Глава 8
Когда я выходила из университета, уже стемнело. Задержавшись на кафедре, и не заметила, что стало так поздно. Впрочем, это нестрашно. Просто нужно дойти до метро и поехать домой, уда я переехала после того, как все ж решилась пойти в полицию с заявлением на Александра и его трех друзей. Это далось нелегко, особенно после того, как он всячески пытался искупить передо мной вину, но я была убеждена, что насильники, должны сидеть в тюрьме. Именно поэтому я переехала в родительский дом, который без родителей сейчас был слишком большим, пустым и холодным. Но он был за городом и далеко от той квартиры, в которой я жила одна. И даже то, что я теперь каждый день тратила не меньше трех часов на дорогу меня не останавливало.
Москва всегда хорошо освещалась и мне предстояла приятная двадцатиминутная прогулка по ночному городу, пышащему приятной свежестью и уже не такому заполненному смешащими куда-то москвичами. Но как только я вышла за пределы территории университета, вдруг стало темно: кто-то накинул мне на голову мешок, подхватил за туловище, накрыв притом рот ладонью и затащил в машину. Я успела лишь помахать ногами, когда меня посадили в фургон.
Как только я оказалась внутри, автомобиль тронулся, а мне перехватили ноги, хотя я отчаянно брыкалась, пытаясь вырваться из захвата сразу четырех рук, поцарапать сильные ладони, но я оказалась крепко связана.
Не поднимая полностью мешка, мне засунули в рот какую-то тряпку и оставили на виду лишь нос и уши, чтобы я слушала довольные смешки похитителей, узнавая их мерзкие голоса. Вместо крика сквозь кляп прорывалось лишь приглушенное мычанье, веселящее отморозков. Зажав болезненно в пальцах мои щеки, кто-то поцеловал меня в выпяченные губы, прикусив их. Я попыталась ответить: пнуть обеими связанными ногами разом обидчика, и не остановилась, даже получив оплеуху. Не обращая внимания на мое сопротивление, меня просто привязали к креслу, перетянув веревкой так сильно, что она впивалась мне в бедра и живот, обещая оставить синяки.
«Ну почему опять я?» – билась одна мысль у меня в голове, растекаясь по телу волнами удушающего страха.
Меня закинули на плечо, и мешок с моей головы упал, но видела я лишь кожаную куртку и зад, обтянутый светлыми джинсами. Я пыталась поднять голову, но меня встряхнули, заставляя вновь безвольно висеть. Впрочем, ожидание было недолгим – вскоре меня поставили на ноги и подняли вверх руки, чтобы подвесить на крюк. Я яростно извивалась, пытаясь кого-то ударить связанными ногами, но я не могла не замечать этих лиц. Красивых. Довольных. Знакомых. У меня из глаз брызнули злые слезы, но больше я и драться уже не могла, ноги мне прочно закрепили на каких-то распорках.
– Саша... – выдохнула я со слезами на глазах.
– Что? Даже не Александр? – с лукавой ухмылкой и жестким блеском в глазах передразнил меня парень. – Так же ты в заявлении на меня написала?
– А ты ее жалел. «Бедная девочка», «я жизнь ей испортил», – вторил ему Дима, разгружая рюкзак на стол.
– Видимо, не стоило, – согласился Саша и погладил костяшкой пальца меня по щеке. – И зачем ты это сделала, Алис? – Саша смотрел как-то печально.
– Ты мня изнасиловал. Вы изнасиловали! – я повысила голос. Что сейчас у меня есть, кроме крика?
– Ну, «мы» изнасиловать тебя еще не успели. Но все впереди, – порадовал меня с довольной улыбочкой, кажется, Константин, радостно отмечая, как я испугалась. – Раз уж нас обвиняют в изнасиловании, то надо его совершить!
Все рассмеялись. Кроме Саши. Он продолжал меня флегматично поглаживать по щеке, не отвечая на мои «Саш», пока его не окликнули друзья помочь принести матрас. Меня оставили одну в подвешенном состоянии. Это было какое-то подвальное помещение. Окна были под самим потолком и утопали в грубо обтесанном камне и были закрыты решеткой. Потом держали толстые бревна, а дощатый пол не выглядел достаточно безопасным, чтобы ходить босиком, даже в свете тусклой лампы были видны щепки, которые могли впиться в ноги.
Но страшнее всего были парни, вернувшиеся в комнату и тащащие большой белый матрас для своего комфорта. Уложив его посередине подвала, они сбросили туда несколько одеял.
– Какие вы заботливые! – нашла я в себе силы выплюнуть.
– Все для тебя, принцесса! – хохотнул Дима и отвесил мне поклон.
– Тва... – я осеклась. Не в том я положении, чтобы обзываться. – Отпустите меня! Хуже ведь будет!
– Да? – вмешался Андрей. – То есть, если я на тебе сейчас разрежу эту одежду?.. – парень подошел ко мне. Я дернулась, не замечая, как веревки при каждом движении впиваются мне в руки, просто не хотела, чтобы он ко мне прикасался. Он и не прикасался – просто медленно расстегнул мне куртку, и так же неторопливо расстегивал пуговицы на моей рубашке.
– Прекрати! – закричала я так, что едва не сорвала голос.
– А знаешь, что прекрасно, принцесса? – парень поднял на меня лучащееся улыбкой лицо. – Что здесь ты можешь кричать сколько угодно.
– Тварь! Отпусти меня! – слезы так и текли по моим щекам, но я продолжала злиться.
– Да? Зачем мне это? Чтобы ты отправилась в полицию?
– Кстати, а о чем ты вообще думала? Как ты собиралась это доказывать? – поинтересовался вдруг Константин, встав передо мной. Рассмотрев меня в белье, он поднял мне лифчик и стал увлеченно мять грудь, не обращая внимания на мои крики. – Так о чем?
– Что вы, мажоры, должны сидеть в тюрьме! – выкрикнула, уже не надеясь ни на что.
– Ладно, надоело! Я месяц хотел это сделать! – С этими словами Дима оттолкнул друга и расстегнул мне джинсы.
– Саша! Саша! – я завопила и с надеждой смотрела на парня, стоящего у стола и смотрящего на меня пустым холодным взглядом. Он не подходил, и не вмешивался, когда эта троица стягивала мне брюки до колен, лишь наблюдая, как я кричу и извиваюсь их руках, стирая руки в кровь. – Саша! Помоги мне! Саша! – я кричала, пока промежности касалась мужская рука.
– Что?
– Помоги мне!
– Зачем? Чтобы ты потом не приняла это? – Наконец Саша тоже подошел, и парни перед ним расступились. Встав ко мне вплотную – обездвиженной и беспомощной – он заключил мое лицо в ладони и посмотрел мне в глаза, стирая большими пальцами мои слезы.
– Саш...
– Что?
– Прости меня? – эти слова дались мне трудно. Даже сейчас, когда моего обнаженного тела вновь касались эти трое, вызывая чувство омерзения, я не хотела извиняться за то, что собиралась заслуженно отправить его в тюрьму, но если он не поможет... – Прошу тебя... Если хочешь, я буду с тобой... но только с тобой. Пожалуйста!..
– Да? – парень усмехнулся. – Но ты и будешь. И теперь не только со мной.
Пустое лицо Саши – вот что я видела, когда сзади кто-то вошел в меня разрывающей болью.
Открыв глаза, вгляделась в темноту. Я одна, в своей комнате своей квартиры. Выдохнув с облегчением, я встала, опустив ноги в пушистые тапочки, и побрела на кухню, не включая света. Налив себе воды из фильтра в стакан, залпом осушила его и вытерла рот от капель рукой. Поставив стакан в раковину, умылась холодной водой, чтобы успокоить горящие щеки.
Этот кошмар снился мне раз за разом, длинный, сюжетный, продолжающийся... И ведь стоит мне лечь и уснуть, как он продолжится, как и многие другие подобные сны, и этот продолжится. Ноложиться надо, в надежде, что удастся забыться, не мечась по постели в побеге от насильников. Еще ощущая на себе фантомные мужские руки и, казалось, все еще слышала этот гиений смех.
А если не в полицию, а рассказать родителям? Они тут же прилетят.
Уже через пару суток мои родители были в городе. Стоило мне открыть им дверь, как я попала в детство: в надежные, теплые, безопасные, всепоглощающие объятия уюта и безусловной любви. Я боялась, что крепкие руки отца меня напугают, как пугали прикосновения других людей, что придется сжимать зубы, чтобы не закричать и не обидеть любимых людей, но это же папа... Это же мой папа! Он пах дезодорантом, пустыней, крепкими сигаретами и папой. Запах самого лучшего мужчины в мире. Самого первого. Какие там парни? Вот ее каменная стена, которая и защитит и ответку даст, такую, что вредить ей сразу все расхотят.
– Дочка, рассказывай, – ей налили чаю, хотя сами они с долгой дороги, но рыдающая Алиса не в состоянии сама это сделать или хоть как-то позаботиться об уставших родителях. Да и они не покажут усталости – они взрослые сильные люди, которые должны защитить свою маленькую нежную принцессу, фею, которой кто-то посмел сломать хрустальные крылышки.
И она рассказывала – сквозь слезы и частые всхлипывания, которые не позволяли говорить внятно, но они – родные, они – поймут. И они понимали.
– Ладно, давай ложиться, – папа решает за всех безапелляционно, но спокойно. Так, что сразу понимаю, с этой проблемой надо переспать, а завтра – папа все решит.
И он решил. Пока мы спали, он уже сделал так, что мой обидчик из агрессора превратился в жертву. Жертву мести моего отца. А поняли мы это, потому что к нам ворвались мужчины в черном и скрутили нас, уткнув носами в пол. Мы отчаянно вырывались, но непрошенные гости были очень сильны и, подавив сопротивление, впустили в нашу квартиру еще одного человека. Все, что мы видели, это черные лакированные туфли и серые брючины.
– Это он? – послышался сверху жесткий низкий голос. – Он убил моего сына?
– Он, – ответили ему.
– Он изнасиловал мою дочь! – прошипел отец, подняв голову.
– И поэтому ее я оставлю в живых. Кончайте их!
Мой крик прозвучал вместе с выстрелом, и я снова проснулась. Сев в постели, вытерла лицо от пота и слез: я опять во сне плакала. Вновь глаза будут красные. Поднявшись, посмотрела время на телефоне: половина седьмого. Ложиться уже не буду.
Дорогие друзья, если вам нравится книга, не забывайте комментировать и ставить звездочки. Это поднимет книгу в рейтинге)
Особенно поможет, если вы поделитесь книгой в своих соцсетях)