Часть 58
Тут вклинился Юрка, по-мужски похлопал удручённую Настю по плечу - она пошатнулась - и заверил:
- Настя на самом деле такая и есть.
Настя деланно улыбнулась, а Ольга Леонидовна будто не видела и не слышала, она продолжала гнуть свою линию:
- В Ленинграде твой дом, там друзья, семья и школа, а в Оболь ты приехала вместе с сестренкой Галей к бабушке на каникулы.
- А тут началась война! - исклеенный пластырями, как телефонный столб объявлениями, Сашка вскочил на сцену, заверещал и замахал руками. - Обстрел! Трах-бабах-тра-та-та-та...
- Шамов, это, по-твоему, весело? - Воспитательница уперла руки в боки.
- Н-нет-нет, - Сашка выпучил глаза и попятился.
- Шутить над великим горем не только советского народа, но и всего мира!..
- Саша и не думал шутить! - заступился Володя. - Ольга Леонидовна, в мирное время всё это кажется очень далеким, кажется, что это будто не про нас. Но ведь так и должно быть...
Тут вмешался и директор:
- Гхм... Но тогда люди тоже не знали, что будет война. Они бы тоже не поверили, скажи им, что завтра начнется война. Дети отдыхали в деревнях или... гхм... как мы сейчас, в пионерлагерях.
- Именно! - поддакнула Ольга Леонидовна. - И кстати об этом, первым объектом, уничтоженным фашистской авиацией, был не вокзал или завод. Это был пионерский лагерь!
Юрка больше не мог сидеть в стороне. Ему решительно не нравилось всё: и разговор дурацкий, и детей обижают, и скучно.
- И зачем лагеря бомбить? - вклинился он, глядя на Ольгу Леонидовну с вызовом. - Это ведь только боеприпасы тратить. Надо аэропорты, транспортные узлы...
- Лагерь находился в городке Паланга, который в те времена стоял на самой границе СССР и Германии. Фашисты напали глубокой ночью двадцать второго числа. Вели прицельный обстрел по лагерю, и все это засняли на кинопленку. Слуцкиса почитай, Конев, если интересуешься. А мы отошли от темы. Итак, Зина с сестрой в деревне в Обольском районе. Начинается война. Вдруг. Внезапно. Деревню тут же оккупируют немецкие войска. И вот она, то есть ты, Настя, такая же, как сейчас, светлая и добрая, теперь видишь вокруг только кровь и смерть. Через год ты вступаешь в ряды «Юных мстителей» - отряд детей местных жителей. Учишься стрелять и метать гранаты...
«Чехонь вяленая», - разозлился Юрка про себя, когда словесный поток воспитательницы иссяк, а сама она угрюмо покачала головой и потребовала, чтобы и Юрка прочитал свои реплики.
Послушав его, она заявила:
- Нет, Конев, ты тоже играешь неправильно.
- Да-а-а? - недоверчиво протянул Юрка. На его счастье, Ольга Леонидовна не распознала скепсис.
- Да, он у тебя выходит слишком человечным. А ведь он же чудовище, а не человек! Все немцы - чудовища!
- Да-а-а? - ещё раз протянул Юрка, на этот раз удивлённый по-настоящему. Но быстро опомнился и подчинился: - Ладно, и что мне сделать?
- Ну не знаю, скорчи какую-нибудь гадкую рожицу.
- Так пойдёт? - Юрка широко, довольно улыбнулся.
Труппа захихикала. Воспитательница глупо моргнула и вдруг тоже рассмеялась:
- Ну нет, не такую.
И больше она не улыбалась. С поджатыми губами и каменным лицом она прослушала всех остальных и, нахмурившись настолько, что на её лбу можно было бы стирать белье, вынесла вердикт:
- Нет, это никуда не годится! Такое уж точно нельзя показывать на публике... Володя, от тебя я ожидала гораздо большего!
- Гхм-мда... - согласился директор.
Володя сначала растерянно захлопал глазами, потом нахмурился, а потом сжал зубы так, что на щеках проступили желваки. Его очень задели эти слова. Они просто не могли не задеть, ведь Володя, всей душой радеющий за свою репутацию, сейчас получил в неё небольшой, но все-таки минус. Не от Пал Саныча и без мата, но снова прилюдно.
- Ольга Леонидовна, но сценарий действительно очень сложный и тема серьёзная, - попытался оправдаться он.
- Я знаю, Володя! Но я рассчитывала на тебя и думала, что ты справишься.
- Я справлюсь! Мы все справимся, только нам нужны ещё актёры! Мальчишки к нам вообще не идут, хоть зазовись, я говорил вам об этом вчера и позавчера.
Воспитательница задумалась. Кивнула.
- Тогда давайте переносить премьеру! Покажем спектакль в самый последний день, перед прощальным костром.
- Но это идет вразрез с начальными планами - мы же хотели в день открытия лагеря, мы специально брали старый сценарий и искали музыку. - Володя бросил такой виноватый и умоляющий взгляд на Юрку, что того будто обдало кипятком.
- Либо ставим в последний день, либо не ставим вообще, - заявила Леонидовна.
- Ладно, - сдался Володя. Делать всё равно было нечего. - А мальчики? Поспособствуйте набору, Ольга Леонидовна. Мы всей труппой уже за руки их хватали, всё равно не идут. Нужна-то всего лишь массовка, там ни одной реплики нет.
- Поспособствую, - кивнула Чехонь, записывая что-то в блокнот. - Но в таком случае пусть это будет даже лучше, чем я ожидаю.
Воспитательница снова кивнула, снова записала что-то себе в блокнот. Давая ещё пару наставлений, мельком взглянула на часы, ахнула: «Ужин скоро!» - и наконец ушла.
Юрка тоже узнал время - до конца репетиции оставался почти час, но взбудораженные критикой актеры совершенно не знали, куда податься и что делать. Труппа бесцельно бродила по кинозалу до тех пор, пока Володя громогласным рёвом «Все сюда!» не собрал ребят и девчат возле себя.
Юрка думал, что худрук начнёт с остервенением гонять их по сцене, заставляя выкладываться по полной, но он лишь сказал:
- Так, ребята, слушайте все. Ольга Леонидовна совершенно недовольна проделанной работой. Но! К счастью, она разрешила перенести премьеру на последний лагерный день.
По труппе прошёл ропот. Ребята рассчитывали выступить именно на дне рождения, ведь к некоторым из них должны были приехать родители. Глядя на погрустневшие лица, слушая жалостливые шмыгания носов, Юрка очень сочувствовал актёрам. Володе, судя по его виноватому виду и установленному в пол взгляду, - тоже было обидно. Повисла неловкая тишина.
- Это я виноват, - пискнул Олежка, - это потому, что я калтавлю...
- В этом виноваты мы все! - перебил его Юрка. - И ничего страшного не случилось. Ну правда, ребят, пусть переносят. Тем более что у нас нет выбора - не отменять же весь спектакль, в конце концов!
Пока Юрка говорил, с мыслями собрался и Володя:
- Давайте мыслить позитивно. У нас появилось ещё немного времени, плюс нам дадут актёров для массовки. А главное, нам выпала большая честь: выступить на закрытии лагерной смены! - он улыбнулся, а Олежка ещё раз шмыгнул носом и просветлел лицом. - На нас теперь обратили внимание! Это значит, что будут помогать и спектакль получится гораздо лучше и интереснее, чем сейчас. Ребята, я жду, что вы приложите максимум усилий!
Чтобы ещё немного приободрить малышей, Юрка добавил устрашающим голосом:
- А если не приложите и провалитесь, то потом всю жизнь, каждую ночь за вами будет приходить мстительный дух худрука-самоубийцы и будет пугать вас и не давать спать...
- Что за вздор? - возмутилась Поля.
- Какой такой дух, Юла? - оживился Олежка. - Ласскажи!
Юрка призадумался.
- Хорошо, расскажу. Но не сегодня и даже не завтра... Расскажу, если три следующих дня вы будете упорно репетировать, а потом покажете нам класс! Согласны?
- Согласны! - хором крикнули младшие ребята, а ПУКи одновременно фыркнули и закатили глаза.
Юрка перехватил взгляд Володи - он легонько кивнул ему и одними губами сказал «спасибо». И тут Юрку окончательно охватил мандраж. Он то и дело поглядывал на висящие на стене часы - минутная стрелка будто бы издевалась над ним, ползла так медленно, что порой Юрке казалось, что она и вовсе стоит на месте. А как же хотелось, чтобы репетиция уже закончилась! Чтобы ушли все из зала и можно было... Юрка не знал, что именно можно было бы сделать, но испытывал острую необходимость остаться с Володей наедине.
В очередной раз скрипнула ступенька у входа, в зале опять повисла напряжённая тишина. Юрка обернулся посмотреть, кто пришел. И увидел на пороге Иру.