копию, их кулаки столкнулись с сухим хрустом. Кулкид прыгал по сторонам, держа в руках какой-то импровизированный лом, отбиваясь от второго себя. Прити же, ловкая и решительная, била магическими всполохами света, заставляя копий пятиться.

- Данна! - крикнул Кулкид, когда один из врагов попытался зайти к ней в спину. Она резко развернулась и топором отбила удар, едва не потеряв равновесие. Сердце стучало, в ушах шумело.

- Держись! - Прити помогла её выровнять, и снова пошла атака.

Всё походило на нескончаемую бурю. Данна чувствовала, как тело уже налилось тяжестью, дыхание сбивалось, руки дрожали. Но рядом были они. И это удерживало её на ногах.

- Вместе… мы справимся, - хрипло прошептала она, перехватывая топор обеими руками и вновь бросаясь вперёд.

В этот момент свет арены словно мигнул - как будто сама система задумалась: не слишком ли сильно четверо детей против десяти искажённых врагов. Но бой продолжался.

Всё оборвалось резко.

Секундная стрелка на невидимом таймере ударила в ноль, и мир вокруг словно рассыпался на тысячи светящихся осколков. Топор в её руках испарился, будто никогда и не существовал. Воздух дрогнул - и Данна снова оказалась в лесном домике.

Но на этот раз ноги отказались её держать. Всё тело казалось чужим: руки налились тяжестью, дыхание рвалось, словно её только что прогнали через десятки кругов ада. В груди сжалось, перед глазами плыло.

Она стояла, но каждое мгновение давалось с таким трудом, что казалось - земля качается.

- Господи… прости, помилуй… - прошептала Данна срывающимся голосом, хватая ртом воздух.

И силы окончательно покинули её.

Она рухнула прямо на дощатый пол домика, рядом с ящиком, на котором обычно сидела. Мир затянуло ватной тьмой. Её дыхание стало редким, сбивчивым, щёки побледнели.

- Данна! - воскликнул Еллиот, и в комнате тут же поднялась тревога.

Он подскочил к ней, подхватил её голову и уложил на колени, стараясь устроить удобнее. Его руки дрожали, а чёрные глаза метались, ища хоть какой-то способ помочь.

Киди и Блюи, вывалившиеся из рюкзака, завизжали, хватая крошечными ручками за её рукав, будто могли удержать её в реальности.

- Она в обмороке… сердце бьётся, но слишком быстро, - прошептал Еллиот, больше самому себе, чем окружающим.

Гость 1337 подошёл и положил ладонь ему на плечо:
- Спокойно. Она дышит. Дай ей немного прийти в себя.

Даже остальные взрослые - Шедлетский, Таф, Шанс, Нуб и Билдермен - замолкли. На их лицах впервые не было привычной хмурой серьёзности, только сдержанная тревога.

Данна же не слышала ничего. Она была где-то далеко, в густом мраке, где не существовало ни боли, ни звуков. Только странное эхо её последних слов, уходящее в пустоту: «прости, помилуй…»

Комната осталась наполнена тяжёлым молчанием. Даже самые закалённые поняли: эта игра ломает не только тела, но и души.

Данна очнулась не сразу - сначала вернулось чувство тяжести, будто всё тело придавило огромной плитой. Потом мягкий запах старой ткани - похоже, её кто-то укрыл курткой. Она не открывала глаз, не двигалась, просто слушала.

Голоса. Знакомые и в то же время колкие.

- Я говорил тебе, что это ошибка, - голос Шедлетского звучал холодно и резал воздух. - Ребёнок здесь - обуза. Она не выдерживает раундов. Каждый раз всё ближе к краю. Ты хочешь, чтобы на наших руках остался труп?

- Довольно, - жёстко перебил его Билдермен. Его голос был низким, уверенным, словно он сдерживал бурю. - Она выжила там, где многие взрослые сдаются. Ты видел? В одиночку против убийц. Да, её трясёт, да, она падает в обмороки. Но она стоит снова и снова.

- Это не героизм, - отрезал Шедлетский. - Это безрассудство. Ты ставишь всех под удар ради девочки, которой место дома, а не здесь.

- Дома? - Билдермен повысил голос. - Её "дом" - это мы. Сейчас. Ты думаешь, система принесла её сюда случайно?

- Система… - фыркнул Шедлетский. - Система ломает нас, а теперь решила ломать ещё и детей.

Тишина повисла на секунду, и Данна едва не вздрогнула. Куртка на её плечах была тяжёлой, шершавая ткань согревала. Она узнала запах - та же ткань, что часто носил Еллиот. Значит, это он её укрыл.

- Ты не понимаешь, - продолжал Билдермен, уже тише, но твёрдо. - Она не наша обуза. Она - напоминание. О том, за что мы вообще ещё держимся. Если даже ребёнок находит силы бороться - значит, и у нас нет права сдаваться.

Шедлетский резко втянул воздух, но не ответил. Где-то рядом раздался тихий звук шагов - возможно, он отошёл, чтобы не сказать лишнего.

Данна всё ещё лежала с закрытыми глазами. Внутри у неё всё горело от усталости, но слова Билдермена пробрались глубоко, и в груди стало теплее.

"Напоминание… за что мы держимся…" - эхом повторила она про себя.

Её губы дрогнули, будто хотели улыбнуться, но сил не хватило. Она просто осталась лежать, слушая, как в домике тяжело дышат уставшие взрослые, как потрескивают доски и как медленно, но упрямо бьётся её сердце.

Данна медленно открыла глаза. Тяжёлая куртка всё ещё лежала на её плечах, и в первые секунды ей казалось, что она всё ещё в полусне. Но уже через мгновение она увидела их.

Прямо напротив сидели три фигуры. Гость - в своей привычной серой одежде, с прямой, твёрдой осанкой, будто всё ещё на посту, даже здесь, в лесной хижине. Еллиот - он выглядел бледным, но глаза его не отходили от Данны, в них смешались тревога, облегчение и то самое тепло, которое она знала лучше всех. Дусекар, чуть в стороне, но не менее внимательный: его взгляд был тяжёлым, пронизывающим, как будто он пытался вычитать из её лица все тайны сразу.

Данна села чуть прямее, откинув куртку, но горло будто сдавило. Она чувствовала, как дрожат руки. Даже дышать было трудно - воздух застревал, выходя через зияющую пустоту левой щеки, и от этого казалось, что слова просто не смогут сложиться.

- … - губы дрогнули, но звука не вышло. Она лишь прикусила нижнюю губу, отчаянно пытаясь что-то сказать.

Гость первым наклонился к ней, и в его движении не было ни суровости, ни осуждения - лишь забота.
- Тише, - сказал он мягко. - Никто не ждёт, что ты будешь говорить сразу. Ты слишком много пережила.

Еллиот не выдержал и придвинулся ближе, почти касаясь коленями её ног. Его голос был тихим, почти шёпотом:
- Мама здесь. Слышишь? Всё хорошо, я рядом.

Дусекар, не сводя глаз, только произнёс:
- Она сильнее, чем кажется. Даже с таким грузом в руках, она всё равно поднялась. Но ей нужно время.

Данна почувствовала, как к горлу подступает ком. Хотелось сказать хоть одно слово, хоть что-то, но вместо этого по лицу скользнула дрожащая улыбка - неровная, с той стороны, где щеки не было, она выглядела болезненно и слишком открыто.

Она медленно кивнула, словно подтверждая - да, слышит, да, понимает, да, благодарна.

И в эту минуту ей показалось, что впервые за долгое время она не одна.

Данна сидела, обхватив колени руками. Тяжёлое одеяло - или куртка, что была наброшена на неё кем-то заботливо - соскользнуло на пол, но она не стала поднимать. Холодок пробирал до костей, но куда сильнее её сковывал не мороз, а ощущение чужих взглядов.

Гость, Еллиот и Дусекар не отводили от неё глаз. И каждый смотрел по-разному.

Гость - твёрдо, будто проверяя, не сломалась ли она окончательно, но при этом в его взгляде было что-то от старшего брата или дяди, готового прикрыть. Его руки, привычно сложенные на коленях, выдавали спокойствие - он словно намеренно замедлял дыхание, чтобы передать ей: «Не спеши, я рядом».

Еллиот - наоборот, почти задрожал от волнения. Он всё время сжимал и разжимал пальцы, а когда видел, что её губы дрогнули, мгновенно подался вперёд. Его глаза, полные усталости и тепла, напоминали два светильника в ночи.
- Данна, - сказал он мягко, почти умоляюще. - Тебе не нужно ничего объяснять. Не сейчас. Просто скажи… хоть что-то. Или просто сядь рядом.

Дусекар сидел чуть поодаль, и именно его молчание было самым тяжёлым. Его взгляд был сосредоточенным и пронзительным. Он словно видел сквозь неё, как будто каждая трещинка в её душе для него была открытой книгой. И когда он наконец произнёс, голос прозвучал низко и медленно:
- Она держалась в раунде до последнего. Даже там, где любой взрослый бы сломался. Это не ребёнок. Это воин. Но и воинам нужно время.

Данна попыталась вдохнуть глубже, но горло предательски сжалось. Воздух застрял в груди, выходя странным свистом через пустоту там, где у неё когда-то была щека. Она прижала ладонь к лицу, словно надеясь спрятать этот изъян, но знала - все трое уже видели, все знали.

И всё же именно Еллиот, «мама», как она его называла в своём мире, осторожно накрыл её руку своей.
- Ты не должна стыдиться, - сказал он. - Это часть тебя. Это то, что сделало тебя сильнее.

Гость одобрительно кивнул:
- А сильным не нужно извиняться за то, что они пережили.

Дусекар, не отрывая взгляда, добавил:
- Но сильным нужно учиться доверять. Если ты всегда будешь держать всё внутри, однажды это тебя раздавит.

Данна слушала и чувствовала, как в груди начинает щемить. Хотелось заплакать, но слёз не было. Только сжатая улыбка - болезненная, перекошенная, но настоящая. Она наконец выдавила из себя дрожащим голосом, сипло и тихо:
- Я… рада, что вы… здесь.

Тишина на секунду повисла в воздухе. Еллиот не выдержал первым и, осторожно, почти боязливо, обнял её за плечи, словно прикасался к стеклу, которое может разбиться от любого лишнего движения. Гость наклонил голову, будто мысленно сказал: «Вот так. Продолжай держаться». А Дусекар только прикрыл глаза и вздохнул, принимая её слова как доказательство того, что она ещё борется.

Для Данны это был первый настоящий шаг к тому, чтобы почувствовать себя частью их мира.

Первые минуты тишины после её признания казались бесконечными. Данна всё ещё сидела, сжимая колени, но дыхание постепенно выравнивалось. Она чувствовала - дрожь отступает, пальцы больше не сводит судорогой, а голос хоть и сипел, но уже не застревал в горле.

И тогда вопросы посыпались. Не сразу, осторожно, но настойчиво - взрослые хотели понять, кто перед ними.

Первым заговорил Гость. Его голос звучал твёрдо, как шаги сапог по каменному полу, но при этом в нём не было жесткости.
- Откуда ты пришла? - спросил он. - Мы видели, что тебя словно выбросило системой. Но почему именно тебя?

Данна сжала губы, провела пальцами по бордовому банту на платье, словно ища в нём опору, и ответила:
- Я… не знаю до конца. В моём мире я жила с Мафиозо и Еллиотом. Они были моими опекунами. У нас был дом… и друзья. Всё было другим. А потом… я оказалась здесь.

Гость нахмурился, но кивнул, будто отметил для себя: правду говорит.

Еллиот, не выдержав, задал следующий вопрос. Его глаза дрожали, он всё ещё выглядел растерянным, но теперь в его голосе слышалось что-то материнское:
- И ты… правда называла меня «мамой»? В твоём мире?

Данна чуть опустила взгляд и смущённо кивнула.
- Да… потому что ты всегда был рядом. Потому что заботился обо мне. В моём мире я не думала, что это смешно или неправильно. Я так чувствовала.

Еллиот отвёл лицо ладонью, скрывая, что в уголках глаз блеснула влага. Он только коротко произнёс:
- Понял…

Дусекар, всё это время молчавший, наконец заговорил. Его голос был низким, ровным, будто он выжидал момент:
- Ты сказала, что там у тебя были друзья. Кто они?

- Кулкид, Блудуд, Прити, - сразу перечислила Данна. - Они всегда были со мной. Мы гуляли, играли, иногда даже ссорились, но… я знала, что могу на них положиться.

- А здесь? - перебил Шедлетский, подошедший ближе. Его голос был резким, обвиняющим. - Здесь ты тоже ищешь друзей? Или ищешь того, кто прикроет твою спину?

Данна не отвела взгляд. Впервые за всё это время она подняла глаза и прямо посмотрела ему в лицо.
- Я ищу тех, кто будет рядом. Кто не отвернётся, когда я упаду. Я не хочу никому мешать. Я просто хочу выжить.

Её голос больше не дрожал. Он был спокойным, ясным. Пусть в нём и проскальзывала усталость, но в этих словах было больше силы, чем можно было ожидать от ребёнка.

Даже Шедлетский не сразу нашёл, что ответить. Он фыркнул, отвернулся и буркнул:
- Посмотрим, насколько тебя хватит.

Гость кивнул Данне одобрительно. Еллиот снова положил ей ладонь на плечо, и она не отстранилась. Дусекар только тихо заметил:
- Она приходит в себя. Ей нужно это - говорить.

И правда, чем больше Данна отвечала, тем спокойнее становилась. Она чувствовала, как возвращается к себе. Как будто её душа, выброшенная на берег бурей, снова постепенно находит почву под ногами.

Вопросы не прекратились. Они сменяли друг друга:
- Сколько тебе лет?
- Что ты умеешь?
- Почему у тебя такая сила воли?

И на каждый она находила ответ. Иногда короткий, иногда длинный, но честный. С каждым словом её дрожь уходила, а плечи распрямлялись.

Когда разговор подошёл к концу, Данна уже не выглядела растерянным ребёнком. Она снова была собой - пусть измученной, но собранной.

И в тот момент она поняла: они приняли её в разговор. А значит, она уже не чужая.

-----------------------------------

Всем охае,я тут снова к вам с главой,скоро уже 50 глава,ювилейная нормик