Маска

Мне было тринадцать, когда я поняла, чего хочу от жизни. Тот вторник я запомнила на всю жизнь, ведь именно тогда все изменилось.
Я была самым заурядным и спокойным подростком в школе. Мои рисунки на уроке рисования обычно представляли из себя кляксу, размазанную по бумаге, на физкультуре мяч летел из рук или попадал в лицо, математика сводила меня с ума бесчисленным количеством цифр. Все шло из рук вон плохо, чем бы я ни занималась. Подруга часто смеялась надо мной и говорила, что я единственный человек на планете, которому ничего не дано.
И вот в тот самый вторник все встало на свои места. Мои поиски увенчались успехом.
***
– Доброе утро, дети!
Наша учительница – миссис Харт – была одной из самых странных женщин, с которыми мне довелось познакомиться. Она называла всех нас «кексиками» и начинала занятие с того, что подходила к каждому, клала ладонь на макушку и делала предсказание на день. Никаких плохих пророчеств, только «тебя ждет удачный день, Мэттью», «сегодня ты получишь неожиданный подарок, Сара» и «сегодня ты определенно встретишь нового друга, Питер». Говоря все это разными словами, женщина вкладывала один и тот же смысл – «все будет хорошо».
Я невольно восхищалась ею, она до боли любила свой предмет «искусство», в то время как мы терпеть его не могли. Каждый раз, приходя в этот класс, я думала «зачем мне это нужно?».
После десяти минут «прорицаний» урок, наконец, начался.
– У меня для вас отличная новость! – воскликнула она, хлопнув в ладоши.
Это заявление не привело в восторг моих одноклассников. Как впрочем, и меня саму. Мой сосед справа так широко зевнул, что мне стало интересно, какого размера мяч может поместиться в его рот. Пока я перебирала все варианты от теннисного до баскетбольного и представляла, как они залетают туда, учительница продолжала.
– Я решила поставить спектакль и хочу, чтобы вы приняли в нем участие.
В качестве сопровождения ее «отличной» новости была тишина. Сидя на последней парте, я рассматривала лица каждого в классе и не видела у них хоть малейшего желания учувствовать в этом. Мне стало жаль миссис Харт.
– Это обязательно условие, если вы хотите получить отметку выше тройки в конце года. – А вот и план «Б».
По классу прокатилась волна раздраженных вздохов и недовольных мычаний. Я же смотрела в пол и улыбалась, эта женщина просто необыкновенная. Подруга, сидевшая впереди меня, обернулась и вскинула брови. Её такой расклад не сильно впечатлил.
– Жду вас на большой перемене в актовом зале. – С этими словами она покинула класс.
Несколько минут напряженную тишину нарушал лишь храп того самого соседа справа. Он лежал на парте с открытым ртом и пускал слюни на свою тетрадь. Я собирала свои вещи в рюкзак, когда парень громко хрюкнул и подскочил на месте, чем всех напугал. Все пары глаз уставились на него. На его щеке отпечатался текст с конспектов. Парень протер глаза и посмотрел на часы.
- Куда она ушла, урок ведь кончится только через тридцать минут? – зевая, спросил он.
***
– Какого черта я должна это делать?
Моя мама пару месяцев назад установила правило – кто говорит слово «черт», бросает в «банку ругани» доллар. Произнося это, я представила, как купюра приземляется на дно банки.
– Меня и тройка вполне устроит!
Мое спокойствие как рукой сняло, когда Дебби поставила передо мной ультиматум, или я иду на прослушивание, или она постарается, чтобы меня туда внесли при полном параде.
– Все не так плохо. – Ответила мне Дебби, – тебе нужно только прийти на прослушивание. Прочитаешь с бумажки пару строк и всё, тебя и не возьмут даже.
Подруга тряхнула волосами, будто на нее направлены десятки фотокамер. Кто умеет быть в центре внимания, так это она.
Я нервно теребила лямки портфеля.
– Почему ты так спокойна? – Спросила я у подруги, – поделись секретом.
Она рассмеялась.
– А кто сказал, что я спокойна?
Моя бровь сама взметнулась вверх. Порой мое лицо красноречивее слов.
– Я просто хорошо скрываю волнение, – пояснила она, увидев выражение моего лица.
– Будь по-твоему, – согласилась я, – но если что, пятно позора смывать будешь ты!
– Вот и молодец. – Похлопала меня по голове Дебби, – съешь печеньку.
Она затолкала мне в рот печенье с шоколадной крошкой.
– Знаешь ты, как меня успокоить. – Пробубнила я, пережевывая его.
***
За кулисами выстроилась очередь из скучающих школьников. Первые с нетерпением ждали своего выхода на сцену, я же встала в самом конце. Отсюда мне не видно, что происходит на сцене, однако очередь довольно быстро двигалась и после меня уже набралась толпа «желающих».
Минут двадцать спустя меня вытолкали на середину сцены.
Рот открылся сам собой. Со сцены вид просто шикарный – ряды пустых кресел виднелись в темноте. Трудно представить, как это выглядит, когда на них кто-то сидит.
Мое любопытство прервал кашель.
– Кексик, ты будешь выступать? – С улыбкой спросила Миссис Харт.
– Мне не дали слова. – Я взмахнула пустыми ладонями в доказательство.
– Тебе ничего и не нужно, солнышко. – Ласково, но с оттенком усталости сказала учительница.
Она сидела внизу, в первом ряду у сцены. Прямо за ней собралась горстка зевак.
– Напой мне что-нибудь. – Попросила она.
Спеть? Боже ты мой. Дебби сейчас, наверное, усмехается. Она знала, что это будет мюзикл. Я пыталась отыскать ее глазами, но подруга словно испарилась.
– Но я не умею. – В более глупые ситуации мне еще не приходилось попадать.
– А ты попробуй. – Ласково попросила учительница.
Еще в младших классах мама водила меня на хоровое пение, тогда мы выступали только в церкви и то по праздникам. Папа просил меня петь ему на Рождество и тогда меня ставили у самой елки и прожигали любопытными взглядами. Сейчас глаз было в десять раз больше, и все они понемногу теряли ко мне всякий интерес.
Я выбрала свою любимую песню, которую сочинила еще в детстве. Она про маленькую лягушку, которая жила у моей младшей сестры. До чего же глупо петь песню про лягушку на прослушивании в средней школе. Мои щеки стали красными, а голос охрип, когда я напела первую строчку.
– Громче, милая.
Миссис Харт навострила уши.
Я собралась с духом и начала сначала. Идиотка. Я выбрала песню про лягушку! Дебби меня на смех поднимет. Единственный плюс этой песни – простота. Слова невозможно забыть, даже если не пел ее много лет.
Я повторяла слова припева, прокручивая в своей голове то, как он прыгал по лестнице дома. А когда слова закончились, пришлось вернуться в реальность.
В зале повисла тишина. Миссис Харт открыла рот, чтобы что-то сказать, оттуда не вышло ни звука, она будто глотала воздух.
– Кексик, – с чувством воскликнула она, – где ты была все это время?
Я не знала что ответить. Женщина принялась расспрашивать меня, где я занималась, пела ли на публике и вообще, почему прятала свой талант.
Талант? Я никогда не пела на публике в одиночестве, стихи, что я придумала совсем глупые, да и петь я собственно никогда не старалась. Папа говорил, что я пою как ангел, но он ведь папа, ему и положено так говорить.
На сцене появилась Дебби, она молча повела меня к выходу, попросив Миссис Харт притормозить.
– Что сейчас было? – Шепотом спросила я, хоть нас никто и не слышал.
Подруга улыбнулась.
– Случилось то, чего ты так долго хотела.
Я недоуменно уставилась на нее.
– Ты, наконец, нашла предмет, по которому будешь получать только пятерки.
Дебби звонко рассмеялась, а я продолжала плестись рядом с ней, воображая о том, что теперь измениться.