лед и пламя
Юнги мягко выруливает свой баклажановый автомобиль с парковки и старается не обращать внимание на колотящееся сердце. В голове как-будто включили экстренную эвакуацию, и все мысли находившиеся там минутами ранее испарились. Неужели он и правда едет к Суен, чтобы помочь ей навсегда расстаться со своим парнем? Бред какой-то, даже в самом счастливом сне такое не снилось, а наяву все очень сюрреалистично.
На пустых дорогах Сеула, Мин не спеша рассекает трассу, будто-бы нарочно оттягивая момент встречи. Он закуривает яблочные сигареты, и прижавшись губами к фильтру, задумчиво следит за светофором, пытаясь прояснить в своей голове хоть что-нибудь. Попытки растворяются так же быстро, как выпущенный из легких дым.
Решая просто двигаться по течению, Юнги паркуется у дома подруги и еще минуту сидит в заглушенной BMW, сверля глазами двери ее подъезда.
Суен расстанется со своим парнем и у него появится настоящий шанс. Он даже сможет на всех основаниях ухаживать за ней и открыто намекать на отношения, так почему же ноги отказываются выходить? Как-будто что-то удерживает его в сидении, чтобы он никуда не торопился. Это злит, но еще больше настораживает и заставляет прислушаться к внутреннему штилю, который абсолютно ни о чем не говорил. Мину просто страшно.
В конце концов, парень решает, что это слабости перед неизвестностью. У Суен все равно не будет никаких вариантов помимо него. Он - лучший ее выбор, а значит и переживать совершенно бессмысленно. Мин ее любит, а порой одной спички достаточно, чтобы разжечь целый лес.
Хлопнув себя по карманам кожаной дубленки, дабы проверить наличие сигарет, Юнги наконец-то выходит из машины, сразу же набирая номер подруги. Суен выходит через пять минут после звонка, все зареванная, в соплях, она кидается на его шею и содрогается в новых рыданиях, но Юн принимает всю ее боль с небывалой выдержкой. Как бы его не раздражала эта ее триада по парню, он должен вытерпеть, ведь нужно поддержать и успокоить. Потому что каждой девушке нужно сначала наплакаться, чтобы потом придти в себя.
— Он такой козел, Юнги! — с сильнейшей обидой произносит девушка, топая ногой по мокрому асфальту. Часом ранее шел дождь.
Юнги отстраняет подругу от себя и оглядев ее внешний вид морщится. Она была в легких пижамных штанах, сверху дутая черная куртка и ничем не прикрытая голова. На улице очень холодно, ощущался сильный мороз, и парень не раздумывая приглашает девушку в машину. Когда же она садится в салон, он включает печку и достает из бордочка влажные салфетки, протягивая ей. Она принимает их с благодарностью и спустя какое то время растягивает куртку, под которой была тонкая пижамная кофточка.
— Позвони ему. — Юнги кивает на телефон в его руки и Суен может поклясться, что никогда не видела у него такой решимости на лице. Такой Юнги наводил на лопатки липкое чувство страха, от которого хотелось съежиться. Его раскосые глаза ощутимо давили, а тон голоса был неоспорим.
Девушка шмыгает носом и аккуратно взглянув на друга из под опущеных ресниц мешкается. Мин это замечает и слышно хмыкает, выражение его лица разочарованно - насмешливое, Суен это очень задело. Она всегда позиционировала себя как сильную девушку, которая никогда не опустится до унижений перед мужчиной, ее за это уважали. Сейчас, когда дело коснулось собственных чувств, она очень потеряна. Ее парень безусловно заслуживает, чтобы его бросили, не было ни одного поступка с нового года, который она могла бы привести как аргумент против, но и слабость перед этим мужчиной была невыносимой.
Смотреть, как Юнги разочарованный ее словами смотрит так, будто знал, что она заранее проиграет собственным чувствам убийственно. Суен стирает с щек остатки слез и шмыгнув носом, решительно берет свой телефон в руки. Открывает список контактов, листает до нужного и нажимает на звонок. Гудки словно приговор, отсчитывают неизбежное, но на ее лице безразличие, которое она нацепила, чтобы не быть такой уязвимой. Она сильная, она знает, что сильная.
Юнги без какого-либо контекста кладет на ее бедро свою ладонь и мягко поглаживает, стараясь показать, что он рядом. Девушка слабо улыбается ему и ждет. Ждет долго, пока звонок не обрывается, а диспетчер противным голосом просит перезвонить.
Слезы снова скапливаются в уголках ее глаз и она откидывает голову на спинку сидения, чтобы постараться удержать их. Мин понимающе смотрит на нее и обещает сломать ублюдку лицо, как только выяснит кто это. Мудак даже распрощаться с ней не соизволил по человечески, о сем вообще можно говорить.
— За что он так со мной? — потрескавшийся голос сотрясает могильную тишину в салоне. Юнги морщится от такого голоса своей возлюбленной и с беспокойством поглядывает в ее опустевшие глаза.
— Больше не пиши ему и не звони. Он не заслуживает, чтобы с ним объяснялись, — руки парня достают пачку сигарет, выуживают оттуда одну и когда вспыхивает зажигалка, Мин делает глубокую затяжку, слегка приоткрывая окно. Суен поворачивает к другу голову и тоже просит закурить. Новую сигарету она отталкивает, забирает ее у Юнги и они молча скуривают одну сигарету на двоих, вкладывая в каждый выдох что-то свое.
Для Юнги это новое начало, шанс, когда он может показать себя во всей красе и наконец, расслабившись, заполучить предмет своего обожания; для Суен это боль, смешанная с дымом и горьким послевкусием ее разбитого сердца.
Они не говорят еще очень долго. Мин дает девушке время, потому что знает, что ей оно нужно, а Суен слишком подавлена, чтобы о чем-то сейчас говорить. В тишине ей было комфортно. Она подтянула разутые ноги к себе и обняв их устроила голову на коленях. За окном снова пошел дождь, дворовые фонари освещали потрепанные стены ее района, обнажая разруху изнутри, прямо как стены ее внутреннего мира, которые разрушились тридцать минут назад. Уязвимой быть не хотелось, вызывать жалось тем более, но когда рядом сидел Юнги, она могла себе позволить немного слабинки в своих эмоциях. Он ее никогда не осудит, хотя после его странного взгляда, девушка уже сомневалась.
— Я могу отвезти тебя куда-нибудь, если ты не хочешь сейчас домой. Нуне я написал, — разрывает тишину Мин и укладывает голову на руль, наблюдая за девушкой. Она дергается от неожиданности, а потом поднимает на него свои опухшие глаза и кивает, бросая бесцветное спасибо.
— Мы поедем к морю, — решительно продолжает парень, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту, — Суен, я просто хочу сказать, что ты не одна. У тебя есть я и Чонгук, мы просто так это не оставим, так что ты только скажи...
— Нет, — не дает ему договорить девушка, — Я больше не хочу о нем слышать, пусть катится к черту. Жизнь уже наказала его, когда забрала меня, так что, — она опускает ноги и полностью снимает с себя куртку, потому что стало невыносимо жарко, — Поехали в круглосуточный, а потом к морю. Я очень проголодалась.
Юнги широко улыбается ее натянутой улыбке и с небывалым приливом сил заводит мотор.
Чонгук просыпается от громкого, испуганного крика. Кровать у Юнги просто отвратительная, он долго не мог заснуть, а храп его соседа чуть не довел парня до убийства. С трудом разлепив один глаз, Чон видит, как ошарашен Минато, который смотрит на него огромными глазищами.
— Ч-чонгук?! Что ты здесь делаешь?
— Отстань, а. — парень с раздражением швыряет в соседа Юнги подушкой и поворачивается на другой бок, укрывшись с головой. У него сегодня снова такой тяжелый день, а идти нужно только к третьей паре, он планировал выспаться, а не отвечать на дурацкие вопросы дурацких идиотов.
— Д-да, конечно! — орет полоумный и наспех начинает одеваться. Чонгук громко шикает на японца, когда он с силой захлопывает дверь. Нужно попросить Сокджина поменять Юну соседа, а то этот чуть трижды не умер от его руки.
Внезапно мысли осекаются. Он не должен был вспоминать директора, его помощь больше ни к чему, так что Чонгук сам сделает так, чтобы Минато свалил от его друга подальше. Раздражение по новой накатывает на парня и окончательно потеряв сон, он откидывает одеяло, тут же жалея. Холод почти пробрал его до костей.
Встав с кровати, Гук медленно одевается и идеально заправив кровать Юнги, выходит из комнаты. Он надеется, что у француза есть первая пара, и ему удастся поспать в любимой постельке, но его ожиданиям не суждено было сбыться. Тэхен и Мин лежали на его кровати почти в обнимку, что еще больше испортило настроение. Почему они вообще так близки с Юнги? Эта ходячая глыба кроме своих французских подружек никого к себе не подпускает, так почему именно Юн?
Насупившись, Чонгук проходит к своему маленькому холодильнику и, достав бутылку холодного чая, он осушает ее коса смотря на двух голубков, так сладко спящих на его самой любимой кроватке. Будить он их конечно же не станет, но утро начавшееся так хреново, требовало испортить его и другим. Засунув бутылку обратно, Чонгук хлопает по карманам джинс, проверяя наличие телефона и захватив с собой спортивную сумку с курткой, и уже почти выходит из комнаты, но разворачивается у порога и подходит к спящему французу, садясь на корточки рядом с ним. Рука непроизвольно тянется смахнуть не мешающую челку, просто чтобы прикоснуться, но очень невесомо. Чонгуку бы хотелось, чтобы Тэхен проснулся. Желание снова смотреть в его глаза казалось таким неподъемным, что он мысленно цепями приковывает свои руки, дабы парня не разбудить. Совладав с собой, боксер все таки встает и уходит, но напоследок он оставляет на медовой щеке сухой поцелуй. Пусть и желание оставить его на губах было намного сильнее, Чонгуку не хотелось так рисковать, своего он еще добьется.
После того, как дверь за ним закрывается, Тэхен наконец может открыть глаза и начать дышать. Он проснулся сразу после того, как Чон вошел, а теперь уже уснуть обратно не получится. Что это, на хрен, было?
Чонгуку приходится пару раз остановиться в коридоре, чтобы поздороваться с соседями и обменяться дежурными фразами. Он заскакивает к аджуме и возвращает когда-то взявший ключ от комнаты Кима и твердо решив, что его тяга к французу переходит все границы, направляется в спортзал своего дяди, откуда потом подцепит молоденькую девушку администратора.
На протяжении двух часов ему не тренировалось. Бинты не хотели завязываться как нужно, груша от его удара раскачалась и прилетела ему в лицо, потому что он не успел увернуться. Раздраженный и злой, Чонгук на быструю руку перепихивается с администратором в мужской раздевалке и попрощавшись с таким же как и он раздраженным Хваном, выходит из спорткомплекса и сразу же набирает Миндже.
Паршивец не берет трубку сразу, и это тоже неимоверно злит, хочется приложиться губами к бутылке, но парень думает, что с утра заливать в себя ничего крепче кофе не станет.
— Че надо, — сонно бурчит Миндже и Чонгук усмехается, — Алло, Чонгук?
— Когда разберешься с нашим отличником? — грубо спрашивает Гук и друг на той стороне провода прокашливается.
— Да я ...
— Миндже, — перебивает парня боксер, — Мы договорились разобраться с ним хренову тучу дней назад. И ты попросил оставить это на тебя, так в чем проблема? Сегодня же преподай засранцу урок, пока какие-нибудь еще умники не решили творить херни за твоей спиной, ты понял?
— Да понял я, понял. Сегодня же разберусь, а ты чего такой злой с утра? Что, француз опять недотрогу строит?
— Завались! — шипит на него Чонгук и садится в автобус, который довезет его до университета, — Через пятнадцать минут жду в унике, мне не дали поспать и я готов разрушить весь этот мир. Страдай со мной.
— Ахуевший, — недовольствует парень, но поднимается с нагретой постели, — Гаен, ангел мой, братику нужно помочь своему другу, попросишь Дюрена отвезти тебя, хорошо?
Чонгук морщит нос от слащавого голоса Дже и когда слышит развязанные звуки поцелуя, молниеносно обрывает звонок с хлестким «Ты мерзкий»
Холод целовал его щеки, когда он проходил через заснеженные ели во дворе университета. Их корпус был главным, так что Чонгуку не приходилось огибать целый периметр, чтобы попасть внутрь здания. Сразу поднявшись на пятый этаж, парень снимает с себя куртку, кладет спортивную сумку вертикально в шкаф, чтобы она поместилась и берет пару нужных тетрадей.
До следующей пары оставалось чуть меньше часа, поэтому он спускается в музыкальный кабинет и садится за пианино. Ждет чего-то минуту, а потом открывает клавиатуру и закрыв глаза, его руки с легкостью парят над клавишами, помогая расслабиться и очистить голову от мыслей. Музыка всегда помогает, вот и в этот раз Чонгук прибегает к ней за помощью. Не придумав ничего лучше, играет композицию Black Swan популярной группы и старается вложить в клавиши всего себя. У него не получается. Снова и снова старается настроиться на нужную волну, но лежащий рядом телефон постоянно вибрирует и очень отвлекает. Чонгук хватает его и швыряет об стену, в потом с особым усердием ударяет по клавишам так, что у любого музыканта завяли бы уши.
Полегчало.
Парень выдыхает и считает до десяти, пока тремор в руках не сойдет на нет. Это детская привычка его организма, за неимением выместить злость в драке, руки начинают дрожать как у алкоголика, а голову туманит одна агрессия на все в радиусе пять метров. Лучше бы он сегодня вообще не просыпался, чем чувствовать все то, что сейчас ощущает.
Телефон у противоположной стены снова вибрирует, но на этот раз продолжительным гудком. Чонгук встает со стула и медленно шагает к гаджету, а потом поднимает с пола потрескавшийся телефон и отвечает на звонок Миндже.
— Я уже тут, встретимся в кафетерии? — Уже бодрым голосом горланит друг. Чонгук присаживается на корточки и откидывает голову на стену, закрывая глаза.
— Я в музыкальном, сейчас приду, — осипшим тоном отвечает ему Чонгук и отключается. Ладони закрывают лицо и парень делает глубокий вдох. Нужно собраться, черт побери!
Сделав еще один глубокий вдох, Гук наконец-то встает и отряхнув классические брюки от пыли, выходит из музыкального класса. Спускается на третий этаж по лестнице, и видит полный студентами кафетерий, но найти Миндже не составляет труда. Этот парень как бельмо на глазу, красная точка в стаде белых овец. И хотя дресс-код есть только у их факультета, Ким все равно выделялся из общей массы.
Когда Чонгук доходил до столика, где сидел его друг, он замечает и Суен с Хенджином, которые о чем-то спорят с Миндже. Из последнего, что Чон услышал, он понял, что говорили они о сегодняшнем Джисинь.
— Что у вас тут? — Спрашивает Чон и садится рядом с Миндже. Они пожимает друг другу руки, а с Джином боксер здоровается кивком. Впрочем, тот на него никакого внимания не обращает, его глаза просто кишат раздражением.
— Если от этом узнает наш кутюрье, он с меня кожу сдерет, как ты этого не понимаешь?! — Хван сжимает руки в кулаках и весь его гнев обращен к Миндже, который равнодушно смотрит на друга, качая ногой под столом.
— Послушай, как он узнает? Не придумывай себе проблемы, все будет чисто.
— Но Хенджин прав, Дже. Что если это дойдет до директора? Тебя то не отчислят, а вот ему может крупно достаться! — Говорит Суен и подходит к Чонгуку, который в знак приветствия целует ее в щеку. Она складывает свои руки у него на плече, поправляя воротник рубашки и твердо смотрит на Дже, надеясь достучаться.
— Миндже уже решил, как будет разбираться с тем придурком? — Снова спрашивает Чонгук. Ему не нравится, что он не в курсе дела.
— Да! — взрывается Хенджин, — Он просит у меня ключи от мастерской, которые мне одолжил наш дизайнер. Там куча острых предметов и я даже догадываться не хочу, что ты собрался там делать с тем парнем.
Чонгук кивает и задумчиво смотрит на Джина. Хван очень красивый парень, но таким злым он видит его в первый раз за последнее время. Обычно парень всегда был очень спокоен, и пусть подраться он любил, терпеть излишнюю жестокость было не в его силах.
— Да ты просто раздуваешь! — Ким ложится на стол подгибая под голову руки, — Джин, я уже все решил, просто отдай мне гребанные ключи. Я подложил ублюдку бабочку, так что его расправа дело времени.
— Я не могу дать их тебе. — Не уступал парень.
— Тогда я сам заберу, — равнодушно отвечает Миндже и резко поднимается с места, но Чонгук быстро кладет руку на его плечо и пригвождает к месту. Взгляд темно-карих глаз впивается твердостью в Хвана, и тот тушуется под напором.
— Отдай ключи, Хенджин. Я обещаю, что до тебя не доберутся. Давай, — Гук протягивает широкую ладонь в сторону друга, и по его бесстрастному лицу понимает, что парень сдался. Джин резкими движениями раскрывает кармашек своего черного рюкзака и швырнув ключи на стол разворачивается и выходит.
— Вот истеричка. — говорит Миндже и засовывает ключи в карман темно-красных карго, — Короче, хочу закрыться с ним в мастерской и наказать. Буду один, но если ты хочешь, можешь поприсутствовать, — обращается он уже к Чонгуку.
— Миндже! — Суен строго смотрит на парня и обнимает Чонгука за шею, становясь позади него, — Вы своими выходками доведете Хенджина до нервного срыва. Зачем быть таким наглым с ним?
Дже закрывает глаза и только отмахивается от девушки, ожидая ответа от Чонгука, который молчаливо кивает, давая понять, что он будет.
— Во сколько? — спрашивает Гук и откидывается на спинку стула, поднимая голову на подругу, — Суен, почему глаза красные, ты плакала?
Суен смеется и наклоняется над Чоном, целуя его в лоб. Уверяет его, что все в порядке и это просто новый карандаш, который она купила, но друг конечно же ей не верит и хмурится.
— У них сейчас как раз моделирование, так что сразу после, я хочу закрыть его там. Пацан не успел сбежать, как обнаружил бабочку, он главный в команде. — Миндже закрывает глаза и удобнее устраивается на своих сложенных руках.
— Напишешь. — отвечает Чонгук.
— Вы, мальчики, такие отвратительные. Все вам надо кулаками решать, — вставляет свои пять копеек Суен и Чонгук хмыкает, сканируя глазами помещение, — Чонгу-ук! Опять ты галстук не завязал, отвратительно выглядит.
Парень перемещает взгляд на девушку и и тут же строит мину, уворачиваясь от всех ее попыток взяться за концы вещи.
— Не буду я носить эту удавку на шее, даже не думай, — шипит Чон, но Суен бьет его по рукам и становится напротив, чтобы было удобнее завязывать галстук, — Суен! Я не хочу, черт, убери руки!
— А ну не дергайся, — спокойно отвечает подруга и потуже завязывает узелок, — Вот, теперь хоть выглядишь солиднее!
— Я и без этой херни солидно выгляжу, — Чонгук скалится и разводит ноги в стороны, ткань брюк натягивается и облегает накаченные бедра и пару девчонок с дальних столиков кромко ахают, — Видишь, галстук тут совсем не при чем.
— Солиднее, Чонгук, а не дебильнее, — Суен довольная своей работой садится напротив Чона, как раз в то время, когда ей приносят рамен и мохито, — Спасибо, котик.
— А ему не надо стараться, он и так и так на дебила смахивает. — Усмехается прошедшая мимо Розанна, которую никто из них ранее не заметил.
Чонгук тут же вытягивается и смеряет ее безразличным взглядом, а потом еще раз сканирует зал, выискивая стаю белобрысых французов. Когда поиски оказываются безуспешными, парень встает со своего места и попутно успокаивает заведенную Суен, которая все ругается на сестру пижона, называя ее стервой.
— Чонг-у-ук, умоляю, останься! Эта язва отравится, если прикусит язык, не иди-и... — канючит девушка и хватает друга за руку, зная, что именно он хочет сделать. Никто не смеет оскорблять Чон Чонгука на его территории, да еще и при всех. Возможно, будь они наедине он бы просто спустил это девушке с рук, но точно не сейчас.
— Суен, ей богу, отцепись, — парено выдергивает руку из ее цепких лап и идет за блондиночкой, что остановилась на ресепшене, делая заказ.
Чонгук останавливается позади нее и кивает своему другу за баром, чтобы тот прекратил принимать у нее заказ. Девушка в недоумении оборачивается и ее лицо из недовольного преображается в разозленное.
— Что ты себя позволяешь, петушиный отродок?! Совсем из ума выжил!? — чуть ли не кричит Розанна, сверкая молниями на дне зрачков. Чонгук только шире улыбается ее словам и опускает руку на блондинистую макушку, грубовато поглаживая.
— Послушай сюда, маленькая дрянь, — притворно ласково обращается к ней Чонгук и резко сжимает ее волосы в кулак. Они у нее длинные, почти до поясницы, так что ей должно быть очень больно, Гук на это рассчитывает. Девушка шипит и тут же впивается ногтями в его руку, крича, чтобы он ее отпустил.
— Отсутствие мозгов не делает тебя привлекательнее, попридержи язык. Братика рядом нет, так что защищать тебя некому, не забывайся, — все с такой же широченной улыбкой продолжает боксер, видя как на глазах у Розанны поворачиваются слезы, а губы дрожат, но ее брови так сильно нахмуренны, что казалось, будто заплачет она не от руки в волосах, а от силы, с которой она их сдвигает к переносице.
— Отпусти, ушлепок полоумный! Мой отец с тебя три шкуры сдерет, chienne! Отпусти я сказала! — не унималась Чеен, но Чону нравилось наблюдать за ее истерическим припадком, поэтому он решил развеселить публику еще сильнее.
— Дай мне стакан с холодной водой, — парень обращается к бармену и тот молча передает ему воду со льдом, — Извиняйся сейчас же или я лично промою тебе рот, — оскал медленно сползает с его лица, делая его бесстрастным.
— Ты просто сучье отродье, что ты можешь мне сделать этой жалкой водой?! Вот увидишь! Мой отец размажет тебя по стенке, препизднутый ты уебок, ай! — Глаза девушки резко округляются и из них градом начинаются лить слезы, когда Чонгук отпив воды из стакана впивается в ее губы проталкивая язык. В зале все достают свои телефоны и парни, которым успела насолить Розанна выкрикивают непристойности в поддержку Гука, желая ему расправиться с этой язвой где-нибудь в подсобке.
Жидкость течет по ее подбородку и попадает на дизайнерский свитер от Гуччи. Она брыкается изо всех сил, но Чонгук крепко держит ее за волосы, а потом и вовсе прижимает одной рукой к своему телу, чтобы ей некуда было деться. Девушка под ним уже нескрываемо ревет, а ее губы дрожат, но боксер лишь поднимает на нее свой взгляд искрящийся смехом, и продолжает проталкиваться в горячий рот, пока его кто-то со всей силы от нее не отталкивает.
Увидев рядом с блондинкой Юнги, Чонгук не удивляется. Сует руки в карманы черных брюк и натягивает на красные губы одну из своих самых нахальных улыбок. Он собой однозначно доволен, а то, что друг смотрит на него как на самого последнего кретина, не имеет значения. Этой змее давно пора было укоротить язык.
— Придурок! — грубо бросает ему Мин, и обнимает девушку, притягивая ее к себе за плечи, чтобы успокоить. Он гладит ее по спине, а другой рукой приводит в порядок растрепавшиеся волосы, — Все, все, не плачь, все хорошо.
Но Чеен не успокаивалась и тогда Мин берет и осторожно разворачивает ее в руках, чтобы вывести из кафетерия. Девушка прикрывается руками, чтобы не было видно ее красного, заплаканного лица и громко всклипывает. Камеры телефонов провожают их до самых дверей.
— И что это было? — Спрашивает Суен выгнув бровь, когда Чонгук присаживается за их столик. Ей безумно не нравится, что ее два лучших друга одновременно уделяют столько внимания этой напыщенной француженке. То, что Юнги даже не поздоровался с ней, а сразу побежал спасать Розанну вообще доводит ее до крайнего возмущения. Девушка откидывает руками волосы назад и ждет объяснений, только Чонгук не спешит объясняться. Он хватает со стула свой рюкзак и закидывает его на плечо, а потом махнув Миндже на прощание, выходит из кафетерия в приподнятом настроении.
Когда Юнги только вошел в кафетерий, ему сразу не понравилось столпотворение студентов и их громкие возгласы. Пройдя между столиками и заметив причину всеобщей взбудораженности, он рванул со всех ног к Чонгуку, что грубо прижимал к себе дрожащее тело девушки. Уже потом, отталкивая друга от блондинки, Юнги понимает, что это сестра Чимина и злость накрывает его огромной лавиной. Кажется, у нее паническая атака. Мельком заглянув ей в полное ужаса лицо, парень прижимает Розанну к груди и старается успокоить, но она лишь ревет еще больше и пытается отодвинуться, но лишь судорожно сжимает лацканы серого пиджака. Тогда догадка Юна подтверждается и он старается как можно быстрее вывести девушку из помещения.
Ближайшим тихим местом был туалет на этаже, но так как зайти в женский у Мина не хватило бы совести, он отводит ее в мужской. Шикает на курящих там парней и выгоняет, подводя Розанну к раковинам. Она все продолжает дрожать и реветь, воздух в ее легких заканчивается и дышать становиться все тяжелее. Парень быстро старается вспомнить способы борьбы с ПА и одновременно прекратить брыкания Розанны, что выходит тяжеловато.
— Черт, Чеен, тебе нужно замедлить дыхание, слышишь?! — Юнги перед ее за предплечья и слегка встряхивает, чтобы хоть немного обратить на себя внимание, — Попробуй посчитать предметы здесь, медленно... или посчитай до десяти, блядство, Пак Чеен! Я здесь, слушай меня, хорошо?
Девушка правда старается вертеть головой, но в мужском туалете не было никаких предметов кроме дверей и умывальников, ничто не привлекло ее внимание, а в груди все горела от отсутствия кислорода и сбитого дыхания.
— Десять... дев.. не могу, я не могу! — Она быстро мотает головой из стороны в сторону, и тогда Юнги берет ее маленькое лицо в свои ладони и приближает к себе стараясь поймать глазами ее глаза.
— Давай вместе, смотри на меня! Розанна, давай, один, — девушка повторяет за ним и слезы льются градом, ей безумно страшно, — Два, давай, смотри на меня, два...
— Д-дв-а, — Чеен цепляется руками за плечи Юнги и старается сосредоточиться на его лице. Она медленно начинает осматривать его начиная с челки, откуда выбились пару прядей, затем карие глаза острой формы и обеспокоенный взгляд, потом красивый ровный нос и тонкие, но влажные розовые губы, белый цвет кожи и получается даже услышать древесный запах в перемешку с сигаретным дымом, который исходил от парня сильно успокаивая; дыхание потихоньку стало выравниваться.
— Молодец. Три.
— Т-ри...
— Четыре, Чеен, повторяй, четыре, — Мин выдыхает, как только дыхание девушки приходит в норму, и она справляется с панической атакой самостоятельно, концентрируясь на его лице.
— Четыре, пять, шесть, семь, — дальше она повторяет за ним без запинок.
Одним из способов борьбы с ПА является возможность отыскать «якорь» то есть один объект, на котором можно будет сфокусироваться во время панической атаки. Можно еще посчитать предметы в комнате или посчитать цифры в уме, что усиливает концентрацию и может отвлечь тебя. В данном случае девушка выбрала свой якорь в лице пианиста и запах, который исходил от него приятным шлейфом сыграл ключевую роль.
Ее руки расслабляются и падают вдоль тела, а взгляд приобретает осознанность, пусть и слезы на красных щечках еще не высохли. Юнги тоже осторожно убирает ладони и пытается убедиться, что все обошлось.
— Ты как? — он немного хмурится и оценивает ее внешний вид. Лицо опухло и покраснело, одежда вся мокрая, а руки все еще видно дрожат, но паничка похоже отпустила, а сейчас проявляются лишь ее последствия.
— Нормально... — хрипло произносит блондинка и закрывает лицо руками. Затем она подходит к умывальнику и мочит лицо, приводя себя в чувства. Сейчас она чувствует прострацию и отрешенность, в глазах сильное опустошение и девушка старается не думать о недавнем инциденте, чтобы снова не накрыло.
— Я отведу тебя в медпункт, можешь ничего не говорить, я пойму, — осторожно осведомляет девушку Юнги и протягивает ладонь, чтобы она за нее ухватилась. Розанна выключает кран и смотрит на раскрытую руку Юна, потом прислушивается к внутренним ощущением и когда страха не возникает ( она смахивает это на аффект после ПА ) кладет свою дрожащую ладонь в его теплую, безмолвно доверяясь.
Мин кивает и слабо улыбается, но когда доходит до двери, он останавливается и еще раз посмотрев на мокрый свитер девушки, говорит:
— Тебе нужно переодеться, есть сменка с собой? Ты заболеешь, — Розанна тоже смотрит на свой мокрый свитер, потом поднимает глаза на Юнги и отрицательно машет головой.
— Я не беру с собой сменку и на физру не хожу. Но мне... Мне уже холодно, — тихо отвечает она и сжимает одну руку в кулак. Ей безумно неловко признаваться в таком и брата как назло не оказывается рядом. Чимин умотал на свидание посреди учебного дня, если он узнает, что приключилось, то точно оторвет Чонгуку голову.
— Чеен? Чеен, не уходи в себя, пожалуйста, — очнувшись от собственных мыслей, блондинка смотрит на озабоченное лицо Юнги и на секунду приподнимает уголочек губ, вызывая у парня расслабленный выдох, — Я уже испугался. Давай мы тебя переоденем. Вот, — Мин отпускает ее руку и снимает с себя твидовый пиджак, чтобы протянуть его удивившейся Чеен.
— Что это? — спрашивает она не торопясь брать вещь.
— Зимний пиджак. Он теплый и там есть все пуговицы, так что ты согреешься и не будешь мерзнуть. Правда будет немного большеват, но вам, девочкам, нравятся вещи оверсайз, да? — Юн озадачено чешет затылок и смотрит на Розанну с чувством выполненного долга, но она только приподнимает бровь и складывает руки на груди.
— Я вижу, что это пиджак. Какого он бренда? Мне нельзя носить вещи, которые стоят меньше тысячи долларов. Что если меня кто-то в нем увидит? Это будет унизительно.
Юнги приоткрывает рот, не зная что ей ответить. Он сжимает пиджак в своей руке и задумчиво смотрит сначала на него, потом на девушку, а затем снова на него.
— Я не знаю... это обычный пиджак и он точно стоит меньше, чем тысяча долларов, — немного погодя отвечает он, — Но у нас нет другого выбора, так что возьми. Ты заболеешь, если будешь ходить вот так, а пока тебе привезут новые вещи или твой водитель решит увезти тебя домой, пройдет куча времени. Это самый оптимальный выход, да и я собираюсь отвести тебя в медпункт, а там никого не бывает, вряд-ли кто-нибудь заметит тебя в нем. Что скажешь?
Чеен очень сомневается, но все таки неуверенно протягивает ладонь и кивает, потом забирает вещь, сразу же заходя в одну из кабинок туалета.
– Фу! Тут обосанный унитаз и на полу мокро! — выкрикивает она тут же и Юнги почему то становится стыдно. Он краснеет и прикладывает ладонь ко лбу, размазывая выступивший пот.
— Прости, — неловко извиняется он и дверь кабинки резко открывается, ударяясь об противоположную сторону.
— Мужики такие свиньи! Именно поэтому я вас так ненавижу! — В сердцах выплевывает Розанна и подходит к Мину, который почему-то стоит с красным лицом и не двигается, — Прием, спаситель, — девушка щелкает пальцами в воздухе, и Юнги отходит от оцепенения.
Он не ожидал, что мужская одежда на девушках сидит так хорошо. Распущенные волосы аккуратно обрамляют круглое лицо, а пиджак пусть и большой, но все равно подчеркивает статность новенькой, идеально подходя ее широким черным джинсам с туфлями на коротком каблучке. Нужно будет попросить Суен взять пару его пиджаков, Юнги уверен, что смотреться в них она будет также восхитительно.
— Да, прости еще раз. Пошли, — Мин прочищает горло и поворачивается в сторону двери, но запинается и чуть ли не падает у порога, когда Розанна берет его за руку.
— Пошли, — говорит она шмыгнув, а ее лицо невозмутимо, как-будто это не она держит его за руку, хотя в этом нет необходимости. Но Юнги, конечно же, ничего ей не говорит и сваливает все на то, что девушке сейчас нужна какая-никакая поддержка. Возможно прикосновения помогают ей успокоиться? Пусть держит, ему не жалко.
Он широко ей улыбается, но когда Розанна никак не реагирует, а только приподнимает бровь в вопросе, неловкость затапливает его с ног до головы и он тушуется, снова позорно краснея.
А ей просто нравится тепло его рук и то, как эстетически красиво смотрелась ее загорелая рука в его длинных белых пальцах. Девушка слегка приподнимает свободной рукой воротник пиджака и принюхивается, наполняя легкие древесным ароматом вперемешку с табаком. Есть в этом запахе что-то успокаивающее, как и в этом бережном обращении к ней со стороны парня.
Впервые она снова разрешает кому-то из мужского пола к себе прикоснуться, по мимо брата, конечно. Ни разу у нее не возникло желание защититься или ужаснуться от контакта с этим человеком, так что Чеен удивлена не меньше Мина и скидывает это на пережитый стресс, отчего все рефлексы и притупились, но как только она придет в себя окончательно, Юнги снова станет лучшим другом самого отвратительно парня на свете и будет вызывать рвоту одним своим видом, ну а пока можно и воспользоваться его помощью.
Когда Юн отводит девушку в медпункт, ей дают снотворное и чай с мятой, чтобы уж наверняка. Там же она вызывает своего водителя, чтобы поехать домой, потому что последние события ее слишком утомили и сил продолжать учебу не было. Пианист разговаривает с мед сестрой, пока Чеен сидит на стульчике и вытягивает нитки с его пиджака.
— У тебя есть какао? — спрашивает он обращаясь к блондинке. Ему хотелось обменяться контактами на случай, если что-нибудь еще может произойти. У этой девушки кроме брата и Тэхена никого нет, а Чонгук слишком опасен, когда у него нет настроения.
— Ты еще спроси, есть ли у меня тиндер, — Розанна отворачивает свою голову к окну и продолжает выжидать, пока Юнги поджимает губы. Он никак не привыкнет к этой колючке.
— Тогда... вот, — взяв с холодильника ручку и оторвав лист от температурного журнала, он аккуратным почерком выводит свой никнейм и передает листок Чеен, — Напиши в какао, если понадобиться помощь, а если ты не разбираешься в нем, то этот же ник у меня в фейсбуке и инстаграме. Мне уже пора, так что... я пойду.
Но никакой реакции с чужой стороны не было, и парень просто кладет листочек на подоконник рядом с рукой блондинки и выходит из медпункта, сразу же набирая Чонгука, который предусмотрительно не берет. Злость по новой накатывает на Юна и он пишет Суен, не знает ли она, где этот придурок, но и она тоже не отвечает.
— Сука, — цедит гитарист и набирает номер подруги. Когда она наконец-таки поднимает телефон, парень сходу набрасывается на нее, не отдавая себе отчета, — Где он?
— Юнги, что случилось? — удивляясь такой злости, Суен говорит что-то своим подружкам и отходит в сторону, — Ты писал, прости, я не видела твоих сообщений. Что такое?
— Где гребаный Чонгук? — голос Мина не становился мягче ни на йоту и это просто выводило девушку из себя. Как он может так злиться из-за этой проклятой язвы?!
— Я не знаю! — в тон ему отвечает девушка, — Они с Миндже воплощают джисинь где-то, почему ты орешь на меня?! Это все из-за той блондинки?
— Пак Суен! — буквально рычит Юнги и подруга затыкается от неожиданности, — Скажи мне где сейчас Чонгук, я не хочу ругаться.
— Да не знаю я! Он ушел сразу после тебя, какого черта?! Юнги, какая муха тебя укусила? — Суен искренне не понимала ту агрессивность, с которой говорил Юн. Раньше она никогда такого не замечала, особенно в свою сторону.
— Потом поговорим, — бросает напоследок парень и отключается. Он ищет расписание Чхве Сокхи и найдя, поднимается на пятый этаж, чтобы уже оттуда попасть в корпус дизайнеров.
Мастерская находилась на седьмом этаже. Чтобы дойти до нее, нужно было пройти целый лабиринт из коридоров, но достигнув своей цели, Юнги зло хмурится. В коридоре был выключен свет, и ни одна живая душа не слонялась мимо, только вот крики, доносившиеся из самой дальней двери были красноречивее всего остального.
— Нет! Миндже! Остановись, я все понял! Я понял! Аааа! Блять! Как больно! Помогите! Эй вы, помогите! — не выдержав, Юнги открывает дверь в комнату и перед глазами предстает такая картина: Чонгук сидит на парте и хладнокровно наблюдает за Миндже, что склоняется над Сокхи.
— Что вы здесь... — но все вопросы исчезают, когда он проходит вглубь кабинета и видит, как Ким держит связанного парня за руку, и пригвоздив ее к столу царапает что-то на предплечье маленьким отпарыватель. Сокхи извивается и рыдает, его рукав рубашки весь пропитался в крови, а под ним уже образовалась маленькая лужа. Дже уже заканчивал.
— О, снова наш спасатель, — без цвета в голосе говорит Чонгук, даже не посмотрев на него. Его глаза неотрывно следили за выводящим иероглиф Миндже, — Что ж, присаживайся. У тебя место из первых рядов.
Не сумев вымолвить из себя и слово, Юнги ошарашено наблюдал за криво выцарапанным «отличник» на предплечье у Чхве. Когда Ким закончил свою пытку, от отложил отпарыватель на предметный стол и похлопал плачущего Сокхи по плечам.
— Надеюсь, этого хватит, чтобы ты больше никогда не проливал чужую кровь за просто так. Каким дебилом нужно быть, чтобы не бояться расправы? Думал, спустится с рук, ведь у тебя мамаша такая крутая, но знаешь что, мой хороший? — парень сует руки в карманы красного тренча и становится рядом с Чонгуком, — Отец немного подсуетился и теперь она вряд-ли сможет позволить себе купить что-то дороже рисовой булочки. Она теперь безработная, — улыбается Миндже и смотрит студенту прямо в глаза, видя в них неверие, боль и испуг.
— Хватит. Миндже, развяжи его и пусть уже валит с глаз моих. Чхве Сокхи, — Чонгук смотрит потемневшими зрачками на жертву и подойдя ближе, хватает его за волосы, рывком поднимая голову вверх, — Если я еще раз узнаю, что ты заставляешь первокурсниц спать с тобой, клянусь Богом, твое расширенное очко увидит весь универ, ты понял?
Сокхи быстро-быстро кивает и когда Миндже освобождает его руки, он пулей вылетает из кабинета. Ким зевает и взяв орудие своей пытки, закидывает его в свой карман. Гук же снова присаживается на парту и смотрит на Юнги, который все никак не может оправиться от шока. Он ненавидит кровь, не переносит.
— Ты... вы... — Мин пытается подобрать слова, но у него плохо получается, — Как вы вообще... как?
— Не лезь ни в свое дело, если не собираешься участвовать. Что опять начинается, Юнги? — говорит Миндже и задевает его плечом, когда проходит на выход, — Мы договаривались, что наши дела тебя не касаются, так что перерастать строить моралиста. Тошнит уже.
— Выбирай слова, — подает голос Чонгук и вертит в руках телефон. Он кажется очень отрешенным в эту секунду, Юнги даже приходится бороться с чувством тревоги при взгляде на него, — А ты не устраивай истерик, — обращается Гук уже к Юну, — И без тебя голова раскалывается.
— Ты переходишь все границы! — Кричит на него гитарист, будто бы не слыша предыдущих слов, — Сначала ты трогаешь девушек, теперь смотришь на резню, что дальше, Чонгук?! Пойдешь людей с крыши сбрасывать?!
— Я же сказал, — поднимается боксер и закидывает лямку рюкзака на свое плечо, — Не устраивай ист... — договорить ему не дает хлесткая пощечина, от которой рот наполняется кровью. Глаза Чонгука на секунду загораются жаждой крови, но он берет себя в руки и сжимает кулаки, чтобы не дать сдачи.
— Хватит уже вести себя как полный кретин! Ты заигрался! — Мин зло смотрит на друга, но тот лишь улыбается и кивает, а потом разворачивается и выходит следом за Миндже.
В пустом кабинете пропахнувшем кровью, Юнги остается один.
Чонгук потирает горящую огнем щеку и сплевывает кровавую слюну в первый попавшийся на пути горшок с цветком. Реакция друга на его выходки была ожидаема, поэтому он зная, что вскоре они все же помирятся, не дожидается пар и идет в общагу. Хватит с него на сегодня учебы.
Он открывает свой шкафчик и достает из него куртку, а потом проверяет в карманах телефон. Берет гаджет в руку и набирает номер одного парня, который ему дал Миндже. Спустя пару минут Чонгук называет имя первокурсника, которого отмутузил вчера и просит найти остальных его последователей. Человек соглашается и божится сделать все в краткие сроки. Чонгук дает ему неделю.
Доходя до общаги парень не думает ни о чем. Он почему-то эмоционально выкачен и в голове царит полный штиль. Единственным желанием являлось завалиться скорее в постель и поспать как следует, чтобы уже наконец наступило завтра. За Юнги парень не переживает, сколько еще таких моментов у них с ним было и будет, Мин от него никуда не денется, он же не просто друг, он даже больше, чем кровный брат.
Поздоровавшись с охраной в холле, Гук пару минут дожидается лифта и жмет на нужную цифру, оказываясь у себя на этаже. Приятным сюрпризом становится то, что он видит как рыбка в его толстовке и домашних шортах еле передвигается по коридору и разговаривает по телефону. Парень останавливается у своей двери и прислоняется к стенке, пока Тэхен его совсем не замечает.
— Ну Чимин, ну пожалуйста. Пошли один разочек, я же не прошу многого. Нет, мне уже осточертело находится в четырех стенах, а я уже купил билеты. Фильм показывают только неделю, будь другом. Écoutez, vos garçons peuvent attendre un peu, – блондин расстроенно вздыхает и поджимает искусанные губы, — Okay, je vais penser à quelque chose.
Звонок отключается и Тэхен прикладывает холодную руку ко лбу, ему срочно нужно было что-нибудь придумать, потому что время уже поджимало, а пойти один просто не может, иначе в чем смысл?
— Рыбка, — внезапно, почти прямо над ухом раздается голос Чонгука, и француз пугается, отлетая к стене и ударяясь плечом. Он стонет от боли, вчерашние ушибы не дают забыть о себе ни на минуту и парень хватается за грудь, плотно сжимая веки, чтобы переждать утихающую вспышку боли. Боксер сразу подходит ближе и разворачивает его за худющее плечо, проходясь своей огромной ладонью по всей грудной клетке блондина.
— Я конечно знаю, что очень горяч, но необязательно валиться с ног при одном моем виде, — усмехается Чонгук и когда боль на лице француза полностью утихает, он выпрямляется и усталостью своих глаз выбивает всю почву под ногами Чона. Кажется, для него навсегда загадкой останутся эти зеленые изумруды, так пленительно затащившие его в свои сети. Как можно им противиться, если даже полные призрения и злости они вызывают в Чонгуке небывалый восторг?
— Мечтай, — сипло отвечает Тэхен и пытается отойти от стены, но Чонгук навис над ним словно скала и протиснуться между ним задача невыполнимая. В руках зажаты два билета в кино, взгляд опускается на них и Тэ заранее мирится со своим поражением, расстраивается, но Гук тоже смотрит на билеты и когда зеленые глаза встречаются с карими, они будто молча изучают друг друга, как-будто встретились в первый раз.
Темно-карие глаза Чонгука напоминают бесконечный поток лавы даже в самое холодное время. Когда тусклый свет зимнего солнца отражается в них, кажется, будто они впитывают его, поглощают и он рассеивается между радужкой и границей зрачка, по краям переходя в черный обруч. Глаза Чонгука горят, когда бы ты в них не посмотрел.
— Не с кем в кино пойти? — Спрашивает боксер и Тэхен вздрагивает от силы его голоса. Парень понуро кивает и прикусывает нижнюю губу, не представляя, как долго будет жучить его Чимин, если узнает, в какой ситуации он оказался.
— Ничего страшного, пойду в другой раз, — француз прочищает горло и уже мечтает доползти до своей комнаты, чтобы погрешить на несправедливость, как вдруг билеты выхватывают из его рук, а запястье окольцовывают длинные пальцы.
— Значит, пойдешь со мной. Как раз давно там не был, — голосом не требующим возражений отвечает ему Чон и тащит парня к лифту, но перед этим открывает дверь в свою комнату и берет с крючка на двери зимний дутик, протягивая его французу.
— Но... послушай, Чонгук! — Тэхен даже слово вставить не может, он настолько обескуражен, что выдавить что-либо из себя стало непосильной задачей. Наспех просунув руки в рукава огромной куртки, он еле поспевает за шагами Чона и ловит себя на дежавю. В новогоднюю ночь было точно также.
В холле Чонгук кивает охраннику и они с Тэхеном ловят неоднозначные взгляды студентов, что возвращались в общагу после пар. Наверное, все сейчас французу сочувствуют, думая что Чон точно выбьет из него всю дерзость. Интересно было бы посмотреть на их лица, если б они вдруг узнали правду.
Тэ еле поспевая за боксером, придерживает края расстегнутого дутика свободной рукой и почти задыхается от интенсивной ходьбы. Они резко останавливаются на автобусной остановке, когда Чонгук тормозит и француз влетает в его спину, ударяясь лбом. Парень тут же хватается за ушибленное место и глаза его зажигаются злостью, когда Чон соизволит повернуться к нему лицом.
Он недолго осматривает его внешний потрепанный вид и закусывает нижнюю губу, видя как щеки на лице Тэхена покраснели, а куртка на нем не застегнута, еще и шапки или шарфа нет. Наверное, французу очень холодно.
— Прости, — говорит он взявшись за молнию, — Тебе больно, да? Я не подумал, что тебе может быть больно, прости, — парень застегивает дутик и вытащив из под воротника капюшон толстовки, надевает его на платиновую макушку, чтобы скрыть покрасневшие уши от ветра, — Мы можем вернуться обратно, — на выдохе произносит и смотрит очень бездушно, но даже так извечно уставшие глаза Тэхена выделяются.
Они холоднее, чем лед в Антарктиде и даже самый огромный айсберг может соревноваться со льдом в этих зеленых глазах. Чонгук в который раз засматривается и отчетливо видит потемневшее небо в черных зрачках. Тэхен тоже смотрит неотрывно, будто специально гипнотизирует своей сикоморой, но разве можно еще сильнее пленить его душу белесыми ресницами? Чонгук заведомо видит свой проигрыш, потому что уже заранее сдался этим глазам.
— Автобус уже подъехал, — осторожно говорит Тэхен, а про себя сомневается, правильно ли он поступает. С одной стороны, пойти с Чоном в кино, это обесценить все свои слова в сторону того парня, а с другой стороны, он идеально подходит для того, чтобы Намджун обратил на них внимание и начал задаваться вопросами. Лучше случая больше не попадется, так что он уступает самому себе один разочек и тянет Чонгука за рукав его куртки, подталкивая к остановившемуся автобусу, — Пошли уже, раз вытащил меня на улицу. Я хочу в кино.
Гук хмыкает и кивает. Они оба заходят в транспорт и держатся за поручни не обмолвившись словом, но когда была нужная им остановка, боксер снова хватает Тэ за запястье и уже никуда не торопясь ведет его за собой ко входу в кинотеатр. Смеркалось.
У кассы Чонгук покупает им огромное ведерко попкорна и по банке диетической колы. Тэхен сначала отмахивается, но когда ему в руки буквально всовывают угощения, приходится смириться с наглостью Чона и принять его подачки. По очереди проходят за 3D очками и наконец в кинозал. Места у них находятся рядом, так что каждый занимает свое и оба ждут окончание рекламы. Боксер замечает внезапную нервозность француза и приподнимает бровь в вопросе. Тэхен никак не отвечает на его выражение лица и тогда парень задает прямой вопрос:
— Рыбка, я не буду домогаться тебя, мы даже не на последнем ряду, чтобы это было незаметно. Почему ты дрожишь?
Тэхен удобнее устраивается на сидении и откидывает голову на спинку, бросая заинтересованные взгляды на передние ряды.
— Просто смотри фильм, хорошо? — француз складывает руки перед собой и нервно похлопывает пол ногой.
— Кстати о фильме, — Чон облизывает губы и смотрит на экран с нескончаемой рекламой, — А что мы вообще смотрим?
Тэхен поворачивает к нему свою голову и тоном «как можно было этого не знать» отвечает, что смотреть они пришли ужастик. У Чонгука дергается кадык и он молча отворачивается, потеряв былой запал.
— Боишься что ли? — замечает его реакцию Тэхен и с непритворным интересом заглядывает в побледневшее лицо.
— Ха, я? Рыбка, смотри сам в штаны от страха не наделай, иначе мне придется тебя раздевать, а я, знаешь ли, собств... — Тэхен быстро прикрывает ладонью его рот и зло шикает, когда Чонгук ее облизывает.
— Заткнись, нас же услышат! — француз вытирает мокрую ладонь о брюки Чона и оглядывается по сторонам, не смотрит ли кто-нибудь на них осуждающе?
— Да ладно тебе, кому мы нужны? Вон, смотри на этих, спереди. Они вообще чуть ли в рот друг друга не трахают, а всем фиолетово. Фу, бля, они еще и парни... — Чонгук кривится и отводит свой взгляд на экран, когда реклама наконец заканчивается, а зал погружается в тишину. Тэхен застыл на изображении, но не на том, что привлекло взгляды всех находящихся.
Его сердце бьется как бешеное, а руки сжимаются в кулаки. Он не думал, что станет свидетелем такой стороны отношений Намджуна, но оно, наверное, к лучшему. Жаль только, что его никто не предупредил и больнее еще может быть.
Француз наконец отводит потухшие глаза от пары и старается вникнуть в картину, даже если сердцем он за несколько месяцев от реального времени.
Через пару минут, когда на экране демонстрируют первый скример, Чонгук рядом с ним вздрагивает и громко матерится, отворачивая голову в сторону с зажмуренными глазами. Пальцы крепко обхватывают подлокотник, а грудь не шевелится. От страха он затаил дыхание.
— А говорил не боишься, — хмыкает Тэ и по телу расползается ядовитый комок удовольствия.
На протяжении всего сеанса Чон вздрагивал и орал ругательства настолько громко, что сидящие рядом люди задавались вопросом, зачем вообще он пришел на ужастик, если так их боится. Тэхен же не обращал на него внимания, но вот когда Гук в очередной раз громко крикнул, передние ряды обернулись на них и Тэ заметив на себе намджунов взгляд, решил что пора бы боксеру отплатить за место рядом с ним.
Парень поднимает ладонь на уровень закрытых глаз, чтобы Чонгук больше не видел экрана. Он делает лицо на секунду сочувствующим, а потом, когда Чон открывает глаза и смотрит с бескрайним удивлением, снова возвращает себе привычную холодность.
— Не смотри пока, обычно в конце фильма случается все самое страшное одновременно, — говорит Тэ ровным тоном и еле сдерживает себя, чтобы победно не улыбнуться, когда чувствует на себе изучающий взгляд.
— Знаешь, твое лицо сейчас не страшнее этого фильма, так что, — Чонгук переводит дух и накрывает чужую ладонь своей, опуская, — Я выдержу этот, прости господи, ужас.
— Как хочешь, я предупредил. — Скосив глаза на свою руку, которую Чонгук все еще не опустил, Тэхен выжидает какое то время, а потом освобождает ее и захватывает горсть попкорна, закидывая в рот.
Выходят из кинозала не дожидаясь титров. Тэхен все также молчалив и безучастен, а вот у Чонгука отняли все силы крики и пережитый стресс. Хочется врезать себе по лбу за неосмотрительность, но все это компенсируется компанией француза, с которым они неплохо провели время.
— Если бы я знал, что ты такой трус, то достал бы камеру, — внезапно говорит Тэхен, кутаясь в куртку. Они уже сошли с автобуса и почти дошли до общаги, осталось миновать только двор.
— Ты просто застал меня врасплох, обычно я бываю тише, — отвечает Чон и улыбается со стыда, — А вообще, было неплохо со мной, скажи?
— Ну... сегодня ты был менее невыносимый, чем обычно, — француз пинает камушек на дороге и смотрит на боксера со слабым ехидством, которое Чонгук улавливает и ответно тянет уголок губ вверх.
— Комплиментов от тебя не дождешься, да?
— О, — Тэхен останавливается и достает зазвонивший телефон, на экране которого высветилось имя Чимина, — Чимин? Что такое?
Лицо Чонгука сразу же мрачнеет.
— Рози? Нет, я не был в университете... какое видео? О чем ты? Чонгук сделал что?! — Зеленые глаза полные непонимания тут же метнулись к боксеру, но лицо Чона выражало абсолютное ничего, — Я понял, да, сейчас приеду, кладу трубку.
Минуту между ними двумя царило молчание. Преобразившая злость на красивом кукольном лице сулила только несколько шагов назад от их сегодняшней точки. Чонгук все понимает и молчит, молчит и Тэхен, который видать собирается с силами и словами. А жаль, Чону было очень здорово прогуливаться с ним так в ночное время. Их первое неудачное свидание, которое обязательно должно было стать еще хуже. Как в сказке про Золушку, и пусть сейчас не полночь, Чонгук четко ощущает, как его карета превращается в тыкву.
— Ты не можешь без своего скотского поведения, верно? — выплевывает Тэхен и сживает от ярости кулаки, — Мерзкий! Эгоистичный! Придурок! В тебе вообще есть что-либо человеческое?! В тебе даже чести никакой нет, как можешь ты... Больше не смей приближаться ко мне.
Тэхен ровняет боксера с асфальтом одним своим взглядом и разворачивается, находу набирая такси. Чонгук провожает его до самых ворот и впервые жалеет, что не вырвал Пак Чимину язык еще в их первую встречу.